# Бахруз.Право на месть

Габиль Гусейн

«В мире, где подростковая дружба проверяется на прочность кулаками, а справедливость кажется недостижимой, Бахруз пытается найти свой путь. После потери матери его жизнь превратилась в хрупкий баланс между горем и жаждой правосудия. Окутанный тенями психологической травмы, он сталкивается с тем, что настоящая сила заключается не только в способности постоять за себя, но и в умении прощать, когда мир настроен враждебно. Bakhruz: Right to Revenge(Бахруз.Право на месть.) — это искренняя история о взрослении, о том, как семья и верные друзья помогают собрать разбитое сердце заново, и о том, что путь к исцелению начинается там, где человек находит мужество остаться собой, несмотря на любые удары судьбы».

## Глава 1


Бахруз: Право на месть

Часть первая. Ночная встреча

Хотя ночные, окутанные легким полупрозрачным туманом улицы провинциального городка были совершенно пустынными, темными и безлюдными, липкого страха в её сердце не было. Прохладный летний ветер, напоенный густым ароматом цветущих садов и влажной земли, приятно освежал разгоряченное лицо. Он мерно шелестел листвой вековых раскидистых деревьев, которые исполинскими силуэтами тянулись вдоль обочины, смыкая свои кроны высоко в небе и бережно укрывая город от блеклого света далеких ночных звезд. Изредка где-то вдалеке слышался приглушенный лай дворовых собак, но и он вскоре затихал, уступая место звенящей предрассветной тишине.

Аля шла неторопливым, размеренным шагом по неровному асфальту, который еще сохранял дневное тепло. Одной рукой она слегка придерживала полы своего легкого бирюзового платья из тонкого, струящегося шелка. Всего час назад она блистала в нем среди друзей, кружась в танце и ловя на себе искренние восхищенные взгляды, а теперь шла, глядя исключительно себе под ноги, полностью погруженная в тяжелые, безрадостные думы.

«И откуда только на мою голову взялся этот Рауль? Видеть его больше не могу!» — с горькой, обжигающей обидой пронеслось у неё в голове. Её пальцы мертвой хваткой вцепились в дорогую ткань платья, сминая нежный шелк, а по телу пробежала крупная, нервная дрожь. Зубы непроизвольно сжались до глухого скрежета, а к горлу подкатил тяжелый, удушающий ком ярости. Ей хотелось кричать во весь голос от этого невыносимого, жгучего чувства бессилия и злобы, которое буквально разрывало её изнутри.

Перед глазами девушки, словно кадры из старой киноленты, заново замелькали детали минувшего вечера. Еще совсем недавно она находилась в эпицентре шумного праздника — на дне рождения у своей близкой школьной подруги Зули. Торжество было в самом разгаре: просторный двухэтажный загородный дом был щедро украшен гирляндами и яркими, переливающимися неоновыми огнями. Повсюду грохотала современная молодежная музыка, от басов которой слегка подрагивали оконные стекла, а нарядные гости беззаботно смеялись, общались и шутили, полностью погруженные в атмосферу безудержного веселья и танцев.

В самый пик этого праздничного шума Аля сидела с Раулем за столиком на веранде, в центре оживления, на виду у всех приглашенных. Рауль — высокий, холеный, излишне ухоженный парень в модной, идеально приталенной темно-синей рубашке и дорогих туфлях — всегда умел преподнести себя в компании, эффектно держать осанку и вовсю пользовался своим обаянием. Они не спеша пили прохладный фруктовый сок из высоких стеклянных стаканов и беззаботно болтали о всяких пустяках, пока вокруг них кружилось множество танцующих пар. Аля верила, что этот вечер принадлежит только им двоим.

Вдруг к их столику у всех на виду легкой, покачивающейся и изящной походкой подошла Салима — её давняя, вечная школьная соперница. На Салиме было эффектное, вызывающе облегающее вечернее платье из темного бархата, подчеркивающее каждый изгиб её фигуры, а на лице играла дерзкая, торжествующая ухмылка человека, привыкшего получать всё, что захочется. Наигранным, приторно-кокетливым голосом она, едва удостоив Алю коротким пренебрежительным взглядом, во всеуслышание пригласила Рауля на танец. Её глаза при этом горели неприкрытым вызовом.

Рауль самодовольно рассмеялся, польщенный таким вниманием, и мгновенно согласился, не колебрясь ни секунды. Он лишь небрежно, почти покровительственно махнул Але рукой, словно оставляя её на пару минут, как надоевшую игрушку, и тут же растворился вместе с грациозной Салимой в шумной, пестрой толпе танцующих гостей.

Аля осталась сидеть одна, чувствуя, как её начинает колотить от такой неприкрытой, наглой беспардонности. Смотреть на то, как они танцуют, у неё не было никаких сил. Гордость не позволила ей устроить громкую сцену на глазах у всей школы, поэтому Аля решительно встала, взяла свой стакан с соком и отправилась прогуляться вглубь тенистого, прохладного сада, подальше от гремящей музыки и назойливой толпы.

Пока Аля медленно шла по узким, заросшим мелким гравием дорожкам, Рауль и Салима на веранде как раз закончили свой танец. Вместо того чтобы вернуться к столику, они незаметно для остальных спустились по лестнице с противоположной стороны веранды прямо в темноту сада, стремясь уединиться.

Аля тем временем сердито, с грызущей изнутри обидой размышляла:

«И чем она лучше меня? Тем, что смазливая, излишне развязная, доступная и компанейская девчонка, которая умеет льстить? Так и я ничуть не хуже, а во многом и привлекательнее, утонченнее неё! Но то, что она нахалка и мерзавка — это уж точно, никаких моральных границ не знает. Да и Рауль — далеко не самый лучший парень на свете, не предел моих мечтаний, чтобы так из-за него убиваться, унижаться и плакать. Но Салима постоянно из кожи вон лезет, лишь бы увести его у меня. Она делает эти мелкие пакости специально, просто чтобы разозлить меня, задеть мою гордость и выставить перед всей нашей компанией круглой дурой, празднующей поражение».

И тут её тяжелые, безрадостные размышления внезапно рассеялись. Из-за густых, сильно разросшихся кустов сирени донесся приглушенный шёпот и тихий, кокетливый смех. Аля замерла. Осторожно приоткрыв зеленую ветку, она заглянула в глубину уединенной беседки и обомлела от шока и возмущения — какая неслыханная, подлая дерзость! Там, надежно скрытые густыми ночными тенями, сидели Рауль и Салима. Они нежно держались за руки и о чём-то шептались друг другу, абсолютно позабыв обо всем мире и об оставленной на веранде Але. В этот момент маска благородства Рауля окончательно слетела в глазах девушки.

Сама не понимая, как это произошло, ведомая лишь мгновенно вспыхнувшим, ослепляющим и праведным гневом, Аля решительно шагнула из темноты и подошла к ним вплотную. Увлеченные друг другом, предатели её даже не заметили. Тогда Аля подняла стакан и одним резким, яростным движением вылила липкий холодный сок прямо на их уложенные, холеные головы! Смотреть на то, как они от неожиданности испугались, вскрикнули, задергались и начали судорожно отряхивать дорогую одежду, было для неё настоящим, ни с чем не сравнимым удовольствием.

Напоследок Аля с размаху влепила Раулю звонкую, сокрушительную пощечину, от которой его голова дернулась в сторону, и, не оборачиваясь, быстрыми шагами бросилась к дому. Там она на ходу коротко попрощалась с удивленной Зулей, сославшись на внезапную головную боль, и буквально выбежала прочь, в спасительную ночную уличную прохладу провинциальных кварталов.

Она продолжала упрямо идти по темной, едва освещенной улице, снова и снова прокручивая в голове детали случившегося: «Я так и знала! Знала, что у них что-то есть, ведь об этом уже шептались все девчонки вокруг, строя догадки. А я, как последняя дура, верила его фальшивым словам и закрывала на всё глаза!» А ведь завтра еще идти в школу, нужно как-то смотреть одноклассникам в глаза и сдавать сложные, определяющие будущее выпускные экзамены в одиннадцатом классе. Ей нужно было взять себя в руки во что бы то ни стало.