# Напиши меня

Дарья Толмацкая

Каждый отказ издательства — как нож в спину. Но начинающая писательница не из тех, кто сдаётся. Сидя в кафе, она вновь перечитывает рукопись, чтобы понять, почему её талант не ценят. Редактируя роман строчка за строчкой, она вдруг понимает: всё, что она исправляет в тексте, начинает происходить в реальной жизни. Теперь героиня может написать всё, что угодно — успех, любовь, признание. Но сможет ли она остановиться, когда игра с реальностью начнёт разрушать её личность? Эта история — для тех, кто всегда хотел осуществить мечту, но не задумывался: а сколько на самом деле стоит «счастье быть изданной»?

## Глава 1

— И Вы правда думаете, что наше издательство это напечатает ? - говорит ( описание ) — Вы хоть сами верите в то, что написали?

С ракрасневшимися от стыда щеками я поспешно хватаю свою рукопись со стола и неаккуратно запихиваю ее в сумочку с единственным желанием,- провалиться сквозь землю. Кто вообще помог мне поверить в себя до такой степени, что я не просто отправила книгу онлайн, но еще и сама притащилась в издательство уточнить причину отказа. Что я еще ожидала?

Втянув шею в плечо, я понуро выходила из редакции под ворчание неприветливой девицы, пытаясь не принимать ее слова близко к сердцу.

— Ну как Читатель может поверить в написанное, если сам автор не верит в придуманную им историю? Вы всех за дураков что ли держите?!

До метро я добиралась практически бегом, мечтая как можно скорее оказаться подальше от здания издательства и своего позора.

Прыгнув в вагон, я заняла одиночное место в конце вагона и вытащила рукопись. Четвертый отказ. Первые три пришли на почту. Пробегаюсь глазами по синопсису: может, что-то упустила, какую-то решающую деталь? Так не хочется верить, что история, которой я жила последние полгода, на выходе оказалась простым бумагомаранием?

Домой идти совершенно не хочется. Решаю выпить кружечку латте в кафе у метро и утешить себя каким-нибудь десертом. Внутри кафе стараниями кондиционера царит приятная прохлада, но внутри немноголюдно. Оно и понятно: будний день, рабочее время. Выбираю уютный столик в конце зала и делаю заказ, пытаясь хоть ненадолго выкинуть из головы мысли о книге, но получается плохо. Слишком много сил в нее было вложено, слишком много надежд возлагалось. Я всегда любила сочинять история, еще со школы. По началу это были какие-то небольшие детективные рассказики, написанные шариковой ручкой на тетрадке из сорока восьми листов, затем произведения побольше уже на компьютере. Моими эталонами были популярные в то время мастера пера: Донцова, Полякова, Литвиновы. Если бы хоть что-то, написанное в школьные годы, сохранилось бы до нашего времени, то можно было бы сразу понять, кем я вдохновлялись при написании, копируя стиль повествования и воруя удачные речевые обороты. С годами выработался собственный стиль, появилось то, что называют «почерком Автора»,- начав читать какую-то историю, можно было сразу понять, кто автор. Моими «метками» было повествование от первого лица, возможность взглянуть на историю глазами каждого персонажа и погрузиться в их психологию. Сейчас я пишу в смешанном жанре: что-то между психологическим триллером и мистикой, но видимо, чего-то мне не хватает, раз везде меня бракуют.

Я достаю злосчастную рукопись и кладу ее перед собой сразу после того, как на моём столике появляются латте и тирамису. «Когда сбываются мечты»,- именно так называется роман, которому дали отворот поворот в пяти издательствах подряд. Может, стоит поискать менее популярные организации, которым нужны авторы? Открываю первую страницу , которая погружает читателя сразу в водоворот событий, происходящий с главной героиней: увлеченная немецким актером женщина решает во что бы то ни стало познакомится с объектом своей симпатии и начинает интернет-авантюру, пытаясь заманить его в свои сети. Мне роман кажется вполне в духе современном, поэтому я решаю дать ему второй шанс, вытаскиваю из сумочки ручку и начинаю редактировать.

«Глава 1» Добиться актера было невероятно сложно в двухтысячных, когда не было ни соц. сетей, ни блоггинга. Сейчас каждый артист довольно активно ведет свои социальные сети, и если у тебя куча свободного времени, то ты можешь «совершенно случайно» оказаться с ним в одном ресторане или спортзале. Опасно это или нет пусть каждый решает сам, но некоторым людям это на руку, например мне. В моем случае сложность заключалась лишь в том, что объект моих сталкерских идей жил в Берлине. Далековато, не правда ли? И даже если бы он каждые пять минут публиковал истории с гео-локацией, я бы вряд ли успела бы добраться до места его нахождения из Москвы.

Август Хоффман - довольно-таки знаменитый немецкий актер в возрасте пятидесяти лет, обаятельный мужчин, успевший прославиться своими ролями не только на всю Германию, но и на весь мир. Его фильмография не была очень уж многострочной, однако несколько культовых работ, подаривших ему мировое признание, в ней значилось. За плечами - десятилетний брак и двое детей, разведен с две тысячи шестнадцатого года. Самое интересное, что причина развода не освещена ни в одном СМИ. Что может заставить человека перечекрнуть десять совместных лет жизни? Хотя, если учесть, что они оба были актерами, становится многое понятно. Творческие личности, склонные к полигамии, знаем таких.

Просматриваю ленту ближайших событий, в которых будет задействован Август: какой-то спектакль в Мюнхене, литературный вечер в Берлине и...Что? Не может быть! Не веря своим глазам, с трепетом вчитываюсь в следующие строки: "Август Хоффман подтвердил своё участие в Российском проекте, повествующем о годах Великой Отечественной Войны". Очередная роль немецкого фашиста. И почему он всегда берется играть таких отрицательных персонажей? Надо будет спросить при встрече. Судя по публикации, первые чтения сценария пройдут в Москве уже через две недели, а съемки запланированы на начало июля. Смотрю на дисплей телефона - девятое июня. У меня еще куча времени, чтобы узнать, какая кинокомпания будет производить фильм и в каких локациях заявлена съемка. Раздобыть такую информацию не так - то и просто, но где наша не пропадала?"

Латте заканчивается, а я, увлеченная прочтением собственной книги, замечаю, что даже не притронулась к десерту. Заказываю ещё кружечку и оцениваю написаное: начало довольно - таки динамичное, слог лёгкий, чего еще этим редакторам надо? Скольжу взглядом по лицам в кофейне: две молоденькие девушки пьют какой-то красивый напиток со взбитыми снимками и делают селфи ; напряжённо работающий за компьютером мужчина средних лет, взъерошенный и в очках, похож на програмиста, скучающий за барной стойкой бариста. О чём нужно написать, чтобы они захотели прочитать мою книгу? Что бы их увлекло настолько, что они забыли бы про соц. сети, работу, скучный рабочий день? В эпоху клипового мышления, всеобщего СДВГ и лёгкого дофамина есть ли у книги хоть у один шанс вырвать человека из бесконечной суеты?

— Простите, — меня вырывает из потока мыслей чей-то старческий сиплый голос.

Поворачиваю голову вправо и вижу сухонькую старушку с тощими костлявыми пальцами. Они указывают в сторону не тронутого мною десерта.

— Вы планируете это съесть?

— Нет — честно отвечаю я и бескорыстно протягиваю ей блюдечко с Тирамису — Приятного аппетита!

Её лицо тут же озаряет светлая улыбка. Она быстрым движением руки выхватывает десерт из моих рук, как будто боится, что я передумаю и её не удастся полакомиться.

— Вы голодны? Может, Вам купить что-то более сытное? — предлагаю я — Здесь есть неплохие сэндвичи с ветчиной и сыром.

Старушка с подозрением сверлит меня своим цепким взглядом, словно пытаясь понять, с чего это я так расщедрилась. Она разглядывает меня своими выцветшими светло - серыми потухшими глазами и замечает на столе рукопись.

— К сдаче диплома готовишься? — выдвигает первое предположение, но потом тут же поправляет себя: — Хотя по возрасту не студентка, как я погляжу. Тридцатник точно есть.«Вот уж комплимент», — думаю я, но вслух, конечно же, ничего не говорю и мило улыбаюсь.

— Замужем?

Отрицательно мотаю головой. В мои планы не входило вступать с кем-то в беседу, тем более на столь откровенные темы, и единственное, что я сейчас хотела, так это чтобы меня оставили в покое и дали сосредоточиться на правке рукописи.

Бабуля без спроса усаживается за мой столик и пододвигает себе только что принесённый официантом кофе. Она вопросительно смотрит на листы, которые лежат передо мной, и явно ждёт ответа. В этом сущность всех пожилых людей, они хотят внимания. И именно для того, чтобы получить хоть каплю внимания, они сидят в бесконечной очереди в поликлинике, толкаются с утра в общественном транспорте и не бросают трубку, когда им звонят мошенники. Они просто цепляются за возможность хоть с кем-то поговорить.

— Я пишу книгу. Точнее, уже дописала, и теперь пытаюсь пристроить её в какое-нибудь издательство, но пока что дела идут плохо.

— Про что пишешь? — она с усилием нажимает на чайную ложечку, чтобы отломить кусочек десерта, а затем с жадностью запихивает его в рот и в ожидании смотрит на меня. Ей явно хочется с кем-то поболтать, и этим "кем-то" суждено стать мне. Ну, что ж, как минимум один благородный слушатель в её лице мне обеспечен.

— Это история о том, как влюбленная в актера девушка пытается встретиться с ним и познакомиться.

— Ты сама-то веришь в то, что пишешь?Я не ослышалась? Второй раз за сегодняшний день мне задают этот вопрос, но, на мой взгляд, в том, что с любым артистом можно встретиться, нет ничего особенного. Они же не олимпийские боги.

— А что в этом такого? Разве так не бывает? Я знаю кучу историй, когда фанатка не только знакомилась, но и выходила замуж за своего кумира, да и потом...

— Да ты не кипятись, — перебивает она меня, громко прихлёбывая остывший кофе, — всё в нашей жизни бывает, уж кому, как не мне, это знать.

— Ну а что Вы тогда!

— Ты хороший человек. Добрый. Не побрезговала старым человеком, накормила.

— Ой, ну что Вы...

— А ты не перебивай, не перебивай. Я только одно тебе скажу, можешь считать это моим «спасибо» за вкусную еду: самые талантливые писатели пишут про то, что происходило на самом деле. Понимаешь?

— То есть...

Бабуля многозначительно кивает головой, одним глотком допивает кофе и ставит кружку с грязным донышком прямо на первый лист рукописи.

— Твою книгу напечатают тогда, когда ты проживёшь всё то, о чём здесь написано.

— Но это невозможно! Я пишу про достаточно знаменитого актёра, который, ко всему прочему, живет в Германии, так что, увы и ах!

— А кто решает, что возможно, а что нет, — разве не писатели?