# Искорки между нами

О Чжун

Однажды череда обстоятельств приведет Ли Суджон на порог дома знаменитого несносного актера Квон Сухо. Вынужденная работать с его псом и постоянно проводить время бок о бок, Суджон не заметит, как осадок от первого знакомства растворится, а на его место придет что-то иное… Теплое и трепетное. Вот только вопрос, от чего же Сухо прячется в стенах своего дома, никак не оставит Суджон в покое. Что скрывает парень? И чего будет стоить правда?

Иллюстрация на обложке Remilla

Дизайн обложки Елены Лазаревой


© О Чжун, текст

© Remilla, иллюстрация на обложке

© В оформлении использованы материалы

по лицензии © shutterstock.com

© ООО «Издательство АСТ», 2026

* * *


## Глава 1. Возвращение домой


Ли Суджон миновала зону прилета аэропорта Инчхон и прошла через стеклянные двери наружу. Ужасно болела голова, виски сдавливали невидимые железные обручи, а выпитая некоторое время назад таблетка обезболивающего действовать не спешила. Суджон всегда плохо переносила самолеты, но в этот раз боинг словно назло ловил все зоны турбулентности. Будто в ее жизни и без того было мало встряски. Жаль, что у нее не нашлось пакетика жидкого женьшеня. Может быть, его эффективность оставалась под вопросом, но раньше отец всегда клал пачку в школьный рюкзак, так что женьшень казался панацеей от всего.

Долго дожидаться такси не пришлось. Оранжевая машина остановилась напротив девушки спустя пару минут. Суджон, у которой был небольшой чемодан, быстро разместилась на заднем сиденье автомобиля. Она откинула голову и помассировала затылок, надеясь, что это облегчит мигрень.

Суджон потерла глаза и поморгала, скидывая усталость и первые симптомы джетлага – желание заснуть здесь и сейчас и не просыпаться как минимум пару часов. На какое-то время она погрузилась в собственные мысли.

– Вы возвращаетесь домой из командировки? Моя жена тоже раньше жила в районе Чоннын.

– Да, домой, – фраза про дом вернула ее в реальность, но она решила ответить лаконично, не вдаваясь в подробности, чтобы от нее отстали, но при этом не показаться грубой. Мужчина понял намек и замолчал.

Дорога до Сеула занимала около часа. Можно было бы подремать. Вот только этого времени слишком мало, чтобы хорошенько выспаться, но достаточно, чтобы почувствовать себя как зомби после пробуждения. Суджон прислонилась лбом к прохладному стеклу и устремила взгляд на проносящийся мимо пейзаж.

Все было точно таким же, как и два года назад, когда такси везло ее в сторону аэропорта по Первой магистрали. Та же картина: мелькающие деревья с уже пышными зелеными кронами, пробки, собирающиеся на светофорах, извилистые дороги, закусочные, чьи вывески зазывали отведать самгётан[1], пибимбап[2] и еще десяток видов лапши. Было во всем этом что-то неуловимо прекрасное, знакомое. В груди растекалось тепло. Родина. Дом.

– Простите, не могли бы вы сделать крюк к горе Намсан? – спросила Суджон водителя, когда спустя полтора часа машина ехала по улицам Сеула.

В зеркале заднего вида она заметила приподнятые в удивлении уже заметно седеющие брови мужчины. Мелькнула мысль, что за время ее отсутствия у отца они могли стать точно такими же, и сердце невольно екнуло.

– Хотите там прогуляться? Сегодня ветрено. Я бы не советовал.

– Подождете меня, сколько потребуется? Я доплачу, – Суджон проигнорировала непрошеный совет, переходя сразу к делу. Она привыкла, что в Америке таксисты не вмешиваются в планы пассажиров, стоит лишь заикнуться про деньги.

Водитель вздохнул, но согласно кивнул. Она прочитала на его лице разочарование и мысленно раскаялась за свои резкие слова. Все-таки Суджон отвыкла от искреннего человеческого участия.

Уже на месте Суджон лишний раз убедилась, что предостережение мужчины было сделано исключительно из добрых побуждений. Поднявшись до смотровой площадки в легком тренче, накинутом на атласную блузку и юбку из вискозы, она продрогла до костей. Весенний ветер, играющий с ее распущенными темными волосами, щекотал кожу, ощущался прохладным и колючим.

Однако от вида на Сеул все неудобства и печали забылись сами собой. С сумерками город превратился в галактику с миллионом звезд. Там, под ногами, зажигалось и мерцало бесконечное море огоньков: фонари, окна домов, фары проезжающих по улицам машин, мигающие билборды. Казалось, что даже людские души подсвечивались яркими всполохами. Суджон смотрела на раскинувшуюся перед ней панораму и наконец-то дышала полной грудью. Родной воздух медленно, но верно избавлял от мигрени и тяжелого груза сомнений. Вплоть до этого момента она терялась в догадках, правильное ли решение приняла, когда впопыхах закинула свои вещи в чемодан, заказала билет на ближайший рейс до Кореи и даже не обернулась на закрытую дверь комнаты, в которой прожила два года.


Про таких как Суджон говорили, что они умницы. Прилежная ученица в школе, послушная дочь. Никто не удивился, когда она получила самый высокий балл на сунын[3], поступила в Сеульский университет и с легкостью отучилась четыре года на факультете менеджмента. Никто не удивился и тому, что Суджон выделили грант на обучение в магистратуре Калифорнийского университета. Словно это было само собой разумеющееся. Поэтому у нее даже мысли не возникло, чтобы отказаться от шанса уехать за новыми успехами и достижениями. Отец гордился ею, а соседи и знакомые восхищались не столько упорством девушки, сколько тем, что господин Ли в одиночку так хорошо воспитал дочь после смерти жены.

Вот только представления о счастливой и успешной жизни разбились о реальность. Стоило Суджон получить диплом об окончании магистратуры и попасть на стажировку в одну из крупнейших американских айти-компаний, умнице пришлось умереть. Руководитель направления стал проявлять к подчиненной отнюдь не такое отношение, которое ждешь на работе. Сначала были шутки, потом намеки на близость, и в конце концов мужчина насильно пристал к девушке, прижав к стене и игнорируя ее активный протест и угрозы привлечь к ответственности за харассмент. Хорошо, что в тот день в офисе оставалась уборщица. Она вовремя зашла в кабинет, и это позволило Суджон сбежать. Как в итоге оказалось, сбежать до самой Кореи.


Суджон обхватила себя руками. Да, ее решение о возвращении домой точно было правильным. Сейчас она находилась там, где и должна быть. Иначе потеряла бы намного больше, чем просто карьеру, – себя.

Но оставался другой волнующий ее нюанс. Суджон не рассказала отцу о своем прилете. Как и обо всем случившемся в Калифорнии, конечно. Чем поделиться с папой? Какую часть истории способно вынести его сердце? Не будет ли господин Ли винить себя за то, что отпустил дочь? Вопросы, вопросы, вопросы. Суджон ненавидела, когда они оставались без ответов. Но и придумать, как приукрасить правду, никак не получалось. Одно лишь воспоминание о начальнике заставляло ее морщить нос и покрываться неприятными мурашками. То, с чем она столкнулась, оставило слишком глубокий след.

– Девушка, с вами все в порядке? – спросила пожилая женщина, которая, как и Суджон, стояла какое-то время на смотровой площадке, любуясь видом на город.

– Да, спасибо, все хорошо.

Суджон чуть склонила голову и тепло улыбнулась. Дыхание удалось выровнять, а липкие образы отпустить прочь. Мысли о доме превратились в луч маяка, что манил ее из мрака. Она бросила последний взгляд на Сеул и стала возвращаться к такси, на этот раз воспользовавшись фуникулером. Хотелось поскорее отогреться, а заодно по дороге к Сонбукку разложить мысли по полочкам с надеждой, что решение и ответы на вопросы придут сами собой.


Такси проехало часть округа Сонбукку и неспешно добралось до Чоннын. Район был спальный. Одна его часть состояла из многоэтажек, а на другой половине разместилась малоэтажная застройка. Именно здесь находился дом Суджон и отцовская лапшичная, расположенная на первом этаже. Никакого лишнего шума, толп туристов и бурного дорожного движения. Соседи знали друг друга, приглядывали друг за другом, да и, если было нужно, горой вставали друг за друга. Даже те, кто делал вид, что ненавидят других. А еще местные уж очень часто захаживали за порцией лапши к господину Ли. Суджон не вспомнила бы ни дня, когда папа не накормил бы миской супа. Он открывал лапшичную рано утром и закрывал ближе к шести вечера, но даже после этого мог впустить какого-то задержавшегося после смены работягу или пожилую соседку, которой стало грустно ужинать в одиночестве.

И сейчас Суджон даже не удивилась, что табличка не была выставлена, а внутри лапшичной горел свет. Отец, как всегда, перерабатывал. Из-за двери слышались голоса, а сквозь чуть помутневшее от времени стекло проглядывали силуэты людей за дальним столом. Она протянула пальцы к дверной ручке, но замешкалась. По коже пробежала волна дрожи. Сидя в такси после спуска с горы Намсан, Суджон продумала свою речь от начала до конца, решив признаться отцу во всем случившемся в Калифорнии без утаек, но сейчас ее уверенность пошатнулась. Она расслышала мужской смех, которому вторили два женских. В лапшичной находились госпожа Чхве и госпожа Юк. Лица этих пожилых женщин испещряли морщины уже тогда, когда Суджон впервые поехала на велосипеде без дополнительных колесиков. Обе соседки заменили ей родных бабушек, которые рано отправились со жнецом в загробный мир.

– Я не могу рассказать правду, – прошептала Суджон. – Это заставит папу нервничать. И госпожи точно огорчатся.

Неожиданно в лапшичной стало тихо, а потом кто-то резко дернул дверь с той стороны, так что девушка чуть не упала. Суджон чудом удалось поймать равновесие, только ради этого ей пришлось отпустить ручку чемодана и слегка его оттолкнуть. Багаж с грохотом закатился внутрь помещения и врезался в ножку ближайшего ко входу стола. Лежавшие на столешнице побеги бамбука из-за столкновения медленно покатились друг за другом, готовые вот-вот упасть на пол. Суджон бросилась их ловить, нелепо размахивая при этом руками.

«Нужно обращаться бережно с тем, что дарует природа, чтобы нас прокормить. Даже когда ты чистишь побеги, режешь плоды и мясо. Каждое движение рукой должно сопровождаться любовью. Небрежность и жестокость вложат в пищу яд. Не тот, от которого умирает человек, но губительный для души», – говорил всегда отец маленькой Суджон, когда она помогала делать заготовки. Господин Ли вбил ей в голову: обращение с продуктами покажет то, как человек относится к другим и к собственной жизни.

Поэтому Суджон не могла позволить стеблям бамбука очутиться на полу, даже если тот уже вымыли, и теперь стояла в центре зала с охапкой коротких побегов в руках, как с убаюканным младенцем. Три пары глаз с удивлением взирали на нее, и она тоже стала обводить взглядом людей в лапшичной.

Человеком, распахнувшим дверь так не вовремя, оказался отец. Он замер в дверном пролете с большим черным пакетом мусора. Одежда на нем слегка висела, возникшая худоба проявилась и в чуть впалых щеках. Но больше изменений в его внешности Суджон не отметила и немного выдохнула. Госпожа Чхве и госпожа Юк сидели бок о бок за самым длинным здешним столом с ножами в руках. До ее появления они нарезали другую порцию побегов бамбука на кружочки по полсантиметра, чтобы впоследствии их замариновать. За два года волосы соседок стали совсем белыми, прямо как первый снег, а еще редкими и пушистыми. Зато глаза обеих женщин все так же искрились. Жизнерадостности в них было как в кувшине, доверху наполненном водой.

Госпожа Чхве первой пришла в себя от потрясения из-за неожиданного появления Суджон. Она отложила нож в сторону и всплеснула руками.

– Неужели это Суджон?! Сразу и не узнала!

– Капелька[4], как ты похудела! Без наваристого бульона господина Ли совсем зачахла, – тут же начала вторить подруге госпожа Юк, покачивая головой.

– Господин Ли, почему же вы не сказали, что ждете дочь домой? Да еще и не накрыли стол к ее приезду! – Госпожа Чхве бросила в сторону мужчины неодобрительный взгляд.

– А чего это ты накинулась на господина Ли?! – воскликнула ее подруга. – Будто он обязан перед тобой обо всем отчитываться.

Женщины принялись переругиваться. Не со злостью, а как две насытившиеся молоком кошки, которые слабо бьют друг дружку лапами без когтей. Суджон поняла, что за время ее отсутствия тут ничего не изменилось. Она перевела взгляд на отца. Именно его реакция была важнее всего. С лица господина Ли сошла вся краска, будто он видел перед собой не дочь, а призрака, так что Суджон заволновалась. Как бы его не хватил удар от столь неожиданной новости. Она аккуратно вернула бамбук на место и низко поклонилась. С языка вот-вот норовили сорваться извинения. Но не прошло и мгновения, как она ощутила на плечах крепкие мужские ладони. Отец притянул ее в объятия. Суджон сразу обмякла в родных руках. От папы пахло маринадом для курицы, специями и дымом. Столь дорогой сердцу запах, что Суджон уткнулась носом в отцовскую рубашку и вдохнула посильнее.

– Суджон, моя Суджон дома, – бормотал господин Ли.

От нежного голоса отца в уголках глаз стали собираться слезы.

– Прости меня, папа, что не предупредила о прилете.

– За что ты извиняешься, Капелька? Как же ты обрадовала старика таким сюрпризом!

Ли Донхва, все еще держа дочь за плечи, выпрямил руки и принялся ее разглядывать. Изучал каждую черточку лица, каждую складочку на одежде.

– Да, госпожа Юк оказалась права, ты совсем похудела. Нужно это исправлять. Сейчас я накрою на стол.

– Но я не голодна…

Суджон пыталась сказать, что после приземления перекусила в кофейне в аэропорту, но это было бесполезно. Отец даже слушать не стал. Он еще раз крепко стиснул ее в объятиях и скрылся на кухне. Изредка его спина мелькала в просветах между банками, бутылками и кухонным инвентарем, расставленными на стойке, разделяющей в лапшичной рабочую зону и зал. Отец закатал повыше рукава и уже поставил на плиту кастрюлю, чтобы разогреть бульон.

– Суджон, иди скорее к нам, – позвала девушку за стол госпожа Чхве.

– Да, садись рядом, – сказала госпожа Юк. – Нам не терпится послушать истории из Америки.

– Господину Ли очень повезло, что у него такая хорошая дочь. Сначала лучший балл по сунын, потом обучение за границей. Не стыдно смотреть в глаза соседям. Слышала бы ты, как он всегда хвастается твоими успехами.

– Госпожа Чхве, что вы такое говорите?! – донесся голос Ли Донхва из-за стойки. – Ничего я не хвастаюсь. Если Суджон счастлива, то и я. Почему бы радостью не поделиться с окружающими?

От слов соседок и отца по спине пробежала новая волна мурашек. Суджон с силой сжала пальцы в кулак, испытывая угрызения совести. На ладонях от ногтей остались красные полумесяцы.

– Но, дорогая, почему ты в Корее? – тихонько спросила госпожа Чхве, поглядывая в сторону входной двери, словно кто-то стоял там и мог их подслушать, чтобы тут же разнести сплетни. – Ты приехала проведать отца или вернулась насовсем?

– Как же твоя стажировка? – подливала масла в огонь госпожа Юк.

В горле у Суджон образовался неприятный комок. Конечно, ничего плохого не случилось. До чего-то критичного не дошло. Каждая вторая женщина может столкнуться с таким обращением на работе. Но Суджон все равно ощущала себя грязной, стоило ей вспомнить события минувших дней.

– Мне… просто предложили хорошее место в компании в Корее.

Она сама не заметила, как начала с ходу выдумывать. Слова слетали с губ слишком быстро.

– Здесь? – отец выглянул из кухни, и лицо его засияло от радости. – Значит, ты вернулась окончательно? Какая замечательная новость, Капелька!

Госпожа Чхве и госпожа Юк одобрительно закивали.

– Ты так вовремя, девочка, а то господин Ли … – начала говорить одна из женщин, но он ее перебил:

– Так, отложим разговоры! Дочке нужно поесть.

Мужчина появился в зале с мисками с разными видами кимчхи[5]. Он подобно жонглеру умудрился донести их до стола, не уронив. Соседки как раз успели убрать бамбук и расчистить место для тарелок. Суджон намеревалась встать и помочь отцу, но он только шикнул на нее, а старушки вцепились в рукава тренча, пригвождая к месту. Им не терпелось поделиться последними новостями из жизни их района.

Вскоре перед ней помимо закусок очутилась миска с лапшой, сверху лежало поджаренное яйцо – ее любимое дополнение к блюду. Отец помнил все ее вкусовые предпочтения. Это тронуло до глубины души. И пока по лапшичной разносились ароматы и не затихали веселые голоса, Суджон отправляла в рот кусочек за кусочком, сдерживая рвущиеся из груди рыдания. Она обманула своих самых близких людей, осталась для них «умницей», но себя такой уже абсолютно не считала.

## Глава 2. Бусины и необычная встреча


Дом семьи Ли был небольшим, но вполне комфортным. Первый этаж отвели под лапшичную, а на втором обустроили жилые комнаты. Даже после смерти мамы Суджон повсюду царил идеальный порядок и уют, будто женщина никогда их не покидала. Мебель ни на миллиметр не сдвигалась, и речи о радикальных изменениях в интерьере, естественно, идти не могло. Отец за всем следил с особой щепетильностью.

– Я ничего не трогал, – с теплотой в голосе сказал мужчина, замерев в дверях комнаты дочери.

– Это видно.

Суджон изучала обстановку. Она медленно проводила кончиками пальцев то по пледу на кровати, путаясь в ворсинках, то по мягким игрушкам, сидящим рядком у стены, то по легкой занавеске у окна. С улыбкой заметила, что на поверхности рабочего стола не задержалась ни единая пылинка. Потом Суджон перевела взгляд на неизменно стоявшую в дальнем углу фотографию в рамке без стекла. На семейном фото никто еще не познал горечь утраты. Шумный выдох из ее грудной клетки заставил отца напрячься. Он шагнул ближе и уточнил:

– Капелька, у тебя точно ничего не случилось в Калифорнии?

Суджон незаметно сжала палец на правой руке другими и принялась терзать кожу вокруг ногтя. Плохая привычка осталась с ней еще с детства. Из-за перенапряжения или стресса она делала себе ранки и заусеницы, которые приходилось заклеивать лейкопластырем.

– Что могло случиться?! – как можно беззаботнее ответила Суджон, поворачиваясь к отцу и обнимая его за плечи. – Я просто безумно по тебе соскучилась! Надеюсь, что не помешала никаким твоим планам, свалившись как снег на голову.

– Не говори глупости. – Он чуть наклонился, заглядывая ей в глаза. – Для меня главное это твое счастье, и если оно здесь, то я рад твоему возвращению.

Суджон пришлось взять волю в кулак, чтобы не отвести взгляд. Как же тяжело скрывать правду!

– Теперь смогу присматривать за тобой.

– Я два года справлялся, чего за мной приглядывать? – забормотал отец, но недовольство в голосе было напускным.

Суджон отметила, что у папы появились темные круги под глазами, а всегда расправленные плечи опустились. Зато седина не коснулась отцовских волос, и харизма с годами не иссякла. Ли Донхва оставался симпатичным мужчиной, способным еще встретить и связать свою жизнь с какой-нибудь подходящей ему женщиной. После смерти мамы прошло десять лет, а он так и не открыл никому свое сердце. Суджон не хотелось, чтобы помимо нее у отца никого не осталось в старости. Но разговор об этом было глупо заводить сейчас.

– Ладно, отдыхай, дочка. На завтрак я сделаю суп с водорослями, который ты любишь. А еще наверняка ты соскучилась по токпокки[6].

– О, аппа[7], знал бы ты, как мой желудок скучал по твоей стряпне!

– И не стриги ногти на ночь[8].

– Ты все еще веришь в это суеверие?! – она скептически глянула на отца, но тот лишь потрепал ее по волосам.

Они пожелали друг другу добрых снов. Суджон умылась и переоделась в любимую пижаму, что все это время ждала в шкафу, легла в постель и посмотрела на потолок, на котором когда-то в детстве клеила звездочки. Сейчас их, со временем поблекших, осталось всего несколько штук, но и этого было достаточно, чтобы вспомнить прошлое и улыбнуться. За окном гулял ветер, где-то вдалеке лаял чей-то пес. Никакой жары, музыки и громких голосов под окнами – всего что так часто не давало заснуть в Калифорнии, никакого скрежета в замочной скважине. Ее соседка после очередного свидания могла по несколько минут пытаться попасть ключом в замок, после чего с шумом вваливалась в комнату. Интересно, что подумала Эмили о пустых полках в их общем шкафу? Будет ли она скучать? Суджон так быстро сбежала, что даже не попрощалась с подругой. Вот только телефон молчал. За сутки Эмили не удосужилась связаться. Значит, не так уж они сблизились, чтобы друг о друге беспокоиться? Мысль об этом немного расстраивала.

Но не только она заставляла сердце неприятно ныть. Суджон прокручивала в голове последние часы и пыталась понять, в какой момент все пошло не по плану. Когда она выдумала ложь про предложенную работу в Корее?

Аппа был так рад возвращению дочери, что его глаза светились, как самые яркие драгоценные камни. Теперь Суджон хотелось приложить усилия и сделать все возможное, чтоб этот взгляд не потускнел. Для начала ей нужно было разослать свое резюме. Она была уверена, что с полученным образованием проблем найти работу в крупной компании Сеула не составит труда. Эта мысль, наконец, дала возможность расслабиться и погрузиться в беспробудный сон.


Спустя неделю Суджон поняла, что план оказался провальным. Предложений поступало не так много, как она рассчитывала. Те редкие первичные собеседования, которые проводились по видеосвязи, завершались фразой, что в случае успеха с ней свяжутся. Дни шли, а телефон удручающе молчал. Информация, что у Суджон нет рекомендательных писем со стажировки, отпугивала менеджеров. Они были уверены, что девушка уволилась из американской компании не по своему желанию.

Это раздражало и выводило из себя, так что Суджон третий раз за утро протирала столы в лапшичной, прикладывая куда больше силы, чем необходимо. Кисть начала побаливать.

– С ней точно что-то не так, – шепнула подруге госпожа Чхве. – Небось съела на ночь слишком много редьки, живот пучит.

Пожилые соседки сидели на своих привычных местах и наблюдали за девушкой, которая металась от стола к столу и быстрыми резкими движениями убирала уже идеально чистые поверхности. Другие посетители, которых в это время было довольно много, опасливо отодвигались, чтобы не попасть под горячую руку.

– У тебя все к еде сводится, – цокнула языком госпожа Юк. – Дочка просто хочет помочь отцу, оттого старается. Смотри, у господина Ли за неделю усталость с лица сошла.

– Что-то она слишком увлечена работой в лапшичной. Отучилась в Сеульском и в Америке, а носится с тряпкой, – подал голос господин Пак Юн, сосед из дома ниже по улице. Это был ворчливый старик и тот еще сплетник, переплюнувший бы своей нескончаемой болтовней любую домохозяйку. – Точно ли малышку Суджон ждут в Енсангу или Чунгу[9]?

– Не пытайся научить рыбу плавать, – громко возмутилась в его адрес госпожа Юк. – Суджон лучше знать, когда и где ее ждут. Мы слишком стары и неграмотны, чтобы разбираться в таких тонкостях. Если еще не время выйти на работу, то почему бы не помочь господину Ли? Твои дети уехали в Пусан и даже не проведывают старика, так что помолчал бы!

Суджон услышала болтовню соседей, постепенно перерастающую в спор, и напряглась. Она ожидала, что про нее начнут судачить, но не думала, что так скоро.

– Капелька, иди отдохни, ты с утра на ногах. – Господин Ли бесшумно подошел и аккуратно забрал из ладони дочери тряпку.

Суджон вспыхнула от неловкости, жар коснулся щек. Он тоже слышал разговоры соседей. За прошедшую неделю только отец не поднимал тему работы. Порой казалось, что обман давно раскрыли, вот только актерских данных у господина Ли отродясь не имелось. Во времена ее детства он даже не умел скрывать предстоящие сюрпризы на дни рождения, из-за чего мама Суджон часто закатывала глаза и сетовала на его простоту и прямолинейность.

– Тебе точно больше не нужна помощь? – уточнила она.

– Ступай, ступай. – Отец махнул рукой, при этом добрая улыбка не сходила с его лица. – Набирайся сил, скоро работа будет отнимать их у тебя слишком много.

Сдержав порыв сознаться здесь и сейчас, что никакая компания ее не ждет, Суджон вежливо поклонилась и пулей выскочила из лапшичной. Срочно нужен был свежий воздух. Ноги повели вниз по улице мимо домов соседей, продуктовых палаток и маркетов. И только спустя несколько метров она заметила, что впопыхах забыла снять фартук. Суджон вздохнула, отошла в сторону, чтобы не мешать прохожим, и попыталась дотянуться до завязок на спине. Люди косились в ее сторону. Зря она утром попросила отца затянуть бантик потуже, узелок никак не поддавался. В такой странной позе Суджон застал телефонный звонок. Она оставила попытки избавиться от фартука и опустила руку в карман за гаджетом. На экране высветился незнакомый городской номер.

– Добрый день. Могу ли я услышать госпожу Ли Суджон?

Звонили по поводу работы. Волнение пробежало подобно электрическому импульсу от макушки до кончиков пальцев. Сколько бы собеседований ни проходила Суджон, это чувство возникало каждый раз. Она осторожно посмотрела по сторонам и понадеялась, что никто из соседей не услышит разговор, чтобы потом пустить слухи.

– Добрый день. Ли Суджон слушает.

Собеседник на том конце представился менеджером компании «К-электроник». Несколько дней назад Суджон проходила первичное собеседование по телефону с другим их сотрудником. Теперь ей предлагали прийти на второй этап – очную встречу с руководителем в центральном офисе на улице Чонно, одной из важнейших финансовых артерий Сеула. Предложение вызвало трепет в груди. Устроиться в «К-электроник» стало бы успехом. Тогда ложь совсем не будет ложью. Ведь ради карьеры в такой крупной и серьезной компании и правда можно уехать из Америки. Суджон с радостью согласилась приехать к ним завтра и вежливо попрощалась с менеджером. Настроение заметно улучшилось.


Утром следующего дня Ли Суджон надела свой самый хороший костюм, нанесла легкий макияж и отправилась на собеседование. Отцу она сообщила, что идет в офис уладить вопрос с бумагами по трудоустройству. Погода радовала солнцем, а в воздухе ощущался запах цветущей магнолии. По пути ей встретились соседки. Госпожа Чхве и госпожа Юк приветливо махнули и пожелали удачи. Все благоволило к успеху.

В приподнятом настроении Суджон быстро дошла до автобусной остановки и встала напротив экрана, на котором отображались минуты до прибытия автобуса. Согласно расписанию, оставалось 15 минут. Она всегда рассчитывала время с запасом и выходила из дома заранее на случай непредвиденных ситуаций. С ее удачливостью это было жизненной необходимостью.

Суджон отвлеклась от экрана и заметила на противоположной стороне улицы женщину, тащившую за собой тяжелую деревянную тележку, груженную различными вещами, макулатурой и пустой тарой. Видимо, она везла поклажу в пункт приема, чтобы получить за нее немного денег. С виду женщина не выглядела нищенкой и одета была отнюдь не в лохмотья. На ее хрупкой фигуре болталось слегка великоватое пестрое платье, а кисти украшали позвякивающие при малейшем движении браслеты. Если бы не тележка со странным грузом, Суджон приняла бы ее за обычную аджумму[10], склонную посещать винтажные магазины.

Неожиданно колесо попало в выбоину на асфальте. Женщина напряглась всем телом, на ее морщинистых руках крупными буграми вздулись вены, но сил все равно не хватало. Суджон прикусила губу и взглянула на экран с отчетом времени. Десять минут до появления автобуса. Она с силой заставила себя не смотреть в сторону женщины с тележкой, испытывая при этом в груди неприятное ощущение. Спустя две минуты Суджон не сдержалась и снова обратила внимание на противоположную сторону улицы. Картина не изменилась. Женщина все еще пыталась справиться с тележкой. Суджон тяжело вздохнула и выдвинулась на помощь.

– Здравствуйте, я сейчас вам помогу. Буду толкать сзади, а вы тяните на себя.

– Ой, дочка, ты – мой ангел-хранитель! Спасибо!

Они напряглись и вместе принялись сдвигать тележку с места. Бутылки и прочие склянки ударялись друг о друга, звон разносился по всей улице. Суджон ощутила, как по шее потекли дорожки пота. Вытолкать колесо из выбоины оказалось не так просто, как она думала. Будто оно не просто застряло, а приклеилось намертво. И, как назло, вокруг совсем не было других людей, которые могли бы прийти на выручку. Куда подевались прохожие? Где работники, спешащие в офис, или хотя бы один заблудившийся турист?

– Давайте на раз-два-три? – предложила она женщине.

Они приложили все свои усилия, и колесо наконец освободилось из плена. Только женщина не удержала ручку тележки, ту слишком сильно дернуло вперед по инерции. Часть поклажи накренилась и свалилась прямо на дорогу. Какой-то старый сундук, который Суджон сначала не приметила, неудачно приземлился на бок, его крышка распахнулась. В один миг на асфальте очутились гадальные карты, статуэтки, флакончики с разноцветной жидкостью, а еще бусы удивительного бирюзового цвета. Вот только их обветшалая нить порвалась, так что бусины покатились вниз по улице.

– О нет! – воскликнула женщина в ужасе, наблюдая за своим украшением.

Суджон заметила, как из-за поворота показался и остановился на светофоре нужный ей автобус. В распоряжении оставалось несколько минут, чтобы вернуться на остановку и дождаться зеленого света. Не пришлось бы даже перебегать дорогу, но женщина рядом так жалобно завывала, что Суджон не смогла затолкать совесть куда-то подальше и оставить ее в таком состоянии. Она стиснула зубы и кинулась собирать злосчастные бусины. Наклоняться в костюме с облегающей юбкой было непросто, а еще поверхность камешков оказалась слишком гладкой – они так и норовили выскользнуть из ладоней. Суджон начала нервничать и как мантру повторять, что вернет бусины и успеет на автобус. Вот только последняя все катилась и катилась, подпрыгивая на кочках, будто издевалась над девушкой. Суджон даже не заметила, как свернула на маленькую боковую улочку следом за бусиной. Когда пальцы коснулись гладкой прохладной поверхности, она радостно воскликнула и вытянула вверх руку со всеми собранными бирюзовыми камешками подобно победителю с кубком. За ее успехом наблюдала кошка, сидевшая на перевернутом деревянном ящике.

– Ой.

Суджон обернулась. По главной улице прямо на ее глазах проехал мимо и скрылся за углом автобус. Сердце упало в пятки. Она крепче сжала бусины и побежала назад к женщине с тележкой.

– Вот, возьмите, – заметно запыхавшись, сказала Суджон.

– Ты такая хорошая, дочка. Спасибо, – поблагодарила ее женщина и одобрительно качнула головой. – Эта вещица мне очень дорога. Бусы подарили моей матери, когда еще правил великий принц Ли Хаын[11].

– Принц-регент эпохи Чосон? – уточнила Суджон, понимая, что пожилая женщина очевидно не в себе.

– Да, великий принц Хынсон, импозантный мужчина, – хихикнула та.

Решив, что нельзя больше терять время на общение с ненормальной, Суджон участливо кивнула в знак согласия и быстро попрощалась. Она намеревалась посмотреть на расписание следующего автобуса и повернулась в сторону остановки, как неожиданно морщинистая рука схватила ее за предплечье. Причем хватка вышла довольно сильной. И откуда столько мощи вдруг взялось в этом хрупком с виду теле?

– Послушай меня, дитя, – будто в трансе стала шептать женщина каким-то не своим голосом. – Сегодня судьба приведет тебя на распутье.

По коже Суджон побежал холодок, за которым последовали мурашки. Женщина тем временем продолжала говорить:

– И вся череда выборов повлияет на твою жизнь – счастливую, наполненную любовью… или же подтолкнет к смерти. Выбор твой начнется прямо сейчас.

– Берегите себя. – Суджон быстро бросила напутствие женщине и резко выдернула свою руку из морщинистых пальцев. Никак не терпелось скрыться от глаз, которые почему-то смотрели слишком ясно.

Она уже пожалела, что кинулась помогать сумасшедшей. За это получила нелепое предсказание о возможной смерти. Дурацкая тележка, дурацкие бусины. Стряхнув прочь прилипшие как наваждение мысли, Суджон изучила расписание на экране у остановки. Следующий нужный ей автобус прибывал только через полчаса. Сев на него, она рисковала приехать на собеседование тютелька в тютельку. Хватит ли этого времени? По этикету хорошим тоном считалось появиться пораньше, работодатель подобное ценил. Поэтому, взвесив все за и против, девушка решила его не дожидаться, а передвигаться несколькими маршрутами с пересадками. Она запрыгнула в только что подошедший автобус, заняла место у окна и посмотрела на противоположную сторону улицы. Там, где ранее стояла незнакомка с тележкой, уже никого не было. «Оказывается, она вполне себе шустрая, раз испарилась с такой тяжелой поклажей за пару минут», – подумала тогда Суджон. В голове продолжали звучать слова женщины. «Интересно, то, что я села в этот автобус, – это тоже выбор?»

## Глава 3. Предложение, которого не ожидаешь


Суджон опоздала. Она добралась до нужного ей офисного здания на улице Чонно, когда часовая стрелка уже перешагнула за одиннадцать. Ее ждали к десяти.

Не только тележка, бусы и сумасшедшая женщина были виноваты в этом. Когда Суджон после автобуса пересела в вагон метро, на нее вдруг навалилась необъяснимая усталость, веки смежились, а мерное покачивание убаюкало. Она задремала и проехала не только свою станцию, но вдобавок к этому еще четыре лишние, так что пришлось возвращаться. Потом Суджон поплутала по улицам, пытаясь разобраться в направлении. И в дополнение ко всему на нее налетел велосипедист. Только в дорамах как по волшебству появляется красавчик, что хватает за плечи и прижимает к себе, защищая от столкновения. В реальности она потеряла равновесие, упала на асфальт, порвав колготки, а затем наблюдала, как зацепивший ее мальчишка тут же взбирается обратно на двухколесный транспорт и уносится прочь. Новые колготки пришлось покупать в ближайшем маркете, а переодеваться в общественном туалете, стараясь не сделать затяжек. И в итоге все старания оказались бесполезными. На входе в офисное здание сообщили, что собеседование проводят с другими кандидатами и шанс упущен.

Обида жгла изнутри, словно Суджон съела килограмм острых куриных ножек или миску ддукбокки[12] без рисового шарика. Мысли о еде вызвали в желудке неприятное урчание. Утром она так нервничала и спешила, что закинула в рот лишь пару штук приготовленного отцом кимбапа[13]. Суджон медленно пошла прочь от здания «К-электроник», думая, чего бы ей сейчас больше всего хотелось. Она бы с радостью утопила горе в соджу, но пить одной не хотелось. Звонить старым подругам из школы или университета также не казалось хорошей идеей, иначе пришлось бы рассказывать о себе и своей жизни.

# Примечания

1

Традиционный корейский куриный суп с женьшенем

2

Традиционное корейское блюдо из риса, овощей, яйца и острой пасты кочхуджан. Перед подачей все ингредиенты смешиваются.

3

Сунын – государственный экзамен, который сдают выпускники школ в Южной Корее.

4

Имя Суджон означает «вода» и «праведность», поэтому близкие девушке люди дали ей ласковое прозвище Капелька.

5

Остро приправленные квашеные (ферментированные) овощи. Чаще всего капуста, но также может быть редис, зеленый лук, огурцы, баклажаны и пр.

6

Корейская закуска из рисовых клецок в остром соусе.

7

Неформальное обращение к отцу, создает близость в отношениях.

8

Суеверие, согласно которому ногти съедят мыши, превратятся в человека или украдут его душу.

9

Мужчина перечисляет районы Сеула с большим сосредоточением офисных зданий и деловой жизнью

10

Аджумма – обращение к женщине среднего возраста, обычно замужней

11

Ли Ха Ын (также известный как Хынсон-тэвонгун) – корейский принц-регент, который правил Кореей с 1863 по 1873 год

12

Острое блюдо из лепешек, рыбы, овощей и красного соуса чили.

13

Корейское блюдо в виде ролла из нори, риса и различных ингредиентов внутри.