Мальчик, который не поехал в Хогвартс вообще

Глава

Серый, безликий дождь хлестал по крыше дома номер четыре на Тисовой улице. В тени напротив, под старым тисом, стоял человек, чья черная мантия сливалась с ноябрьской ночью. Лицо его было высечено из страдания, а в руке он сжимал палочку из тиса и пера феникса, которая ему не принадлежала. Он украл ее. Украл ради этого момента.

Это был Северус Снейп из будущего. Из будущего, где мальчик, которого он поклялся защищать, умер героической, мучительной смертью, а мир, спасенный им, продолжал праздновать на его костях. Снейп видел это. Он видел пустоту в глазах тех, кто выжил, и понял: жертва была напрасной, потому что мир не заслуживал ее.

Он решил исправить ошибку. Не ошибку Волдеморта. Ошибку судьбы. Он дарует Гарри Поттеру то, чего у него никогда не было: забвение. Жизнь без пророчеств, без шрама, ставшего клеймом, без бремени спасителя.

— Прости меня, Лили, — прошептал он в промозглую тьму. Его голос был надтреснут, как старый пергамент. — Я спасу его. От них. От себя. От всего.

Он поднял палочку. Сложное, запретное заклинание, сплетенное с эссенцией времени из разбитого маховика времени, сорвалось с ее конца. Оно не убивало. Оно стирало. Стирало путь.

В этот момент сова с письмом из Хогвартса, уже летевшая к дому номер четыре, растворилась в воздухе, словно ее никогда не существовало. Реальность вздрогнула, как струна, и пошла по новому, фальшивому аккорду.

Северус Снейп из будущего рухнул на колени, рассыпаясь в прах. Он отдал всего себя, чтобы совершить этот грех — грех прощения, которого никто не просил.

***

Много лет спустя.

Министерство Магии, Отдел Тайн. Воздух здесь был спертым, пахнущим озоном и отчаянием. Война не закончилась в 1998-м. Она гноилась, как незаживающая рана, пожирая магический мир изнутри. Волдеморт, не встретивший равного противника, не был повержен. Он просто победил. Медленно, методично, удушающе. Хогвартс стал академией темных искусств. Косой Переулок — рынком рабов и запретных артефактов. Орден Феникса был разбит, его остатки превратились в загнанных по подвалам партизан.

— Оно снова пульсирует, — голос Гермионы Грейнджер был лишен былой теплоты. Теперь она была Невыразимцем, и ее глаза за толстыми линзами очков казались двумя выгоревшими угольками. — Аномалия усиливается. Эпицентр тот же. Литтл Уингинг.

Драко Малфой, опираясь на элегантную трость из черного дерева, скрывавшую в себе палочку, поморщился. Длинный шрам, оставленный заклятием секты фанатиков, пересекал его аристократическое лицо, навсегда стирая с него былую надменность. Его семья была убита, когда Волан-де-Морт решил, что Малфои больше не полезны. Драко выжил чудом и перешел на сторону тех, кого презирал всю жизнь.

— Может, Темный Лорд решил устроить фейерверк в магловском захолустье? Ему наскучило вешать полукровок на воротах Хогвартса?

— Это не его магия, — тихо произнес Невилл Лонгботтом. Он уже не был пухлым, неуклюжим мальчиком. Война сточила с него весь жир, оставив лишь жилистого, шрамированного солдата с потухшим взглядом. Он командовал тем, что осталось от сопротивления. — Это что-то дикое. Первородное. Как необузданная стихия.

В комнату бесшумно вошел Северус Снейп. Совершенно седой, изможденный, он был тенью самого себя. В этой реальности он не был двойным агентом. Он был просто учителем, который видел, как его мир рушится, и не смог ничего сделать. Его величайшая тайна — любовь к Лили — осталась похороненной в его сердце, став источником вечной, молчаливой боли.