Роман Мингазов
Между ветром и водой

МЕЖДУ

ВЕТРОМ

И ВОДОЙ

История о людях, тишине

и том, что остаётся внутри

Роман Мингазов

Содержание

Вступление

До

Рождение

Ад

Первые месяцы

Внутри (ППМ-5)

Насос

Система ломает

Сергей

Пётр

Среди людей

Евгений

После

Сопка

Сейчас

Перед рывком

Послесловие

Вступление

Я не знаю, зачем именно пишу эту книгу.

Возможно, чтобы оставить след. Не только в детях. Но и в словах. Чтобы не потерять то, через что я прошёл.

Возможно, это попытка разобраться. Собрать себя по кускам. Понять, через что я прошёл и зачем.

Если честно, сама мысль писать появилась давно. Случайно.

В одной онлайн-игре, где мы обсуждали деньги и мышление, кто-то в чате ответил на моё сообщение, что мои мысли было бы интересно почитать.

Тогда это просто мелькнуло и ушло.

Позже, на первом курсе, одна из преподавателей — профессор — сказала мне вещь, которая осталась со мной.

Что мне важно писать. Чтобы разбирать свои мысли. Чтобы выстраивать их внутри.

И это уже не было случайной фразой.

Позже я наткнулся на историю Мэттью Макконахи. О том, как он когда-то решил стать писателем и пришёл к этому только спустя годы.

В какой-то момент всё это внутри сошлось в одну точку.

А возможно — это просто честный разговор. Без попытки выглядеть лучше. О жизни. Такой, какой я её прожил.

Пока я писал, меня штормило.

Я заново проживал моменты, которые когда-то просто прошёл.

И в этом было что-то важное. Как будто я возвращал себе себя.

И, возможно, это тоже часть ответа.

До

До Чукотки я сменил много работ.

Постоянно искал что-то лучшее. И каждый раз казалось — вот оно. Но хватало ненадолго.

Был опыт в бизнесе. Интернет-магазин: электровелосипеды, самокаты, гольф-кары.

Начинал тяжело. Постепенно вышел на доход — по моим меркам, хороший.

Казалось, выровнялся.

Я помню тот момент. Я на море, в Турции. Сижу и думаю: всё, получилось. Я выбрался. Впереди нормальная, спокойная жизнь.

И именно там меня застал кризис 2014 года.

Курс доллара вырос почти в два раза.

В какой-то момент я просто понял, что не вывожу.

Цифры перестали сходиться. Обязательства — остались.

И я снова всё потерял. Дачу. Машину. Здоровье.

Появились новые кредиты. И постоянная тревога.

После этого я пытался выровняться.

Менял работу. Искал варианты. Брался за новое.

Иногда казалось — сейчас получится. Но снова не складывалось.

Брал кредиты. Закрывал. Снова брал. Как будто ходил по кругу.

Прошло несколько лет.

В какой-то момент закопался. Так, что уже не понимал, что делать дальше.

Денег не было.

Понимания — тоже.

Был тупик. Не временный. Настоящий.

Мне было почти 40. И это ощущалось.

Ни стабильности. Ни уверенности. Ни ясного будущего. И понимания, как это изменить.

К 39-ти годам у меня родилась дочь. А жизнь так и не налаживалась.

И потому я ухватился за возможность кардинально всё поменять.

И тогда поступило предложение поехать на Чукотку.

Это был обычный разговор. Ничего особенного.

— А что дальше? — Как будешь двигаться? — Что с работой? — Может, попробуешь себя на Чукотке? Там есть возможность заработать.

Примерно так.

И я уцепился за это. Потому что других вариантов уже не видел. Как за единственный шанс.

Я сразу согласился. Почти не думая.

Скорее это была надежда. Свет в конце туннеля.

Как отреагировали близкие — сейчас уже не помню.

Скорее всего, с удивлением. С опасением.

Возможно, кто-то отговаривал.

Но решение уже было принято. Внутри.

Рождение

Дочь родилась в конце марта.

Я был рядом.

Сам забирал её вместе с матерью из роддома.

Держал её на руках. Смотрел на неё. Привыкал к мысли, что теперь я отец.

Мы были вместе месяц.

Обычный месяц. Но для меня — первый.

С недосыпом. С заботами. С простыми бытовыми моментами.

И в этом всём было что-то настоящее. Живое.

А потом я уехал. Оставив их там.

На вахту. На Чукотку. На полгода.

Я уезжал с пониманием, что делаю это ради будущего.

Ради семьи. Ради неё.

Но тогда я ещё не до конца понимал, какой у этого будет обратный эффект.

Когда я вернулся, прошло шесть месяцев.

Полгода её жизни — без меня.

Я увидел её снова. Спустя полгода.

Подошёл. Протянул руки.

С радостью. С ожиданием.

Хотел просто взять её на руки. Как будто ничего не изменилось.

Но она испугалась. Сразу. Заплакала. Отвернулась.

И в этот момент внутри резко что-то сжалось и провалилось.

Я понял:

она меня не знает. Вообще.

Тот месяц, который был у нас в самом начале, остался только во мне.

Для неё его как будто не было.

Я стоял и не мог ничего сделать.

Это была встреча, которую я представлял совсем иначе.

Ад

Адом было не место.

Адом было состояние. Постоянное.

12 часов на