Орли Рэй
Фу, Ральф! Фу!

Любочке Хрулёвой

посвящается.

Ко мне, Ральф! Стоять! Стоять! Кому сказала?!

Карабин не попадает в кольцо ошейника непослушной собаки, остальные мешают, дёргая руки за удерживающие их поводки, а тут ещё, оп-па! — то ноги в чёрных тупоносых туфлях на толстой подошве. Видно не просто прохожий, а конкретно подошедший, и похоже — уполномоченное лицо. Этого только не хватало! Сейчас начнётся:

"Почему без намордника?! Без поводка?!" И в довершение всего добрейший глупый пёс рвётся к этому типу со всей собачьей сердечностью — пообщаться.

— Фу, Ральф! Фу! — испуганно последовала команда.

Карабин наконец пристёгивается. Ноги выжидающе стоят...

Напрягшись внутренне и придав

голосу холодной официозности, она выпрямилась.

— Чем обязана?.. — и после напряженной паузы, — Вам что-то нужно?

Подошедший с интересом её разглядывает. Перед ним оказалась не просто странного вида дамочка в длинной и слишком громоздкой для выгула собак шубе, а весьма миловидная молодая особа.

— Вы подозвали меня и приказали стоять... Жду следующую команду! – ответил он с простоватой покорностью, не вязавшейся с его весьма солидным видом.

— Вы?.. Вас?! — она. Но, чувствуя подвох, приняла вызов и скривила в усмешке губы.

Вы что — Ральф?

— Вот именно! Он самый!

Это был явный прикол. Отметив шик нежданного визави — шапка из мутона, добротное пальто вне моды и времени, она немного растерялась. Нельзя сказать, что внимание «благородного селезня», как мысленно она его окрестила, не льстило её самолюбию, но за

пережитые минуты волнения решила отыграться.

— Ну и имечко!

— Нормальное...

— Собачье.

— Человеческое, — мягко возразил тот, — мудрый волк. Редкое у нас, но за рубежом — знаменитостей его носит! — без гордости заключил он.

— И собаки, — повторила она упрямо.

— Ральф Кронин - нидерландский физик, Ральф Кедворт, — Ральф Зигер, — Ральф Маччио — американский актер — тот, пропустив без внимания ядовитую реплику.

— Тоже не наш?.. — улучила она момент, — Грета Гарбо!

— Что? — не понял тот.

— Грета — имя той собаки, —пояснила она, кивнув на игривого черного пуделя, который на секунду замер, поведя лохматыми ушами.

— А-а! — мужчины приподнялись, но, сообразив, улыбнулся. Снял перчатку и протянул руку.

— Будем знакомиться?

Она в замешательстве перебирала в руках поводки. Наконец, собрав их в одной руке, подала свободную.

— Элиза… Бэлла, - проговорила не уверенно.

— Бэлла?

Глаза его недоверчиво улыбались.

— Можно просто — Анита, — позволила она и свернула на дорожку, выводящую из сквера.

— Элиза, Бэлла, Анита… — каким — называть вас? — допытывался незнакомец. Он шёл рядом, подстраиваясь под её шаг.

— Выбирайте любое!

— И какое из них ваше? —

настаивал тот.

Помявшись, она вдруг тихо и с чувством заговорила:

Что в имени тебе моём?

Оно умрёт, как шум печальный

Волны плеснувшей в берег

дальний…

— "O-о!, — только и вымолвил он.

— Школьная программа, —бросила она небрежно…

— Вы — школьница? — в голосе его была заинтересованность и удивление.

— Из чего это следует? — вспыхнула она, полоснув его взглядом.

— Сейчас, в век акселератов — трудно определить кто есть кто, —начал оправдываться тот, — Без наводящих вопросов, — несколько озадаченно.

— Ну-ну!.. И какие последуют вопросы?

— А и правда, сколько Вам лет, милая леди?

— Это наводящий вопрос? —

залилась она смехом и, отметив про себя весьма лестный конец его, не без манерности выдала:

— Даме всегда лет столько, сколько уже невозможно скрыть!

— Да ну! — улыбнулся тот, отметив в свою очередь её свежее личико, округлость которого предполагало такие же округлые формы под объёмной шубой, — Вам ещё не скоро понадобиться это скрывать!

Его вдруг охватил веселый задор.

— А я тоже ещё что-то помню. Вот, в тему, — приосанился и театральным жестом протянул в сторону горизонта руку:

— Мороз и солнце - день чудесный!"

— Браво!!! — засмеялась она над комичностью этой сцены.

Захлопать в ладоши ей не давали натянутые веером поводки.

— Чуют дорогу к дому, — заметил он, осторожно обходя скользкое место.

— Да! — согласилась она.

—До сих пор помню кое-что из школы. Тогда образование было посерьезней нынешнего.

— Ну коне-ечно! - с едкой значительностью протянула она, — «Были люди в наше время. Не то,

что нынешнее племя!»… А не скажете написал это?

"Серебро, огни и блёстки, —

Целый мир из серебра!

В жемчугах горят берёзки,

Чёрно-голые вчера."

— Тоже классик…

— Базаров нет! — значимо растягивая слова, подтвердила она снисходительно.

Он задумался.

— Подскажите хоть первую букву! — взмолился наконец.

— Бэ-э!

— Блок?

— Мимо!

— Бальмонт?

— Нет... Брюсов!

Он посмотрел на неё долгим уважительным взглядом. А она заговорила вдруг глубоким грудным голосом:

Кристаллы неба трепетно и бело

Мерцают, опускаясь с высоты…

И дальние сближаются миры,

Когда переплетая ткань

вселенной,

Метель молочно-снежным белым

мелом

Рисует невесомые мосты…

— Красиво! И тоже классик.

— Мимо!

— Тогда… тогда… теряюсь в догадках!

— Наша современница —

Инна Винель.

— Надо же!

— А это?..

"На белых пастбищах страниц,

Средь запятых и многоточий

Бредут, не ведая границ,

Стада задумчивые строчек."

— Боюсь не угадаю и на сей раз, — он поднял руки в знак полной капитуляции.

— не пытайтесь!

— Кто?

— Автор — тот же! — просияла она, довольная произведенным ею эффектом.

— Вы так эмоционально и выразительно читаете! Я заслушался... И восхищён вашим старанием и терпением выучить столько стихов. Специально их учите?

— А я и не учу! Мне достаточно внимательно прочитать два-три раза.

— Небось, в театральном учитесь?

Не торопясь с ответом, она скосила на него чёрные миндалевидные глаза.

— Девушка со взглядом лани, — отметил он вслух, на что она вдруг застенчиво улыбнулась.

— Вы считаете, из меня получился бы хороший чтец? — спросила она почти задумчиво.

—Талант и отличная память для заучивания ролей... Вас ждёт успех!

— продолжал он.

Голос его понизился и приобрёл бархатистость.

— Да что вы говорите, сэр! - сказала она в прононс, вторя ему, и сделала манерный жест, словно прикрывая лицо венецианской маской. И резко её отвела: — Светлое будущее... скрытое за грозовыми тучами!

— О?! — он поднял брови, но продолжил менторским тоном: — упускайте свои возможности. Время идёт быстро! Слышали поговорку: «Если б молодость знала, если б старость могла»?

Ему определённо нравилось общаться с этой необычной, немного вздорной молодой интеллектуалкой.

— А знаете, кто автор этого крылатого выражения? — в свою очередь спросила она. — Народная, — пожал он плечами, — Так ещё мой дед говорил.

— У всего гениального - есть автор!

— И вы знаете — кто?

— Анри Этьен. Шестнадцатый век.

— Француз…

— На этот раз — в точку! — одобрила она его насмешливо.

— Откуда в этой маленькой головке — столько информации?

— Энциклопедию почитываю. Для работы. А головка моя — вполне вместительная! — добавила не без обиды.

— Для работы? — переспросил он.