# Что случилось на балу?

Сабрина Джеффрис

Старшая из сестер Харпер, Элиза, успела выйти замуж до скандала, который навсегда изменил жизнь ее семьи. Однако брак не принес ей счастья, а муж вскоре и вовсе ушел на войну и погиб, не оставив ей ничего, кроме долгов. Благодаря “Элегантным событиям” – предприятию сестер Харпер по организации балов и приемов – Элизе удалось остаться на плаву, и она решила, что никогда больше не выйдет замуж. Но ее старый знакомый Натаниэль Стэнтон, граф Фокстед, намерен заставить ее передумать.

Sabrina Jeff ries

WHAT HAPPENS IN THE BALLROOM


© Sabrina Jeffries, LLC, 2023

© Перевод. О. Акинфиева, 2025

© Издание на русском языке AST Publishers, 2026

* * *

> Моему мужу и второй половинке, Рене, которого я горячо люблю.

> Спасибо за все, что ты для меня делаешь.


## Глава 1

Лондон. Апрель 1812 года

Натаниэль Стэнтон, граф Фокстед, замер как вкопанный, едва увидев миссис Элизу Пирс, направлявшуюся ему навстречу. И как только он мог забыть красоту этой вдовы? С момента их последней встречи едва ли прошел год, хотя и тогда в толпе родных и друзей им удалось обменяться всего лишь парой фраз.

И все же от одного взгляда на нее у него перехватило дыхание.

В этом атласном бальном платье, облегающем ее женственные формы, с глубоким квадратным декольте она была головокружительно хороша, словно искушенная соблазнительница, однако на ее лице не нашлось и намека на густой слой белил и румяна. Свои золотистые кудри она собрала, кажется, лентой, оставив одну длинную прядь ниспадать по шее на почти обнаженное плечо. Промелькнула мысль, что, если он потянет за этот единственный свободный локон, те, что скованы прической, водопадом обрушатся на ее плечи, и концы достанут до талии.

Господь всемогущий, дай ему сил. Прошло слишком много времени с тех пор, как он вступал в отношения. К несчастью, из всех женщин на земле именно с этой у него вряд ли было что-то общее, ведь она давно считала его отъявленным бездельником и повесой. Что ж, вполне заслуженно, учитывая тот образ жизни, который он вел много лет до войны.

– Лорд Фокстед, не ожидала увидеть вас здесь, – улыбнулась Элиза, подойдя к нему и протянув руку в перчатке. – Никогда бы не подумала, что вы можете интересоваться любительскими музыкальными вечерами.

– И все же я здесь, миссис Пирс. – Он взял ее за руку.

Она кивнула в своей обычной спокойной манере.

– Это очень мило с вашей стороны. Мне не удалось убедить вашего друга герцога поступить так же.

– Конечно, нет. – Натаниэль сжал ее руку так крепко, как только осмелился, прежде чем отпустить. – После того как он женился на вашей сестре, он и носа не кажет из дома, если только дело не касается его инженерных проектов.

– Это верно. – Ее веселый смех добрался до тех уголков его души, что давно были скрыты от мира. И от него самого.

И ее глаза… Голубое платье настолько подчеркивало цвет ее глаз, что Натаниэль готов был биться об заклад: цвет платья выбрали не случайно. Должно быть, на лице графа отразилось замешательство, потому что его сестра откашлялась, пытаясь привлечь внимание.

– Прошу простить меня, миссис Пирс, – обратился он к Элизе, – могу ли я представить вам свою сестру? Леди Тереза Осборн. Тесс приехала в Лондон на сезон.

– Приятно познакомиться. – Тесс протянула руку Элизе, и та пожала ее.

– Рада знакомству. – Элиза перевела взгляд на Натаниэля. – И прошу принять мои искренние соболезнования в связи со смертью вашей матушки прошлой осенью. Мне следовало послать записку…

Когда она сделала паузу, он ответил:

– Уверен, у вас было достаточно хлопот, особенно в связи со свадьбой вашей сестры. Мне было чрезвычайно жаль пропустить ее.

– Вы оба носили траур.

– Он только что закончился, – мягко сказала Тесс. Она избегала любых обсуждений темы смерти. Натаниэль не мог винить сестру в этом – они потеряли обоих родителей за последние три года. Поэтому он не удивился, когда она сменила тему: – Насколько мне известно, вы будете выступать сегодня вечером, миссис Пирс.

– Прошу, зовите меня Элиза. – Приподняв бровь, она взглянула на Натаниэля. – Ваш брат всегда называет меня именно так. И да, я буду играть и петь.

– Одновременно? Вы играете на музыкальном инструменте? – Он попытался скрыть удивление. – Не понимаю, как я мог этого не знать. Почему-то до сих пор мне не доводилось присутствовать при вашей игре.

– Сэмьюэл не желал, чтобы я играла для кого-либо, кроме него, – сухо ответила Элиза. – Говорил ли он вам хоть когда-нибудь, что я музицирую?

– Честно говоря, нет. – Натаниэль снова удивился – на сей раз отношению мужа к талантам жены. – Полагаю, вы играете на фортепиано?

– Именно так, но сегодня вечером мой выбор пал на арфу-лютню. Также я играю на арфе и клавесине.

– Дайте-ка я угадаю, – проговорил он – Вы выбрали эти три инструмента из-за того, что ваша девичья фамилия Харпер[1].

– Тогда уж мне больше подошла бы фамилия Харпист, исходя из вашей логики, – поддразнила она. – Эти инструменты рождают изумительно красивые звуки.

Тесс рассмеялась, тогда как Натаниэль в замешательстве уставился на Элизу. До сих пор она ни разу не подшучивала над ним. Это заставляло задуматься.

– Должно быть, вы очень талантливы, – взяла слово его сестра, – и ваши способности не ограничиваются лишь музыкой. Мой брат много рассказывал мне о вас, ваших сестрах и «Элегантных событиях».

Репутация сестер Харпер была запятнана скандалом, связанным с неверностью их матери и последующим разводом родителей, но тем не менее девушкам удалось основать собственную компанию, оказавшуюся, однако, чрезвычайно востребованной среди всех, кто желал организовать какое-либо мероприятие, имеющее успех в обществе. Доказательством этого успеха можно было считать уже то, что сегодняшний музыкальный вечер проходил в особняке маркиза.

– Я должна быть польщена или оскорблена словами вашего брата? – спросила Элиза сестру Натаниэля.

Тесс хихикнула.

– Польщена, вне всякого сомнения. Нат отзывался о вас исключительно положительно.

– Нат? – Элиза бросила на него выразительный взгляд. – Даже Сэмьюэл звал вас исключительно Натаниэлем.

– К сожалению, члены моей семьи чаще всего называли меня именно «Нат», – простонал тот. – Я никак не мог отучить их от этой привычки.

– Мы называли его «Натти», когда он был маленьким, – доверительно сообщила Тесс, явно игнорируя свирепый взгляд брата. – До тех пор, пока он не пригрозил, что убежит из дома, если мы не прекратим. – Она с усмешкой поглядела на него. – Уже тогда он пытался командовать нами.

– Я не пытаюсь командовать, – проговорил он, растягивая слова. – Неверно заявлять, что кто-то командует, когда он всего лишь выражает свою правоту.

Элиза рассмеялась:

– Вы говорите в точности как мой деверь.

– Вы хотите сказать, что это он говорит как я.

– Вы моложе его, верно? – уточнила Элиза.

Он вопросительно приподнял бровь.

– Уж не пытаетесь ли вы сделать вид, что знаете, сколько мне лет, мадам?

– Мне не нужно пытаться, я точно знаю, сколько вам лет. Вам тридцать один год. Вы с Сэмьюэлом поступили в Итон в одном и том же возрасте. По крайней мере, так он рассказывал.

– Вы почти угадали. На самом деле я был на год моложе Сэма. Но мы действительно в одно время поступали в Итон. – Он нахмурился. – И ведь он знал, что я моложе его на год. Не представляю, зачем ему было вводить вас в заблуждение.

– На случай, если вы не заметили, – сдержанно начала Элиза, – мой покойный муж мог быть довольно тщеславным. Он часто пытался казаться моложе своих лет.

– Меня это не удивляет. – Он сделал паузу, не желая продолжать разговор о Сэме. Слишком многое он хотел бы предать забвению. – Мне недавно исполнилось тридцать.

– А сколько же лет мне, по-вашему? – Она испытующе посмотрела на него.

– Боже милостивый, я не настолько глуп, чтобы пытаться угадать, – заметил Натаниэль, не обращая внимания на сестру, бросившую на него настороженный взгляд. – Я знаю, что вы – старшая среди сестер. Но очевидно, что вы гораздо моложе меня.

– Мне двадцать семь. Достаточно солидный возраст, чтобы понять, что вы мне льстите. Почему же, могу я узнать?

Наступило молчание. В этот момент другая его спутница на вечер вошла в вестибюль и подошла к Тесс. Девушка выглядела чем-то обеспокоенной.

– Миледи, мы с одним из лакеев обыскали всю карету, но так и не смогли найти вашу шаль. Может быть, вы оставили ее дома?

Прежде чем Натаниэль успел придумать, как успокоить девушку, Тесс мягко ответила:

– Вне всякого сомнения. Пожалуйста, не беспокойтесь на этот счет.

– Элиза, позвольте вам представить миссис Джоселин Марч, – представил девушку Натаниэль. – На этот сезон она остановилась в Фокстед-Плейс.

Джоселин, отчаянно краснея, присела в реверансе. Элиза, по обыкновению любезная со всеми, протянула Джоселин руку:

– Приятно с вами познакомиться, миссис Марч.

Девушка взглянула на ее руку со страхом и замешательством, но потянулась за рукопожатием. Натаниэль вздохнул. Ему придется еще раз напомнить Джоселин, что она принадлежит к высшему обществу точно так же, как и все они, даже если она пока не может свыкнуться с этой мыслью. Вопреки… определенным сложностям.

– Почему бы вам с Джоселин не пойти занять себе места? – предложил Натаниэль сестре. – Мне бы хотелось обсудить кое-что с Элизой.

Коротко кивнув, Тесс увлекла за собой Джоселин – тема, которую ее брат собирался поднять в личном диалоге с Элизой, была ей хорошо известна. Как только девушки удалились, Элиза повернулась к Натаниэлю.

– Простите, думаю, вы не знаете, – проговорила она, понизив голос, – но я являюсь организатором этого музыкального вечера. Мы можем отложить разговор, пока мероприятие не подойдет к концу?

– Не сомневаюсь, что вы держите все под контролем. Не откажетесь же вы уделить пять минут самому старому и любимому другу вашего мужа?

Она скептически посмотрела на него.

– Пять минут?

– Или около того. Мы не сможем задержаться после окончания вечера, надеемся как можно скорее оказаться дома, чтобы отпустить бедную девушку, присматривающую за двухлетним сыном Джоселин. Я холостяк и не держу… кхм… подходящей прислуги, которой можно доверить уход за ребенком.

– Могу себе представить. – Элиза закусила губу. – Полагаю, ее муж также не слишком приспособлен к подобным задачам.

– Прошу прощения, я забыл упомянуть, что она вдова, как и вы. Ее муж также состоял на службе на Пиренейском полуострове, однако, в отличие от меня, не был зачислен в двадцать восьмой пехотный полк. Полагаю, Сэм упоминал в своих письмах, что служил адъютантом у генерал-майора Джеймса Энсона? Так вот, Джоселин – дочь Энсона.

«Не слишком вдавайся в подробности, мой мальчик. Твой длинный язык всегда ставит тебя в крайне неприятное положение».

Лицо Элизы выглядело озабоченным.

– Генерал ведь погиб в том же бою, что и Сэмьюэл?

Натаниэль кивнул.

– Как и муж Джоселин. В бою при Талавере принимало участие несколько полков.

– Мне это известно, – проговорила она с затуманившимся взором. – Об этих событиях я прочла все, что только могла.

– Я присутствовал при кончине генерала. Он умер от ран через неделю после битвы. Перед смертью генерал назначил меня опекуном своей дочери – незадолго до нашего разговора ему сообщили, что ее муж погиб в бою, не оставив ей никакого содержания. – Черт, теперь ему приходилось ступать по тонкому льду. Нет, он не собирался лгать. Скорее, сглаживать острые углы, как мог. – Когда она поняла, что ждет ребенка, все стало куда сложнее. Думаю, вы можете себе вообразить.

– Боже мой, вот бедняжка! – охнула Элиза. – Она выглядит слишком юной, чтобы выносить подобные тяготы жизни.

– Ей двадцать. Когда мы познакомились, ей было всего шестнадцать. Именно о ней я хотел с вами поговорить. Я дал слово ее отцу, что посодействую поиску подходящего для нее супруга, который мог бы о ней позаботиться, но никак не продвинулся в решении этого вопроса до сего момента: вначале – из-за ее беременности и траура по мужу, потом – из-за нашего траура по матушке. Джоселин жила с ней, пока матушка не умерла, а сейчас перебралась к Тесс и лорду Осборну в Глостершире. Однако это не может продолжаться вечно.

– Кажется, она хорошо ладит с вашей сестрой, – с осторожностью заметила Элиза.

– Так и есть, но Линвуд слишком мал для охоты за потенциальными женихами. Кроме того, она останется моей подопечной, пока ей не исполнится двадцать один год, при этом жить под одной крышей для нас не представляется возможным.

– Что ж, это вполне очевидно. – Элиза взглянула на Натаниэля с интересом. – Разве у нее нет других родственников? Генерал или ее мать должны же были иметь какие-то родственные связи, и даже ее покойный супруг…

– Марч был сиротой, поэтому с его стороны у нее нет родных. – Эта ложь легко слетела с его губ. – А что касается генерала, его единственными родственниками были родители, которые умерли еще до того, как он начал служить в армии. Впоследствии один богатый джентльмен выхлопотал для него офицерский чин. Какое-то время он даже воевал в Америке, где и познакомился с будущей женой.

– Она была американкой?

– Да. Несколько лет назад она умерла при родах, новорожденный младенец тоже не выжил. Джоселин так и осталась их единственным ребенком. – Каждое слово о трагической судьбе Энсонов было правдой. – Нет никакой возможности отправить Джоселин в Америку к родственникам, учитывая, какие сейчас напряженные отношения сложились между нашими странами. Кроме того, поскольку ее мать вышла замуж за британского офицера, родственники отказались от нее.

Видя сочувствие, отразившееся на лице Элизы, он рискнул понадеяться, что сестры Харпер возьмут Джоселин под свое крыло.

– Из-за всех этих перипетий история миссис Марч выглядит еще трагичнее, – мягко промолвила Элиза.

«Если бы вы только знали».

– Я рад, что вы вошли в ее положение. Должен признаться, я надеялся, что, быть может, если бы я заключил сделку с вами и вашими сестрами… Если бы вы согласились принять участие в одном… э… мероприятии…

– По поиску «подходящего супруга» для этой девушки?

– Именно. Вы занимаетесь мероприятиями подобного рода, если я не ошибаюсь?

Элиза нахмурилась.

– Не совсем. У нас с трудом получится разработать светский вечер, где смогла бы дебютировать вдова с маленьким ребенком, даже несмотря на ее высокопоставленных покровителей.

– Я не прошу вас выводить ее в светское общество в качестве дебютантки. Вы могли бы представить ее в определенных кругах и сделать так, чтобы мужчины, которые находятся в поиске супруги, ее заметили. Она слишком молода и нуждается в компаньонке, а я на такую роль никак не гожусь. Тесс пока делает для нее все, что может, но моя сестра не в восторге от Лондона. Так что если бы вы могли оказать девушке эту услугу…

Кто-то приоткрыл дверь музыкального салона и окликнул Элизу.

Она оглянулась на зов и вздохнула.

– Я не могу обсуждать это прямо сейчас. Почему бы вам не приехать завтра в наш городской дом, чтобы мы могли вновь поднять эту тему, пока Верити еще не уехала? Может быть, Диане тоже удастся к нам присоединиться. Вам подходит такое предложение?

– Конечно. Благодарю вас.

Рассеянно улыбнувшись, Элиза поспешила покинуть собеседника.

Натаниэль перевел дыхание. Все прошло еще лучше, чем он только мог надеяться. По крайней мере, ему представится шанс убедить трех сестер помочь. Даже если ничего не получится, он будет рад просто встретиться с ними. Натаниэль всегда с нежностью относился к сестрам Харпер и до и после их замужества. Скорее, до замужества двух из них, включая Элизу. Насколько ему известно, Верити все еще не обручена.

Проскользнув в музыкальный салон, он присел на стул, который заняла для него сестра. Она наклонилась к нему и прошептала:

– Ну, как все прошло? Твоя Элиза согласилась помочь Джоселин?

– Никоим образом она не моя Элиза. Но она обещала встретиться с нами завтра, чтобы обсудить этот вопрос. Если ты дашь мне два часа, я смогу уговорить ее.

– Я бы не была так в этом уверена. Она довольно своенравна.

– Элиза? Полагаю, так и есть. Но я всегда считал ее мягкосердечной, таких женщин несложно склонить на свою сторону.

Впрочем, положа руку на сердце, Натаниэль мог заверить: такое впечатление о ней создалось исключительно со слов Сэма, который утверждал, что Элизе недостает страсти, и не только в постели, но и в любой сфере. Сэм постоянно повторял, что его жена слабовольна, и в качестве доказательства вменял ей в вину то, что, по его словам, ее не волнует ровным счетом ничего, кроме заботы о своих «драгоценных сестрах», и ничто не может вызвать у нее ни тени эмоций. Теперь, когда Натаниэль припомнил его слова, ему показалось, что за ними скрывалась ревность.

Но ревновать жену к ее сестрам? Не слишком ли неправдоподобно это звучит?

– Не думаю, что она будет проявлять смирение и покорность, если дела пойдут наперекосяк, – сказала Тесс. – Смею предположить, она, если потребуется, будет бороться за то, что считает правым. Такие черты характера женщины замечают друг у друга. – Она вздохнула. – Как думаешь, стоит ли мне поехать с вами завтра? Тогда Джоселин будет чувствовать себя спокойнее и увереннее.

– В этом нет нужды – я все же несу за нее ответственность. Кроме того, тебе необходимо выделить время для себя. Не думаю, что, сопровождая вдову на светские вечера, я могу вызвать скандал в обществе. Даже Элиза не смогла бы придраться к такой обыденной поездке.

– Как скажешь. – Искоса бросив взгляд на Джоселин, которая была слишком занята тем, что пыталась разобраться с шалью, зацепившейся за шпильки в ее прическе, Тесс еще ближе придвинулась к брату. – Тебе она нравится, не так ли?

– Джоселин? – Он сделал вид, будто не понял, о ком шла речь.

– Да не Джоселин, тупица. Миссис Пирс.

Проклятье. Последнее, что ему сейчас было нужно, так это уловки Тесс, которой взбрело на ум играть роль сводницы.

– Я к ней хорошо отношусь. В конце концов, она была женой Сэма.

И при этом Натаниэль был отнюдь не прочь завести с ней интрижку.

Разрази его гром. Последние несколько лет воздержания, очевидно, плачевно на нем сказались. Но все это не важно. Пока ему не удастся устроить жизнь Джоселин, он не станет соблазнять Элизу. Он запретит себе даже думать об этом.

«Кого ты пытаешься убедить, старина?»

Его взгляд был направлен куда-то в пустоту.

– Я всегда буду воспринимать ее как друга.

Сестра фыркнула – очевидно, ее было так же трудно провести, как и его собственную совесть.

– Она настоящая красотка и принадлежит именно тому типу женщин, которые тебе нравятся.

Он счел нужным не обращать на эту реплику никакого внимания. На несколько мгновений воцарилось молчание.

Убедившись, что брат не собирается ей отвечать, Тесс глубоко вздохнула.

– Может быть, тебе следует привезти завтра и малыша Джоселин. Осмелюсь предположить, что забавные манеры мальчугана вызовут у миссис Пирс умиление. Мне кажется, она любит детей и присутствие ребенка поможет вызвать ее благосклонность.

Пожалуй, эту идею стоило принять на рассмотрение.

– Ты просто не хочешь оставаться дома одной вместе с ним и прислугой. Почему бы нам не нанять няню на постоянной основе? Я готов платить за ее работу.

– Боюсь, этому ребенку потребуется целая армия нянек.

– Он просто неугомонный шалун. Как и все мальчишки в его возрасте.

– И с каких это пор ты стал так хорошо разбираться в детях? – ехидно прищурила глаза сестра.

Прежде чем он успел парировать ее ироничное замечание, Элиза взошла на помост и представила первую леди с ее музыкальным номером. Натаниэль подавил вздох. Теперь ему придется терпеливо сносить скверную игру бесталанных девиц, которые, казалось, соревновались друг с другом в том, чье исполнение окажется самым мучительным и невыносимым для слушателей.

Скрестив руки на груди, он резко откинулся на спинку стула.

– Не позорь меня, – прошипела Тесс.

– Как, черт возьми, я могу тебя опозорить? – так же ответил он.

– В прошлый раз на подобном мероприятии ты заснул и начал храпеть.

– Ни разу в жизни я не храпел.

– Позволю себе с этим не согласиться. – Тесс повернулась к Джоселин, немало удивив этим брата. – На пути в Лондон, когда мой брат заснул в карете, он храпел или нет?

Джоселин испуганно посмотрела на нее, словно кролик, парализованный взглядом удава.

– Эм… Думаю…

– Все в порядке, Джоселин. Я прекрасно отдаю себе отчет в том, что храплю. Иногда. – Он ухмыльнулся, взглянув на Тесс. – Я отрицаю это, только чтобы вывести из себя сестру.

Заиграла музыка, и он устроился поудобнее. Все оказалось не так плохо, как он ожидал. Ему следовало бы сообразить раньше, что Элиза не допустит в череде музыкальных номеров чего-либо катастрофически бездарного. И она, и ее сестры играли невероятно виртуозно, и это казалось более чем необычно, учитывая, что леди не были созданы для какой-либо работы. Такой подход к своей роли в обществе был, можно сказать, революционным.

Что ж, весьма похвально. Натаниэлю еще не удалось добиться столь впечатляющих результатов, но, во всяком случае, он делал все, что мог.

В течение следующего часа они прослушали недурную сонату, впечатляющее соло на арфе и очень скучный дуэт. Не успел Натаниэль повернуться к сестре, чтобы спросить, сколько еще треклятых номеров заявлено в программе, как до его ушей донесся поистине ангельский голос.

Пытаясь стряхнуть наваждение, он резко повернул голову и увидел Элизу, поющую одну из арий Керубино из оперы «Свадьба Фигаро» и аккомпанирующую себе на арфе-лютне. Натаниэль замер в восхищении. Ее сопрано было столь же чистым, как и у оперной певицы, а искусство игры на инструменте могло соперничать с мастерством любого профессионального музыканта, которого ему довелось услышать ранее.

Интересно, знала ли Элиза, что роль Керубино, особенно в этой сцене, считается «ролью для бриджей»? На театральном жаргоне это подразумевает, что роль предназначается не для актера, а для актрисы в мужском костюме.

М-м-м… Элиза в бриджах. Натаниэль мысленно нарисовал себе эту соблазнительную картину. Он был бы не против увидеть ее икры в одних чулках, ее бедра и округлости, что пониже спины, обтянутые тканью, а не прикрытые платьем и нижними юбками.

Разумеется, она никогда бы не надела бриджи на публике. Только актрисы могли осмелиться на такое, и даже в этом случае они позволяли себе подобные выходки лишь на подмостках театра. В противном случае Элизу бы ждал страшный скандал, а ее отнюдь нельзя было назвать скандальной особой, по крайней мере исходя из того, что о ней говорил ее покойный муж.

Однако выразительность и озорство, с которыми Элиза исполняла свою партию, словно намекали публике, что Керубино в своей арии подсмеивается над тем, как мальчик стал мужчиной. Ее манера исполнения заставила Натаниэля переосмыслить все, что Сэм рассказывал ему о жене. Ни один мужчина, если только он не слеп и не глух, не поверил бы, что Элизе не хватает страстности какого-либо рода. Так что, возможно, она не совсем соответствовала тому образу, который рисовал Сэм.

Возможно, она была вполне готова к романтическим приключениям.

Натаниэль простонал. Впереди его и так ожидали несколько трудных месяцев светских вечеров, если все пройдет хорошо и сестры Харпер согласятся помочь устроить судьбу Джоселин. Последнее, что ему сейчас было нужно в дополнение ко всему прочему, так это флирт с вдовой своего лучшего друга.

И все же, когда Элиза закончила свое выступление под гром аплодисментов, он почувствовал, что его вновь обуревают низменные страсти, которые долгое время удавалось держать под контролем. До той минуты ничего подобного не входило в его планы, и уж точно более идиотской затеи нельзя было и представить, но однажды Элиза Харпер-Пирс окажется в его постели.

Чего бы ему это ни стоило.

## Глава 2

По своему обыкновению, Элиза спустилась к завтраку позже всех. Она никогда не была ранней пташкой: даже для того, чтобы одеться и выйти из спальни, ей требовалось выпить две чашки кофе. Однако сегодня Элиза чувствовала себя особенно разбитой: ей так и не удалось нормально поспать.

Прошедшей ночью, лежа в постели, она никак не могла выбросить из головы то, как лорд Фокстед во время ее выступления буквально пожирал ее глазами, словно волк, что был в шаге от добычи. Элиза никак не ожидала подобного внимания с его стороны. Они познакомились еще до ее свадьбы с Сэмьюэлом, и ей часто приходилось наблюдать, как он флиртовал с другими женщинами, однако, несмотря на репутацию прожженного повесы, он никогда не практиковал свое искусство соблазнения на ней.

До вчерашнего вечера.

Его интерес взволновал ее. Такого Элиза никак от себя не ожидала – она хорошо осознавала, что граф расставил свои сети лишь для того, чтобы использовать ее. Но он был так хорош, что она не могла противиться желанию поддаться искушению – даже несмотря на то, что Натаниэль позволил себе выглядеть несколько менее формально, надев шерстяной фрак иссиня-черного цвета, узорчатый жилет из кремово-бежевого шелка и льняные бриджи цвета шалфея.

Не дойдя до столовой, Элиза остановилась, чтобы собраться с мыслями. Она молила бога о том, чтобы бессонная ночь никак не сказалась на ее лице. Диана знала толк в моде, а Верити была очень творческой личностью, но без Элизы никто не сумел бы разобраться с изнанкой их общего предприятия: оплатой счетов, проведением переговоров с торговцами и клиентами и умением удержать внимание окружения, сохраняя достоинство и обретая авторитет в чужих глазах. Все это требовало педантичного внимания к деталям и умения найти к каждому клиенту свой подход, разобравшись с хаосом его эмоций и желаний, не говоря уже о том, чтобы иметь талант расположить к себе любого привередливого заказчика.

Именно поэтому Элиза позволяла себе быть собой лишь в музыке, приберегая истинные чувства для любимого занятия.

По всей видимости, так же поступил и лорд Фокстед. Иначе как можно было объяснить, что его восхитительные карие глаза прошлым вечером зажгли в ней столь сильный огонь, что она до сих пор не в силах его погасить. И это при том, что Элиза была глубоко убеждена: подобные чувства она давно в себе похоронила.

А сейчас ей критически важно было надеть на себя маску хладнокровного спокойствия и молиться, чтобы ее умение держать себя в руках позволило скрыть замешательство и растерянность. Слава богу, Рози, золовка Дианы, которая скоро должна занять ее место, проводит медовый месяц где-то за границей. Сама Диана осчастливит их своим присутствием позже, когда ей это будет удобно. Так что единственный человек, с кем придется сейчас встретиться, – это Верити.

Излучая невозмутимость и уверенность, Элиза решительно вошла в столовую и направилась к буфету.

– Доброе утро, – поприветствовала она сестру.

– Ты выглядишь просто великолепно, – сообщила ей Верити. – Тебе очень идет этот теплый оттенок зеленого. Ты решила сегодня надеть новое платье для прогулок? Разве ты не приберегала его для какого-то особого случая?

Элиза положила себе в пиалу немного каши.

– Я решила надеть его, чтобы понять, насколько мне комфортно носить его целый день, не переодеваясь.

Верити рассмеялась.

– То есть твой наряд и тот факт, что мы ожидаем лорда Фокстеда с минуты на минуту, не имеют ничего общего?

– Разумеется, нет. – Элиза выдержала пристальный взгляд сестры, надеясь, что на ее лице не дрогнул ни один мускул. – Как тебе такое могло прийти в голову? И, кстати сказать, откуда ты знаешь, что он приезжает?

– Он послал записку, в которой предупредил, что приедет около полудня.

Сердце учащенно забилось.

«Немедленно приди в себя!»

Она пыталась укротить свое беспокойное сердце. «Лорд Фокстед – совершенно не тот мужчина, который тебе нужен, и тебе это прекрасно известно!» Рассудок диктовал ей одно, но тело… совершенно отказывалось ему подчиняться.

Тем временем Верити неторопливо попивала свой чай. В белом муслиновом платье и затейливо украшенной шляпке для непосвященного наблюдателя она выглядела бы как застегнутая на все пуговицы благонравная чопорная леди. Ее идеально описывал оборот «внешность обманчива».

– Ты случайно не видела вчера на музыкальном вечере «призрачного приятеля»? – спросила Верити.

– С каких пор мы стали его так называть?

– Лично я так зову его всегда, – ответила Верити.

– Весьма подходящее определение, – заметила Элиза, – принимая во внимание то, что он всегда исчезает прежде, чем кто-либо из нас его заметит.

– Однажды тебе удалось-таки мельком увидеть его. На том грандиозном мероприятии в Итоне.

– Едва ли это считается. Ты совершенно права на его счет. Он делает все, чтобы скрыться от глаз. – Элиза внимательно посмотрела на сестру. – Но от тебя он не ушел.

– Я просто замечаю его как старого знакомого. Все вокруг принимают его за незнакомца, поэтому и не видят. Жаль, что мы не представлены друг другу.

– Для чего тебе знакомиться с ним? Чтобы немного пофлиртовать?

– Не говори глупостей. Меня он совершенно не интересует как мужчина. – Верити поставила свою чашку на блюдце. – Хотя мне известно, что вы с графом о чем-то беседовали на музыкальном вечере. Наедине. И что чуть позже он пришел в полный восторг от твоего выступления.

О господи. Значит, его внимание не было плодом воображения Элизы. Но были ли его чувства искренними?

Какая нелепость.

Она мрачно взглянула на Верити, садясь за стол.

– В том поместье ты завела себе хороших шпионов.

– Хорошие шпионы у меня повсюду. – Зеленые глаза Верити блестели весельем. Она встала из-за стола и направилась к буфету, чтобы положить себе еще одно яйцо кокот. – Конечно, когда они начали уверять, что он имеет на тебя виды…

– Какой вздор. – «Ах, если бы это оказалось правдой!» – Он всего лишь просил меня об услуге – фактически просил нас троих. Только по этой причине он обратил на меня внимание. Ты убедишься в этом, когда узнаешь, какое дело вынудило его нас посетить.

– Полагаю, он хочет заключить с нами какое-то деловое соглашение? – усмехнулась Верити. – Если только в его планы не входит сделать тебе предложение.

– Ну разумеется. – Элиза фыркнула. – Я же лучшая партия, на которую граф только и может надеяться: вдова, в прошлом втянутая в скандал, а сейчас находящаяся на пороге тридцатилетия, да еще и без приданого.

– Тридцать тебе еще нескоро исполнится. А он – весьма состоятельный граф, поэтому вряд ли его интересует приданое. К тому же они с Джеффри давние друзья, так что лорд Фокстед, вероятно, горит желанием войти в нашу маленькую семью.

Элиза от души расхохоталась.

– Отчего-то до сих пор он не выказывал подобных стремлений, а дружбу с Сэмьюэлом завел задолго до того, как тот сделал мне предложение. И потом, с каких пор состоятельный мужчина не желает разбогатеть еще больше? – С деланной сосредоточенностью она помешивала свою кашу. – Рано или поздно ему понадобится законный наследник, так что в его же интересах подыскать себе юную непорочную деву, которую незадачливая маменька уже успела воспитать в кротости и смирении, чтобы та не мешала ему развлекаться с любовницей.

– Я сообщу ему, какой ты видишь его будущую жену. Уверена, он будет очень благодарен услышать твое мнение на этот счет.

Элиза снова фыркнула.

– Сегодня утром тебе иронии не занимать. Но он – не наш потенциальный клиент, хоть и собирается заплатить за ту, которой понадобятся наши услуги. – И она рассказала сестре о проблеме, которую лорд Фокстед изложил ей прошлым вечером.

По окончании истории Верити перестала намазывать маслом ломтик поджаренного хлеба и вопросительно взглянула на Элизу:

– Какое у тебя сложилось мнение о его подопечной?

– Наивное дитя – я с трудом могу поверить, что ей двадцать. Поэтому мне кажется довольно странным, что отец назначил ей в опекуны лорда Фокстеда: всему Лондону известно, что он повеса, каких мало.

– Так-так… Миссис Марч – единственная дочь генерала, оставшаяся в Англии без друзей и каких-либо родственников, за исключением ребенка. – Верити положила свой ломтик хлеба на тарелку. – А мать и сестра лорда Фокстеда берут ее под свою опеку…

– Богатых родственников у нее нет, но мы можем использовать средства фонда. И все же… как она оказалась в положении, если ее покойный муж нес военную службу на полуострове?

Верити пожала плечами.

– Возможно, по какой-то причине мистеру Марчу удалось получить увольнительную. А что? Хочешь сказать, что настоящий отец мальчика – это лорд Фокстед?

– Но это ведь не так уж невероятно, не так ли? Я точно помню день, когда лорд Фокстед, вернувшись с войны, посетил меня, чтобы сообщить о смерти Сэмьюэла. Это было два с половиной года назад. Разве не мог он после меня отправиться к молодой вдове Марч, чтобы поведать ей о кончине ее мужа? И разве не мог обнаружить, что молодая вдова не так уж сильно печалится о кончине супруга? Было бы довольно легко подделать возраст ребенка – на пару месяцев больше или меньше, – чтобы скрыть причастность графа к его рождению.

– Но ты не берешь в расчет, что миссис Марч могла приехать к мужу на Пиренейский полуостров.

– В обществе не принято посылать женщин на войну, Верити. По крайней мере, пока.

– Разве? А кто тогда ухаживает за ранеными и стирает униформу солдат? – Верити налила себе еще одну чашку чая. – С трудом представляю, что этим занимаются мужчины. Существует множество прачек, но много ли ты знаешь мужчин в их профессии? И несмотря на целые толпы выдающихся кулинаров, сомневаюсь, что армейские повара сумеют приготовить из скудных запасов провианта вкусные блюда, как это сделает хорошая кухарка.

Элиза нахмурилась – Верити невольно вызвала у нее неприятные воспоминания. Сэмьюэл уверял, что офицерам запрещено привозить с собой жен. Впрочем, она уже давно убедилась, что ее муж был двуличным человеком и на все имел отговорки.

– Она привлекательна? – спросила Верити. – Насколько мне известно, лорду Фокстеду нравятся красивые женщины.

– Она относится к тому типу застенчивых бедняжек, которых лорды обычно охотно берут в жены: черные кудри, невероятно длинные ресницы и потупленный взор зеленых очей. – Элиза не стала добавлять, что Джоселин Марч также обладала прекрасной фигурой: она словно нашла золотую середину между худощавым телосложением Верити и женственными округлыми формами самой Элизы. – Ах да, и он зовет ее по имени. То есть они в довольно близких отношениях.

– Джеффри тоже зовет меня по имени, но это не означает, что я его любовница.

– Очень на это надеюсь. Наша сестра надрала бы зятю уши, если бы он даже осмелился задуматься об этом. Кроме того, похоже, что он по уши в нее влюблен.

– Это правда. – Верити взмахнула ножом для масла в утвердительном жесте. Когда сестры были подростками, гувернантка пыталась отучить младшую из них от этой невоспитанной манеры вести себя за столом – впрочем, безуспешно. – А эта юная подруга лорда Фокстеда называет его по имени?

Натаниэль. Красивое имя.

– Вряд ли. Не припоминаю. Но ты же его знаешь: он пытается соблазнить каждую привлекательную женщину на своем пути.

Верити приподняла брови.

– Так вот чем он был занят, когда вы остались наедине на музыкальном вечере?

– Не говори чепухи. Для этого у него было слишком мало времени, – отмахнулась Элиза. «И очень жаль». Решив сменить тему пересказом еще более неправдоподобного слуха, она спросила: – А мне стоит воспринимать серьезно слова Джеффри о том, что лорд Фокстед строил глазки тебе, Диане и даже Рози в прошлом году на протяжении всего сезона?

– Строил глазки! – Верити рассмеялась. – Только из-за того, что он танцевал с нами? Это просто нелепо. Ради всего святого, задумайся о том, кто источник этих сплетен. Джеффри не желал, чтобы мужчины заглядывались на его будущую жену или флиртовали с его сестрой, поэтому и постарался выставить лорда Фокстеда каким-то злодеем-распутником.

– Когда я с ним познакомилась, еще до замужества, он как раз таким и был. И после моей свадьбы с Сэмьюэлом ходили истории о его похождениях. А ты уверена, что он не пытался флиртовать с тобой? И что тебя он совсем не интересует?

И почему ей было так важно выяснить всю правду? Какое ей было дело до того, не заигрывала ли Верити с лордом Фокстедом?

– Какой абсурд. Впрочем, я готова признать, что он неотразим. Даже привлекательнее твоего покойного мужа.

Последний был, пожалуй, самым красивым мужчиной из тех, кого встречала Элиза… пока он не представил ее своему другу.

Она подавила в себе желание увлечься другим. Черные как смоль волосы, выразительные черты лица и беззаботная улыбка лорда Фокстеда оставляли всех его возможных конкурентов далеко позади. Даже свежий шрам на его щеке, который он получил, по всей видимости, за два года военной службы, лишь придавал его облику мужественности.

– Но между нами совершенно отсутствует эмоциональная связь, – продолжала Верити. – Когда мы с ним танцевали в прошлом году на последнем вечере в клубе «Олмак» – перед тем, как умерла его мать и ему пришлось уехать из Лондона, – он без умолку твердил только о тебе.

– Обо мне? – Элиза даже не ощутила, как сильно заколотилось сердце в ее груди. – С чего бы?

– Он хотел узнать, как ты переживаешь смерть Сэмьюэла.

– Ах, вот оно что. Как это любезно с его стороны. – Она вмиг расстроилась.

Элиза не могла не признать, что лорд Фокстед был способен проявлять заботу, когда это было с его точки зрения оправдано. После того как он вернулся в Англию, чтобы получить по наследству титул и сообщить ей о смерти Сэмьюэла, он объяснил ей свой жест доброй воли тем, что не желал, чтобы она узнала о смерти мужа из газет. Каким-то непостижимым образом новоиспеченному графу удалось передать ей трагическую весть в более сострадательной манере, чем она могла от него ожидать.

– И что ты ему сказала? – Элиза вновь принялась помешивать овсянку. – По поводу того, как я справлялась со смертью Сэмьюэла.

– Что тебе удавалось держать лицо, несмотря на новость. – Верити внимательно посмотрела на сестру. – Тебе всегда удается держать лицо. В отличие от меня, неспособной сдерживать противоречивые эмоции ни на минуту.

Элиза подавила усмешку.

– У тебя действительно довольно переменчивая натура.

– Которую я, к несчастью, унаследовала от маменьки, – вздохнула Верити. – По этой причине мне не суждено выйти замуж. Мужчины плохо переносят непостоянство эмоций у женщин.

Элиза потянулась к сестре и ласково похлопала ее по руке.

– Поверь мне, не все мужчины похожи на нашего отца и твоего недалекого бывшего жениха. Какой-нибудь – гораздо более приятный – молодой человек будет принимать тебя такой, какая ты есть.

– Сомневаюсь, что этим молодым человеком может быть лорд Фокстед. Хотя я была бы вовсе не против попытаться принять его таким, какой он есть, если ты понимаешь, о чем я.

Верити многозначительно взглянула на Элизу, несколько раз кокетливо поиграв бровями. Та не смогла удержаться от смеха.

– Для незамужней леди тебе приходят в голову весьма непристойные мысли. – Она встала из-за стола, чтобы взять себе с буфета немного засахаренных яблок к каше. – Как бы то ни было, я бы чувствовала себя ужасно, если бы мы отказались рассматривать миссис Марч в качестве нашей клиентки. Девушка действительно нуждается, может быть, не столько в том, чтобы найти супруга, сколько в том, чтобы не дать лорду Фокстеду испортить ее репутацию.

– Мне кажется вполне возможным, – задумчиво проговорила Верити, – что он хочет должным образом подготовить ее для общения со светским обществом, чтобы впоследствии именно он мог жениться на ней. При условии, конечно, что между ними никогда не было ничего компрометирующего и что он не является отцом ее ребенка. Кроме того, ты всегда уговаривала нас принимать у себя самых респектабельных клиентов, так сказать, элиту даже для высшего света.

– Так и есть. К сожалению, мы не вышли замуж за герцогов, подобно нашей дорогой сестре, поэтому мы, невзирая на то что с большей симпатией относимся к более достойным клиентам, не можем позволить себе пренебречь перспективой хорошего вознаграждения и от других.

– И с ними гораздо легче иметь дело, – добавила Верити. – Однако в последнее время такие клиенты к нам не обращались.

– А муж Рози небогат. Не говоря уже о том, что мой покойный супруг отбыл на войну по прихоти, не оставив мне, в сущности, ничего, а ты, моя дорогая, продолжаешь настаивать на том, что не желаешь выходить замуж. Если бы не дом, который мне оставила бабушка, не было бы никаких «Элегантных событий», а вы с Дианой все еще жили бы под одной крышей с нашим отцом.

Обе сестры невольно вздрогнули.

Элиза вздохнула:

– Так что, если мы намереваемся вести комфортную жизнь в преклонном возрасте и если никто из нас не выйдет замуж, нам придется заключать сделки с обеспеченными и высокопоставленными клиентами.

– Лорд Фокстед подходит по обоим критериям, поэтому нам следует помочь миссис Марч.

– Совершенно верно. – Элиза предпочитала не думать, что больше всего ей хотелось хорошенько поколотить графа, когда он начинал заигрывать с другими женщинами. – Однако, мне кажется, во время сегодняшнего визита нелишне будет за ними понаблюдать, чтобы не пропустить и малейшего намека на какие-либо недопустимые отношения между ними.

– Согласна. Мы должны докопаться до истинной природы их отношений. До сих пор нам сопутствовала удача, потому что наши клиенты безоговорочно нам доверяли, невзирая на неблаговидное поведение наших родителей.

– Ты права. – И если выяснится, что миссис Марч оказалась во власти лорда Фокстеда, который воспользовался ее юностью и неопытностью, Элиза поможет девушке спастись от его влияния, прежде чем ее будущее будет разрушено. – Я рада, что наши взгляды совпадают.

Элиза решила на время отложить разговор на эту тему, так как им предстояло обсудить кое-что еще.

– Раз уж зашла речь о поведении наших родителей… Когда ты в последний раз общалась с кем-нибудь из них?

– Я редко вижу маменьку, но вот отец иногда посещает вечера, устроенные нашей компанией, так что с ним я пересекаюсь чаще. На прошлой неделе он присутствовал на балу, который мы организовали.

– Я видела его там. Слава богу, мне не пришлось с ним разговаривать: я была слишком занята прической, а потом мне нужно было помочь тебе с угощением для гостей.

Верити бросила на нее скептический взгляд.

– Мне не требовалась твоя помощь. Ты просто всеми силами избегала встречи с ним. Он все еще твой отец, не забывай об этом.

– Который сначала отказался выделить мне приданое, что косвенно отразилось на моем финансовом положении в браке, а затем, после смерти Сэмьюэла, попытался силой выдать меня замуж за своего друга. Хорош отец, ничего не скажешь.

– Обычно из нас троих ты проявляешь больше всего снисхождения.

Элиза упрямо вздернула подбородок.

– Он не заслуживает моего снисхождения. – На то были и другие причины, о которых она не хотела говорить. – Кроме того, ты видела, как он вел себя с матушкой на свадьбе Дианы.

– Маменька тоже не выказала особой любезности. Мне кажется, они вели себя по отношению друг к другу достаточно неплохо для заклятых врагов.

– Знаешь, что меня беспокоит? – Элиза поставила на стол пиалу с кашей, но садиться не стала. Вместо этого она начала ходить из угла в угол. – Когда Диана благополучно разрешится от бремени, она захочет, чтобы мы занялись приготовлениями к крестинам малыша, которые, разумеется, оплатит Джеффри. Кроме того, Диана пожелает устроить по этому случаю семейное торжество, если сможет уговорить на это своего мужа. Вне всякого сомнения, и мама, и папа захотят присутствовать на крестинах, причем вместе со своими нынешними супругами. Ты можешь себе представить их всех под одной крышей в течение нескольких дней?

– К несчастью, могу. Ожидаются обильные кровопотери, так что нам понадобятся швабры для уборки.

– И ватные тампоны для ушей гостей, чтобы защитить их от диких воплей.

В это мгновение, откуда ни возьмись, маленький мальчик в голубом комбинезоне вбежал в комнату и закричал:

– Каета!

– Карета? Я уже готова к путешествию! Ты куда хочешь? – весело отозвалась Верити, всегда готовая подурачиться, в том числе и с маленькими детьми.

Элиза улыбнулась белокурому мальчугану, чьи пухлые губы своим нежно-розовым цветом могли соперничать лишь с его румяными щеками.

– Как вас зовут, молодой человек? – спросила Элиза, несмотря на то что она вполне могла догадаться: этот ребенок прибыл с теми, кого сестры ожидали с минуты на минуту.

– Дзимми. – Он раскачивался из стороны в сторону, переминался с ноги на ногу и задумчиво хмурил брови. – А када мама зится… – Он выпятил грудь вперед и выкрикнул: – Дземс! Уиям! Мач!

Сестры рассмеялись.

– А твоя мама часто злится? – поинтересовалась Элиза, мгновенно очарованная малышом.

– Мама не зится, – покачал головой ребенок. – Дзимми холосый матик.

– Я вижу, – заметила Элиза.

Он бросил на нее озорной взгляд.

– Дземс Уиям Мач пахо-о-о-ой матик.

Миссис Марч вбежала в комнату.

– Что правда, то правда.

Вслед за ней вошел дворецкий Элизы, Норрис. Он выглядел растерянным.

– Миссис Уильям Марч, мастер Джеймс Марч и лорд Фокстед, мадам, – возвестил он о прибытии гостей.

Покраснев, миссис Марч присела в реверансе перед Элизой и Верити.

– Прошу прощения. Право же, мне крайне неловко. – Она нагнулась, чтобы встретиться глазами со своим проказником сыном, который забрался под стол, чтобы спастись от наказания. – Джеймс Уи… Джимми, немедленно вылезай оттуда!

К удивлению Элизы, тот подчинился.

– Каета, мама!

– Нельзя выпрашивать еду в гостях, приятель, – мягко сказал лорд Фокстед, входя в комнату.

– Ах, так это конфета, – выдохнули Элиза и Верити в один голос.

– У нас есть конфеты. – Элиза подбежала к буфету. – Сколько конфет ты хочешь, Джимми?

Мальчик уставился на свои руки, как будто пытаясь разобраться в правильном счете. Затем он поднял обе ладошки вверх, растопырив пальцы:

– Вот стока!

Лорд Фокстед подошел к буфету.

– Вы не получите десять конфет, маленький негодник. Хватит с вас и двух. – Он указал на щипцы для конфет в руке Элизы и спросил: – Вы позволите?

– Конечно, – ответила она. Их руки соприкоснулись, когда она передавала ему щипцы, и ее ноги слегка подкосились. Как глупо.

Очевидно, слишком давно в ее окружении не появлялся привлекательный мужчина, способный вызвать волнение в крови. И, боже правый, в своем камзоле стального цвета он выглядел еще притягательнее, чем в более официальном наряде прошлым вечером. В любом случае этот камзол был ему весьма к лицу.

– Вас, вероятно, удивил изрядный аппетит Джимми, – непринужденным тоном сказал лорд Фокстед. – И вы решили, что мы держим мальчика впроголодь.

– Право, он уже съел достаточно конфет, милорд, – проговорила миссис Марч.

Лорд Фокстед с улыбкой посмотрел на Джимми.

– Парень вроде тебя никогда не откажется от конфет, верно, Джимми?

– Каета!

Рассмеявшись, граф поставил тарелку на стол и, приподняв малыша, усадил его на один из стульев рядом. Нос Джимми оказался на уровне стола.

– Позвольте мне принести ему подушку, – предложила Элиза.

Но прежде чем она успела хоть что-то сделать, лорд Фокстед уселся на стул рядом с Джимми и посадил его себе на колени.

– Не зря вы ограничиваете количество конфет, Джоселин, – простонал граф, когда ребенок поерзал, прежде чем устроиться. – Этот молодой человек скоро будет весить как пони, если мы не будем держать его в узде.

Воспользовавшись моментом, раз уж эти двое сидят так близко друг к другу, Элиза попыталась разглядеть между ними внешнее сходство. Она заметила какие-то общие черты, однако, возможно, ее воображение слишком разыгралось. Ее измышления не могли служить доказательством того, что граф действительно был отцом малыша. Она искренне желала, чтобы ее худшие опасения не оправдались. Было невыносимо думать, что, каким бы повесой ни был лорд Фокстед, он мог опуститься до того, чтобы соблазнить женщину, которой обещал помочь.

И все же именно он оказывал плохое влияние на Сэмьюэла в былые времена.

Когда ребенок потянулся к тарелке, лорд Фокстед сказал:

– Стой, погоди, Джимми. Тебе еще не налили чаю.

Джимми замотал головой и нахмурился.

– Не хатю. Не буду тяю.

– Но ведь… – начал лорд Фокстед.

– Не хатю тяю! – закричал ребенок.

– Хорошо. Тогда приступай, – согласился граф и пододвинул тарелку к Джимми. – На этот раз обойдемся без чая.

Мальчик быстро расправился с двумя конфетами и принялся за кусочек бисквита, который Элиза украдкой положила ему в тарелку. Малыш рассыпал крошки повсюду: после его трапезы белые брюки, жилет и даже галстук лорда Фокстеда выглядели так, будто их припорошило снегом. Впрочем, тот как будто ничего и не заметил. Или же не придал этому никакого значения.

Однако, кое-кто обратил на это внимание. Элиза перехватила взгляд миссис Марч – та наблюдала за графом, и в ее глазах светилось восхищение. Боже милостивый.

Пришло время выяснить, были ли опасения Элизы справедливыми. Если это так – сестрам предстояло изменить стратегию поведения.

«Значит, одним из твоих потенциальных мужей может быть он?»

Она заставила себя запрятать эту мысль в глубины сознания, чтобы изучить ее позже.

– Может быть, теперь, когда малыш Джимми подкрепился, Верити отведет его в сад? Уверена, ему там понравится.

– Хорошая идея. – Лорд Фокстед опустил мальчика на пол. – Кроме того, нам будет гораздо проще общаться.

Верити мгновенно вскочила со своего места и взяла ребенка за руку.

– Джимми, тебе нравятся рыбки? Хочешь посмотреть на пруд с золотыми рыбками?

– Ибки! – выкрикнул малыш. По всей видимости, он привык выражать свои мысли исключительно в категоричной манере.

Джимми и Верити весело направились в сад. Не все дети проявляли подобную сговорчивость. Вероятно, Джимми проводил много времени с няньками и членами семьи лорда Фокстеда, например с его сестрой. Но в таком случае почему они привезли его с собой?

Словно прочитав ее мысли, граф сказал:

– У нас никак не получается найти – и в особенности удержать – подходящую няню для Джимми. Ума не приложу почему.

– Очевидно, вам не приходилось проводить время с мальчиками его возраста, иначе вы бы понимали, что ими сложно управлять и они любят проказничать, – заметила Элиза. – Кроме того, они постоянно попадают в неприятные истории: они забираются в грязные лужи, их жалят пчелы или кусают собаки…

– В моем детстве никогда ничего подобного не происходило. – В голосе лорда Фокстеда зазвучала сталь. – Никто не позволил бы мне так себя вести. Но мне бы не хотелось, чтобы у Джимми было подобное детство. – Его лицо стало напряженным. – Откуда вы знаете, как ведут себя маленькие мальчики, скажите на милость?

– Во-первых, у моего отца есть три маленьких пасынка, с которыми мы время от времени встречаемся, и, во-вторых, я добровольно занимаюсь благотворительной деятельностью в больнице для подкидышей. Я повидала много разных мальчиков. – Элиза повернулась к миссис Марч. – Руководство больницы заинтересовано в поиске рабочих мест для молодых леди, которым оно оказывает финансовую поддержку, так что, если вы позволите, я, вероятно, могу подыскать няню для Джимми, которая с большой вероятностью останется хотя бы из благодарности за свое место.

– Благодарю вас, но ему не нужна няня. Все девушки, с которыми он оставался, оказывались… э… вредными. Я могу достаточно хорошо позаботиться о нем сама.

Было очевидно, что уговоры не помогут, если только Элиза не сумеет рассеять тревогу миссис Марч за сына.

– Не сомневаюсь, что так оно и есть, но вскоре вам придется заняться подготовкой к посещениям светских вечеров. Общественная жизнь довольно утомительна, и кто-то должен будет приглядывать за Джимми, пока вы посещаете балы. Я полагаю, его светлость готов выплачивать жалованье няне малыша. – Подобное желание графа многое бы объяснило Элизе.

– Я… я не подумала об этом, – в смущении проговорила миссис Марч. – Джимми, в сущности, хороший ребенок. Просто порой он бывает… очень активным и подвижным. Ему хочется все увидеть и во всем принять участие.

– Разумеется, – как можно мягче согласилась Элиза. – Такое поведение вполне объяснимо для любого мальчика его возраста.

– Ему чуть больше двух лет, – извиняющимся тоном сказала миссис Марч.

Элиза на мгновение задумалась. Если миссис Марч говорила правду, лорд Фокстед, скорее всего, не был отцом Джимми.

– В любом случае мальчик должен будет с кем-то ходить на прогулки и играть в течение дня, пока вы занимаетесь поисками мужа.

Аргументы Элизы, похоже, оказались убедительными.

– Если так, я сама постараюсь найти няню, при условии, что мне кто-нибудь объяснит, как это принято делать: кого мне искать и тому подобное.

– Она имеет в виду – при условии, что кто-нибудь более проницательный, чем я, сможет найти подходящую няню, – сухо заметил лорд Фокстед, обращаясь к Элизе. Затем повернулся к миссис Марч: – Возможно, миссис Пирс любезно предоставит нам список молодых леди, которые ищут работу, и мы с вами проведем ряд собеседований? Устроит ли вас такое решение?

Миссис Марч просияла:

– Это было бы просто прекрасно, милорд.

Элиза выслушала этот короткий диалог, постаравшись скрыть охватившие ее чувства. И неприязнь оказалась вызвана не столько словами миссис Марч, сколько обожанием, ясно читавшимся в ее выразительных глазах. Такое отношение Джоселин к лорду Фокстеду может свести на нет все усилия, которые придется приложить в попытках ей помочь.

«Ты просто ревнуешь».

Какая чушь. Ревность была несвойственна Элизе. Кроме того, разве совсем недавно она не приняла твердое решение, что лорд Фокстед ей не пара?

– Я с радостью предоставлю лорду Фокстеду список лучших нянь. – Элиза перевела взгляд с миссис Марч на графа. – А теперь, когда нам удалось прийти к соглашению, не желаете ли пройти в гостиную наверху?

Пока гости поднимались в гостиную, Элиза пристально наблюдала за тем, как его светлость вел себя с миссис Марч. Он был внимателен, однако не более, чем любой джентльмен, проявляющий учтивость к любой молодой леди. А когда вдова села на кушетку и бросила на него полный надежды взгляд, он выбрал для себя кресло, несмотря на то что рядом с ней было еще достаточно места.

Впрочем, Элиза, вероятно, слишком увлеклась, пытаясь найти скрытый смысл в поведении этих двоих, – она не могла допустить мысли, что лорд Фокстед способен на привязанность к миссис Марч по своим собственным эгоистическим соображениям.

# Примечания

1

Здесь и в следующем предложении на английском языке наблюдается игра слов. Натаниэль утверждает, что Элиза выбрала для изучения струнные инструменты, потому что ее девичья фамилия Harper, что отсылает к англ. harp – «арфа». Элиза же отвечает, что тогда ей больше бы подошла фамилия Harpist – «арфист». – Примеч. ред.