# Слои тишины

Анжелика Дэрнау

Молодой реставратор Лука берётся за заказ, который кажется слишком выгодным, чтобы быть случайным. Его приглашают в заброшенный особняк XIX века — место, где тишина звучит громче крика. Для Луки прошлое говорит через трещины, слои краски и пожелтевшую бумагу: он привык считывать историю вещей. Но этот дом шепчет на незнакомом языке.

Среди находок — дневник с обрывками признаний, документы, где официальные формулировки соседствуют с загадочными символами, и мелкие несоответствия, которые не дают покоя. С каждой расшифрованной страницей странности множатся: тени двигаются не в такт свету, вещи оказываются не там, где их оставили.

Дом будто хранит нераскрытое преступление и проверяет, достоин ли Лука узнать правду. Кто стоит за этим заказом, и почему именно ему доверили эту работу? Ответы спрятаны в стенах особняка, но только теперь он не уверен, что хочет знать правду.

## Глава 1

В квартире стояла тишина, которую Лука привык заполнять делом. Он любил эти минуты, когда тёплый желтоватый свет торшера ложился на рабочий стол, выхватывая из предрассветных сумерек стопки бумаг, книги, россыпь канцелярии, чашку кофе, раскрытый ежедневник и ноутбук. Лука сделал первый глоток горячего и ароматного напитка, собирающего мысли, рассеянные после бессонной ночи.

На страницу ежедневника лениво легла первая строчка: "Найти новый заказ для работы". После короткой задумчивой паузы приписана следующая строчка: "Созвониться с Темой по поводу проекта". Дальше шли несколько бытовых пунктов, мелкие, почти незаметные, но необходимые. Внизу страницы он быстро набросал штрихами свой стол: хаос, который вдруг становился осмысленным. Улыбнулся. Идеальное утро.

Не откладывая, Лука открыл вкладку с заказами. Пока кофе ещё был тёплым, он просматривал варианты, отмечая про себя, где работа будет рутиной, а где — разговором с прошлым. Когда чашка опустела, он переключился на мелкие дела, включив тихую музыку. Вычеркнув пункты из списка, снова улыбнулся, но уже с очень довольным видом. Взгляд скользнул на часы: десять утра.

— Артем точно еще спит, — устало вздохнул Лу и вернулся к сайту с заказами.

Он любил это чувство: когда среди обычных заказов вдруг мелькает чтото, что просит не просто починить, а услышать. Старинные вещи будто тянулись к нему, и он отвечал им вниманием - каждая трещина была не изъяном, а следом чьейто жизни.

Лу провёл пальцем по краю старой шкатулки из дядиной квартиры — по потертости, которую он уже сотни раз трогал. Ему казалось, что каждая царапина на вещи хранит не просто историю, а чейто характер, чьюто жизнь. Именно дядя когдато сказал: Вещи не молчат, если умеешь слушать. И теперь, когда дяди не стало, Лука слушал их особенно внимательно. Каждая восстановленная деталь будто возвращала ему кусочек того, что он потерял.

Шкатулка была одной из первых вещей, которую дядя принёс в свою петербургскую квартиру после приезда Луки. Он снова провёл пальцем по её краю, вспоминая тот день, когда он, растерянный и чужой в огромном городе, впервые почувствовал себя дома. Дядя тогда просто сказал: Ну вот, теперь у нас есть место, где вещи могут нам что-то рассказать. А потом болезнь пришла быстро, как внезапный сквозняк, и оставила после себя тишину, которую Лука теперь пытался заполнить, возвращая вещам голос.

По щеке парня скатилась слеза от нахлынувших невовремя воспоминаний. Ноутбук издал короткий звук уведомления. Коротким порывистым движением руки, Лука резко смахнул слезу и впился взглядом в экран. На электронную почту пришло письмо. Парень открыл почту и тут же прочел.

«Добрый день, Лука Германович. Мне порекомендовали Вас в качестве специалиста по реставрации. У меня есть интересное предложение.

Я получил в наследство особняк XIX века. Он стоит заброшенным, судя по документам, уже 145 лет. Хотелось бы восстановить его прежний вид и состояние. Находиться он в селе Вороново, что в 120 километрах от Твери. Фотографии к письму прилагаю.

Обращаюсь именно к Вам, поскольку мне порекомендовал близкий друг, высоко отзываясь о качестве Вашей работы и подходе к ней. Надеюсь, мое предложение заинтересовало Вас. Вознаграждением не обижу. Сумму можете мне озвучить, когда увидите объем работы.»

На фотографиях оказался старинный особняк в стиле позднего классицизма с элементами неоготики. Фасад выглядел ветхим, но не был полуразрушенным. Светлосерый камень потемнел от времени, но не разрушился. Даже стекла местами сохранились. Еще были фотографии комнат. Там работы предстояло гораздо больше. Местами был провалившийся пол, проломы в стенах, поврежденная мебель, разбросанные книги.

Парень перечитал письмо несколько раз, будто боялся, что слова исчезнут. На фото фасад потемнел от времени, но не сдался. А в комнатах там было столько работы, что у Луки внутри всё встрепенулось, руки задрожали от предвкушения. Он невольно начал прикидывать этапы, видеть, как слой за слоем будет возвращаться прежний облик дома.

Взгляд зацепился за разбросанные книги. Их было так много, что они казались не мусором, а нерассказанными историями, которые только и ждали, когда их услышат.

Лука мечтательно заулыбался, представляя, как в библиотеке, где стеллажи уходят под самый потолок, снова зашуршат страницы старых книг. Этот проект был именно тем, чего он так желал — шансом не просто починить стены, а вернуть голос целому дому.