# Гавнастика, или Простой карандаш

Григорий Рыбак

Вам наверняка становилось легче после того, как начиналось, продолжалось или заканчивалось ваше кой-какое дело – по настроению! За этим «кой-каким» мужики ходят на рыбалку, женщины вышивают, вяжут. Те и другие рукодельничают.

Ну (не нукай) не ходить же на рыбалку или вышивать. Требуется заняться простым и доступным руко-мозго-деланием – писать то, что подобно лечебной процедуре даст нужный психотерапевтический эффект.

«Гавнастика» — аптечка-сборник, рожденный из пришедшего в голову на протяжении многих лет (не всё, конечно же).

Эта книжечка — доказательство того, что писанина, как акт творчества, лечит. Лечит того, кто пишет и того, кто читает.

Я пополняю эту аптечку не только виршами, но и прозой. Надеюсь сверстаю еще книжку для любования собой – «Какой я молодец!»

ГАВНАСТИКА

или

ломкий простой карандаш


Вам наверняка становилось легче после того, как начиналось, продолжалось или заканчивалось кой-какое дело – по настроению! За этим «кой-каким» мужики ходят на рыбалку, женщины вышивают, вяжут. Те, и другие – рукодельничают.

Ну… (не нукай), не ходить же на рыбалку или вышивать. Требуется заняться простым и доступным руко-мозго-деланием – писать то, что подобно лечебной процедуре даст нужный психотерапевтический эффект.

«Гавнастика» — аптечка-сборник, рожденный из пришедшего в голову на протяжении многих лет (не всё конечно же) и вылилось на бумагу.

Эта книжечка — доказательство того, что писанина, как акт творчества лечит. Лечит того, кто пишет и того, кто читает.

Я пополняю эту аптечку не только виршами, но и прозой. Надеюсь сверстаю еще книжку для любования собой – «Какой я молодец!»


18+

ПобасЁнки –


Я себя таким рисую


О себе поговорю,

Чьи карандаши в пенале?

Подойду и посмотрю,

Как меня нарисовали.


Не понравился портрет,

Вид снаружи не такой!

У меня дефектов нет,

Я в душе совсем другой!


Не заметная извне,

Пухнет тело от души.

Краски яркие во мне,

Сам беру карандаши.


Я себя рисую добрым,

Молодым и озорным,

Обеспеченным свободным,

Стройным, сильным и крутым.


Рисовал, мечтал, старался,

Над своей цветной душой.

А в итоге, мне достался

Ломкий карандаш простой.


Ишак и лось


Лось нанял Ишака,


В овраг возить в телеге глину.


За три лосиных пятака


Ишак исправно горбит спину.


Доволен Лось, грузить готов.


В поту счастливый воз везущий:


– Смотри телега до краёв!


Давай Ишак, тяни, ты лучший!

Лось хвалит Ишака, ему неймётся:

– Какой проворный, а силач каков!


Когда еще возить придётся,

Тебя найму за десять пятаков.


Рот зубоскалит в похвалах дурак,


Ему прибавку обещают!


Чем больше упирается Ишак,


Тем больше дурня нагружают.


На койке


На койке в двести килограмм,


Больной – в размерах толстяка,


Под писки пиков диаграмм


Молил о жизни старика:


– Мне плохо, Доктор, помогите!


За помощь вас озолочу!


Вы, так пугающе молчите,


Я всё стерплю, я жить хочу!


А врач смотрел в глаза больного,


Для кишкоблудства утешенье:


– Мне в сотый раз лечить такого,


И прятать, прятать возмущенье.


Терпеть – не упрекнуть ни разу,


Быть толерантным, промолчать,


Лечить обжорство по заказу –


А он опять возьмётся жрать!


Так думал старый Док,


Отвел циничный взгляд,


Спросил: – Где был милок,


Сто килограмм тому назад?


Будильник для совести


Совесть спит, она устала,


Ей сегодня было мало.


Дрыхнуть с самого утра –


Впрочем также, как вчера.


Проспала звонок с работы,


О семье своей заботы.


Проспала свою диету,


Лишнюю в тебе котлету.


Проспала – и ты проспал,


Твой трёхразовый спортзал.


Это совесть проспала,


Все житейские дела.


Некому тебя винить,


Нужно совесть разбудить!


Есть для совести будильник:


– Пендаль, – ремень, – подзатыльник.


Мозг жалейкой затрясётся –


И тогда она проснётся.


Родилка


Был годами малолетка,


Попугайчиков завел,


Чистая большая клетка,


Из песка и мела пол.


Год живут в уюте птички,


Не плодятся попугаи,


Птички не несут яички –


И чего им не хватает?


Книжку мама мне купила:


«Как пернатых разводить?»


– Чтобы пополненье было,


Надо домик смастерить!


Попугайная родилка –


Дом-картон, на дне гнездо,


Из сухой травы подстилка –


Птичке обогреть яйцо!


Расплодились попугаи,


Только успевай кормить,


Сбились попугаи в стаи –


Вот, как надо разводить!


Пишут дурни методички:


«Размножаться в никуда…»


«Птички не несут яички,


Без уютного гнезда».


Блины


Суббота, утро, запах кофе,


На кухне кружишься в заботе,


Блины в твоей сковороде


Уже доходят на плите.


И он вошел, и ты просила,


Когда кастрюльку в мойке мыла:


– Сгорают с нижней стороны,


Переверни родной, блины!


Он, будто мученик святой,


Перевернул блины рукой.


Неделька, может полторы –


Ты стоя у своей плиты,


Слезинка каплей на щеке,


Вслух плачешь о самой себе:


– Я лампочку вчера сменила,


Я за продуктами сходила,


В машинке крутится бельё,


А он, такое мужичьё,


Ни где, ни как и никогда –


Нет помощи от мужика!


В прихожей, перед туалетом,


В халате вафельном надетом,


Услышал жалобы её,


про мужичьё и про бельё:


– А помнишь, ты меня просила, –


Неблагодарная забыла,


Как я блины перевернул! –


Сказал мужчинка и зевнул.


Эмигранты


Волоклюй – скворец с югов,


Враг личинок и жуков.


Волоклюева работа –


Чистить шкуру бегемота.


Как-то мудрый крокодил,


Бегемота жить учил:


– У тебя есть квартиранты –


Из пернатых эмигранты,


На хребте твоем пируют,


И за счет тебя жируют.


За приют платить должны –


Прогоняй их со спины.


Выгнал птичек – и подох


Бегемот от мух и блох.


Поедая бегемота,


У гниющего болота,


Тот же мудрый крокодил,


Со слезами говорил:


– Перед тем, как выгонять,


Думайте кого нанять!


Патриот


Я как все, свою страну,


Очень пламенно люблю.


Но случилось как-то вдруг –


Разболелся верхний зуб!


Врач спросил меня этично:


– Вас лечить патриотично?


– Пломбу в зуб из серой глины,


Штифт, вкрутить в десну старинный,


Бур-машина – «СталинМаш» –


Инструмент добротный, наш!


Всё, как есть патриотично


И никак - не загранично.


Есть укол, но он немецкий,


Штифт из стали – он турецкий,


Англичане бур куют,


Пломбу Чехи продают.


В общем, дорогой клиент,


Не для вас медикамент!


Каждый стоматолог знает:


Патриота не бывает,


Ни в летах, ни молодого,


В кабинете у зубного.


За горохом в ларь


За горохом в ларь зашёл


Ванечка к барыге.


Ломиться от всячин стол,


А для Вани фиги!


– Я хочу спросить тебя,


Жадная барыга,


Как случилось, что моя,


Только эта фига!


Дело даже не в еде,


Не в цене гороха:


Почему живу в беде,


Почему так плохо?


– Денег нет – и не скули,


Радуйся недугу,


Потому что на цепи


Ходишь ты по кругу!


Ты живёшь в беде такой


От того, что вредный.


Бедно так – что ты дурной,


А дурной – что бедный.


Волк в яме


Случилось как-то псу,


Упасть в расщелину в лесу.


И видит то, что не один -


Волчище в яме рядом с ним.


От страха пёс заговорил,


В поклоне жалком заскулил:


– С тобой упал, и я не прочь


Тебе на верх попасть помочь!


– Заткнись собака, – молвил волк, –


Здесь от тебя, один лишь толк,


Мне выбираться нет нужды,


В достатке у меня еды.


Всего делов: сидеть, молчать,


И здесь тебе подобных жрать!


Не стану я собак жалеть,


Под лапы надобно смотреть!


Часы


Илюше часики нужны,


Чтоб лучше, чем у всех!


Ему завидовать должны,


Солидно выглядеть – не грех!


Илья копил, усердно и потея,


Деньга в подкладке, вшитая в трусы.


Спросил у продавца – богатого еврея:


– Какие лучшие часы?


– За временем следить – так это три рубля,


А если для пантов – то это миллион.


–У вас какие? – спрашивал Илья.


– Мои часы настенные, – ответил он.


Её банкет


Пчелка трутня выгоняет:


«Ибо нефиг даром быть»!


Богомолов поедают,


Если те пришли любить.


Велика цена у секса!


Для двуногих исключений нет,


Он - закусь дамского рефлекса,


Приглашенье на банкет.


Хочется мужчинке размножаться?


Надобно собой украсить стол!


Он – меню, не стоит возмущаться!


А иначе для чего пришёл?


В смысле


Проснулась Ева как-то рано,


Увидела в поту Адама.


Адам напыщенно дышал,


Он что-то в лопухах искал.


– Адаша, ты чего не спишь,


Камнями, палками гремишь,


Деревья и кусты трясутся,


Да так, что птицы не несутся!


– Молчи Евуля не мешай,


Не пропадёт от шума рай.


Тут вдоволь выпить и поесть,


Я смысл ищу: зачем мы здесь?


– Твой смысл под носом у тебя,


Вот это рай, а это я.


В раю живём, того не знаем:


Бог мир творил,


А мы, в нём вытворяем!


Для тупого есть …


Для тупого есть тупые,


Для больного есть больные.


Для своих есть чужаки,


Для мудрёных – простаки.


Недоумки окружают?


В центре умник гениальный!


Каждый в окруженье знает,


Что не он – дурак центральный.


Свойство есть у дурака,


Это «как всегда не я!»


Много разных близко с нами,


Не водитесь с дураками.


Бунт Кирилла


Кирилл бунтует против мира –


Не даст пропасть ему природа!

В продаже бабкина квартира,


Нужна от суеты свобода!


Над лесом солнышко вставало,


В деревне куплен ветхий дом.


А настроение пропало


При отоплении печном.


Сухим стволом была берёза,


Кололись для тепла дрова,


Засела в пальчике заноза,


Разбух мозоль от топора!


Тоскливо жить при свете свечки,


Волдырь, уколотый горит.


Лежит Кирилл у дымной печки,


И пальчик, раненный болит.


Наивен о свободе трёп,


Дурацкий – против мира бунт.


Для счастья, очень важно, чтоб...


Был супермаркет и травмпункт!


Губы


Тонкими и пухлыми,


Сладкими, упрямыми,


Целовались предки в губы,


Наши папы с мамами.


Ярко рыльце разрисует,

На лице растёт отёк,


Два вареника раздует

в «орган» поперёк.


Колют силикон обильно!


Будто профиль утки.


Думает, что очень стильно


Накачала губки.


Скрипнут за щеками зубы,


Превратиться рот в сосало,


По любви целуют в губы,


В них не тычут, что попало.


Рудимент


Липкий серый пластилин –


Головное вещество,


Помнит собственный логин,


И еще пароль его.


Память с мыслями не склеить!


Мозг прилипнувший к экрану,


Думать больше не умеет.


Кончик пальца стерся в рану.


Своровал смартфон ай-кью,


Тело замерло в лежанье,


Лишь зрачками шевелю –


Вот, моё образованье!


Нужен палец, чтобы тыкать,


Нужен рот, чтобы жевать,


Нос, чтобы соплями шмыгать,


Ну и попа, чтобы срать!


Вся вселенная в инете!


Ум – не нужный инструмент,


Без мозгов взрослеют дети -


Лишний орган, рудимент.


Причина


Дворовый и домашний,


Из мяса, шерсти, молока -


Продукт получится


всегдашний,


С парнокопытного скота.


Когда тебе хватает лет,


Зайди в ближайший гастроном.


В напитках тут запретов нет,


Залейся водкой и вином.


Стоял на двух – теперь на четырёх.


Рассудок – голова барана.


Ума-вменяемый издох


После залитого стакана.


Бедняга хрюкает и блеет,


На четвереньках животина,


И с бодуна она болеет –


В грязи двуногая скотина.


Нельзя… немножко быть свининой,


Нельзя…немножко – без мозгов.


Бухло является причиной


Для превращения в скотов.


Клава на морозе


Солнышко зимой взойдёт –


В колледж Клавдия идёт.


Минус десять на дворе,


Клипса в голеньком пупке.


Черной тушью слиплись глазки,


Волосы в зелёной краске.


В холоде синеют губы,


Барабанят дрожью зубы.


Дополняет красоту


От ушей к плечам тату.


Вдруг заметит кто, такую


Королевишну чудную?


Насморки, ОРВИ, циститы


Любят Клавины прикиды.


Очень стильно в двадцать лет,


Кашлять, как столетний дед!


Жалко Клавдию больную,


Королевишну чудную!


Друг-Хусним


Вася лучшим быть стремился,


Васе пламенно везёт,


Вася сам всего добился:


Дом, машина, в банке счёт.


Он по жизни суетился,


А теперь живет один.


Друг у Васи объявился –


Друг по имени Хусним!


Тяжкой больше нет работы.


Рад Василий: рядом с ним,


Отгоняет все заботы


Озабоченный Хусним.


Как-то вдруг вошла без стука,


Распахнув дверной проем,


Завалилась в гости Скука:


- Будем жить теперь втроем!


Так живут: Хусним и Скука,


Скучный сохраняя вид.


«Надобно еще нам друга» –


Скука Васе говорит.


С предложением согласился –


Он измучался в конец,


В доме Васи поселился...


Третий лучший друг – Писец.

Студент-опаздун


Стучится опаздун: «Ты к нам?


За гаражами обкурили вас Кенты?»


– Меня простите, то что к вам,


Без уважения на «ты»!


Вы с орками изволили в «Контру»,


А может с гоблинами в «Доту»?


И в вашем, «переполненном» мозгу


Нет места моему предмету.


Вы опоздали – кто угодно виноват!


Вас очень сильно целовали!


И расцелованный ваш зад


Ко мне в аудиторию прислали.


Куда такое чудо деть,


К какому ремеслу приладить?


«Смотреть и плакать, плакать и смотреть»,


Как вы могли, себя в тату изгадить!


Не нужно оправданий, проходите.


Так сильно мною уважаемый студент!


Садитесь поудобней, где хотите,


Листайте развлекательный контент.


Студентка-умница наверно…


Экзамен… Слава Богу, кто пришёл?


Так грациозно и манерно.


Вас здесь впервые я нашёл,


Студентка-умница – наверно…?


Вам «три» за то, что в класс вошли,


Что вам не ведомо название предмета,


Какой экзамен – вспомнить не смогли,


Не говоря о содержании билета.


Учёбу тройка оскверняет!


Не видел вас – и видеть не хочу.


Мне педагогика не позволяет


Послать вас к нужному врачу.


Противен мозгу с «полоумным» спор –


Не надо портить настроенье.


И пусть естественный отбор


Найдет в быту вам примененье.


В зачетку – «три» за жалкое мычанье,


«Три» бала, чтобы выдали диплом.


Преподавателю – сплошное наказанье:


Вы храм науки превращаете в дурдом.


Пузо


Мимо ходом, у витрины


Тормознул мужчина ноги.


Сделали глаза смотрины


На «красавца» у дороги.


Голова, под нею плечи,


Всё нутро глядит вперёд,


Все детали человечьи –


И особенно живот.


Просто так возникло пузо,


Над ремнём штанов висит,


Давит ноги тяжким грузом,


Закрывая к низу вид.


Издевались пиво с водкой,


Лезли в глотку шашлыки,


С майонезом и селёдкой…


В ливер затекли мозги!


Будто зеркало витрина –


Грузный выкатив живот,


Обрюхаченный мужчина,


Чешет пузо и жуёт.


Понты


Мечта у серого осла –


Хотел себе тележку он,


Чтобы каретою была,


Какую тянет статный конь.


«Эх, вот бы круто было!


В карете я, навоз везу,


Чтоб у коней скрутило рыло,


Завидуйте ослу!»


Взаймы карету выбирал,


«Когда-то разберусь с долгами».


В кредит на двести лет попал:


«Зато карета с фонарями!»


«Плевать на цену колеса», –


Как в грузовой колхозный воз,


Укладывал осёл веса,


Грузил картофель и навоз.


Роскошно тянут хлам ослы.


Довольны продавцы карет,


Что есть ослиные понты


И есть кредит на двести лет.


В уборной


В уборной, кафелем залитой,


Всё в бело-хлорной чистоте,


В углу был унитаз открытый,


И зеркало – висело на гвозде.


А унитаз над зеркалом стебется:


– Что каждый забывая стыд,


Физиономией смеется,


Бесстыдно в зеркало глядит.


– К тебе любой кто подойдет,


Так зубы скалит от души,


Заплачет или же заржёт,


Противно зеркало, скажи.


– Послушай, унитаз, в твоем- то положенье,


Где гадят в сердце каждый раз,


Молчи в углу со срамным униженьем,


Заткнись, не булькай унитаз.


– У жоп эмоций не бывает,


Они меня не проведут:


Не ржут, не плачут, не страдают.


Сидят, всё ясно, просто срут.


85 процентов


Цифра – восемьдесят пять –


Это целевой процент,


Люди, старше пятьдесят,


Смотрят на ТВ-контент.


У меня на кухне тоже


На стене весит экран:


«Первый» показать не может,


Ни «Ютюб», ни «Телеграм».


Бестолковая коробка –


Не включается Ти-Ви,


Вырвана из пульта кнопка,


Повзрослевшими детьми.


Видно к старости иду –


Вдруг, внутри меня заныло,


Я прошу свою жену,


Чтобы «Первый» мне включила.


Про убийство, про грабёж,


Про такой родной контент,


А еще большой пиздёжь,


Про невиданный процент.


Я хочу смотреть рекламу,


"Нужный мне зубной протез",


Я хочу увидеть драму,


Знать, как лечат энурез!


Где промоушн о прокладках,


О помадах и духах,


Европейских иномарках


И младенческих трусах?


Мозг стареющий простужен,


Молодёжный сдох пиар.


Пердунам такой не нужен –


По любой цене товар.


Люди старше пятьдесят


В шерсти расправляют уши,


В сказочный прибор глядят,


Чтобы новости прослушать!


Олень


Гон – друг друга гоняют олени,


Рогами упершись в рога,


Они на виду – авансцене,


Враг унижает врага.


Оленю не ясно, откуда...


Рога у брутальных отцов?


Бывают от дамского блуда,


У безкопытных самцов.


Олень рогат – и от чего,


Рога оленьи прорастают?


Он в драке, а вместо него...


Оленью жёнку покрывают.


Цапля на болоте


На заболоченной траве,


Над мелководьем возвышалась,


Стояла цапля на одной ноге,


Поесть... к болоту наклонялась.


Вокруг себя лягушек собрала,


Ужей и мелкую рыбешку,


Такую речь про них вела –


Те слушали, глотая мОшку.


«Болото наше словно рай,


Здесь можно жизнью наслаждаться,


Живи и радуйся, мошку глотай,


Сам Бог велел вам размножаться».


Закуске агитацию несет,


«В болоте нашем всё прекрасно!»


Они внимают, цапля жрет...


И только для неё болото безопасно.


Колобок из Жмеринки


Жил - был у себя дома,


В Жмеринке,


Раунд-бан Сёма.


По сусекам поскребли,


По амбарам помели –


Сёмочку до Киева


учится повезли.


Сёму военком заметил,


Говорил: – бери ружьё.


Сёма так ему ответил:


– Это дело не моё,


У меня болеет дядя.


Много в Сёме доброты –


Сёме срочно к дяде надо,


Едет Сёма до Москвы.


«Азохен вей» – и тут беда!


Просят Сёму взять ружьё,


Просит воевать Москва:


– Это дело не его.


Дед у Сёмы в ИзраЭле,


Едет к деду Раунд-бред.


Будет внучек там при деле,


Где живёт у Сёмы дед.


Он из Жмеринки уехал


И уехал из Москвы.


В этом тёплом ИзраЭле


Тоже колобки нужны.


«Не отстанут» – Сёма знает,


Ежели ружьё не брать.


«Раунд-бан» – судьба такая,


Дальше не к кому бежать.


Жаба-жаб


Жаба – жаб – самец-мужик,


Жить в одно нутро привык.


Есть у жаба частный пруд,


Мух сушёных целый пуд!


Нечем боле наслаждаться –


Надо жабу размножаться.


К жабе-бабе плыл по делу,


Чтобы допустила к телу:


– Видишь жаба, я какой –


обеспеченный, крутой!


Есть на ласты сапоги,


Нужно от тебя любви.


Жаба квакнула ему:


– К телу не пущу свому,


Пруд и мух делить не будешь,


Наших лягушат разлюбишь,


Станешь пить и похмеляться –


Не х*й жабу размножаться!


Если с мухами ведро,


Жрать горазд в одно нутро,


Деда Дарвин говорит:


– Вымрет жлобский жабий вид!


Про тату


Джеймс Кук

привез в Европу папуаса.

Весь разукрашенный в тату,


На нем драконы разного окраса


Вместо белья прикрыли наготу.


Когда-то этот папуас,


Чтоб выделится в стаде,


Себя украсил с ног до глаз


И спереди, и сзади.


Ну что смешного? Дикий человек,


Его как зверя по дворам водили


А нынче – в двадцать первый век!


Цветные гоблины дворы заполонили.


Невидимы узоры на мозгах,


Но можно посчитать детально:


Количество татушек на телах


Количеству ума обратно пропорционально.


Лю-Хань


Китайца в клетку посадили,

Как видно на показ.


Зеваки толпами ходили –

Воры в диковинку в Китае, а у нас?


Обычный вор по имени Лю-Хань,


Ведут его к расстрелу.


Китайцы – дикари, а мы стреляем пьянь,


По бытовому делу.


Представьте, что на матушке Руси


Казнить начнут воров и олигархов –


Мы же подавимся от масла и игры,


Не напасемся ни иерархов, ни монархов.


А может, разместить, как на портретах,


Везде: от ресторанов и до бань,


И главное – во властных кабинетах –


Картинки с надписью "Лю-Хань".


Толерантность


Быть толерантным к каждому и к каждой –


Сводной общности закон.


ЛГБТ – окей, мы к ним привыкли даже,

А толерантность к дураку? Рardon.


Так с каждым днем, дурак становится смелее,


Его права, как человека, нужно соблюдать!


Обласканный судьбой – коль ты умнее


И каждого глупца обязан ублажать.


Шагают толерантности солдаты,


ЛГБТ с придурками в рядах.


Несут на древках пёстрые плакаты:


«Долой неравенство в мозгах!».


Почему в грязи живём?


В далёких, диких племенах,


Безбожники скотину забивали,


Надеялись, что в разных существах


Есть то, чего они сожрали.


Ловчее стать – кота съедят,


Сожрут слона – и якобы сильней.


Мы комбикормом кормим поросят,


Чтобы закуска выросла в свиней.


А почему в грязи живём


И об косяк почёсываем спину?


Так потому, что мы свинину жрём


И превращаемся в скотину.


Овца у врача


В лесной больнице за врача


Был старый мозгоправ олень.


Овца, оленю бормоча,


Пеняла на свою мигрень:


– Я делать ничего не в силе,


Мой дом, уж паутиною зарос,


Вот-вот и окажусь в могиле –


Наверно, у меня невроз.


Кругом придурки, сон пропал,


Я злая на все стадо,


Недавно мне баран сказал,


Что мне лечится надо.


Олень, голубчик, нужен мне рецепт


И бюллетень от стадного труда.


– Такой есть у меня совет –


Сказал Олень: – тебе Овца…


Чтоб дать бессоннице проспаться,


Хоть чем-то нужно заниматься.


Источник твоего невроза –


В развалку со смартфоном поза.


Псих-треня для курицы


При деревенском небольшом хозяйстве


В курятнике петух и курица велась.


Семейно жили не в богатстве:


Он был будильником, она неслась.


Но как-то курице взбрело,


Что нужно срочно все менять!


И мозгоправные уроки,


Псих-трени надо посещать.


У ней свобода на уме – она и не несется,


Достала травлей петуха:


«Когда, мол личность в нем проснется?


Петух-лопух и не похож на мужика».


«Мы куры петухов нужнее,


Свободу нашу нужно уважать,


А яйца несть – чего глупее,


Чего ещё, прикажете подать?»


Хозяин птиц заметил перемены –


Яиц уже неделю не видать.


Петух поет исправно, без подмены,


Так видно курицу пора менять.


Хозяйский стол накрыт

– куриный суп и плюшки.


Петух, как прежде, поутру поёт.


На верхних гнездах новые несушки,


И каждая яички вовремя несёт.


Точные манеры


В свинарнике опоросилась свиноматка,


Весь опорос – шестнадцать поросят,


Сосков двенадцать — вот загадка!


Как свиньи мелкие едят?


А если на боку свинья лежит...


Доступно для кормёжки шесть сосков,


И значит, голод удалит


Намного меньше половины ртов.


Вы присмотритесь к поведенью


Шестнадцати голодных поросят:


Шесть чавкают с огромным наслажденьем,


А десять суетятся и визжат!


Свиные роли людям подойдут –


Какие точные манеры!


Которых больше, меж собой дерутся и орут,


А те, что присосались, молча жрут без меры.


Полбеды


«Богатый нищему не друг» –


Но это только полбеды.


Различных требует услуг


От алчущей среды:


– «Нажравшись, всякая свинья


Желает… – пузо ей чесали


И чресла грязные ея


Смиренно лобызали».


Лицемерие


На проповеди батюшка сказал такое слово:


Его без закуси не мог я повторить,


Вдруг, вспомнил и забылся снова,


Когда сосед пришёл – пришлось налить.


Ща-ас вспомню… Это слово ли-це-ме-ри-е,


По нашему, попроще, значится – брехло,


Когда к тебе есть уважение, доверие,


А ты …неправду говоришь, как чмо!


Собрал нас Председатель, во дворе построил,


Чтоб обсудить колхозные дела,


Я взял, да и спросил: – где прибыль от надоев? –


Он нам ответил: – прибыль вся ушла в развитие села!


Ой ля, Колхозники, а что мы развивали?


Повесели над клубом флаг?


С надоев были тыщи и пропали…


Мне кажется, что председатель наш мудак!


Как только я сказал такое...


Так участковый в пах воткнул мне сапожище:


– Ты что на власть хулишь, срамьё бухое,


Флаг – это Родина, она дороже тыщи.


Всё, я заткнулся, больше не бузю,


А председатель только правду говорит.


И слово «лицемерье» я не повторю,


Все потому, что в пахе до сих пор болит.


Житейская беда


Петр Иваныч – деньгами не рискует,


На карточку зарплату получает,


Чтоб не кормить процентами буржуев,


Все до копейки со счетов снимает.


Ему положено в консервативном доме


Хранить, хоть жидкие, но накопленья:


В белье, матрасе, в детектива томе –


От бед и нищеты, для прочего спасенья.


Но вот беда: сломался холодильник,


Исчез в машине бытовой мороз.


Борща и колбасы он стал могильник.


Купить иль не купить? – замучает вопрос.


Куплю, а вдруг подешевеет чуть?


Получится, что сильно прогадал.


Зимой продукты медленно гниют –


На лоджии им ящики собрал.


В тепле, как в холоде, питаться нужно тоже –


Поменьше порции – и нечему хранится,


Весною холодильники дороже,


Потерпим... снова ящик пригодится.


Петр Иваныч - плюется теплым квасом –


Российская, житейская беда:


Подешевеют деньги под матрасом,


А холодильник – никогда.


Как в Нигерии


Зимой бывают снег и вьюга,


А я, за Африку болею…


Там люди кушают друг друга –


Подумаю – от жалости потею.


Свезло – в Нигерии жара,


Качают нигерийцы нефть зимой.


Покрышки вместо дров костра,


Сортир над ямой выгребной.


Пейзажами песчаными любуюсь,


Не нужен нигерийцам интернет.


О африканских детях я волнуюсь –


Как плохо, что у них морозов нет.


Нельзя прийти в Нигерию пешком,


Что стоит, здесь её построить?


Ходить по снегу можем босиком –


Осталось Африканский быт освоить!


Деградация

Сижу, трезвею, нарезаю сала.


Я телек по серьёзному смотрю.


Какой-то «умник» с первого канала,


Несёт в экране всякую х…ню.


–Таких как он, разумных, я видал!


Когда-то сам закончил ПТУ.


Вот только…


Трактор свой в металлолом отдал…


За год… на лошадь накоплю!


Чего копить…? Тут главное – не пить!


В завязке целую неделю,


А этот в галстуке, придумал нас учить.


Когда не пью – всегда умнею.


Он в телевизоре сказал,


что я…я… «такая нация»!


И как-то это обозвал…


Вот слово… ДЕ-ГРА-ДА-ЦИ-Я.


Басня про кота


Василь Васильичь


у помойки подобрал котёнка,


Принёс в квартиру – для детей забава.


Жена, как дети,

над зверюшкой хлопотала,


Стелилась вовремя клеёнка и пелёнка,


Котёнок гадил где попало.


Полгода приучали тварь к лотку,


«Забавный» котик, вроде не дурак,


Но на лоток не ходится никак –


Ушла учёба вся под хвост коту,


Хозяину нагадил он в башмак.


Нельзя натуру изменить ничуть –


Чему и сколько животину не учи,


В дерьме кошачьем башмаки.


Пришлось Васильичу кота вернуть...


К помойке отнести.


Ворона на помойке


В помойке, мусор разгребая,


В остатках трапезы людской,


Ворона сельдь нашла,


Уселась на косяк сарая,


Позавтракать находкой «дорогой».


Лиса по запаху узнала


Воронью тухлую еду,


Скривила рожу – завизжала:


– Ворона… точно, ты в бреду!


В помойке роешься и гадость жрёшь!


Авось подохнешь – на фига живёшь?


Ворона сельдь сглотнула,


С мудрёным видом кашлянула,


Отрыжкой аммиачной сверху вниз


И каркнула: – Лиса ЗАТКНИСЬ!


Обед не свежий, но моё,


Жизнь дрянь – твои проблемы,


Мне всё равно, что жрёт зверьё,


И наплевать на перемены.


Баран и ворота


Ворота прохудились во дворе...


Гуляет ветер меж щелей.


Замок на ржавой, скошенной петле –


Забава для непрошенных гостей.


«Ворота надобно чинить»! –


Решили дворовые куры.


– Есть инструменты, есть материал,


Но нету знатока архитектуры…


– «Я мастер – починю»! – баран сказал.


Ворота получились – дрянь,


А лучше бы не строил –


их не открыть и не закрыть.


Баран другое "мастерство" освоил –


Как надо умно и красиво говорить:


– «Я будто раб, усердный на галере,


тружусь для вас, и это надо понимать!»


Он в оправданье, долго и занудно блеет.


Всё потому, что – нечего сказать.


Молитва


Злотыми блещет куполами


Сооружение для молитв.


Храм, переполненный людями,


По центру города стоит.


Пришли молится прихожане,


Просить Его – кому чего.


Усердны в просьбах горожане –


Перекрестятся заодно.


– Дай Господи ходить,


Не ходят ноги!


– Дай Боже бросить пить,


«Рено» в залоге!


– Прошу дай новую квартиру,


– Подпищиков дай в «телеграмм»,


– Годами грыжа ломит спину –


Дай похудеть на сорок килограмм.


– Господь, услышь просящих!


Чего молчишь, что зря пришли?


Такие беды у молящих!


Господь, чем можешь помоги!


Из храма вышел старичок,


Окинул взглядом купола,


Перекрестился через вдох,


Шепнул: – «Дай Господи ума»!


Мамин сынок


– Сынуля, маме помоги,


Не можешь – руки выросли из попы!


Сыночек за продуктами сходи –


Устал, растут из попы стопы.


– Сынок, а ты экзамен сдал?


– Нет! – попа вместо головы.


Испачкался, одёжку постирал?


На попе грязные штаны!


– Кушай мой мальчик! – тщательно жуй.


Детина – слаще сладкого сиропа.


«Куда сынулю не целуй –

Одна сплошная жопа».


Растут в любви большие дети.


У осьминога всё из задницы растет.


Живёт бесполезно на свете


Мамин сынок – осьминог.


Гиена и шакал


Гиена промышляла воровством,


На стрём поставлен был шакал.


Он у гиены подворовывал тайком –


Бывает так, что вор у вора воровал!


В траве высокой и густой


Жрала гиена труп шакала.


Наевшись, брызгая слюной,


Над жертвой причитала:


– Шакал – наш брат, пёс честно сторожил,


Был верным, преданным служивым.


Мы разберёмся, кто его убил?


Судом осудим – справедливым!


Нашли, судили старого козла.


Козёл рогатый – стало быть бодает.


Кто как не он, по мнению суда,


Убийством псовых промышляет!


Как суд сказал, всё так и есть!


Звериная толпа не возражала –


Козла приговорили съесть!


Гиена нового на стрём нашла шакала.


Козёл-провокатор


Для колбасной, ради пищи,

Всем погодам вопреки,


Гонят скот на луповище –


Упираются быки.


Чует тварь свою кончину,


Свиньи у ворот визжат.


Плетью тискает скотину,


Пастухов едрёный мат.


Смрад между баранов вредный –


За козлом отара шла,


Брешет колокольчик медный


С шеи старого козла.


Он живёт на луповище,


Он идёт к себе домой,


А за ним баранов тыща,


Щемится в загон толпой.


Коль козёл ведёт отару


Из баранов и овец,


Сто процентов, этой твари


За оградою – конец.


Белка-Клава


Наша Клава непоседа,


Вечно Клавдия в делах,


Вся в заботах до обеда,


Да и после вся в бегах.


Видно Клаву в коридорах


С папками несёт дела.


Слышно Клаву в разговорах –


В курсе всякого она.


Трудится работник Клава,


Создавая умный вид:


«Как сегодня я устала» –


Это Клава говорит.


Говорит, что «белкой будто,


Колесо вращала я.


Я одна, мне очень трудно


Делать важные дела».


Клавка, всем на удивленье


Крутит бегом колесо.


Показушное вращенье –


Бестолковое оно.


Примус


Чинит примус Никодим:


Прохудилось в баке днище,


Сломан от насоса винт –


В примусе деталей тыща!


Нужен точный инструмент,


Нужно… новые детали,


Всяких блях ассортимент


Мастеру в почин продали:


– Стоит рубь насоса винт;


– Стоит десять - бака днище;


– Куплен йод, зелёнка, бинт.


Все заботы – стоят тыща.


Мастер Никодим – бедовый!


Некому его спросить:


– Сколько стоит примус новый,


Старый для чего чинить?


Симбиоз


Торгует муравей на рынке,


Торгует сладким молоком.


Цена матёрая на крынке –


Для насекомых – "агропром".


Хозяйство есть у муравья,


В листве куста пасётся стадо.


Растительность в лесу – ничья,


А это то, что бизнесмену надо.


Не надо тлю поить, кормить –


Всё это не его забота,


Он просто ходит тлю доить –


Такая муравья работа!


Доится тля насильно и покорно


И наполняет молоком сосуд.


На крынке, рыночной, узорно


Написано:

всё это – "муравьиный труд".


На простаках куются прибыля!


Торговля не своим – всемирный спрос!


Доится муравьём безграмотная тля –


Не знает, что такое – СИМБИОЗ.


Рая Николавна


Утром Рая Николавна,


Лишь чуток – немолода,


Главный Бух, проснувшись рано,


Быть красавицей должна.


Тюбики помады, пудра


Мажут Раю день за днём.


Вдруг взялась, из неоткуда,


Широта округлых форм.


Женщина – Раиса – Рая,


Красит глазки и губу.


На ночь, макияж смывая,


Вытирает красоту.


После – можно чашку чая,


К чаю плюшку, пирожок.


Долго ужинает Рая!


«Чуть того, сего чуток».


Углеводы потребляя,


От сидячих дел – эффект,


В массе прибавляет Рая –


Весовой растёт дефект.


Не поможет косметичка,


Спрятать в теле широту.


Кушать за полночь – привычка –


Убивает красоту!


Красная шапка


Мысль у басни не нова,


Всем расчётам вопреки,


А реальность такова:


– Бойтесь женщин мужики!


Терпит беды всякий люд


В праве и не в праве.


Молодыми вертит блуд,


С деньгами и в халяве.


Мужика сбивают с толку


Мысли – задарма нажраться


Серому случилось волку


С бабами в лесу связаться.


Если б с девкой в красной шапке


Волк бы лясы не точил,


Не трендел о старой бабке –


Вероятно, жив бы был!


Обсессия


Не спишь – обсессия гуляет,

Мозгам покоя не даёт!

«Меня никто не уважает,

Смеётся всякий и клянёт!»


Чесался этой ночью в зуде,

Страдал, переживал,

А завтра – где все эти люди?

Уж лучше бы ты … спал!


Этот раклый


Если всё его нутро –

Для пожрать и для поспать.

Антураж и быт его –

Чтобы пальцы разминать.


Ближнего, в прикол подвинуть,

Сверху кайфно навалить,

Бро, на бабки опрокинуть

И соседа заложить –


Этот раклый не мудак!

Разведёт, что жизнь причина,

А на самом деле так:

– Он обычная скотина!


Студенты-Буратины


Целый воз везёт дрова.


Папы Карловой забота –


Деланье людей – работа


Из древесного ствола.


От стамески-долота,


Молотком долбятся уши,


И наушники-беруши


Выпадают из дупла.


Деревяшки без движенья,


Взгляд в еловые ладони.


Тычут ветками в смартфоне –


Папы Карловы поленья.


Из дубов, берёз, осин,


Мелом буквы по доске,


Как ножом на верстаке,


Стружит «Teacher» Буратин!


Ресторан науки


Науки новый ресторан!


У нас изыски поварские!.


Цена – по вашим кошелькам,


«Входите гости дорогие!»


Из математики и физики – туфту,


В горшочках – химия и сопромат,


Юриспруденцию и прочую еду,


Даст ресторанный деканат.


Туда-сюда снуют официанты –


преподаватели, учителя.


Напитки разливают лаборанты,


На кухне... – повара-профессора.


Такой чудесный ресторан!


Предложат выпить и поесть.


Не нужен посетителю талант!


За столик, всякий может сесть.


Клиент не знает, что желает.


Что подадут – такое жрёт.


И несварением страдает,


Затем на выходе просрёт.


Будьте здоровы!


Вовочку жена послала


В магазин с суммой


И в записке расписала,


Что нести домой.


Вова сумку наполнял


Продуктовую свою,


А в уме сопоставлял:


Счет на карте и цену.


Яйца очень дорожают,


Мясо и колбасы,


Сыр проценты прибавляет


С уменьшеньем массы.


Помидоры, лук и сало,


Дополняют стресс –


Их употребленье стало,


Как деликатес.


Есть бутыль в его кошёлке


С дорожаньем в ноль –


Мелкою ценой на полке,


Крепкий алкоголь!


Градус сильно понижает


Пищевой продукт,


Потому и дорожает


Колбаса и фрукт.


Праздник, за столом пустым –


Денег нет у Вовы.


Водка с хлебушком ржаным –


Будьте все здоровы!


Навозник-скарабей


Предбасие: Навозный жук-Скарабей катит свой шарик с востока на запад, потому и назван – жуком Солнца.


Солнца шар встает с востока,


начинается работа,


У жуков и у людей,


В трудах, навозник – скарабей.


Проблемка этого жука:


Слепив с какашки колобка,


Он в направлении одном


Всегда на запад катит ком.


В людской породе есть жуки –


Толкают здешние комки,


Как скарабеи-животинки,


На запад, отложить личинки.


Выбор


Что твориться в этом мире?


Человечество страдает!


Разум утопает в жире –


Особь Homo вымирает!


Курят, жрут, пыхтят, бухают,


Дурь умножит шанс усохнуть!


Это люди выбирают –


Выбирают способ сдохнуть!


95%


Девяносто пять процентов,

Проявляют уваженье –


Выбирают президента,


Голосует населенье!


А вот те, которых пять?


Роем мухи налетели –


В рое мух не сосчитать,


Облепили, что хотели.


Много их, которых пять.


Пятки блещут у Асада.


Протоколы заполнять


Повнимательнее надо!


Чтобы воду не мутил

Даже маленький процент,


Очень надо чтобы был


Стопроцентный президент!


Парламент


В лесу есть всякие зверушки,

Собралась живность на опушке.

Сохатый возмущался лось:

– Что много «умных» развелось.

Зверей пытался убедить:

– Парламент должно учредить!

– Зверьё идите в депутаты –

Вам будут льготы и мандаты.

Всего-то, депутатом стать,

Должна зверушка обладать:

– Бездарность... в ремесле любом;

– С высокомерным быть рыльцом;

– Мочь пафосно соседа поносить;

– Под дудку гимны голосить!


Таких зверей в природе не бывает –

Никто бездельем не страдает,

У всякого полно хлопот,

Вот потому лес без парламента живёт.


Помер дед


Помер дед – остался дом,


Нужно после похорон:


Хлам чердачный разгрести,


Пол скрипучий подмести.


Пыль туманом в чердаке,


С паутиной на окне.


Под окном висит шнурок –


Дернул, выпал узелок.


Развязался старый шнур –


В узелке полно купюр.


Деньги – сто листовок пачки –


Прятал дед в своей заначке.


Внука сумма беспокоит –


Любопытно сколько стоит,


Этот старый дедов шлак,


Пачки из цветных бумаг?


Целлюлозы – пол кило,


А цена ей – ничего!


Дед горбатился копил,


Впроголодь годами жил.


Думал: «ЕСЛИ накоплю –


Вот тогда и заживу!»

Помер дед, со словом «ЕСЛИ»

В старом инвалидном кресле.


Чёртова сказка


Архистратиг Михаил

В кол точил осину,

Чёрту силою грозил,

Клял за чертовщину:


– Велено мне наказать

Вас – отродье зла,

Надобно чертям не врать

Про свои дела.


– Не пойму, о чем ты, Миша!

Бес не при делах –

У людишек едет крыша,

Их вини в грехах!


В бухгалтерии чертей,

Точно, как в Экселе,

Бес не принуждал людей –

Сами так хотели!


Ты их волей наделил –

Вольным стал дурак!

С теми, кто не против был,

Заключен контракт.


Никого не принуждал –

Сами подписали!

Всякий о награде знал

И расплате знали.


Договор – контракт – признанье,

Подписи верны!

Поспешил ты с наказаньем –

Чертовой вины!


Животинки


Собачка, котик, свинка, рыбка –

Какая прелесть – эта животинка.

Смотри: смеется и переживает,

Грустит, влюбляется, скучает…

Уж десять тысяч лет скотина подле нас –

Согреться у костра собака улеглась.

Вольер, квартира, собственный дворец,

Прислуга, повара, диета – наконец.

Даем им имена и паспорта,

Наследство выделяем иногда.

Одновременно с милостью к скоту

В себе не замечаем срамоту.

Плюём в соседа, проклинаем пешехода –

Такая скотская становится порода.

Очеловечить тварь и наделить чертами,

Какими не владеем сами…

От дикого костра до нынешнего века –

Пёс особачил человека.


За что?


Течет событий череда,

За ними время убегает,

Живешь, как тихая вода –

Ничто по жизни не пугает.


И вот, откуда не возьмись,

Как гром в спокойную погоду,

Приходит вдруг «полярный лис»,

Подобно дегтю, гадит воду.


«Чело» несчастья не предвидел,

Смиренно жил в быту, как все.

Он даже мухи не обидел –

Всё встало в черной полосе!


Молитва – «Господи за что?»

Спокойно жил, и вдруг страдает…

Жестокий опыт, для того…

Чтоб знали все – «вот, так бывает».


Яблоко ф-у-у-у


На яблоне остался, после сбора урожая,

Сухой и старый мелкий плод.

Итак, висеть до снега продолжая,

Вцепился в ветку яблочный урод.


Он – флаг на яблоневом шпиле,

Казался главным яблочным плодом.

Его ветра с верхушки не струсили –

Как на глазу сиял бельмом!


Нет пользы от него ни людям, ни червям.

Он семени в земле не смог оставить.

Висел и к урожайным дням

Собою яблоню успел ославить.


Вот, из-за этого паршивого плода,

Не глядя на заслуги и труды,

Срубили яблоню в коптильные дрова:

– «Какое дерево, такие и плоды».


Учёба вечная моя


Такие, не разгаданные дамы –

Никто их толком не поймет.

Душевные и мозговые раны –

Никто микстурой не польёт!

Вас не бывает несчастливых,

А злость – от недостатка слов,

Для этих… самых… похотливых,

Для кабелей и для козлов.

А я, ученый по неволе,

Надеюсь, угадать смогу.

Такому не научат в школе,

Что в дамском водится мозгу.

Быть между вами – суть-наука,

Учеба вечная моя.

Жена, три дочери, собака-сука

И внучка – ангел у меня.


Стая или стадо?


Кормленье птичек – представленье,

Для человека – развлеченье –

Величественно крошки раздаёт!

Когда едят – не нужно неба,

Дерутся за кусочки хлеба,

Разбрасывая перья и помёт.


Крылатые над кормом кружат,

Кто подаёт, тому и служат –

Покорность – сытости оплот.

Елозит на коленьях поколенье,

Пернатым сбрили оперенье,

Уже не птицы – в стаде скот.


Двуногие летали тоже,

Звериное нутро похоже.

Несет икону наказанья,

Клюёт с ладошки пятаки,

Послушно кормится с руки –

Скотина высшего сознанья.


Как стаю отличить от стада?

- Им просто, что-то бросить надо!


Собачий взгляд


Эти глаза — собачьи —

Камешками на морде

Вдруг разорвутся в плаче,

Визгом в минорном аккорде.


Этюды в уме зверином,

Стонами ржавой калитки

Играют в оркестре псином

Скулящие грустные скрипки.


Рыдают печальным альтом —

Вот-вот разродятся воем.

Нос, смоченный языком,

Сопит гнусавым гобоем.


Свой взгляд от меня отведёт

К месту помойного бака,

Элегию пёсью споёт,

Ничья, дворовая собака.


Мечтаешь о богатстве?


Кто не мечтал о сказочном богатстве?

Как здорово мешок «тугрей» найти.

Вот я бы пожил, как в дворянстве, –

Все что хочу, смогу приобрести.


Заметь – не заработать, а найти.

Смотрю, а он лежит без всякого труда.

Скорей мешок «втихую» унести

И посчитать, как много в нем добра.


Мечтаю о богатстве взаперти:

Везунчик, вот мешок нашел и взял,

Но первое, что в ум должно прийти:

Мешочек этот кто-то потерял.


Сочинитель куплетов

*

Из букв наскальных и кривых,


«Вася + Маша» — выбито было.


Мне любопытно, кто из двоих


Взял на свиданье зубило?

*

«Нет, не нужно помнить зла» —


Может, люди ошибались?


Возразят: «Что ни х…я!» —


Мы отчаянно старались!

*

Жизнь никак не успевает


Глупость отгружать,


Потому что дурень знает,


Где её ещё набрать.

*

Человеку нужно быть


В коллективе для труда!


Хочется коллег избить,


Но расстаться — никогда!


*

Стать стройною — мечтаешь ты,


Но больше не худеешь.


Всё потому, что без мечты


Жить вовсе не умеешь.


*

Человек хороший виден


Даже в дальнем далеке.


Умный вид, прикид солиден,


Полторашечка в руке.

*

Наблюдаю за челом —


На меня обиду точит!


Руки пачкает дерьмом,


Этим самым бросить хочет.

*

Где бы ни был, всё вокруг


Пахнет скверно, тошнотою.


Эта вонь — мой смрадный друг,


Источается тобою.

*

Навалилась лень внезапно,


Плавают мозги в дремоте.


Чтобы было не бесплатно,


Делай это на работе!


*

Если ты брезгливый ёжик,


Скушает тебя лиса,


Потому что ты не сможешь


В ком свернуться до конца.

*

Люди добрые от злых


Отличаются в толпе:


Жопа сзади у одних,


У вторых она везде.

*

Шанс давать неоднократно


Можно много-много раз!


Вместо шанса так приятно


Дать нахалу между глаз.

*

«Любви нет больше между нами» —


Так очень тонко намекаю.


«Давай останемся друзьями» —


Культурно на х…й посылаю.

*

Не надо мне два раза повторять,


У вас вполне понятливая фраза.


Молчу, что мне на это наплевать,


Как с первого, так со второго раза.


*

Зина девушкой решила:


«Все придурки — мужики».


Идиота полюбила,


Зинка после тридцати.

*

Если стресс и в горле ком,


Капли мятные купите.


Влейте в кружку с кипятком,


В рожу наглецу плесните!

*

«Все начальники пиз…ят,


Лгут и лицемерят!»


Так на кухнях говорят,


Говорят — и верят!

*

Если вышел из себя,


Тихо выходи, не стой!


Чтоб не плакать опосля,


Рот захлопни за собой!

*

Как бы так за ум бы взяться?


Чтобы мозг не беспокоить,


Лучше даже не стараться —


Можно психику расстроить!


*

Должно жизнь свою прожить:


Громче, ярче, выше, шире,


Именем симптома быть


В книжке по психиатрии.

*

«Все лгуны и лицемеры» —


Плачешься в своей беде?


И к тебе не будет веры,


Если судишь по себе.

*

«Если б заново прожить!


Снова жизнь свою начать» —


Вероятно, должно быть,


Сможешь всё опять просрать.

*

Такою неприступною была —


Любой порядочный, но не такой.


Пить кофе с кавалером не пошла —


Придётся водку пить одной.

*

Лепил людей, но глины не хватило,


Чтобы от сделанных не отнимать.


Да и повесу также равным было —


Пришлось говном фигурки заполнять.


*

Если трудишься в фастфуде


И с деньгами дефицит,


А ещё противны люди —


Плюнь на этот общепит.

*

Своё в себе, пожалуйста, держите.


Мне с вами ну никак не по пути!


«Что делать» — мне не говорите,


Вам не скажу: «Куда идти!»

*

В диалоге с дураками


Очень трудно промолчать.


Если дружен ты с мозгами,


Есть всегда что не сказать.

*

Учиться надо хорошо —


И мир откроет все дороги.


Дурак по запертой пошёл —


Сломал на входе ноги.

*

Нет для женщин злей врага,


Чем мобильный интернет!


Вместо вас у мужика…


Появился light content.


*

Дурак в дороге с мудрецами


Пополнится умом.


Мудрец, связавшись с дураками,


Становится шутом.

*

Над тобою люди ржут?


Жизнь, как есть, тебе важна!


Пусть они туда идут,


Там, где клизма быть должна!

*

Ты не понял речь мою


Или умник распоследний?


Ща-ас на пальцах разъясню —


Видишь, это палец средний.

*

В сердце гложет беспокойство,


Боль в печёнке ненароком.


Доброта — такое свойство,


Что всегда выходит боком.

*

Измерить ум возможно как-никак!


В мозгах есть степени дефекта:


Придурок, полудурок и дурак —


Шкала замера интеллекта.


*

Быть недалёким — это мастерство.


Попробуй в шашки обыграть такого:


Не доиграв, он плюнет вам в лицо


И скажет то, что победит любого.


Произведелки –


Прости


Господь, прости, что я не верил,

Был опьянён пороком золотым,

Что не входил я в храмовые двери,

Что занят был дешёвым и пустым.


Прости, что в гордости моей

Перед крестом, спина не гнётся.

Смотрю высокомерно на людей,

И в зависти нутро моё стебёться.


Господь, прошу умножь года мои,

Но так, чтобы детей не пережить.

В больших летах рассудок сохрани,

Чтобы себя до смерти прокормить.


Дома молитвы строятся дворцами,

Вода сменилась сладостным вином.

Ты жертву не берешь деньгами –

Ни серебром, ни золотым тельцом.


Твоя цена – мой сокрушенный дух,

Глаза и сердце полнятся слезами,

Прими Господь моей молитвы звук,

Прости грехи, что я копил годами.


Перо – чернила…


Новый историк достанет перо,

Закроет экран ноутбука,

Налиты чернила, раскрыто бюро –

Не будет по клавишам стука.


И… началось! «Есть мы и они» –

Запишет в книгу канцелярий.

Меняются года, недели, дни,

Но не меняется сценарий.


Напишет – молодость свергает

Гнилое вороватое отрепье,

Кривое под себя ровняет –

Меняется седое поколенье.


Перо запомнит имена лгунов,

Опричников без чести и лица,

Присяжных, судей воровских судов,

Пустые речи властного глупца.


Бумагу время не щадит!

Но, что написано пером –

Не удаляет клавиша «delete»,

В сети... ни явно, ни тайком.


Дикари


Над Иудеей солнце встало,


Пилат уже давно не спал,


И Клавдия напиток наливала


Для Понтия, в его бокал.


Толпа шумит у городских ворот –


Стучаться дикари-аборигены,


Неведомо кем избранный народ


Ломает лбами каменные стены.


– Ну, и чего вы тут толпитесь?


Избитого в рубахе привели.


Давайте, троглодиты расходитесь –


Великий Рим тревожат дикари!


– Префект, дай этого распять!


Чтоб жертву, как закланье принести,


Его на душегуба обменять –


Наш Бог предпочитает ассорти!


Десерты из разбойников, воров


Приелись Саваофу лиходеи,


У нас достаточно крестов,


Дай агнца, для Иудеи!


– Вас развлекают жертвы в муках,


Но мне не стоит рук марать!


Кровь этого на вас и ваших внуках,


А я иду свой завтрак доедать.


Ужасная сказка

Звенят засовы серых камер…

Несчастный в ожиданье замер,

Полы метутся, щеткой с черенком.

Бывает всякое для человека наказанье –

У обреченного достать признанье

Возможно, силой и тайком.

Под лай разбуженных собак

К дежурке подогнали автозак.

– Эй прапорщик! – работа есть.

Неймется малолетним либералам!

Закрой лицо своё забралом –

Им нужно «лекцию прочесть».


Вон – тот, который молчаливый,

Наверное, «подонок» терпеливый.

В «приёмной» «умнику» скажи,

Какие правила он должен соблюдать.

Два раза мы не станем разъяснять!

Где расписаться парню – покажи!


С конвоем юноша заговорил,

Когда в «приёмную» входил.

Шепнул: – Я точно знаю,

прапорщик, что у тебя

Есть дом и быт, и есть семья,

За сына твоего переживаю.


Он проживет – не больше моего,

Но ты не веришь ни во что.

А компромисс с тобою не возможен.

Как только мой закончится отсчёт,

Он тот же миг со мной умрёт.

Я всё сказал – и делай то, что должен.


– Как смеешь, мне семью напоминать

И смертью сына угрожать?

Вскипела злость на наглого юнца.

Плясала палка, содрогалась печень,

Поставленный удар был безупречен –

Кровь растворяла липкая слюна.


Пристёгнутый к трубе молчал,

Он даже «сука» не стонал!

– Посмотрим сколько промолчим?

С лица, избитого не прячется улыбка.

Устал служивый и его дубинка…

– «Сегодня всё… Мы завтра повторим».


Юнец остался на полу лежать –

Бетонный пол – его кровать.

Сквозь проходную прапорщик – к семье,

Закончен день, а я домой.

«Дежурный, дверь за мной закрой!»

Жена и дети – ужин на столе.


К подъезду, взяв три банки пива,

Уютная служебная квартира,

Собой довольный подходил.

У дома припаркована «ноль-три».

Усталый фельдшер курит у двери…

Вдруг, звон в мозгу пробил…


Он вспомнил битого юнца –

Довольство рухнуло с лица.

В подъезд влетел, через ступени,

В распашку двери, вопль жены,

Под простынёю кисти рук видны

И оголённые колени.


Рыдал, бежал в дежурку,

С погонами сорвал тужурку.

На проходной: – «О - это ты опять!»

Твой «молчаливый» в камере скончался –

Видать, не плохо, постарался!

Тебе – бы рапорт написать.


На кладбищах кресты юнцов –

Детей хоронят за грехи отцов.

Надеются…, что обойдется.

Палата общая в психушке,

В палате общие игрушки –

Безумный прапорщик в углу смеётся.


Сказка о любви

Дружили ангел и чертёнок –

Из ада чадо и небес ребёнок.

Прошли века – и двое подросли,

Настало время для любви.


Спросить Его, который наверху,

С небес и ада шли к Нему.

– Господь он точно знает,

Какой любовь бывает!


Бог ничего им не сказал,

Он крылья с ангела сорвал,

С горы просящего столкнул –

Бес руку другу протянул.


И не упал бескрылый вниз –

На чертовой руке повис.

– Уж лучше в пропасть, но вдвоем,

Держать, пока еще живем!


Терпел чертёнок и стонал,

Руки своей не разжимал.

Молился, лишь бы удержать,

Не бросить и не потерять.


У ангела, от чёртовой любви,

Над бездной крылья отросли.

Молитвой ада окрылённый,

Вспарил над пропастью влюблённый.


И понял,

что Любовь не объясняют –

Её как боль переживают.

Она в поступках роковых,

Из бесов делает святых.


Серый человек

Поселок отдаленный от других –

Своим обычаем мирским,

Построен из домов не дорогих,

Проезжими не очень-то любим.


На рынке ходит меж мирянами молва:

«Мол по дворам в потемках бродит кто-то,

Есть жертвы, целая семья мертва

И пропадает то, что нажито от пота».


Ну кто сказал: – злодеи рядом?

Кто просит нас собраться, изловить?

– Мне этого сейчас не надо,

Я тихо здесь живу, и тихо буду жить.


Стемнело, к полночи часы,

Заснули дети, в доме тишина.

Не спится, во дворе замолкли псы,

В окне – прожектором луна.


Чу... – шаркнула в засовах дверь,

Скрипит доска под чьим-то сапогом –

Я в ужасе, в поту теперь,

Оцепенел, я страхом оглушён.


Лежу и спящим притворяюсь,

В мозгах гремят чужие сапоги.

«Пусть всё возьмут» – к сознанью обращаюсь,

«Но пусть не тронут ни детей и ни жены».


Шум прекратился – вор добро унёс.

На цыпочках к двери – нужда созрела.

Там, на крыльце, – отравлен пёс,

На малодушие моё луна смотрела.


Вот, ходит зло по нашему поселку,

Запуган люд, вор брать горазд!

Собраться с дрыном, было-б толку,

Но серый человек, все сам отдаст.


А беззаконное должно караться –

Смиренное ко злу в забвении гниёт.

Я серый человек

- способен только возмущаться,

И серость всякая

одними страхами живёт.


Коса для неё


Из кузни свет печи струится,

С дороги путница стучится –

Укутанное тело черным балахоном,

Лицо прикрыто капюшоном.

Дверь скрипом отворил хозяин.

Кузнец – натруженный крестьянин,

Зевая путницу впустил

И с заиканием спросил:

– Ты, Смерть за мной? – Я, к кузнецу,

Мне нужно смастерить косу!

– Не в силах род людской предать,

Тебе не буду помогать

И для тебя косы не стану мастерить –

Ты можешь здесь меня убить.

– Кузнец, я истинный свидетель,

Я гибели людской учёт веду,

Возле болящего стою.

Я точно знаю, кто за смерть в ответе.

Я знаю, чья рука орудует кинжалом,

Я знаю, кто бокалы наполняет ядом,

Я видела, как лицемерие господ

В обрыв толпу рабов ведёт.

Моя рубаха кровью залита,

Я на руках израненных несла!

Чернеет плащ от копоти костров,

Горящих изб и городов.

Кузнец, меня виновной называешь –

Всё потому, что ты не знаешь:

Людьми построена в геенну автострада –

Широкий путь до центра ада.

Дорога в рай – заросшая тропа,

В траве не сдвинуть колеса.

Чтоб выкосить бурьян, нужна коса.


Подвиг


Помер прадед – дедов папа,

Внуки после похорон,

Дочки с бабками поплакать,

Соберутся за столом.


Дом в законе и в любви –

Всё, что было, – на свои.

Внуки-правнуки росли,

Стали добрыми людьми.


В нашем мире есть простое,

Бытовое свойство:

- Умирает всё живое,

В смерти нет геройства!


Жить в труде – поди сумей:

– Это дело века!

Вырастить людьми детей:

– Подвиг человека!


Чья воля?


Кто верит, кто не хочет – нет,

Но есть неоспоримый факт:

– Был обвинен невинный человек

И на кресте распят.


За что наказан, где вина?

Он грабил убивал, калечил?

А может лишку пил вина?

Что сделал, в чем замечен?


Крестьянский мир утоп слезах:

Клевещем, правду замусоля,

Законы размололи в прах,

А отговорка... – «Божья воля»!


В чем воля? – справедливость растоптали,

Погрязли в подлости, вранье.

Желал Всевышний, чтоб невинного распяли

Для прибыли церковной и казне?


Закон не море – можно обойти,

А «Божья воля» ограничена словами.

Приходят разные – порядок навести,

Уходят все – вперед ногами.


Орут законники: – «казни!»

Кричит толпа: «убей», – а чье веленье?

Кто первый произнёс: «распни»?

Народ без воли – это населенье!


Утки в пруду


Рябеет гладь заросшего пруда,

Вдоль кромки водоёма – камыши,

Покрыта ряской мутная вода,

На берегу играют малыши.


В пруду ютится стайка уток,

По ближе к центру от границ,

От детской шалости и шуток –

Здесь безопаснее для птиц.


Придумана нехитрая игра:

Как приманить поближе птичек?

Резвится беззаботно ребятня –

Пугаются пернатые детишек.


Кусочки хлеба в пруд бросают,

Ребячий возглас – «у-тю-тю!»

И утки ближе подплывают,

К приманке – хлебному ломтю.


Когда играют палками, камнями –

Взлетает над водою оперенье,

Плескаются булыжники кругами,

Пугают уток, создавая направленье.


Очевидное в пруд не запрятать –

Малым детям хватает урока:

Стая птиц улетает на запад,

Если камни бросают с востока.


Пьянь по Дарвину

Зеленый змей харчуется в стране,

Он жрет сограждан, маринованных бухлом,

А пьянь походу счастлива вполне,

Чей быт – блевота под столом.


Синеют рожи пьяных забулдыг –

По Дарвину должны сбываться предсказанья!

В естественном отборе – издыхающий мужик –

Отбор есть благо, а не наказанье!


Дозвольте пить народу сколько хочет,

До горла, досыта, чтоб до горячки пил.

В ком грамм ума – тот это дело бросит,

А кто не сможет – откровеннейший дебил.


Бухло необходимо даром разливать,

Пусть дохнут – это пьянству приговор!

Слабейший духом должен вымирать –

Такой, по Дарвину - естественный отбор!


Жил пёс


Жил пёс, он и теперь живёт,

Амбар хозяйский стережёт.

Дневнует и ночует во дворе –

Цепь намертво прибита к конуре.

Застыла в миске кислая жратва –

Остатки с барского стола.

Хозяин во дворе – покорно пёс залёг,

Какая привилегия – лизнуть ему сапог.

А можно – в морду этим сапогом,

А можно – по хребту, по рёбрам батогом.

Бывает светлая собачья полоса,

Когда за ухом чешут пса.

Жил пёс он и теперь живёт –

Не должен псиной быть народ.


Совесть


Призренье, ненависть, любовь,

Предательство, соблазн, надежда –

Нам чувства эти греют кровь,

Как в холод тёплая одежда.

Бушуют когнитивные процессы,

Мешают мыслям злости звуки,

Слипаются от пота руки,

Когда рассудком правят стрессы.

Мерило – поиск оправданья,

Понятное, доступное другим,

Из-за него в бреду не спим,

Лишаемся покоя и сознанья.

Друг друга меряем весами,

Размеры примеряем к телу,

Благополучие – деньгами,

А высотою храма – веру.

Сжигает жизни бытовая суета,

Есть в каждом внутренний мучитель.

Должна быть где-то совесть, и она…

Для человека главный измеритель.

Послание молодым


Вся эволюция – отсутствие системы,

Для Вас двадцатилетних я авторитет.

Со мной мои космические шлемы

И мой навязанный вам бред.


Кто рад порядку – этот в доле.

Моя система подомнет любого,

Кто не согласен – тот в неволе,

Страдающих маразмом много.


Мне кланяются деды и отцы,

Для ваших матерей я как икона.

Они отстроили мои дворцы,

И заживо гниют у трона.


Исчез их разум в память предков,

Поверили, что благовонье – смрад,

Внушил голодным дивный вкус объедков –

Они меня за всё боготворят.


Между абортами не много вас рожали.

Я так хотел, но говорил не так.

Мои холопы ловко подменяли

Людское право на инстинкт собак.


Двадцатилетним – быть как мы,

Послушное, дряхлеющее стадо.

Вам сосками закрою рты –

Безвольным, кроме скрепов,

ничего не надо.


Две казни


Какою силой нужно обладать,

Чтоб самому на крест идти,

Вот так, отдать себя распять,

И быть оплеванным в пути?


Ноль, тридцать третий – мало лет

С тех пор, как вера рождена.

Избитый в рваное одет,

В венке из крови и терна.


Он посягнул на власть Антипы,

Он в Гефсиманском недобитым был,

Без праведных судов – они закрыты –

Пилат формально к делу подходил.


«Кровь Этого на детях наших и на нас,

Распни..., мы Ироду покорны»!

Ты слышишь, Понтий, мы народа глас!

Давидовы рабы в убийстве так упорны.


Убили, наблюдая за мученьями гонца,

Раскаянье пришло, но после.

Не помогают убеждения отца –

Ни в храмах в честь него ни возле.


Ноль двадцать третий – много лет,

С тех пор, как вера умерла.

В тюрьме отравленный в казённое одет.

Лежит в венке из яда и терна.


Один жулье из храма изгонял,

Второй – воров из кабинетов.

Обоих собственный народ распял,

Наевшись Каиафиных советов.


Две тыщи лет – одно и тоже,

Ласкают речи лживого жреца.

Две казни, словно капли схожи –

Клянёмся Ироду, и предаём отца.


Стрижка позора

В послевоенной Франции вернувшиеся солдаты коалиции (бежавшие от Вермахта) устроили дикую стрижку женщинам, которых сами же оставили в оккупации для немецких захватчиков.


Машинка «Золинген» для стрижки

Людских волос стрижет излишки.

Надежный европейский аппарат

Себя окупит во сто крат.


Освободить легко, как оказалось,

Героям Франции осталось,

Свести с «пособницами» счёт –

Европа сорок пятый год.

Мужчина с криками толпы,

Не отвлекаясь на мольбы,

Две ручки аппарата взяв в кулак,

Сжимает Марсельезе в такт.

Под патефон с заезженной пластинкой,

Стрижет несчастную немецкою машинкой.

Пять лет, её оставили одну –

Да, что её... – свою страну:

– Для флагов свастики и мародёрства,

Бесчинств, глумленья, живодерства.

Она запомнила бегущих и дрожащих

И видела мерзавцев настоящих.

Они вернулись не освободить,

Остричь, проклясть и осудить.

Пенять на женщину легко –

Ему, не защитившему её.

Машинка «Золинген» для стрижки,

Людских волос стрижет излишки.

Надежный европейский аппарат,

Себя окупит во сто крат.


Олимпийский Гуинплен

Компрачикосы – торговцы детьми, которые уродовали малышей, чтобы те забавляли знать.

(роман Виктора Гюго «Человек который смеется»)


Его нашли среди пелёнок –

Гуинплен – смеющийся ребёнок.


Калекой сделано рождённое дитя –

Всё ради денег и забавы для.


Компрачикосы нынешнего века,

Отдали на потеху человека.


Для взрослых, пафосных амбиций,

Спортивных и валютных инвестиций.


А этот маленький, сопливый – чемпион,

Уже кому-то строит дом.


Счета кому-то пополняет

По мальству лет не понимает:


– Тщеславия родительских оков

И алчности жестоких тренеров.


Ему бы опыта, ума набраться

И вдоволь с ребятнёю наиграться,


А он в тюрьме спорт зальных стен –

Ребёнок – «Олимпийский Гуинплен».


Проверенный секрет


Гуляет ветер по экваторным часам,

Дорога к морю, предстоит рабам

Через условно-черный континент.

Людей считают будто скот,

Покорно этот люд бредёт –

Товар безвольный лучший бренд.


Один двуногий гонит стадо.

Бесстрашный – их боятся надо,

Но есть проверенный секрет,

Когда смиренные бредут покорно,

Не разбегаются упорно,

Идут друг другу в след.


Он выбрал среди них садистов по нутру,

Раздал по палке и кнуту –