Джулия Джей
Криптотипия

ПРОЛОГ

Арден

Я открыла глаза, ожидая увидеть утренний свет, пробивающийся сквозь бежевые шторы моей уютной комнаты. Но вместо солнца меня встретила абсолютная тьма. Инстинктивно рука дернулась к прикроватной тумбочке, где стояла лампа, но запястье прорезала резкая боль.

Что за черт?

Попыталась пошевелиться, и осознание того, что я лишена возможности свободно двигать руками и ногами, обернулось удушающей паникой. Я связана?

Будто по щелчку, в нос ударил тяжелый запах затхлости. Спустя еще пару секунд я поняла, что на мою голову что-то надето. По телу пробежала дрожь, а в голове бешеным роем закрутились вопросы: где я и что происходит? Какого черта у меня связаны ноги и руки?

Тишину разорвал резкий скрежет. Будто открыли что-то металлическое, ржавое и скрипучее. Я замерла, боясь даже дышать. Следом за скрипом прозвучали тяжелые шаги и два мужских голоса.

— Босс сказал, её через пару дней отправят, — прозвучал грубый, скрипучий голос.

— И мы всё это время будем держать её здесь? — отозвался другой, более глубокий и чистый.

— Не мы, а ты, Реджи. Ты будешь тут торчать и следить за ней. Или забыл, что ты на испытательном сроке?

Повисла тишина. Мне до боли в пальцах хотелось сорвать то, что было на моей голове, чтобы увидеть лица этих ублюдков.

— Не облажайся, — продолжил первый. — Потому что эта штучка не обычный товар. Её ждет очень влиятельный человек. Если она будет «испорчена», твои кишки будут украшать ветки деревьев в лесу.

Шум шагов становился всё отчетливее, пока они не затихли возле меня.

По глазам резко ударил яркий свет. С моей головы грубо сдернули мешок. Это определенно был мешок, который сжимала рука в черной кожаной перчатке. Передо мной возвышались две массивные фигуры в черной одинаковой одежде. Лица скрывали балаклавы с прорезями для глаз, но кожа вокруг век была черной, что делало их абсолютно безликими.

Правда все же не большое различие было. Один из них был немного ниже ростом и менее крепкого телосложения.

— Какого хрена вы делаете?! — выкрикнула я, но вместо слов они услышали лишь глухое мычание. Плотная лента скотча красовалась на моих губах.

— Хм, у клиента явно отменный вкус.

Тот, что пониже, со скрипучим голосом, присел на корточки изучая моё тело глазами. Его палец коснулся моей щеки, медленно очертил линию подбородка и двинулся ниже к груди скользнув по моей растянутой домашней майке, к поясу джинсовых шорт, пока не замер в опасной близости от моей промежности.

Я до боли сжала зубы, стараясь не выдать паники, и хмуро уставилась в его черные глазницы. Подогнув колени, я резко дернулась, отчаянно пытаясь увернуться от его прикосновений.

— Ты посмотри, какая резвая, — он обернулся к напарнику, а затем снова уставился на меня. — Если я засуну свой член тебе в рот, ты никому не расскажешь о нашем маленьком секрете?

— Её нельзя трогать, — подал голос второй, возвышаясь над нами со скрещенными на груди руками.

— Да брось. Я не трону её киску, — мелкий поднялся, вставая вровень с напарником. — К тому же, мы часто «играем» с товаром, и делаем это аккуратно. Еще ни разу не было претензий от босса.

Высокий продолжал сверлить меня взглядом, кажется, даже не моргая.

— Я могу уступить, и ты попробуешь её первым. Пусть это будет твоим посвящением, а, Реджи? — он мерзко хмыкнул и толкнул напарника локтем в бок.

Реджи медленно развернулся к нему всем корпусом. Его руки безвольно опустились, но кулаки были сжаты с такой силой, что кожа перчаток, казалось, вот-вот лопнет по швам.

— Она под моей ответственностью, поэтому тащи свой зад обратно в офис и не суйся сюда. Понял?

Мелкий пристально смотрел на Реджи, нервно сжимая и разжимая кулаки. Все веселье в его тоне испарилось. Пространство между ними трещало от напряжения.

— Ты забываешься, парень, — прошипел мелкий. — Не советую общаться со мной в таком тоне, иначе…

— Иначе что? Побежишь жаловаться боссу?

Мелкий сопел под балаклавой так интенсивно, что, если бы люди могли воспламеняться, здесь бы уже полыхал пожар.

— Ты мне сразу не понравился. Я покажу тебе, где твое место. — бросил он, после чего, с силой пихнув Реджи плечом, вышел вон.

Я лихорадочно огляделась. Помещение напоминало небольшой ангар или огромный гараж. Стены были обшарпанными и местами проглядывалась ржавчина. Я лежала прямо на бетонном полу, и, хотя был июль, тянуло холодом, сыростью, смешанными с удушливым летним зноем.

Хорошо, что лето в Балтиморе достаточно жаркое…

Стоп! Возможно, я уже и не в Балтиморе.

Из разговора этих двоих я поняла, что попала в руки к тем, кто торгует людьми. К горлу подступил тошнотворный ком. Перспектива рвоты с заклеенным ртом пугала не на шутку, и я заставила себя сделать несколько глубоких вдохов через нос, пытаясь успокоиться.

Кто-то купил меня словно вещь.

В глазах защипало. Я зажмурилась, отчаянно желая очутиться дома, молясь, чтобы всё это оказалось лишь затянувшимся кошмаром. Но ломота в теле и жжение от веревок на руках и ногах доказывали, что я не сплю.

Я резко открыла глаза, осознав, что в моей памяти зияет черная дыра. Я не помню момента похищения. Последнее четкое воспоминание: я выхожу на крыльцо за посылкой из интернет-магазина. А затем… пустота. Неужели меня похитили прямо у порога собственного дома? Если так, то соседи могли заметить это и сообщить в полицию и маме.

— Я слышу, как крутятся шестеренки в твоей голове, — прозвучал глубокий голос Реджи, слегка приглушенный тканью балаклавы. — Тебя здесь не найдут.

Он присел рядом и, обхватив меня за плечи, помог сесть, прислонив спиной к металлической стене ангара. Поза была далека от комфортной, учитывая, что мои руки по-прежнему оставались туго связанными за спиной.

Реджи смотрел мне прямо в глаза. Его взгляд был настолько тяжелым, что мне стало трудно дышать. Он медленно протянул руку и убрал мешавшую прядь рыжих волос с моего лица.

— Ты похожа на лису.

От удивления я вскинула брови. Серьезно? Мы будем играть в ассоциации?

— Думаю, у тебя накопилась масса вопросов. По твоему лицу я вижу, как сильно ты хочешь их задать, — он продолжал сверлить меня взглядом. — Позже я дам тебе такую возможность. Но должен предупредить: услышанное вряд ли облегчит твои страдания. Скорее наоборот.

Реджи поднялся и направился к выходу, но на полпути обернулся:

— Я вернусь через час с едой.

Он покинул ангар, с такой силой хлопнув железной дверью, что стены задрожали.

Реджи сдержал слово и вернулся с едой. Он шел через весь ангар уверенным шагом, сжимая в руке бумажный пакет.

За время его отсутствия я успела вывернуть свои мозги наизнанку, пытаясь сообразить, как выбраться из отсюда. Стоило только представить, что произойдет, когда меня передадут покупателю, как к горлу подкатывала тошнота. Хотелось выть, кричать и рыдать, моля о помощи любого, кто мог бы услышать, но горькая правда заключалась в том, что здесь мне никто не поможет. Реджи четко сказал, что в этой дыре меня никто не найдет.

Он присел рядом и поставил пакет на пол. Мой пустой желудок отозвался громким, предательским урчанием, а нос мгновенно уловил аппетитный аромат. Не будь мой рот заклеен, из него наверняка потекли бы слюни. Понятия не имею, сколько часов я провела в отключке, но голод стал почти невыносимым.

Несколько секунд Реджи молча сверлил меня взглядом, а затем резко поднялся и зашагал прочь. Он что, издевается? Как, по его мнению, я должна есть со связанными руками и заклеенным ртом?

Вот же ублюдок...

Поток моего гнева оборвался, когда я увидела, что он не уходит, а сворачивает за гору коробок. Спустя мгновение он вернулся, неся в руках какой-то объемный сверток. Когда он расстелил его рядом со мной, я поняла, что это матрас — старый, пыльный и местами порванный, но всё же куда более приятный, чем холодный и жесткий бетон.

Реджи снова склонился ко мне. Одной рукой он подхватил меня под колени, другой обнял за плечи и осторожно перенес на матрас. Его движения были бережными, и эта неожиданная мягкость привела меня в ступор.

— Сейчас будет неприятно, — произнес он.

Его пальцы коснулись края ленты на моем лице. «Неприятно» — это было слабо сказано. Скотч впился в кожу так, словно его посадили на суперклей. Было чертовски больно.

— Готово, — Реджи провел пальцем по коже вокруг моих губ, и я невольно вздрогнула от холода его кожаной перчатки. — Теперь можно поесть.

Он потянулся к пакету, одним резким движением оторвал верхнюю часть и извлек оттуда внушительный бургер и бутылку воды.

— И как я, по-твоему, должна есть со связанными руками, гений? — я в упор посмотрела на него. Если он развяжет узлы, у меня появится призрачный шанс на побег.

— Думаешь, я настолько глуп? Я читаю каждую твою мысль, хитрая Лисичка. — Под маской не было видно лица, но судя по звуку, Реджи ухмыльнулся. — Открывай рот.

Он серьезно собрался кормить меня с рук?

— Открывай, иначе останешься без ужина и умрешь от голода раньше, чем увидишь солнце.

— Я лучше умру, чем буду сыта перед тем, как меня отдадут в лапы черт знает кому.

Мой желудок ответил на эту тираду громким, унизительным урчанием. Реджи медленно наклонил голову набок, изучая меня.

— Может, всё-таки откроешь свой прелестный ротик и позволишь мне накормить тебя? Мне совсем не хочется возиться с твоим трупом и разгребать последствия.

Как бы я ни хотела сопротивляться, отрицать очевидное было сложно: я была смертельно голодна. Это сосущее, болезненное ощущение внутри лишало воли. Чтобы выбраться отсюда, мне нужны силы, а значит мне нужно поесть.

Я медленно приоткрыла рот, и Реджи поднес бургер к моим губам. Откусив кусок и тщательно прожевав его, я невольно зажмурилась. Я просто обожаю еду.

Когда с частью бургера было покончено, Реджи сменил его на бутылку. Я жадно сделала несколько больших глотков и, закончив, тихо застонала от охватившего меня блаженства.

Снова ощутив холод на губах, я распахнула глаза. Реджи пристально смотрел на меня, медленно стирая большим пальцем капли воды с моего подбородка. Что-то в его поведении было не так. Почему он ведет себя так странно?

— Лисичка насытилась? — его голос прозвучал низко.

— Не называй меня так! У меня есть имя…

— Я знаю твое имя, Арден, — перебил он, продолжая неторопливо поглаживать мой подбородок. — Но мне нравится называть тебя Лисичкой.

Наше зрительное противостояние длилось до тех пор, пока я не нарушила тишину, которая с каждым мгновением становилась всё более удушающей.

— Ты слишком обходителен для того, кто работает на торговцев людьми, — я вскинула подбородок. Реджи снова наклонил голову набок, будто изучал меня, как инопланетное создание. — Если рассчитываешь на мою благодарность, то все старания впустую.

— Ты будешь мне благодарна, — его голос прозвучал пугающе спокойно. — Но не за это.

Я нахмурилась, не понимая, что он имеет в виду. Мне была нужна информация.

— Почему я?

— Потому что тебя захотел клиент.

— Но откуда он вообще обо мне узнал?

Реджи отвел взгляд и глубоко вздохнул, будто собираясь с духом. Затем снова посмотрел мне прямо в глаза.

— Твоя мать продала тебя.