Елена Кравец
Последний след

Тишина перед бурей

Солнечный свет, пробиваясь сквозь тяжелые бархатные шторы, рисовал на дубовом паркете ровные золотые прямоугольники. В этой квартире время, казалось, остановилось. Здесь не было места суете и спешке. Воздух пах старым деревом, дорогой кожей и едва уловимой ноткой трубочного табака. Это была не просто квартира, а крепость, личное убежище человека, который привык иметь дело с грязью внешнего мира.

Алексей Ветров, бывший следователь по особо важным делам, а ныне частный консультант, стоял посреди гостиной с дорожной сумкой в руке. Он методично проверял список дел перед отъездом. Отпуск. Слово звучало непривычно, почти чужеродно. Он не помнил, когда в последний раз позволял себе просто уехать из города, отключив телефон и выбросив из головы все нерешенные загадки. На этот раз всё было решено: билеты на поезд до Выборга куплены, дела переданы коллегам, а тишина лесов обещала стать лучшим лекарством от выгорания.

Он застегнул молнию на сумке и в этот момент тишину разорвал резкий, требовательный звонок стационарного телефона. Алексей замер. Кто мог звонить на этот номер? Его взгляд скользнул по экрану определителя. Номер был ему знаком до боли — управление полиции.

— Лёша, это я, — голос на том конце провода был хриплым и напряженным. Говорил его старый друг и бывший напарник, Игорь Савельев. — Слушай, у меня к тебе неофициальный разговор. Срочный.

Ветров нахмурился. «Неофициальный» в лексиконе Савельева означало одно: дело настолько скользкое или странное, что его нельзя вести по уставу.— Я в отпуске, Игорь. Завтра меня в городе не будет.— К черту отпуск! — почти выкрикнул Савельев и тут же понизил тон. — Ты должен это увидеть. Это... это не лезет ни в какие рамки. Я буду у тебя через двадцать минут.В трубке раздались короткие гудки.

Алексей медленно положил телефон на стол. Предвкушение долгожданного отдыха таяло, как дымка над утренней рекой. Вместо него поднималась знакомая волна глухого раздражения, смешанного с профессиональным любопытством — тем самым ядом, который когда-то и привел его на эту работу.

Через двадцать минут Игорь был на пороге. Он выглядел измотанным: под глазами виднелись темные круги, а форменный китель был помят так, будто он спал в нем несколько дней.

— Поехали, — без предисловий сказал он вместо приветствия.— Куда? Я же сказал...— На Малую Морскую. Квартира Аркадия Львовича Гольдмана.— Антиквар? — уточнил он.— Он самый. И он мертв. По дороге Савельев говорил мало и отрывисто. Тело обнаружил помощник Гольдмана сегодня утром. Дверь была заперта изнутри на оба замка и на массивную щеколду. Окна закрыты наглухо, квартира на шестом этаже старого дома без пожарной лестницы. Проникнуть внутрь незамеченным было невозможно. Когда они подъехали к дому, улица уже была оцеплена лентами. Старый доходный дом с лепниной на фасаде угрюмо смотрел на суету полицейских у своего подъезда. Они поднялись наверх без лифта — тот был отключен для осмотра шахты. Квартира Гольдмана была зеркальным отражением убежища самого Ветрова: та же атмосфера респектабельной старины, те же запахи. Но сейчас здесь царил хаос осмотра. Книги были сброшены с полок, ящики комодов выдвинуты и выпотрошены. Тело лежало в кабинете, у массивного письменного стола красного дерева. Аркадий Львович сидел в своем кресле, уронив голову на грудь. Его поза была неестественно спокойной, словно он просто задремал над бумагами. На белоснежной рубашке расплылось одно маленькое алое пятно напротив сердца. Савельев подвел Ветрова к двери кабинета.— Смотри сам.Дверь была действительно заперта изнутри. Щеколда задвинута до упора.— Орудие? — тихо спросил Ветров.— Нет. Ни ножа, ни пули мы не нашли. Рана колотая, узкая и очень глубокая. Как шилом или стилетом. Но где оно? В комнате его нет. Мы всё перевернули вверх дном.Ветров медленно обвел взглядом помещение. Идеальный порядок жизни, нарушенный варварским вторжением и одной-единственной смертью. Никаких следов борьбы. Никаких отпечатков пальцев на дверных ручках и поверхностях — убийца либо был в перчатках, либо действовал с хирургической точностью и не касался ничего лишнего.

Он подошел к телу и осторожно заглянул под кресло. Ничего. Затем его внимание привлек стол. Посреди хаоса из разбросанных бумаг один-единственный лист лежал идеально ровно. Это был старинный пергамент с выцветшим текстом и печатью.

— Что это? — спросил Ветров у Савельева.— По словам помощника, это какой-то редкий манускрипт. Гольдман ждал клиента для сделки сегодня утром. Но это всё потом... Как он это сделал? Как убийца вошел и вышел?

Алексей Ветров ничего не ответил. Он смотрел на спокойное лицо мертвеца и чувствовал, как отпуск тает в туманной дымке за окном поезда, который он так и не успел сесть. Тишина перед бурей закончилась. Буря уже началась, и она носила имя «Аркадий Гольдман».