Сергей Мизаник
Фома Бесогон. Рассказ 3

Колдун

Бывший семинарист Фома, а ныне беглый послушник Спасо-Яковлевского монастыря, сидел в ярославском трактире и лениво хлебал щи, закусывая ржаным хлебом с салом. Еще вчера, в пьяном угаре, жизнь представлялась ему простой и открытой. А сейчас, глядя на серебряный рубль с полтиной на столе, всё оказалось куда сложнее. Что делать? Куда податься? Может, наняться в работники? Если в монастырь вернуться — так накажут и опять сошлют часовню охранять. Одно было утешение, даже два: купил себе лёгкий тулуп на стриженом меху да шапку. Как купил и за сколько — не помнил.

Заметил, что в его сторону с соседнего стола то и дело поглядывает мужик. Похож на купца, а может, закупщик. Послушник подумал: не натворил ли я чего за последние дни? Пора убираться. Но было поздно — незнакомец уже стоял рядом.

— Здрасте! Вас случайно не Фома зовут?

— А мы знакомы? — приготовившись всё отрицать, спросил послушник.

— Нет, нет, не знакомы, — затряс головой мужик. — Бабы на базаре говорили, что появился в городе человек, Фома, по прозвищу Бесогон. Владеет он силой над всякой нечистью.

— Бабы-то всегда брешут, слушай больше, — успокоившись, Фома вальяжно развалился на лавке. — Что ещё говорят?

— Будто выгонял он отчиткой беса с одной барыни около Ростова. А из ада вышел сам Сатана и предложил: «Если ты, Фома, вырежешь ей молитву на спине, то уйдёт бес из неё, а если не сможешь — я тебя с собой заберу!» Делать нечего, выполнил, а Сатана разозлился и как закричал: «Так просто это тебе не сойдёт с рук, мерзавец!» Схватил нож и стал молитву чертать на спине Бесогона. Да куда нечистому молитвы писать, смог только начало вырезать, так и провалился с демоном в ад! У барыни той на спине молитва осталась в виде шрамов, и теперь по четвергам, в банный день, съезжаются к ней бабы со всей округи, чтобы к надписи прикоснуться. За это берёт с них по рублю. У Бесогона тоже на спине отметины остались. Показал он их местной торговке, а та в полцены уступила тулуп, шапку и рукавицы. Попросила она посмотреть, не водится ли в ней какая нечисть. Коснулся Фома головы тётки и повелел всякому нечестивому убираться в ад.

«Наврала торговка с рукавицами или потерял я их?» — вспоминал Фома и ответил мужику:

— Именно так всё и было. Только барыня теперь по рублю с полтиной берёт — очень много желающих, — уточнил Фома.

— Не желаете ли водочки выпить? — предложил мужик и поправился: — Угощаю, меня Игнатом зовут, я староста села Егорьевского, что в сторону Рыбной слободы.

— Отчего же не выпить с хорошим человеком, — охотно согласился пройдоха.

После того как им принесли графин водки и жирную селёдку, идиллия нарушилась ворвавшейся в трактир особой. Женщина была настроена крайне решительно.

— Вон он где! Полюбуйтесь! Я его по всему рынку ищу, а он уже с каким-то хмырём распивает!

— Да погоди ты, погоди ругаться, матушка! — стал оправдываться Игнат. — Это Фома Бесогон, а это моя жена, Марьяна Павловна.

— Ой, здравствуйте, Фома! Вы уж извините… — начала она, с улыбкой присаживаясь за стол. — А мы на рынке слышали о вас да сразу подумали — как бы вас найти и переговорить, — тут же пнула Игната под столом. — А мне не нальёшь?

— Так ты же не пьёшь, — робко заметил муж.

— Выпью, чтобы вам меньше досталось! — снова одарила Бесогона улыбкой и утащила в рот огромный кусок селёдки.

Опытный половой, не дожидаясь просьбы, поставил на стол третью стопку и ловким движением налил из графина.

— За встречу! — поднял стопку Фома, чокнулись и выпили.

Когда за разговорами о погоде и разбитых дорогах осталась треть графина, Игнат придвинулся к новому знакомому и полушёпотом спросил: