Артемий Лоулу
Новая терапия

Максим вышел из школьного автобуса. Скрип тормозов, запах дизеля, смех одноклассников сменились тишиной уютной, в забытой всеми деревни. Он тут же развернулся налево, скользнув кедами по сырой от недавнего дождя траве, и пошёл к своему дому. Майский воздух обволакивал, словно тёплое одеяло. Птицы заливались трелями, напоминая балладу о какой-нибудь победе. А на деревьях, ещё недавно голых и мрачных, набухли почки, готовые вот-вот раскрыться пышной зеленью. Небо простиралось над головой без единого облачка, омытое последними лучами солнца, склонявшегося к горизонту, окрашивая всё вокруг золотыми и розовыми оттенками. Не пройдя и нескольких десятков шагов по пыльной дороге, Максим свернул вниз, на привычную тропу, протоптанную им же много раз. Земля под ногами была ещё влажной после недавнего дождя, но солнце успело подсушить её, оставив лишь лёгкий, приятный запах. Полноватое телосложение, казалось, придавало ему некоторую основательность, несмотря на его юный возраст. Веснушки были хаотично рассеянны по лицу. На нём был надет чёрно-серый комбинезон, в котором он ездил в школу. На носу красовались круглые чёрные солнцезащитные очки.

Пройдя несколько десятков шагов по неровной дороге, Максим сошел с накатанной колеи и свернул на привычную тропу, ведущую к его дому. Приблизившись к воротам, Максим замедлил шаг. В окне дома мелькнула знакомая мордочка. Пушистые щеки, чуть прищуренные зеленые глаза, усы, настороженно торчащие вперед. Буся - британская короткошерстная кошка Максима. Его верный спутник и, пожалуй, единственный друг, который всегда был рядом. Он толкнул калитку. Щелчок замка прозвучал тихо, почти не нарушая вечернюю тишину. Зайдя во двор, Максим увидел, как Буся, с удивительной для ее комплекции грацией, спрыгивает с подоконника и направляется к двери, давая понять, что она уже с нетерпением ждет своего хозяина (жрать наверное хочет).

Дверь открылась до того, как Максим успел до нее дотянуться. Из темного проема выглянула Буся. Максим едва заметно улыбнулся. Это маленькое существо, такое вредное, но такое родное, всегда умело прогонять в нём тоску. Он снял очки, рассматривая уставшими от учебников глазами свою кошку. "Иду, иду, мое пушистое чудовище," – прошептал он, и, пригнувшись, прошел под радушно прогнувшейся спиной кошки.

Буся, словно получив долгожданный сигнал, тотчас выгнула спину дугой, поднимая пушистый хвост трубой. Короткие лапки смешно перебирали по старому деревянному полу. Максим, стягивая комбинезон, бросил его на стул. Дом встретил его знакомым запахом бабушкиной выпечки и трав, которые собрал уже его дед. Буся, не теряя ни секунды, принялась тереться о его голую ногу. Максим, осторожно почесывает ее за ухом. Британка замурчала еще громче, прижимаясь к ноге, словно боясь, что он убежит. Максиму казалось, что именно в такие моменты мир становится немного лучше.

Он прошел на кухню, где на столе уже стояла миска с его любимым клубничным вареньем и свежий хлеб. Буся, как всегда, следовала за ним по пятам, перебирая лапками по полу. Буся, устроившись на стуле напротив, широко зевнула, демонстрируя розовый язычок и крошечные острые зубки. Затем она спросила: "Как дела в школе?"

Максим спокойно поправил съехавшие набок волосы. Он поднял на Бусю глаза, в которых не было и тени удивления. "Как обычно: все смеялись, учеба шла своим чередом, а экзамены все ближе".

Буся покачала головой: "Не везет тебе по жизни, Максимка", – промурлыкала она. – "На личном фронте то как?" Она наклонила свою голову на левый бок, на секунду вытащив язычок, облизнув свой носик.

Максим, не отрывая взгляда от Буси, едва заметно скосил глаза в сторону старой, потухшей свечи, стоявшей неподалеку. Он махнул рукой, и в следующее мгновение пламя взметнулось вверх, освещая кухню мягким, теплым светом. "Посредственно."

Буся перевела взгляд на огонек, затем снова на Максима. "Вижу, хватку ты не растерял", – заметила она, прищурившись. Максим горько усмехнулся. Буся спрыгнула со стула, подбежала к дивану и, покрутившись на месте, уселась, свернувшись клубком. Затем произнесла:"Мало кто владеет элементалями, так?"

Максим, который как раз собирался намазать варенье на хлеб, замедлил движение. Он поднял на кошку взгляд: "Мало кто из кошек и разговаривает."

Буся недовольно нахмурилась. "Подколоть умеешь: это так. Не все могут. А кто могут - держат язык за зубами." Она потянулась, выгибая спину, и снова устроилась поудобнее. Он посмотрел на Бусю, затем перевел взгляд на бутерброд. Легкий вздох сорвался с его губ, и он, уже не обращая внимания на хлеб, медленно опустился на диван рядом с кошкой. Буся была рядом. Она тут же подтянулась ближе, ее мягкое, теплое тело оказалось рядом с его боком. Максим прикрыл глаза, ощущая, как усталость, накопившаяся за день, медленно отпускает его, растворяясь в тишине дома. Буся, видимо, решила напомнить о делах насущных. Мягкая, но настойчивая лапка с втянутыми коготками легла прямо на кончик его носа.

"Э, не надо засыпать", – промурлыкала она. "Тебе ещё домашку делать." Но для Максима эти слова прозвучали уже сквозь пелену дремоты. Он лишь сильнее прижался к теплому кошачьему боку, желая лишь одного – погрузиться в безмятежный сон. Буся почувствовала, как его дыхание стало ровнее, как напряжение в теле спадает. Она издала громкое, возмущенное "МЯУ!" Но Максим не реагировал.

Буся, поняв, что ее усилия тщетны, опустила голову. Она еще раз взглянула на спящего Максима. Тихонько вздохнув, она сама устроилась поудобнее, прижавшись к нему еще ближе. Ее пушистый хвост лег поверх его ноги. Буся прикрыла глаза.