Марина Хаугас
5 недель

Глава 1

Итак, я мёртв.

1.

- Марк, серьёзно, прекращай дурачиться! – крик Эдди был попыткой остановить меня от очередной глупости, но, как и все разы до этого, у него ничего не выходило. Наверное, этого он и боялся. – Слезь с крыши, мы на 18 этаже!

Друг стоял почти рядом, но боялся даже руку протянуть, чтобы вдруг ненароком не толкнуть меня. Я видел в его глазах страх. Интересно, чего он боялся: что я упаду или что прыгну? Ни одно, ни другое он бы не смог предотвратить. Беспомощность поглощала его, как раскрытая пасть выбравшегося из заточения шкафа монстра, который теперь стоял рядом со мной.

Я улыбался. Не той жуткой улыбкой, которой в фильмах улыбаются психи, а пьяной, самоуверенной улыбкой победителя. Просто я знал то, чего не знал Эдди: я не умру. Ни сегодня, ни завтра, ни через неделю. Крыша лишь кажется испытанием для тех, кто не может предугадать следующую секунду, я же знал, что это не конец.

- Эдди, не будь трусом, - с усмешкой фыркнул я, но от края крыши отошёл. Не хотелось бы, чтобы с другом в его 25 лет случился сердечный приступ.

- Трусом?! – он осклабился, и я даже на расстоянии чувствовал его злость вперемешку с отчаянием, хотя эмпатии во мне было столько же, сколько здравого ума. – Чувак, ты пьян! Один шаг – и ты был бы трупом!

Я безмолвно пожал плечами. На самом деле мы оба были пьяны, просто Эдди любил драматизировать, а я всегда вёл себя по-идиотски, словно в моём кармане лежала ещё пара запасных жизней. Мне не было стыдно за то, что я сделал, потому что если каждый раз думать о последствиях, можно сойти с ума и остаться у разбитого корыта, в которое будешь ссать, потому что из палаты тебе хода нет.

- Вообще-то мы здесь из-за тебя, - напомнил и я пошарил по карманам в поисках сигарет.

- Я предложил выпить, а не практиковаться в отравлении, - проворчал Эдди, присоединяясь к никотиновому отравлению. Инстинкт саморазрушения в деле. Многие прикрываются тем, что курение помогает снять стресс, успокоить нервы, но на самом деле мы добровольно приближаем себя к смерти с каждой новой затяжкой. Лично я просто знал, что не доживу до тридцати, поэтому нет смысла беречь здоровье. Если начал саморазрушаться, саморазрушайся до конца.

- Зачем в нём практиковаться, если одного раза достаточно, чтобы умереть? – я снова пожал плечами, как будто сообщил Эдди прогноз погоды на завтра. Если подумать, планирование смерти – это и есть прогноз погоды. Вы смотрите в будущее, предполагая, какое будет настроение, какие обстоятельства, сколько времени понадобится. Но в последний момент всё может и поменяться, верно? Например, выйдет солнце, или, наоборот, пойдёт дождь, и вы передумаете. Людям вообще свойственно менять свои планы, особенно если дело касается смерти.

- Иногда я не понимаю тебя, - обречённо вздохнул Эдди, бросив бычок и затоптав его ботинком. Глядя на это, я испытал смешанные чувства, но основным, конечно, было отвращение.

- А я – тебя. Водишься с девчонкой из экологического движения и при этом швыряешься бычками на крышах, - демонстративно цокнув, я сделал то же самое. Мы давно уже нагадили в душу природе, так что притворяться, будто мы заботимся о ней, не имело никакого смысла.

- Ты же знаешь, я просто хочу произвести на неё впечатление, не усралась мне эта экология, - Эдди говорит мне так каждый раз, когда речь заходит об Александре. Сашей её даже язык не повернётся назвать. Эта девушка не для такого, как Эдди, но я не собираюсь вмешиваться в его жизнь. В конце концов, все мы далеко не ангелы, чтобы учить кого-то морали.

- Ага, а когда вы, наконец, потрахаетесь, ты перестанешь зависать на всяких эко-пати, - с сомнением ответил я. Эдди – тот человек, который из кожи вон готов лезть, чтобы получить признание. Когда-то и я был таким же, но в определённый момент мне стало всё равно.

- Пошёл ты, - Эдди сплюнул в сторону – вот почему у него до сих пор нет девушки: он не умеет притворяться джентльменом, - романтик херов. Ты-то когда в последний раз трахался? А, ладно, не отвечай, пойдём лучше внутрь.

Тему с Александрой мы замяли так же быстро, как расправились с бутылкой виски до этого, и спустились в квартиру молча, как будто желание поговорить осталось там, на крыше, и пролетело 18 этажей, чтобы превратиться в бесформенную массу.

Завтра должно стать легче.