# Месть. Говоря принцу "прощай"

Марго Ромашка

Вивиан Эшфорд – вторая дочь влиятельного бизнесмена. У неё есть чёткий план: сеть цветочных бутиков «Пион», свобода и никаких мужей. Но одним «прекрасным» утром отец сообщает, что она выходит замуж за Уильяма Доллсона – наследника огромной империи с тёмным прошлым. Уильям Доллсон – человек, чьё имя произносят шёпотом. Холодный, расчётливый и до отвращения привлекательный. Он ищет свою судьбу по гадалкам, а на невесту смотрит как на строчку в контракте. Но он ещё не знает, что эта золотоволосая девушка с голубыми глазами – единственная, кто осмелится запустить ему мячом в лоб. И укусить.

## Глава 1. Вилка и обречённость

Я смотрела на его руку. Широкую, с длинными пальцами, которые лениво поглаживали ножку бокала с водой. На безымянном пальце правой руки тускло поблёскивал массивный серебряный перстень-печатка – грубый, мужской, словно сошедший со страниц учебника по истории клановых войн.

Мои пальцы сжались на ручке десертной вилки.

Один удар. Резкий, точный. Вилка войдёт в тыльную сторону его ладони с глухим, отвратительным хрустом, пригвоздив её к белоснежной скатерти ресторана «Ля Роз». Я представляла эту картину с болезненной, стыдной яркостью.

Вместо этого я наколола на зубцы крошечную профитроль и отправила её в рот. Крем был ванильным, холодным и абсолютно безвкусным.

– Вам не нравится десерт, мисс Эшфорд? – Его голос был под стать внешности: низкий, с лёгкой хрипотцой, совершенно лишённый интонаций вежливого участия. Скорее, он констатировал факт. Вилка дрогнула в моих пальцах.

– Десерт прекрасен, мистер Доллсон, – я подняла на него глаза, стараясь, чтобы мой взгляд излучал арктический холод. Мои длинные волосы, цвета старого золота, тяжелой волной скользнули по плечу, когда я чуть склонила голову набок. – Я просто размышляю, насколько травматичным будет для моего адвоката процесс, если я воткну этот столовый прибор не в профитроль.

Он не моргнул. Его чёрные, как маслины, глаза смотрели на меня в упор. На красивом, грубоватом лице с аккуратной щетиной не отразилось ни тени удивления. Только лёгкая, едва уловимая тень усмешки тронула уголок его губ.

– Думаю, ваш отец расстроится куда больше, чем адвокат. Особенно когда узнает, что вы пытались покалечить наследника «Доллсон Индастриз» из-за... нелюбви к ванильному крему.

Он знал. Конечно, он, чёрт возьми, всё знал. Знал, что я здесь не по своей воле. Знал, что каждая минута в его обществе для меня – изощрённая пытка. И его это, кажется, забавляло. Уильям Доллсон, старший сын Лиама Доллсона – акулы, чьё имя в мире большого бизнеса произносили шёпотом, с опаской и плохо скрываемой ненавистью. Наследник империи, построенной на скупленных по дешёвке и разорённых конкурентах. И, по чудовищной прихоти судьбы, – мой будущий муж.

Я отложила вилку. Аппетит пропал окончательно. Перед глазами, словно в дурном кино, вспыхнула картина недельной давности. Мой безоблачный, полный радужных планов мир рухнул именно тогда – одним «прекрасным» утром, когда солнце заливало отцовский кабинет, играя бликами на моих чертежах.

***

– Папа, ты только посмотри на эту локацию! – я развернула перед ним папку с надписью «Пион», моим будущим детищем, сетью цветочных бутиков. – Рядом бизнес-центр, художественная галерея... Это золотая жила для премиального цветочного дизайна!

Отец, Ричард Эшфорд, даже не взглянул на мои выкладки. Он стоял у панорамного окна, спиной ко мне, и его широкие плечи были напряжены так, словно он держал на них весь наш небоскрёб.

– Вивиан, – его голос звучал глухо. – Оставь это.

– Что значит «оставь»? – я замерла с папкой в руках. Мои голубые глаза, унаследованные от матери, удивлённо расширились. – Это же наш проект! Мы обсуждали его полгода. Я нашла инвесторов, я проработала концепцию до мелочей...

– Ты выйдешь замуж за Уильяма Доллсона, – он развернулся. В его взгляде не было ни сожаления, ни просьбы. Только гранитная воля человека, привыкшего, что его приказам подчиняются беспрекословно.

Папка выскользнула из моих ослабевших пальцев. Листы с фотографиями пионов, гортензий веером разлетелись по паркету, словно похоронные цветы на свежей могиле моей мечты.

– Что за бред? – выдохнула я, чувствуя, как внутри поднимается волна удушливого протеста. – Какой ещё Доллсон? Их фамилия – синоним рейдерского захвата! Про них такое говорят, что ФБР должно интересоваться каждым их чихом!

– Их деньги пахнут не хуже наших, – жёстко оборвал меня отец. – А связи Лиама Доллсона помогут «Эшфорд Групп» выйти на азиатские рынки. Уильям – его правая рука. Это решено, Вив. И это не обсуждается.

В его голосе прозвучала сталь. Сталь, о которую разбивались все мои доводы, слёзы и мольбы в последующие дни. Я кричала, что он продаёт меня, словно племенную кобылу. Что мне плевать на богатство Доллсонов с их состоянием, сравнимым с ВВП небольшой страны. Что у меня есть СВОИ планы. СВОЯ жизнь.

Всё было тщетно. Дочь влиятельного бизнесмена – это не просто статус. Это разменная монета.

***

Реальность вернулась резко, как пощёчина. Я моргнула, прогоняя тяжёлое воспоминание, и сфокусировала взгляд на своём женихе. Уильям откинулся на спинку стула, поигрывая всё той же вилкой. Моё минутное замешательство не укрылось от его внимательных глаз.

– Закончили с воспоминаниями? – поинтересовался он. Его русые волосы были зачёсаны назад, открывая упрямый лоб. – Надеюсь, вы пришли к выводу, что убийство жениха на людях – плохая затея.

Я медленно выдохнула. Ненависть жгла изнутри, но я улыбнулась. Ослепительной, светской улыбкой.

– Что вы, Уильям, – мой голос стал мягким, почти кошачьим. – Я просто подумала... Если уж мне суждено носить вашу фамилию и ваши цепи, я должна хотя бы узнать, насколько они прочны.

Он чуть подался вперёд. Скрипнула кожаная обивка стула. В его глазах мелькнуло что-то опасное. Что-то, отдалённо напоминающее интерес хищника к неожиданно зубастой добыче.

– Проверите? – тихо спросил он, и это прозвучало не как вопрос. Как приглашение на дуэль.

Я не ответила. Лишь крепче сжала в руке салфетку, представляя, что сжимаю горло своей обречённости. Он думает, что купил послушную куклу? Зря. Я, Вивиан Эшфорд, не достанусь ему легко. Моя война только начинается.

## Глава 2. Дядя Эдриан

Уильям Доллсон не пытался мне понравиться. За те полтора часа, что длился наш «романтический» обед, он не отпустил ни одного комплимента, не спросил о моих увлечениях и, кажется, вообще не считал нужным изображать жениха. Он говорил о деле. Нашем общем деле, в которое нас втянули отцы.

– Слияние активов будет поэтапным, – его голос звучал монотонно, словно он зачитывал биржевую сводку. – Ваш отец получает доступ к нашим логистическим цепочкам в Шанхае и Сингапуре. Мой – контрольный пакет в «Эшфорд Медикал».

Я ненавидела его. Ненавидела его спокойную, уверенную манеру держаться. Ненавидела то, как небрежно он поигрывал серебряной печаткой – символом рода, которому я теперь принадлежала.

Род Доллсонов. От одной мысли об этой фамилии у меня скручивало живот. В мире большого бизнеса ходили легенды о старых кланах, что веками держались за власть, передавая её от отца к сыну вместе с фамильными пороками и секретами. Доллсоны были из таких. Кто-то из журналистов, копавшихся в их генеалогии, раскопал презабавнейшую историю. Якобы их далёкий предок, нищий ирландский иммигрант по имени Патрик Долл, прибыл в Бостон в середине девятнадцатого века без гроша в кармане. Пока другие ирландцы шли в полицию или на стройку, Патрик начал шить ботинки. Он кричал на каждом углу, что вся обувь в Америке – отрава для ног. «Вы носите это дерьмо, джентльмены, и сами платите докторам за свои больные суставы! – надрывался он, размахивая криво сшитым сапогом. – А мои ботинки спасут ваши кошельки и ваши ступни!»

То ли ботинки действительно были хороши, то ли харизма у предка Доллсонов была дьявольская, но через десять лет он уже владел фабрикой. Ещё через двадцать – обувной империей. А его потомки, сменившие фамилию на более благозвучную, скупали всё, до чего могли дотянуться: от текстильных мануфактур до оружейных заводов. Говорили, что в подвалах их особняков до сих пор хранятся долговые расписки, подписанные кровью.