А. И. Вдовин

СССР

История великой державы (1922–1991 гг.)

Издание четвертое, переработанное и дополненное

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 94(47+57)

ББК 63.3(2)6

В25

Изображение на обложке patrice6000 / Shutterstock.com

Автор:

Вдовин А. И.

Рецензенты:

Ковалев Д. В., доктор исторических наук, профессор;

Томилин В. Н., доктор исторических наук, профессор;

Шадрин А. Ю., кандидат исторических наук, доцент.

В книге прослежены события великой эпохи в отечественной истории времен существования СССР в 1922–1991 гг. Автор стремится дать объективное изложение истории великой державы – ее экономики, социальной сферы, культуры и внешней политики. Представлена деятельность широких масс многонационального населения и выдающихся исторических личностей. Выявляются идеологические основания политики, основные факторы и результаты подъема страны и народа к вершинам исторического развития. Освещаются трудности и допускавшиеся ошибки, злоупотребления властью, возникновение кризисных явлений, приведших к падению государства. Излагаются мало представленные ранее в учебниках создание советского атомного оружия, история диссидентства, национальной и конфессиональной политики.

Статистические таблицы основных показателей развития страны, указатель имен (более 2 тыс. персон) облегчают усвоение материала и дальнейшее обращение читателей к затронутым в книге вопросам.

Книга написана с государственно- и национально-патриотических позиций. Соответствует федеральному государственному образовательному стандарту высшего образования. Предлагается в качестве пособия в высших и средних учебных заведениях. Рекомендуется всем интересующимся новейшей историей России.

УДК 94(47+57)

ББК 63.3(2)6

© Вдовин А. И., 2018

© Вдовин А. И., 2025, с изменениями

© ООО «Проспект», 2025

ПРЕДИСЛОВИЕ

Современная концепция новейшей отечественной истории формируется с 1990-х гг. Ее начало символически обозначили рабочие технической службы Кремля Валерий Кузьмин и Владимир Архипкин. 25 декабря 1991 г., в 19 часов 35 минут, безо всяких объявлений и церемоний они спустили красный флаг СССР с флагштока над президентской резиденцией в Кремле. В 19:45 над ней взвилось бело-сине-красное полотнище российского стяга. В тот же день вступил в силу Закон РСФСР об изменении названия государства. Новое официальное наименование — Российская Федерация (Россия). Смена флага положила начало переосмыслению исторического опыта русского и породненных с ним других российских народов, выступавших под единым названием «российский народ».

В рамках господствовавшего ранее формационного подхода история советского периода представлялась как переход от капитализма к социализму и его последующие фазы. Последняя из них официально именовалась развитым социализмом. Правильнее говорить о ней как об одной из фаз «раннего социализма», который еще во многом требовалось доводить до развитых форм.

Неудавшийся опыт социалистического строительства вроде бы оправдывает положение о современном этапе мирового развития, о котором говорится в статье американского профессора Фрэнсиса Фукуямы «Конец истории?» (1989) и других его работах. В них утверждается, что часть человечества, находящаяся на современной капиталистической стадии развития, и впредь будет развиваться при капитализме. По мнению ученого, «триумф Запада, западной идеи очевиден прежде всего потому, что у либерализма не осталось никаких жизнеспособных альтернатив». В целом же современное западное либеральное общество — венец эволюции, его утверждение во всем мире будет знаменовать конец истории. С этой точки зрения социализм представляется историческим тупиком, который вынудил оказавшиеся в нем народы возвратиться на магистральный путь истории и присоединиться к основной части человечества.

Идея о достижении человечеством совершенной стадии развития и одномерности социального прогресса несостоятельна, во всяком случае преждевременна. После распада СССР и мировой системы социализма конец истории не наступил. Социализм не прекратил своего существования, он развивается в китайском и кубинском вариантах. Если бы советское руководство избрало путь постепенного внедрения рыночных механизмов в экономику при сохранении государственного контроля, продолжал бы развитие и СССР. Далек от благополучия и капиталистический мир. Вместо бесперебойного функционирования на пике развития капиталистическая экономика поражена кризисами. Мир сотрясается в войнах, которыми государства из «Большой семерки» пытаются приблизить «отставшие страны» к вершинам бытия. В отношении России развязана холодная война, которая по риторике и другим параметрам превосходит предыдущую.

Как бы то ни было, поражение социалистической идеи в СССР и целом ряде других стран существенно поколебало веру в формационный подход к истории человеческого общества, базирующийся на различении способов производства материальных благ. И хотя этот подход, безусловно, не исчерпал своих возможностей при характеристике минувших эпох, его прогностические возможности вызывают все большее сомнение.

С 1943 г., когда был упразднен III Интернационал, знаменитая международная организация, объединявшая с 1919 г. компартии различных стран, в нашей стране и мире все реже исполняется гимн Коминтерна. Совсем мало остается приверженцев коммунистических идей, убежденных в том, что уже в ближайшем будущем «все страны охватит восстания костер!». Вместе с тем остаются еще члены КПРФ и других партий, считающие: «Мы красного фронта отряд боевой. И мы не отступим с пути своего!»

К формационному подходу в определенном отношении оказывается совсем близким и так называемый цивилизационный подход. Он предполагает, что человечество развивается, восходя от дикости к варварству и, далее, к современным цивилизованным историческим формам. Так, социализм в свое время изображался как цивилизация высшего типа. После распада СССР лидерство в развитии представлялось иначе: «Десятка западных стран движется вперед, а остальные догоняют»¹. В качестве цивилизационного образца чаще всего выставляются США. Ориентируясь на них, отстающие «модернизируются». Считается, что главной задачей модернизации является перевод общества в новое качество, ликвидация отставания от экономически развитых стран.

Однако при ближайшем рассмотрении обнаруживается, что такая стратегия развития «отсталых» цивилизаций неосуществима, так как модернизировать все человечество по американскому образцу невозможно из-за ограниченности земных ресурсов, львиная доля которых потребляется теми же Соединенными Штатами. США производят около 20% мирового ВВП, а потребляют из него около 40%. Насчитывая около 5% жителей Земли, они расходуют 23% всей энергии, съедают 15% мяса, на американских дорогах используются 37% всех машин мира. Сегодня американец потребляет в четыре с лишним раза больше энергии, чем усредненный житель планеты, тратит в три раза больше воды, производит в два раза больше мусора и вырабатывает в пять раз больше углекислого газа. Заработок гражданина США почти в пять раз больше заработка усредненного жителя планеты. Официальный порог бедности в США составляет 50 долларов в день, а у 3,5 миллиарда жителей Земли нет возможности тратить ежедневно и двух долларов. По международным критериям бедностью считается доход в 2–4 доллара в сутки на человека, а нищетой — менее 2 долларов.

К началу 1990-х гг. сформировалось понятие о «золотом миллиарде» Земли, одном из 7 млрд землян, населяющих страны, достигшие высокого уровня технологического развития; это США, Канада, страны Западной Европы, Япония, Австралия, Новая Зеландия, Израиль. В 2001 г. «золотой миллиард» распоряжался почти 85% мирового продукта (в 1960 г. — 70%), на него приходилось 84% мировой торговли и 85% финансовых накоплений. В 1960 г. различия в доходах между наиболее богатыми и беднейшими 20% населения мира относились как 30 к 1, в 1970 г. — как 32 к 1, в 1990 г. — как 60 к 1, а к концу 2000 г. — как 100 к 1. В 2010 г. 388 самых богатых людей планеты располагали состоянием, сопоставимым с совокупным состоянием беднейшей половины ее населения. К 2016 г. число таких людей уменьшилось до 62, а, по данным на январь 2017 г., половина мирового богатства находилась в распоряжении всего восьми человек, они владели таким же объемом средств, что и 3,6 млрд жителей планеты, составляющих беднейшую половину человечества. Дальнейший рост неравенства в распределении доходов в пользу «развитых стран» и богатейших представителей «золотого миллиарда» лишает перспектив подавляющую часть населения планеты, делая ее лишней на земном празднике жизни.

Цивилизационная теория, как и любая другая, имеет право на существование. Но при ряде достоинств ей присущи ошибки, чреватые серьезными последствиями. Претендуя на единственно правильную методологию постижения истории, всецело овладев умами и будучи положенной в основу политической стратегии, она «грозит вернуть мир в эпоху Крестовых походов и джихадов с той разницей, что вместо мечей, стрел и копий пойдут в ход ракеты с ядерными зарядами, электронное и информационное оружие» (Г. Х. Шахназаров). Недавние события в Югославии и Ираке в этом свете предстают как первые крестовые походы под флагом прав человека и утверждения нового цивилизационного порядка.

Обращает на себя внимание и тот факт, что цивилизации зачастую классифицируются по произвольной методике. До сих пор не удалось выявить объективных критериев, по которым выделяются цивилизации. По этой причине их число сильно отличается у разных авторов вплоть до сведения любого народа к особой цивилизации. История стран, шествующих впереди других по дорогам цивилизации, расцвечивается положительными характеристиками исторических фактов, явлений, процессов и личностей. Сочинения же по истории «нецивилизованных» стран изобилуют негативной информацией и антигероями. Все это наблюдается и во многих учебных пособиях по отечественной истории, изданных в последние десятилетия. Они во многом напоминают исторические труды, вышедшие из-под пера историков известной школы М. Н. Покровского, главной задачей которых было показать дореволюционную отечественную историю в исключительно негативном свете.

Ограниченность формационного и цивилизационного подходов к истории, представляющих путь народов как линейное восхождение от низших форм к высшим, развитие по неким «передовым образцам», как модернизационные переходы от традиционных обществ к современным, преодолевается синергетическим подходом к истории. Его появление связано с творчеством бельгийского физика российского происхождения И. Р. Пригожина (нобелевский лауреат за работы по термодинамике неравновесных систем, 1977) и немецкого физика Германа Хакена, давшего в 1973 г. изученным им эффектам самоорганизации в лазерном излучении название «синергетика» (от греч. synergētikos — совместное, согласованное действие). Со временем было признано, что этот диалектический метод познания имеет универсальный характер и применим для постижения закономерностей развития общества. В наши дни он активно входит в методологию исторической науки.

Синергетический подход основан на таких понятиях, как нелинейность, неустойчивость, непредсказуемость, альтернативность развития. Историков он привлекает новым взглядом на развитие неустойчивых ситуаций в историческом процессе, для чего требуется учитывать влияние на него разного рода случайностей, малых воздействий, которые невозможно предугадать и прогнозировать. Особую значимость для понимания истории приобретает развитие в точке бифуркации, точке ветвления процесса, являющейся отправной для новой линии эволюции. Яркий исторический пример представляет собой социальная революция, означающая кардинальную перестройку общественной системы. С понятием бифуркации неразрывно связано представление о так называемом аттракторе. Академик Н. Н. Моисеев объясняет эту связь следующим образом. Развитие динамической системы любой природы происходит в некотором аттракторе, ограниченной «области притяжения» одного из стабильных или квазистабильных состояний системы. Сложные нелинейные системы могут обладать большим числом аттракторов. В силу ряда причин: чрезмерно большой внешней нагрузки или накопления флуктуаций (противоречий в обществе) — ситуация однажды может качественно измениться, и система относительно быстро перейдет в новый аттрактор, или канал эволюции. Подобная перестройка системы называется бифуркацией.

Главное отличие нового подхода от классических заключается в том, что в рамках классической науки царствовали принципы детерминизма, а случайность считалась второстепенным, не оставляющим следа фактором в общем потоке событий. Неравновесность, неустойчивость воспринимались как нечто негативное, разрушительное, сбивающее с «правильной» траектории развитие, которое мыслилось как безальтернативное. В синергетике идея эволюционного подхода сочетается с многовариантностью исторического процесса и многомерностью истории. С позиций синергетики ХХ век человеческой истории представляется настоящим веком бифуркации. Как пишут авторы монографии «Синергетика и прогнозы будущего» (2001), «развитие нелинейной математики, синергетики, а с ними и нового взгляда на мир и условия жизни в нем — не очередная мода, а естественная стадия развития науки и культуры».

Синергетический подход дает представление о сложности изучаемых в природе и обществе процессов. Однако при его применении следует иметь в виду особенности задач, решаемых обществоведами. Физики, добившиеся за последний век фантастических достижений в своей области, полагают, что их наука изучает «простейшие и вместе с тем наиболее общие закономерности явлений природы, свойства и строение материи и законы ее движения» (академик А. М. Прохоров). Перед аналогичными задачами, необходимостью установления наиболее общих закономерностей в развитии страны и российского общества стоят историки. Однако решить такие задачи им оказывается труднее, потому что общество как объект познания неимоверно сложнее объектов, изучаемых естественными и точными науками.

Историю творят миллиарды существ, наделенных разумом и чувствами. Они исполняют различные роли на разных этапах жизни, решают как собственные проблемы, так и проблемы сообществ, в которые оказываются включенными не только по своей воле. История любого государства — это судьбы отдельных людей, их отношения друг с другом, положение в коллективах и общественных объединениях, участие в делах семьи, организации, страны. Человек с рождения оказывается в перекрестии взаимодействий различных сторон жизни общества (экономика, политика, право, мораль, религия и т. д.). И в каждой из этих областей может оставить более или менее заметный след, результат творчества и свершений.

Интегральное понимание соотношений индивидуального, социального и общечеловеческого в общественно-историческом развитии чрезвычайно затруднено. Время кардинальных перемен в общественной жизни многократно усложняет проблему. Однако это не избавляет историков от необходимости создавать правдивые исторические полотна. Достоверные знания о прошлом своей страны и ее современном состоянии необходимы каждому современному человеку, ведь «человек может быть полезен своей стране только в том случае, если ясно видит ее» (философ П. Я. Чаадаев). Учебные пособия и предназначены для того, чтобы способствовать выработке такого видения, иначе говоря, хорошего понимания; формированию у учащихся не только необходимых знаний, но и лучших гражданских и патриотических качеств.

Нелишне напомнить, что историк сам должен обладать этими качествами. Лишь в этом случае он может соответствовать высоте своего призвания. «Историк, — писал патриарх отечественной историографии Н. М. Карамзин, — должен ликовать и горевать со своим народом. Он не должен, руководимый пристрастием, искажать факты, преувеличивать счастие или умалять в своем изложении бедствия; он должен быть прежде всего правдив; но может и даже должен неприятное, все позорное в истории своего народа передавать с грустью, а в том, что приносит честь, о победах, о цветущем состоянии говорить с радостью и энтузиазмом. Только таким образом может он сделаться национальным бытописателем, чем прежде всего должен быть историк».

А. С. Пушкин писал: «Я далеко не восторгаюсь всем, что вижу вокруг себя… но клянусь честью, что ни за что на свете я не хотел бы переменить отечество или иметь другую историю, кроме истории наших предков, такой, какой нам Бог ее дал». В этих словах заключено не только высокое патриотическое чувство, но и констатация очевидного. Другой истории у народа не может быть, даже если этого очень хотелось бы. «Прошлое принадлежит Богу», — говорил И. В. Сталин. Историкам, как и всем людям, оно неподвластно, его можно познать, но нельзя изменить.

Правдивая история, историческое воспитание, формирование исторического сознания являются непреложным условием бытия народа: «Без знания истории мы должны признать себя случайными, не знающими, как и зачем мы пришли в мир, как и для чего в нем живем, как и к чему должны стремиться». Развивая эту мысль применительно к соотечественникам, ученый полагал, что «каждый из нас должен быть хоть немного историком, чтобы стать сознательно и добросовестно действующим гражданином» (В. О. Ключевский).

Объективная история — продукт честного исследователя и патриота. Правдиво писать историю своей страны и своего народа способен лишь тот, кто любит их и признает их безусловную ценность. Патриотизм не противоречит объективности, он ее важнейшая предпосылка. Великий Л. Н. Толстой писал об особой значимости для историка евангельской заповеди «не лжесвидетельствуй»: «Эпиграф к истории я бы написал: „Ничего не утаю“. Мало того, чтобы прямо не лгать, надо стараться не лгать отрицательно — умалчивая».

Историческая наука выполняет важнейшую общественную функцию — способствует сохранению и обогащению исторической памяти народа. В первую очередь — о великих событиях далекого и недавнего прошлого, о славных именах и деяниях предков. «Когда мы любим, гордимся отечеством, это значит, что мы гордимся его великими людьми, т. е. теми, которые сделали его сильным и уважаемым на исторической сцене», — говорил академик И. П. Павлов. Историческая память, в свою очередь, выполняет функции интеграции общества, скрепляет единство поколений, создает представление об общей исторической судьбе и исторической ответственности, поддерживает нравственное здоровье общества, питает национальную гордость.

Пренебрежение историей вредит ее творцам. Характерно, что нигилизм в отношении истории России, ее обесценение, изображение прошлого «темным», «проклятым», «мрачным», «рабским» и на этой основе прекращение преподавания истории в школах и университетах, санкционированное российской властью после революции 1917 г., продержались недолго. В начале 1930-х гг. отечественная история была вновь востребована. Действующая власть для обоснования своего права на место в истории была вынуждена доказывать, что она призвана направлять развитие страны к благу граждан, но справляется с этим лучше и эффективнее прежних властителей. Только в случае легитимации власти в качестве законного наследника тысячелетней истории России руководству удается сплотиться с народом. И только в этом случае власть заручается патриотическим настроением народа, способным защищать страну во времена суровых испытаний, успешно развивать государство, обеспечивать его благоденствие.

Отечественная история была не в чести и какое-то время после революционного 1991 г. Б. Н. Ельцин, стремясь круто повернуть жизнь страны, «подобрал команду, которая ничего из прошлого не ценила и должна была только строить будущее». На практике это свелось к разрушению всей советской коммунистической системы и советской экономики. «Наверное, по-другому было просто нельзя, — утверждал Ельцин. — Кроме сталинской промышленности, сталинской экономики, адаптированной под сегодняшний день, практически не существовало никакой другой. А она генетически диктовала именно такой слом — через колено. Как она создавалась, так и была разрушена». Первое постсоветское десятилетие, точно так же как и десятилетие после 1917 г., прошло под знаком отказа от постановки проблем патриотического воспитания.

В последнее время наметились перемены. Если в 1990-е гг. средства массовой информации активно призывали россиян осудить имперское прошлое и стремление к великодержавию, не цепляться «за архаичные национальные идеалы», осуществить «розовую мечту российского космополитизма» и стать наконец частью Европы, то с недавних пор официальная риторика меняется, по словам историка С. М. Сергеева (2004), «с абстрактно-демократической на национал-патриотическую, подавляющее большинство либеральных партий только и говорят, что о Великой России… Запретные слова „нация“ и „империя“ обрели легальный статус в общественном сознании».

В феврале 2001 г. в России была принята государственная программа «Патриотическое воспитание граждан Российской Федерации на 2001–2005 гг.». В аналогичных пятилетних программах, нацеленных на сохранение непрерывности процесса по формированию патриотического сознания российских граждан как одного из факторов единения нации, основным средством воспитания выступает тысячелетняя история страны, ее героическое прошлое, важнейшие события в жизни народа, патриотизм в делах и творчестве выдающихся людей Отчизны. Говоря об идее, способной объединять на современном этапе всех россиян, В. В. Путин утверждал в феврале 2016 г.: «У нас нет никакой и не может быть никакой другой объединяющей идеи, кроме патриотизма». Для внедрения национальной идеи недостаточно, чтобы президент или еще кто-либо об этом один раз сказал. «Для этого нужно сознание и постоянно об этом нужно говорить, на всех уровнях, постоянно».

Всесторонне и критически оценивая 75-летнее советское время, создавая и уточняя картину прошлого в связи с появлением новых источников, фактов и доказательств, историки должны с уважением относиться ко всему позитивному, что было сделано в этот период. В частности, именно к этому призывают руководители нынешней России. Д. А. Медведев в обращении к активистам партии «Единая Россия» в октябре 2012 г. говорил, что Сталин и другие советские руководители заслуживают жесткой оценки за все, что тогда происходило в стране. Но при этом необходимо максимально объективно оценивать события, «не зачеркивать славные страницы истории нашего Отечества советского периода». Вспоминая Великую Отечественную войну, он призвал помнить, что «это была победа всей страны, в том числе и руководства, какое бы оно ни было, как бы мы к нему ни относились… Это все-таки была их победа, не только народа, но и тех решений, которые тогда принимались. И это было сделано не вопреки, а совместно». Не стоит также забывать, говорил Д. А. Медведев ранее, в 2009 г., что «мы во многом последние годы жили за счет того наследства, которое получили из Советского Союза». Несмотря ни на что, Советский период был и остается вершиной отечественной истории.

Стандарты образования, которые обсуждались на Всероссийской конференции преподавателей гуманитарных и общественных наук (июнь 2007), призваны обеспечивать фундаментальные исторические знания, обоснованные оценки. Вместе с тем, как говорил В. В. Путин на встрече с делегатами конференции, в пособиях по истории должна быть представлена альтернативная точка зрения — средство против стандартизации мышления. Однако в них не должно быть перегибов, оскорбляющих историческую память и национальное чувство. Трагические страницы истории (они были не только у нас; пострашнее еще были в истории других стран (колониальные захваты, нацизм, применение ядерного и химического оружия в отношении гражданского населения) — не должны забываться, и не должны использоваться для навязывания чувства вины. Этими наставлениями определяется надежная позиция для всех, кто профессионально изучает и преподает новейшую отечественную историю.

Главная цель работы по новейшей отечественной истории состоит в выявлении и характеристике исторических этапов, через которые Россия прошла после революции 1917 г., установлении их связи с другими этапами. Принцип историзма, которым при этом следует руководствоваться, обязывает рассматривать явления и события в их возникновении и развитии, неразрывной связи с конкретными историческими условиями. Такой подход предполагает всестороннее исследование объекта изучения: его внутренней структуры как органического целого, системы; процесса (совокупности следующих друг за другом во времени исторических связей и зависимостей, характеризующих развитие объекта); выявление и фиксирование качественных изменений в структуре объекта; закономерностей его развития, законов перехода от одного исторического состояния к другому.

Понимаемый таким образом историзм совпадает с научной объективностью, исключая архаизацию настоящего и модернизацию прошлого. Принципу историзма целиком соответствуют высокие стандарты русской школы историков с такой ее чертой, как научный реализм, проявляющийся прежде всего в конкретном, непосредственном отношении к источнику и факту вне зависимости от историографической традиции. В этой связи не стоит забывать, что «нередко и документы врут, как люди» (Ю. Н. Тынянов). Поэтому не стоит полагаться на документ в пересказе других историков, надо самым внимательным образом, дотошно и критически изучать исторические источники. Неудовлетворенность результатами изучения истории советского общества, которая часто демонстрируется в постсоветской историографии, не имеет никакого отношения к принципу историзма и научному реализму.

За время, прошедшее с начала 1990-х гг., существенно расширились возможности создания все более адекватной картины сравнительно недавнего исторического прошлого страны. Из-под покрова тайн, умолчаний и догматических напластований высвобождаются идейные основы эволюции внутренней и внешней политики государства. В научный оборот введены разнообразные комплексы архивных документов. Необычайно расширился поток изданных воспоминаний и размышлений участников исторических событий. Освещаются события, имена и деяния, до недавнего времени составлявшие государственную тайну. Высказано немало оригинальных идей и концепций, по-разному объясняющих исторические факты и процессы. Распад СССР породил массу попыток вскрыть истинные причины этого события, побудил пристальнее анализировать противоречия, сопровождавшие развитие Союза от рождения до крушения.

Настоящая книга написана в соответствии с действующей программой учебного курса «Отечественная история XX—XXI вв.». Всего в отечественной истории с 1917 г. до наших дней выделяется ряд основных этапов. Первый — события революции 1917 г., Гражданской войны и вооруженной иностранной интервенции (1918–1920). Далее — перипетии образования и развития СССР в условиях новой экономической политики (1921–1928), форсированной модернизации СССР в период первых двух пятилеток (1928–1937), история Союза ССР кануна военных испытаний (1938–1941), эпоха Великой Отечественной войны (1941–1945), обеспечившая Союзу ССР выдвижение на позиции мировой сверхдержавы. Важнейшим этапом в довоенной истории страны 1937–1938 гг. был так называемый Большой террор, знаменовавший своеобразное завершение Октябрьской (1917) революции. Он закончился отстранением от власти «ленинской гвардии» и ее заменой соратниками и выдвиженцами Сталина. Если в 1930 г. почти 70% секретарей обкомов, крайкомов и ЦК нацкомпартий были партийцами с дореволюционным стажем, то в 1939 г. эти посты более чем на 80% были укомплектованы лицами, вступившими в партию после смерти Ленина, а среди секретарей райкомов и горкомов таковых было более 93%.

В послевоенное время в истории СССР различаются последний этап сталинского правления, восстановления народного хозяйства и решения атомной проблемы (1945–1953); период модернизации страны на путях десталинизации в годы хрущевской оттепели (1953–1964), вместивший не только «волюнтаризм» политического руководства, взлет страны к звездным высотам во время беспримерного штурма космоса, но и начало отступления с позиций мировой сверхдержавы. Последующее развитие страны охватывает периоды раннего (1964–1975) и позднего (1976–1985) «развитого социализма». Далее следуют перестройка (с позиции синергетики — период утраты страной стратегической цели развития, скатывание к стихийности и хаосу, создание условий для реставрации старой системы), становление и первые этапы постсоветского развития Российской Федерации (1992–1999; 2000 — наше время). В названиях разделов использованы символические понятия, рожденные в конкретных исторических обстоятельствах.

В вопросе о причинах распада СССР автор разделяет точку зрения историков, согласно которой распад стал следствием сознательного выбора (именуемого также изменой делу социализма) высших руководителей Союза ССР (М. С. Горбачев, А. Н. Яковлев, Э. А. Шеварднадзе) и наиболее крупных союзных республик (Б. Н. Ельцин, Л. М. Кравчук, С. С. Шушкевич), которые вместе со значительной частью советской партийно-хозяйственной номенклатуры, спецслужб, крупных теневых предпринимателей стремились поменять в стране государственный строй по образцам демократических западных держав, восстановить частную собственность, заменить плановую экономику рыночной, превратить союзные республики в независимые государства. Так или иначе, 1991 г. стал завершением контрреволюционного перерождения страны, образованной в октябрьские дни 1917 г.

Автор книги исходил из необходимости сохранения памяти о соотечественниках, так или иначе отличившихся в событиях прошлого. Приходится также считаться с тем, что поступки и деяния многих, даже самых крупных творцов истории, не поддаются однозначной оценке. К примеру, Сталин — одна из таких исторических личностей. С позиций государственности — великий герой, великий государственный деятель, с точки зрения прав человека — душегуб и злодей. Сложная фигура, продукт своей эпохи — его не нужно ни обелять, ни демонизировать (В. В. Путин, июнь 2017 г.). Для объективного ученого это такой же исторический персонаж, как, например, Иван III («собиратель земли Русской») или Петр I («революционер на троне»).

В своей работе автор стремился следовать заповеди А. С. Пушкина: «Уважение к минувшему — вот черта, отличающая образованность от дикости. Гордиться славою своих предков не только можно, но и должно». «Мы должны гордиться своей историей, и нам есть чем гордиться» (В. В. Путин, сентябрь 2013 г.).

Глава 1. В УСЛОВИЯХ НЭПА. 1921–1928

§ 1. Революционные преобразования в России к декабрю 1922 г.

Представления о путях к преодолению национальных и государственных различий. В будущем мировом сообществе, о создании которого мечтали многие поколения приверженцев коммунистического учения, не было места ни для наций, ни для государств. К. Маркс и Ф. Энгельс утверждали, что «национальная обособленность и противоположности народов все более и более исчезают уже с развитием буржуазии, со свободой торговли, всемирным рынком». С уничтожением частной собственности национальные черты народов «неизбежно будут смешиваться и таким образом исчезнут». Развивая эти положения, В. И. Ленин писал об «идиотской системе мелких государств и национальной обособленности, которая, к счастью человечества, неудержимо разрушается всем развитием капитализма». Социализм «гигантски ускоряет сближение и слияние наций» и должен завершить это разрушение. «Целью социализма является не только уничтожение раздробленности человечества на мелкие государства и всякой обособленности наций, не только сближение наций, но и слияние их».

В 1915 г. Ленин вывел из «закона неравномерности экономического и политического развития капитализма» возможность победы социализма первоначально в немногих или даже в одной, отдельно взятой капиталистической стране. Дальнейшие события рисовались следующим образом: «Победивший пролетариат этой страны… организовав у себя социалистическое производство, встал бы против остального, капиталистического мира, привлекая к себе угнетенные классы других стран, поднимая в них восстание против капиталистов, выступая в случае необходимости даже с военной силой против эксплуататорских классов и их государств». Угнетенные нации, национализм, сепаратизм антиколониальных, национально-освободительных движений в этой борьбе оказывались естественными союзниками пролетариата, они поддерживали все элементы распада в мире, подлежащем социалистической перестройке.

Ленин учил далее, что поскольку национальные различия невозможно уничтожить одним разом и при социализме, то все искусство «интернациональной тактики коммунистического рабочего движения всех стран» заключается в таком применении «основных принципов коммунизма (Советская власть и диктатура пролетариата), которое бы правильно видоизменяло эти принципы в частностях, правильно приспособляло, применяло их к национальным и национально-государственным различиям».

Соответственным было и отношение к отечеству. С социалистической точки зрения отечество рассматривалось «как историческая категория, отвечающая развитию общества на определенной его стадии, а затем становящаяся излишней»; пролетариат не мог «любить того, чего у него нет. У пролетариата нет отечества». Однако это не значило, что родину можно было просто игнорировать. «Отечество, — писал Ленин, т. е. данная политическая, культурная и социальная среда, является самым могущественным фактором в классовой борьбе пролетариата». Фактор этот, как и судьба страны, должен был приниматься в расчет и интересовать пролетариат лишь постольку, поскольку это касалось классовой борьбы, «а не в силу какого-то буржуазного, совершенно неприличного в устах с[оциал]-д[емократа] „патриотизма“». Столь же неприличными казались и любое, не окрашенное пролетарским цветом национальное движение и национальное государство. Не будем забывать, что, по Ленину, «национальные движения реакционны… главное зло современности — государства… Основная цель — уничтожение всех государств и организация на их месте союза коммун».

Призывы к защите отечества при таком понимании патриотизма и будущности государств с легкостью обращались в прямую противоположность. В 1914 г., в условиях войны, Ленин полагал, что «нельзя великороссам „защищать отечество“ иначе, как желая поражения во всякой войне царизму»; это не только могло освободить 9/10 населения Великороссии от угнетения царизмом экономически и политически, но и освобождало бы «от насилия великороссов над другими народами». Подчеркивалось, что поражение было бы «наименьшим злом… Ибо царизм во сто раз хуже кайзеризма».

В условиях Гражданской войны в России тоже звучали призывы к защите отечества. «Мы оборонцы с 25 октября 1917 г. Мы за „защиту отечества“, — писал Ленин в 1918 г., — но та отечественная война, к которой мы идем, является войной за социалистическое отечество, за социализм, как отечество, за Советскую республику, как отряд всемирной армии социализма». Соотечественниками было предложено считать пролетариев всего мира, а лучшими из них рабочих Германии. «„Ненависть к немцу, бей немца“ — таков был и остался лозунг обычного, т. е. буржуазного, патриотизма, — разъяснял Ленин. — А мы скажем… „смерть капитализму“ и вместе с тем: „Учись у немца! Оставайся верен братскому союзу с немецкими рабочими. Они запоздали прийти на помощь к нам. Мы выиграем время, мы дождемся их, они придут на помощь к нам“». Расчеты не оправдались, но Ленин сохранял веру в новых «соотечественников» и к концу Гражданской войны. Вскоре после победы пролетарской революции хотя бы в одной из передовых стран Россия сделается, полагал он, «не образцовой, а опять отсталой (в „советском“ и социалистическом смысле) страной». Эта мысль постоянно звучала в речах приверженцев мировой революции. Г. Е. Зиновьев, председатель Исполкома Коминтерна, верил, что уже III конгресс этого штаба мировой революции «будем проводить в Берлине, затем в Париже, Лондоне». «В Москве мы находимся лишь временно», — говорил он в 1924 г. — Пожелаем, чтобы это время было как можно более коротким».

Захватив власть, большевики сознавали, что они меньше всего могут склонить народы России на свою сторону призывами к борьбе за осуществление конечной цели в национальном вопросе. В дело сразу пошло «приспособление принципов коммунизма к национальным предрассудкам». Советская национальная политика с этого времени определялась главным образом идеями популизма, созвучными народным ожиданиям (подчас неосуществимым), вере в возможность скорейшего и справедливого разрешения национальных проблем, и прагматизмом, ориентированным на скорейшее достижение практически полезных результатов. Собственно, никакой иной национальной политики на протяжении всех последующих лет советской власти и не было.

Декларация прав народов России от 2 ноября 1917 г. провозглашала немедленное и бесповоротное раскрепощение народов, уничтожение всяческого гнета и произвола, замену политики натравливания народов друг на друга политикой добровольного и честного союза народов России. Гарантировались «равенство и суверенность народов России», их право «на свободное самоопределение вплоть до отделения и образования самостоятельного государства». Декларация прав трудящегося и эксплуатируемого народа (12 января 1918 г.) устанавливала, что «Советская Российская республика учреждается на основе свободного союза свободных наций как федерация советских национальных республик». Это означало, что уже в первые недели существования новой власти пришлось отложить до лучших времен предписания насчет того, что «пролетариат может употребить лишь форму единой и неделимой республики», что «марксисты ни в коем случае не будут проповедовать ни федеративного принципа, ни децентрализации», что национальный мир вполне достижим в единой республике с широкой областной автономией для всех областей России и вполне демократическим местным самоуправлением.

Большевики с дореволюционных времен были известны как сторонники централизованного государства. Прогресс в государственном развитии представлялся как переход от разного типа союзных государств к единой республике, а от нее к безгосударственному общественному самоуправлению. «Пока и поскольку разные нации составляют единое государство, — писал Ленин в 1913 г., — марксисты ни в коем случае не будут проповедовать ни федеративного принципа, ни децентрализации». Принимая в 1918 г. курс на федерализм как новую форму государственного устройства для всей бывшей территории Российской империи, российская власть неизменно подчеркивала стратегическую временность этой формы. «Принудительный централистский унитаризм» считалось целесообразным заменить федерализмом добровольным, для того чтобы со временем он уступил место «добровольному социалистическому унитаризму». На федеративной основе, как предполагал Ленин, будет создана и Мировая социалистическая республика. В мае 1918 г. в беседе с американским журналистом А. Р. Вильямсом Ленин говорил, что начавшийся «период войн и революций в разных странах продлится 50–75 лет», а потом, через 75–100 лет, «страны объединятся в огромную социалистическую федерацию или мировое сообщество».

Провозглашение России федерацией. Страна, рожденная Октябрем, первое время именовалась Советской Российской республикой. Однако уже через месяц, 5 декабря 1917 г., опасаясь распада многонационального государства при унитарной форме правления и стремясь перехватить инициативу в борьбе за массы, Ленин посчитал: нечего бояться раздробления России. «Сколько бы ни было самостоятельных республик, мы этого страшиться не станем, для нас важно не то, где проходит государственная граница, а то, чтобы сохранялся союз между трудящимися всех наций для борьбы с буржуазией каких угодно наций». На III съезде Советов 25 января 1918 г. Российская республика была объявлена федерацией Советских национальных республик, хотя таковые еще предстояло создать.

Решение было принято отнюдь не потому, что мелкие государства и присущий им «местный национализм» были большевистским идеалом, а исключительно из популистских соображений. Для создания «благоприятной атмосферы» в борьбе за власть в национальных регионах Ленин всячески приветствовал образование многочисленных временных советских правительств при продвижении революционных армий на «несоветскую» территорию.

Творцов революции не смущало, что при последовательной реализации Декларации прав народов равноправных субъектов Федерации будет столько же, сколько суверенных народов объявится в России. Не это считалось важным. Существенным было то, что федерация приспосабливалась для ее расширения до вселенских масштабов. В первой советской Конституции (1918) прямо говорилось, что основной задачей РСФСР является «установление социалистической организации общества и победы социализма во всех странах». Конституция СССР 1924 г. объявляла образование Союза ССР «новым решительным шагом по пути объединения трудящихся всех стран в мировую социалистическую Советскую Республику».

Право на самоопределение и возможность его реализации в ходе революции (установления советской власти на местах), как и другие призывы Октябрьской революции, формулировались ясно, четко и доходчиво и были понятны даже малограмотной части населения. Например, 29 ноября 1918 г., после первых успехов белых армий в ходе разраставшейся Гражданской войны, И. И. Вацетис (в сентябре 1918 — июле 1919 г. главнокомандующий Вооруженными Силами РСФСР) получил от Ленина телеграмму следующего содержания (телеграмма составлена совместно со Сталиным):

«С продвижением наших войск на запад и на Украину создаются областные временные Советские правительства, призванные укрепить Советы на местах. Это обстоятельство имеет ту хорошую сторону, что отнимает возможность у шовинистов Украины, Литвы, Латвии, Эстляндии рассматривать движение наших частей как оккупацию и создает благоприятную атмосферу для дальнейшего продвижения наших войск. Без этого обстоятельства наши войска были бы поставлены в оккупированных областях в невозможное положение, и население не встречало бы их как освободителей. Ввиду этого просим дать командному составу соответствующих воинских частей указание о том, чтобы наши войска всячески поддерживали временные Советские правительства Латвии, Эстляндии, Украины и Литвы, но, разумеется, только Советские правительства».

Адепты мировой республики без устали раздавали обещания о готовности к объединению усилий и оказанию всевозможной помощи всем «угнетенным» народам в социалистическом преобразовании старого мира. «Когда будем правительством, — писал Ленин в 1916 г., — мы все усилия приложим, чтобы с монголами, персами, индийцами, египтянами сблизиться и слиться, мы считаем своим долгом и своим интересом сделать это, ибо иначе социализм в Европе будет непрочен. Мы постараемся оказать этим отсталым и угнетенным более, чем мы, народам „бескорыстную культурную помощь“… помочь им перейти к употреблению машин, к облегчению труда, к демократии, к социализму».

В 1921 г. при конкретизации таких обещаний применительно к России было сформулировано одно из центральных положений всей послеоктябрьской советской национальной политики: «Суть национального вопроса в РСФСР состоит в том, чтобы уничтожить ту фактическую отсталость (хозяйственную, политическую и культурную) некоторых наций, которую они унаследовали от прошлого, чтобы дать возможность отсталым народам догнать Центральную Россию и в государственном, и в культурном, и в хозяйственном отношениях».

Принципиальными были положения резолюций X и XII съездов РКП(б) об интернациональном долге русского народа оказать всемерную помощь национальным окраинам в подъеме экономики и культуры и тезис Ленина о том, что ранее господствовавшая нация должна возместить бывшим угнетенным народам несправедливость, допущенную при царизме. На протяжении всех 1920-х гг. утверждалось, что распределение средств между нациями в СССР осуществляется по правилу «больше тому, кто слабее»². Подобный патернализм не мог не порождать иждивенческие настроения среди части населения. Политика, которая нацеливалась бы на создание условий для развития и расцвета собственно русского народа, оказывалась излишней. Считалось, что государствообразующая нация развивается в результате социалистических преобразований.

Победа Красной армии в Гражданской войне не только повсеместно утвердила советскую власть, но и сохранила под ее юрисдикцией основную территорию и население бывшей царской России. Сохранение единства отвечало интересам значительной части населения бывшей империи. Характерно, что между февралем и октябрем 1917 г. в России образовались 46 национальных партий. При этом ни одна национальная окраина не выразила желания выйти из России. На Всероссийских мусульманских съездах, проходивших в мае 1917 г., желательным государственным устройством страны чаще всего называлась демократическая республика, построенная на принципе национально-территориальной автономии, а для дисперсно расселенных национальностей — культурно-национальной автономии.

Первые республики на территории исторической России. Факторы, способствующие сохранению единства страны и объединению революционных народов в новом централизованном государстве (общность исторических судеб на основе разделения труда между территориями, единая хозяйственная система и единый общероссийский рынок; общая транспортная сеть и почтово-телеграфная служба; исторически сформированная перемешанность полиэтничного населения; налаженные культурные, языковые и другие контакты), оказались мощнее факторов, препятствующих сохранению единства (национальное неравноправие, память о русификаторской политике старого режима; стеснение прав отдельных национальностей и боязнь повторения такой политики в новом виде; вкус к независимой власти, быстро обретавшийся национальными элитами окраинных народов в период разраставшейся смуты).

Опасность распада России была очень велика. Уже 4 марта 1917 г. в Киеве была создана Центральная рада, претендующая на роль самостоятельного правительства. 16 (29) марта 1917 г. Временное правительство России признало право Польши на независимость при условии «свободного военного союза» с Россией. (Окончательно независимость Польши оформлена 3 марта 1918 г., когда между Советской Россией и центральноевропейскими державами был заключен сепаратный мирный договор, по которому принадлежавшие России ранее польские земли выводились из-под ее верховной власти.) 29 августа 1918 г. СНК РСФСР аннулировал договоры Российской империи о разделе Польши. 6 октября 1918 г. Регентский совет Польши объявил о создании независимого польского государства, а 14 ноября, после капитуляции Германии и распада Австро-Венгрии, он передал Юзефу Пилсудскому всю полноту власти в стране.

5 июля 1917 г. финский сейм провозгласил независимость Финляндии от России во внутренних делах. Временное правительство отклонило просьбу, отложив вопрос до решения Учредительным собранием. Свержение Временного правительства позволило финскому парламенту вновь поставить этот вопрос и объявить 6 декабря 1917 г. независимость Финской Республики. 18 декабря независимость была признана Совнаркомом Советской России.

Помимо Украины, Польши и Финляндии, на путь независимости встал ряд других сторонников белой идеи в различных регионах страны. На некоторое время провозглашали свою независимость Эстония, Латвия, Литва, Грузия, Азербайджан, Армения, Дагестан (Горская республика). Даже кубанские казаки создали самостоятельную Кубанскую народную республику. В советской традиции в обозначение таких народов вводилась приставка «бело-»: белополяки, белоказаки, белофинны, белоэстонцы… Объединяли их три общие идеи: ликвидация большевистского режима; «непредрешенчество», подразумевавшее, что государственную систему России определит всенародно избранное Учредительное собрание; признание до окончания войны единой власти в лице лидера, облеченного диктаторскими полномочиями.

Национальная политика советской власти позволила переломить разрушительную тенденцию и склонить народы России к сохранению единства в рамках единого федеративного государства. Стихийное развитие процесса самоопределения народов бывшей империи прервал Наркомнац — Народный комиссариат по делам национальностей РСФСР, государственный орган по осуществлению национальной политики Советской республики. Наркомат действовал с октября 1917 по апрель 1924 г. Его деятельность распространялась на территорию РСФСР и на все национальные окраины бывшей Российской империи.

Основной задачей наркомата было обеспечение мирного сожительства и братского сотрудничества всех национальностей и племен РСФСР, а также договорных дружественных советских республик; содействие их материальному и духовному развитию с учетом особенностей их быта, культуры и экономического состояния; наблюдение за проведением в жизнь национальной политики советской власти.

В конечном итоге реализация права российских народов (наций) на самоопределение к концу Гражданской войны превратила Россию в совокупность различных национально-государственных образований. Финляндия, Польша, Тува, Литва, Эстония, Латвия силой обстоятельств были отделены от России. Украина и Белоруссия стали независимыми советскими республиками. В Средней Азии существовали народные советские республики: Хорезмская (с февраля 1920 г.) и Бухарская (с октября 1920 г.). На Дальнем Востоке в апреле 1920 г. образована «буферная» ДВР, в составе которой с 1921 г. находилась Бурят-Монгольская автономная область (АО). Советизированные республики Закавказья (Азербайджан, апрель 1920 г.; Армения, ноябрь 1920 г.; Грузия, февраль 1921 г.) в марте 1922 г. образовали конфедеративный союз закавказских республик, преобразованный в декабре 1922 г. в Закавказскую Социалистическую Федеративную Советскую Республику (ЗСФСР).

Первые российские автономии, план всеобщей автономизации. В составе РСФСР на протяжении 1918–1922 гг. возник целый ряд автономных образований. Первыми из них были Туркестанская АССР (апрель 1918 г.), Трудовая коммуна немцев Поволжья (октябрь 1918 г.), Башкирская АССР (март 1919 г.). В 1920 г. созданы Татарская АССР, Карельская трудовая коммуна, Чувашская АО, Киргизская (с 1925 г. Казахская) АССР, Вотская (с 1932 г. Удмуртская) АО, Марийская и Калмыцкая АО, Дагестанская и Горская АССР; в 1921 г. — Коми (Зырянская) АО, Кабардинская АО, Крымская АССР; в 1922 г. — Карачаево-Черкесская АО, Монголо-Бурятская АО, Кабардино-Балкарская АО, Якутская АССР, Ойротская (с 1948 г. Горно-Алтайская) АО, Черкесская (Адыгейская) АО, Чеченская АО. В Закавказье образованы: на территории Азербайджана Нахичеванская Советская Республика (1920), на территории Грузии Аджарская АССР (1921) и Юго-Осетинская АО (1922); в 1921 г. создана Абхазская ССР.

Потенциал возникновения новых национально-государственных образований на территории бывшей царской России был весьма значителен. По переписи 1926 г. насчитывалось 185 наций и народностей, лишь 30 из них в той или иной форме обрели государственность к концу 1922 г. Основная масса малых национальностей была индифферентна к федеративному строительству и спокойно существовала в рамках прежнего статуса. К моменту создания СССР национальные образования далеко не покрывали всей территории страны, наравне с ними продолжали существовать административно-территориальные единицы, сохранявшие преемственную связь с дореволюционным губернским, областным, уездным и волостным делением. К 1917 г. в России было 78 губерний, 25 из них в 1917–1920 гг. отошли к Польше, Финляндии, странам Прибалтики.

Необходимость укрепления государственного единства страны с множеством независимых и автономных образований, возникших с начала революции, выявилась уже в ходе Гражданской войны. В июне 1919 г. вопрос «о вхождении национальных республик в состав РСФСР» обсуждала комиссия во главе с Л. Б. Каменевым. Заместитель председателя Реввоенсовета республики Э. М. Склянский в июле официально предлагал объединить все советские республики в единое государство путем их включения в РСФСР. На X съезде РКП(б) (март 1921 г.) говорилось, что «живым воплощением» искомой формы федерации всех советских республик является РСФСР — федерация, основанная на автономизации ее субъектов. План всеобщей автономизации в действительности уже существовал.

Генуэзская конференция, актуализация автономизации. План автономизации приобрел чрезвычайную актуальность в начале 1922 г. в связи с подготовкой международной конференции в Генуе, где предстояло обсуждать судьбу долгов царского и Временного правительств и иностранной собственности в Советской России. Наркомат иностранных дел полагал неразумным участие в конференции всех республик, образованных на месте царской России. «Если мы на конференции заключим договоры как девять параллельных государств, это положение дел будет юридически надолго закреплено, и из этой путаницы возникнут многочисленные затруднения для нас в наших сношениях с Западом», — писал Г. В. Чичерин в ЦК. Избежать международных осложнений предлагалось включением «братских республик» в РСФСР.

Идея «поставить державы перед свершившимся фактом» уже на открытии конференции в апреле 1922 г. была привлекательна. Но осуществить ее было трудно. 13 января Сталин в письме Ленину выразил сожаление: «Нам нужно быть готовыми уже через месяц», а этого недостаточно для реализации предложения НКИД. Полное дипломатическое единство советских республик было обеспечено подписанным 22 февраля протоколом: восемь республик — Азербайджанская, Армянская, Грузинская, Белорусская, Украинская, Хорезмская, Бухарская, Дальневосточная — поручили делегации РСФСР защищать их интересы в Генуе и подписывать от их имени выработанные на конференции акты, договоры и соглашения.

§ 2. Образование и конституционное оформление СССР

Сталинский план автономизации. К идее об автономизации вновь вернулись летом 1922 г., когда под председательством В. В. Куйбышева приступила к работе комиссия Оргбюро ЦК по подготовке вопроса «о взаимоотношениях РСФСР и независимых республик» к назначенному на 6 октября Пленуму ЦК РКП(б). Сталин, возглавивший подготовку соответствующей резолюции, вряд ли долго над ней размышлял. Проект резолюции (именно он впоследствии назывался сталинским планом автономизации) предусматривал необходимость «признать целесообразным формальное вступление независимых Советских республик: Украины, Белоруссии, Азербайджана, Грузии и Армении в состав РСФСР, оставив вопрос о Бухаре, Хорезме и ДВР открытым и ограничившись принятием договоров с ними по таможенному делу, внешней торговле, иностранным и военным делам и прочее». План, возведенный после разоблачения культа личности в разряд едва ли не «трагедии партии и народа», был лишь очередным выражением известного положения о РСФСР как воплощенной форме федерации всех советских республик.

Принятый комиссией документ был разослан руководству Украины, Белоруссии и Закавказья, однако не встретил единодушной поддержки. Не ставя под сомнение необходимость сохранения «диктатуры пролетариата» (иначе говоря, права на власть в государстве Коммунистической партии) и подчиненность этому «права наций на самоопределение», местное партийное и государственное руководство разделилось на сторонников «жестких» и «мягких» форм федерации.

Сторонники первого варианта (Ф. Э. Дзержинский, С. М. Киров, В. В. Куйбышев, В. М. Молотов и др.) соглашались с предложениями Сталина, реализация которых позволила бы ликвидировать «отсутствие всякого порядка и полный хаос» в отношениях между центром и окраинами, дала бы возможность создать «действительное объединение советских республик в одно хозяйственное целое», обеспечивая при этом реальную автономию республик в области языка, культуры, юстиции, внутренних дел, земледелия и пр. Примиренческую позицию по отношению к этому варианту занимали Л. Б. Каменев (первый заместитель Ленина в Совнаркоме и СТО, председатель Моссовета) и Г. Е. Зиновьев (председатель Исполкома Коммунистического интернационала, председатель исполкома Петроградского совета).

Сторонниками второго варианта (на Украине Х. Г. Раковский, Н. А. Скрыпник; в Грузии Ф. И. Махарадзе, П. Г. Мдивани; в центре Н. И. Бухарин, Л. Д. Троцкий и др.) полагали необходимым сохранить за союзными республиками все «атрибуты национальной независимости», считали, что они будут в большей мере способствовать хозяйственному возрождению республик, отвечать интересам свободного развития наций и оказывать «максимум революционного эффекта за границей».

В резолюции ЦК Компартии Грузии, принятой 15 сентября 1922 г., вопреки присутствовавшим на заседании и голосовавшим против С. М. Кирову и Г. К. Орджоникидзе, сказано: «Предлагаемое на основании тезисов тов. Сталина объединение в форме автономизации независимых республик считать преждевременным. Объединение хозяйственных усилий и общей политики считаем необходимым, но с сохранением всех атрибутов независимости».

22 сентября 1922 г. Сталин направил Ленину письмо, в котором обращал внимание на заявления азербайджанского и армянского партийного руководства «о желательности автономизации», а также ЦК КП Грузии «о желательности сохранения формальной независимости». Познакомившись с письмом и другими материалами, Ленин 25 сентября обсудил их с наркомом Г. Я. Сокольниковым, сторонником включения в РСФСР не только независимых советских республик, но и Хивы, Бухары. 26 сентября он имел продолжительную беседу со Сталиным и в тот же день направил письмо Л. Б. Каменеву (копии всем членам Политбюро), из которого следовало, что «Сталин немного имеет устремление торопиться» в решении «архиважного» вопроса. Ленин полагал, что вместо «вступления» независимых республик в РСФСР нужно вести речь о «формальном объединении» всех независимых республик в новый союз, в рамках которого «мы признаем себя равноправными с Украинской ССР и др. и вместе и наравне с ними входим в новый союз, новую федерацию, „Союз Советских республик Европы и Азии“».

В ответной записке Каменева рекомендовалось «провести Союз так, чтобы максимально сохранить формальную независимость» и обязательно зафиксировать в договоре о Союзе пункты о праве одностороннего выхода из Союза и разграничении областей ведения Союза и республик. К записке была приложена в виде схемы «Развернутая форма Союза Советских Республик».

Ленин продолжал изучать вопрос об объединении республик на встречах с Председателем Совнаркома Грузии П. Г. Мдивани (27 сентября), Г. К. Орджоникидзе (28 сентября), членами ЦК Компартии Грузии М. С. Окуджавой (дядя поэта Булата Окуджавы), Л. Е. Думбадзе, К. М. Цинцадзе, с Председателем Совнаркома Армении А. Ф. Мясниковым (29 сентября). В результате проект резолюции предстоящего Пленума ЦК был исправлен. В новом проекте значилось: «Признать необходимым заключение договора между Украиной, Белоруссией, Федерацией Закавказских Республик и РСФСР об объединении их в „Союз Социалистических Советских Республик“ с оставлением за каждой из них права свободного выхода из состава Союза».

Исправленная резолюция (ее авторами по праву следовало бы считать Ленина и его заместителя по СНК Каменева) означала рождение знаменитой аббревиатуры «СССР» и окончательные похороны плана автономизации, так как Ленин неожиданно для многих встал на сторону «независимцев» Грузии и Украины. Сталин не нашел нужным противиться «национал-либерализму», поскольку не вполне устраивавший его ленинско-каменевский проект образования СССР не исключал установления отношений подчиненности во всех главных вопросах окраин центру.

В отношении к устройству Союза Ленин и Сталин осенью 1922 г. заняли позиции, прямо противоположные тем, которые каждый из них занимал в июне 1920 г. Ленин работал в то время над тезисами ко II конгрессу Коминтерна по национальному и колониальному вопросам, можно сказать, над проектом устройства будущей Мировой социалистической республики и собирал на него отзывы ближайших соратников. Он полагал, что советская федерация уже в то время «обнаружила свою целесообразность» как в отношениях РСФСР к другим советским республикам (например, Венгерской, Финской, Латвийской, Азербайджанской, Украинской), так и внутри РСФСР (например, к Башкирской и Татарской автономиям). Задачи Коминтерна виделись в том, чтобы развивать и проверять опытом эти новые федерации и направлять их движение «к более полному федеративному союзу» и созданию «единого, по общему плану регулируемого пролетариатом всех наций всемирного хозяйства как целого».

В отзыве на этот проект Сталин предложил использовать при строительстве Мирового социалистического государства конфедерацию как начальную переходную форму сближения трудящихся разных наций. Будущие советские Германия, Польша, Венгрия, Финляндия, писал он, едва ли, став советскими, «согласятся пойти сразу на федеративную связь с Советской Россией типа башкирской или украинской… для этих национальностей наиболее приемлемой формой сближения была бы конфедерация (союз самостоятельных государств)». Ленин не согласился с доводами. В ответном «грозном письме» подобные предложения были заклеймены как шовинизм и национализм, делающие невозможным «мировое хозяйство, управляемое из одного органа». Сталинский план, отвергнутый Лениным летом 1920 г. как чрезмерная уступка возможному национализму европейских народов, в сентябре 1922 г. был найден вполне подходящим в качестве уступки национализму «независимцев» Грузии и Украины Мдивани и Раковского.

Явное раздражение Сталина либерализмом, который проявили Ленин и его соратники при выработке проекта образования СССР, вызывалось его демонстративной избирательностью и усугублением несправедливости, закладываемой в основание Союза. Декларация прав народов России на заре советской власти обещала равенство, суверенность, право на свободное самоопределение и развитие всем без исключения народам страны. Теперь же оказывалось, что к созданию Союза ССР «вместе и наравне» допускались народы лишь четырех субъектов Федерации. Все остальные оказывались в явно неравноправном положении. Сталина смущало, что, отвергая план автономизации как основы устройства СССР, Ленин и другие члены высшего политического руководства не видели необходимости что-либо менять в автономизации как основе РСФСР, на которую приходилось 90% площади и 72% населения создаваемого Союза.

Пытаясь отстаивать свою позицию, Сталин обращал внимание членов Политбюро на нелогичность образования единого государства как союза национальных республик по принципу «вместе и наравне», но без русской республики. 27 сентября 1922 г. в письме членам Политбюро Сталин предостерегал, что «решение в смысле поправки т. Ленина должно повести к обязательному созданию русского ЦИКа», исключению из РСФСР восьми автономных республик и их переводу (вместе с возникающей русской республикой) в разряд независимых. Федеральная постройка, возводимая на фундаменте с очевидным изъяном, заведомо не могла обладать должной прочностью.

Тем не менее Сталину, вынужденному согласиться с ленинской идеей, впоследствии «по долгу службы» приходилось не раз и не очень убедительно отстаивать решение октябрьского Пленума ЦК. Уже на X Всероссийском съезде Советов член коллегии наркомнаца М. Х. Султан-Галиев отметил, что с образованием нового союза происходило разделение народов СССР «на национальности, которые имеют право вхождения в союзный ЦИК, и на национальности, которые не имеют этого права, разделение на пасынков и на настоящих сыновей. Это положение, безусловно… является ненормальным».

Исправленный под диктовку «национал-независимцев» проект резолюции октябрьского (1922) Пленума ЦК вдохновил их на дальнейшие притязания. Уже после отказа центра от плана автономизации Х. Г. Раковский предложил сохранить независимость Украины. Управляющий делами Совнаркома Украины П. К. Солодуб полагал, что «будущий союз республик будет не чем иным, как конфедерацией стран, ибо субъектами союза являются не области и автономные республики, а суверенные государства».

Руководители Грузии на заседании расширенного Пленума ЦК КПГ 19 октября 1922 г. предложили ликвидировать образованную в марте того же года Закавказскую федерацию, по их мнению, искусственную и нежизненную. 20 октября решением Заккрайкома Председателя Совнаркома Грузии Окуджаву сняли с поста. 21 октября грузинский ЦК в знак протеста почти в полном составе сложил свои полномочия. Однако в Москве к коллективной отставке отнеслись прохладно.

«Грузинский инцидент». Между тем партийные разборки в Тбилиси не прекратились и дошли до оскорблений и рукоприкладства. На третьей неделе ноября 1922 г. на квартиру Орджоникидзе для свидания с остановившимся там А. И. Рыковым пришел его товарищ по ссылке в Сибири А. К. Кабахидзе. Во время общего разговора этот сторонник Мдивани стал выражать недовольство тем, что «товарищи, стоящие наверху» в материальном отношении обеспечены гораздо лучше других членов партии. Руководителю большевиков Закавказья был брошен упрек в принятии взятки — белого коня и содержании его на казенный счет. Во время начавшейся ссоры Орджоникидзе, услышав, что он и сам является «сталинским ишаком», «не разбирающимся в национальном вопросе», не сдержался и ударил обидчика по лицу. Вмешательством других участников сцены, включая жен Орджоникидзе и Рыкова, стычку (позднее именно ее именовали инцидентом) быстро уняли. Однако, благодаря начавшему жаловаться Кабахидзе, о ней стало известно за пределами узкого круга свидетелей.

Комиссия, назначенная 24 ноября Секретариатом ЦК РКП(б) для срочного рассмотрения грузинского инцидента (Ф. Э. Дзержинский, Д. З. Мануильский, В. С. Мицкявичюс-Капсукас), после четырехдневных слушаний в Тифлисе пришла к заключению, что политическая линия Заккрайкома и Орджоникидзе «вполне отвечала директивам ЦК РКП и была вполне правильной», направленной против тех коммунистов, «которые, встав на путь уступок, сами поддались давлению напора мелкобуржуазного национализма».

Историк В. А. Сахаров в книге «„Политическое завещание“ Ленина: реальность истории и мифы политики» (М., 2003) на основании архивных материалов секретариата Ленина уточнил: конфликт произошел на третьей неделе ноября 1922 г. Участник события, член Политбюро ЦК РКП(б) А. И. Рыков письменно свидетельствовал: «В Тифлисе на квартире т. Орджоникидзе в моем присутствии разыгрался следующий инцидент. Для свидания со мной на квартиру т. Орджоникидзе пришел член РКП и мой товарищ по ссылке в Сибири Акакий Кабахидзе. Во время общего разговора т. Кабахидзе упрекнул Серго Орджоникидзе в том, что у него есть какая-то лошадь и что товарищи, стоящие наверху, в том числе т. Орджоникидзе, в материальном отношении обеспечены гораздо лучше, чем другие члены партии. В частности, был какой-то разговор о влиянии новой таможенной политики в Батуми на рост дороговизны. Одну из фраз, по-видимому, относительно того, что Серго Орджоникидзе на казенный счет кормит какую-то лошадь, Акакий Кабахидзе сказал Серго на ухо. Вслед за этим между ними разгорелась словесная перебранка, во время которой т. Орджоникидзе ударил Кабахидзе. При вмешательстве моем и моей жены инцидент на этом был прекращен, и т. Кабахидзе ушел с квартиры. После этого Серго Орджоникидзе пережил очень сильное нервное потрясение, кончившееся истерикой». «По существу инцидента, я считаю, что т. Орджоникидзе был прав, когда истолковал как жестокое личное оскорбление те упреки, которые ему сделал т. Кабахидзе. Причину срыва он видел в крайней истощенности нервной системы Орджоникидзе в результате длительного и острого внутрипартийного конфликта». Другой свидетель, член ЦКК КП Грузии Г. Д. Ртвеладзе вторит: «Инцидент с пощечиной, данной т. Орджоникидзе т. Кабахидзе, носит характер частный, не связанный с фракционностью (письменного заявления в КК Грузии Кабахидзе не подавал, и в ЦК Грузии этот инцидент не рассматривался)». Сам Орджоникидзе также отрицает политический характер конфликта. Признавая себя виновным в рукоприкладстве, он заявлял, что «оно было вызвано не политическим спором, а личным оскорблением».

Ленин остался крайне недоволен заключением партийной комиссии. Позднее он сказал: «Накануне моей болезни Дзержинский говорил мне о работе комиссии и об „инциденте“, и это на меня очень тяжело повлияло». 13 декабря 1922 г. повторились два тяжелейших приступа болезни. 16-го, затем 23 декабря состояние здоровья Ленина еще более ухудшилось. 18 декабря на Сталина по решению Пленума ЦК была возложена персональная ответственность за соблюдение Лениным режима покоя и полного отстранения от партийных и государственных дел. Это привело к ухудшению отношений Ленина и его жены Н. К. Крупской со Сталиным.

Республиканские съезды Советов. Тем временем работа по созданию Союза на основании принятой октябрьским (1922) Пленумом ЦК резолюции «О взаимоотношениях между РСФСР и независимыми республиками» продолжалась. Из партийных организаций она уже перешла в республиканские ЦИК. Обсуждение проекта и решения о создании СССР 10–16 декабря 1922 г. провели съезды Советов трех объединявшихся республик: VII Всеукраинский, I Закавказский, IV Всебелорусский. 26 декабря последним (чтобы не оказывать давления на другие народы) аналогичное решение принимал X Всероссийский съезд Советов. Российская Федерация к этому времени существенно выросла территориально. Дальневосточная республика была очищена от белогвардейцев и японских оккупантов и 15 ноября 1922 г. прекратила свое существование, войдя в состав РСФСР. П. А. Кобозев, председатель правительства ДВР, высказывался при этом за превращение РСФСР в централизованную Единую Российскую Советскую республику. В телеграмме, адресованной правительству РСФСР, он писал: «В ближайшем времени герб всех сливающихся братских республик, по нашему мнению, упростится до трех букв РСР. Горькие плоды интервенции, белогвардейщины и учредиловки на окраинах достаточно убедили даже самых заядлых автономистов в истине марксистского демократического централизма»³.

В Москве такое предложение, как и другие, шедшие вразрез с резолюцией октябрьского Пленума ЦК, принято не было. Конференция полномочных делегаций четырех союзных республик, работавшая в Москве 29 декабря 1922 г., утвердила проекты Декларации и Договора об образовании союзного государства для рассмотрения и принятия назначенным на следующий день объединительным съездом Советов.

Образование СССР на I Всесоюзном съезде Советов. Первый Всесоюзный съезд Советов (30 декабря 1922 г.) принял Декларацию и Договор об образовании СССР, избрал Центральный исполнительный комитет Союза ССР — однопалатный орган власти в составе 371 представителя республик по пропорциональному принципу. ЦИК получил верховные полномочия на период между съездами Советов. Избранному тогда же Президиуму ЦИК поручено разработать положения о наркоматах СССР, о СНК и Совете труда и обороны, о ЦИК и его членах, проекты флага и герба СССР. Для руководства работой ЦИК избраны четыре председателя: М. И. Калинин (от РСФСР), Г. И. Петровский (УССР), Н. Н. Нариманов (ЗСФСР), А. Г. Червяков (БССР) и секретарь А. С. Енукидзе. Так в обновленном варианте и со многими издержками было воссоздано тысячелетнее Российское государство, гарантирующее безопасность существования и развития всем российским народам.

Пока в Москве праздновали рождение прообраза Мирового СССР, прикованный к постели Ленин обдумывал недостатки его конструкции и продиктовал заметки, которые позднее получили известность как статья «К вопросу о национальностях или об „автономизации“». Приветствуя образование СССР, Ленин подчеркивал, что его укрепление необходимо «всемирному коммунистическому пролетариату для борьбы со всемирной буржуазией». В то же время он не исключал, что уже на следующем съезде Советов придется вернуться назад, оставив союз «лишь в отношении военном и дипломатическом, а во всех других отношениях восстановить полную самостоятельность отдельных наркоматов». Начинал же он с осуждения первоначального сталинского предложения: «Видимо, вся эта затея „автономизации“ в корне была неверна и несвоевременна» в условиях возражения «независимцев» и ненадежности государственного аппарата. Большинство его сотрудников, как отмечалось, было «по неизбежности заражено буржуазными взглядами и буржуазными предрассудками» и представляло собой «море шовинистической великорусской швали». Именно поэтому предлагалось не форсировать, а подождать с автономизацией «до тех пор, пока мы могли бы сказать, что ручаемся за свой аппарат, как за свой».

Особенно негативные последствия имела озлобленная позиция автора «диктовки» в отношении русской нации, названной «угнетающей» и «великой только своими насилиями, великой только так, как велик держиморда». Впоследствии на всем протяжении советской истории постоянно воспроизводились ленинские слова о том, что интернационализм со стороны русской нации «должен состоять не только в соблюдении формального равенства наций, но и в таком неравенстве, которое возмещало бы со стороны нации угнетающей, нации большой, то неравенство, которое складывается в жизни фактически». План автономизации был заблокирован. К нашим дням все более выясняется, что сталинский план создания СССР (федерация на основе автономизации типа РСФСР) был предпочтительнее ленинско-каменевского (федерация с правом одностороннего выхода республик из Союза).

С позиции сегодняшнего опыта, говорил В. В. Путин 19 декабря 2019 г., при создании СССР совершенно не учитывались геополитические составляющие. Когда спустя 70 лет после образования СССР по ленинской модели подоспело время развала партии — «и страна за ней посыпалась». Этого нельзя было допускать. «Это ошибка, абсолютная, кардинальная, фундаментальная ошибка при государственном строительстве».

Уклоны в национальном вопросе. Дебаты по вопросам образования СССР положили начало двум течениям большевизма в отношении национальной государственности. Первое, ортодоксальное — за «подлинный интернационализм», отождествлявшийся с социалистическим космополитизмом и мировой революцией. Второе, государственное (национально-большевистское) — за укрепление государства и роли в нем основного государствообразующего русского народа. В 1923 г. борьба течений проявилась в связи с XII съездом партии (17–25 апреля), на котором национальный вопрос занял одно из центральных мест.

Решение обсуждавшихся проблем предлагалось вести исходя из того, что пролетариат уже «нашел в советском строе ключ к правильному решению национального вопроса», что «путь организации устойчивого многонационального государства на началах национального равноправия и добровольности» уже открыт, но для полного и окончательного разрешения вопроса еще предстояло преодолеть препятствия, переданные в наследство «пройденным периодом национального гнета». Главное препятствие усматривалось в «пережитках великодержавного шовинизма, являющегося отражением былого привилегированного положения великорусов», и получающих подкрепление «в кичливо-пренебрежительном и бездушно-бюрократическом отношении русских советских чиновников к нуждам и потребностям национальных республик». Вместе с тем отмечались пережитки «радикально-националистических традиций» среди местных коммунистов, которые порождали «уклон в сторону переоценки национальных особенностей, в сторону недооценки классовых интересов пролетариата, уклон к национализму». В частности, обращалось внимание на грузинский шовинизм, направленный против армян, осетин, аджарцев и абхазцев; азербайджанский против армян; узбекский (в Бухаре и Хорезме) в отношении туркменов и киргизов. Однако все это трактовалось как «своеобразная форма обороны от великорусского шовинизма».

«Пережитки» и «уклоны» предлагалось осудить, сделав упор на «особую опасность уклона к великодержавному шовинизму». Главное условие «полного и окончательного» разрешения национального вопроса виделось в «уничтожении фактического национального неравенства». Задача эта возлагалась на русский народ. Преодолеть национальное неравенство, как подчеркивалось в тезисах, «можно лишь путем действительной и длительной помощи русского пролетариата отсталым народам Союза в деле их хозяйственного и культурного преуспеяния».

В специальной записке Сталина, направленной в Политбюро в феврале 1923 г., вновь ставился вопрос, не получивший ясного ответа в ходе образования СССР: «Входят ли наши республики в состав Союза через существующие федеративные образования (РСФСР, Закфедерация) или самостоятельно, как отдельные государства (Украина, Грузия, Туркестан, Башкирия)?» Вопрос был явно нацелен на необходимость выравнивания статуса республик в составе СССР.

Продолжая полемику главным образом с грузинскими «независимцами» и как бы становясь на их точку зрения, Сталин отмечал резоны в их требованиях: «Вхождение отдельными республиками (а не через федеральные образования) имеет несомненно некоторые плюсы: а) оно отвечает национальным стремлениям наших независимых республик; б) оно уничтожает среднюю ступеньку в строении союзного государства». Вместе с тем отмечались и «существенные минусы», не позволяющие принять предложения «независимцев». Разрушение Закавказской федерации требовало аналогичного отношения к РСФСР. По мнению Сталина, это было неприемлемо, так как обязывало «создать новую русскую республику, что сопряжено с большой организационной перестройкой» и вынуждало выделить русское население из состава автономных республик. При этом Башкирия, Киргизия, Татарстан, Крым рисковали лишиться своих столиц. В создании русской республики, по Сталину, не было «политической необходимости». Интересы русского народа предлагалось обеспечить через представительство «русских губерний» в Союзном собрании.

В связи с позицией Сталина по национально-государственному устройству Союза некоторые историки высказывают предположение, что в конце жизни Ленин стремился уравновесить силы в политической связке «Троцкий — Сталин», а то и вовсе устранить последнего из политики. Троцкий уже 6 марта выступил с резкой критикой сталинских тезисов «Национальные моменты в партийном и государственном строительстве». Он не соглашался с констатацией, что мы уже «наладили мирное сожительство и сотрудничество наций», считал из двух названных в резолюции уклонов «абсолютно необходимым выдвинуть на первое место» великодержавный и подчеркнуть, что «второй уклон, национальный, и исторически и политически является реакцией на первый». В состоявшейся тогда же беседе с Каменевым Троцкий высказывался еще определеннее: «Я хочу радикального изменения национальной политики, прекращения репрессий против грузинских противников Сталина… Сталинская резолюция по национальному вопросу никуда не годится».

Сталин был вынужден согласиться. В записке членам Политбюро он отметил, что считает поправки Троцкого «неоспоримыми», и предложил «еще больше подчеркнуть» в резолюции XII съезда особый вред «уклона к русской великодержавности». Так и было сделано.

При обсуждении национальных проблем на съезде Бухарин посчитал нужным открыто признать неравноправное положение русского народа. «Мы, — говорил он, — в качестве бывшей великодержавной нации должны… поставить себя в неравное положение в смысле еще больших уступок национальным течениям. Только… этой ценой мы сможем купить себе настоящее доверие прежде угнетенных наций». Сталин не соглашался: «То, что у т. Ленина является оборотом речи в его статье, т. Бухарин превратил в целый лозунг… Нельзя пересаливать в политике». Между тем именно к этому вела резолюция съезда по национальному вопросу, закреплявшая в развернутом виде известное ленинское положение об «интернационализме большой нации».

Представители «независимцев» на съезде вновь пытались провести предложение о реорганизации СССР в пользу своих республик. Раковский прямо заявил, что «союзное строительство пошло неправильным путем… Нужно отнять от союзных комиссариатов девять десятых их прав и передать их национальным республикам». Фрунзе предлагал «превратить ряд новых республик в независимые». Предлагалось закрепить отход от русского великодержавничества переименованием РКП(б) в КПСС. Н. А. Скрыпник утверждал: «Только тот, кто в душе великодержавен, только тот может цепляться за старое название». Однако предложения были отвергнуты.

«Султангалиевщина». Не получила поддержки съезда и атака на принципы построения СССР, предпринятая Султан-Галиевым. Он считал, что доклад Сталина «не разрешает национального вопроса», поскольку не позволял определять, какие национальности «доросли» до предоставления им автономий, а какие нет. Он удивлялся нападкам на грузинских уклонистов за их несогласие на образование Закавказской федерации и в то же время отсутствию законных оснований для объединения в федерации родственных народов Северного Кавказа, народов Поволжья, народов Средней Азии.

Однако делегаты съезда не стали углубляться в разбирательство нелогичностей, целиком полагаясь на способность руководства партии обеспечивать должную централизацию Союза ССР. В разъяснениях Троцкого на съезде это прозвучало следующим образом: «Национальность вообще не логичное явление, ее трудно перевести на юридический язык», поэтому необходимо, чтобы над аппаратом, регулирующим национальные отношения, «стояла в качестве хорошего суфлера партия… Если будут очень острые конфликты по вопросу о финансах и т. д., то, в конце концов, в качестве суперарбитра будет выступать партия».

Все это целиком соответствовало установке VIII съезда партии (март 1919 г.) на то, что существование особых советских республик «отнюдь не значит, что РКП должна, в свою очередь, сорганизоваться на основе федерации… Все решения РКП и ее руководящих учреждений безусловно обязательны для всех частей партии, независимо от национального их состава. Центральные комитеты украинских, латышских, литовских коммунистов пользуются правами областных комитетов партии и целиком подчинены ЦК РКП». Как показали дальнейшие события, унитаризм конфедеративного СССР (по признаку свободы выхода республик из союза) определялся особой, по сути диктаторской, ролью в государстве Коммунистической партии и ее лидеров. Под диктатурой В. И. Ленин понимал «ничем не ограниченную, никакими законами, никакими абсолютно правилами не стесненную, непосредственно на насилие опирающуюся власть», а «вся юридическая и фактическая Конституция Советской республики строится на том, что партия все исправляет, назначает и строит по одному принципу». «Ни один важный политический или организационный вопрос не решается ни одним государственным учреждением в нашей республике без руководящих указаний Цека партии». Г. Е. Зиновьев утверждал: «Всем известно, ни для кого не тайна, что фактическим руководителем Советской власти в России является ЦК партии».

Централизаторская роль партии в национальном вопросе проявилась уже вскоре после завершения ее XII съезда и выразилась в дальнейшем оттеснении от власти наиболее влиятельных «национал-уклонистов», оказавшихся невольными пособниками «великорусского национализма». Так, обвиненный в связях с антисоветскими кругами Султан-Галиев был снят со всех постов, исключен из партии и вскоре арестован.

Опровергая обвинения, Султан-Галиев объяснял, что призывал сторонников активнее выступать с изложением позиций по проблемам национальных отношений лишь с тем, чтобы убедить руководство страны в целесообразности создания Туркестанской федерации (представлялась как фактор, способствующий ускоренному развитию производительных сил региона и пробуждению революционной активности трудящихся зарубежного Востока), независимой Республики Туран (объединение тюркских территорий Киргизии, Кашгарии, Хивы, Бухары, Афганистана и Персии), организации «Колониального Интернационала». Позднее Султан-Галиев писал о возможности создания на Востоке четырех федераций, которые должны быть включены в Советский Союз «на равных совершенно с Украиной правах»: федерации Урало-Волжских республик (Башкирия, Татария, Чувашия), Марийской и Вотской областей; Общекавказской федерации с включением всех нацреспублик Закавказья, Северного Кавказа, Дагестана, Калмыкии и Кубано-Черноморья в целом; Казахстана как союзной единицы; Среднеазиатской, или, собственно, Туранской, республики в составе Узбекистана, Туркмении, Киргизии и Таджикистана.

Все это было свидетельством наивного революционизма в смеси с татарским национализмом. Опасным, скорее всего, представлялось бесстрашие в низвержении ленинских принципов, на основе которых строился СССР. Сам Султан-Галиев ничего предосудительного «с точки зрения интереса международной социальной революции» в своих предложениях не видел. Напротив, подчеркивал он в письме в ЦКК РКП(б) в июне 1923 г., «это страшно для русского национализма, это страшно для западноевропейского капитализма, а для революции это не страшно». Группа руководящих работников Татарии в своем обращении к ЦК от 8 мая расценила его арест как «недоразумение» и просила об отмене репрессии.

14 июня Политбюро ЦК по предложению ВЧК приняло решение освободить Султан-Галиева из-под стражи. Ходатайство о его восстановлении в партии было отклонено. Вместе с тем, стремясь не допустить даже малейших сомнений в незыблемости освященных именем Ленина принципов устройства СССР, Политбюро решило изложить дело Султан-Галиева на специальном «совещании из националов окраинных областей».

Четвертое совещание ЦК РКП(б) с ответственными работниками национальных республик и областей состоялось 9–12 июня 1923 г. Официально оно созывалось для выработки практических мер по проведению в жизнь резолюции XII съезда партии по национальному вопросу. Докладчиком по основному вопросу совещания был Сталин. Положение дел на местах обрисовали представители 20 партийных организаций. Все были солидарны в том, что коммунистические организации на окраинах могут окрепнуть, сделаться настоящими, марксистскими, только преодолев национализм.

Большое значение имел представленный на совещании от имени Центральной контрольной комиссии доклад В. В. Куйбышева о деле Султан-Галиева. Отмечалось, что «султангалиевщина» получила наиболее широкое распространение в восточных республиках, особенно в Башкирии и Татарии. Совещание расценило действия обвиняемого как самое уродливое выражение уклона к местному национализму, ставящее его «вне рядов Коммунистической партии».

В резолюции отмечалось, что уклон к местному национализму «является реакцией против великорусского шовинизма». На совещании раздавались призывы «заткнуть глотку» чудищу великодержавничества (Н. А. Скрыпник), «вытравить его окончательно, прижечь каленым железом» (Г. Е. Зиновьев), настраиваться на длительную борьбу, поскольку «великорусский шовинизм будет, пока будет крестьянство» (А. И. Микоян).

Совещание наметило целую систему мер по вовлечению местного населения в партийное и советское строительство. Предусматривались чистка государственно-партийного аппарата от националистических элементов («в первую голову русские, а также антирусские и иные националисты»); неуклонная работа «по национализации государственных и партийных учреждений в республиках и областях в смысле постепенного ввода в делопроизводство местных языков, с обязательством ответственных работников изучать местные языки»; вовлечение национальных элементов в профессиональное и кооперативное строительство.

Большое место на совещании заняли проблемы Конституции СССР. В итоге было решено учредить в составе ЦИК СССР две палаты (Союзный Совет, Совет Национальностей), установив равенство их прав и соблюдение условий, при которых ни один законопроект, внесенный на рассмотрение первой или второй, не может быть превращен в закон без согласия на то обеих палат. Конфликтные вопросы предлагалось решать посредством согласительной комиссии, в крайнем случае — съезда Советов. В решениях было записано, что во второй палате автономные и независимые республики будут иметь одинаковое представительство (четыре человека или более), а каждая национальная область — по одному представителю.

Установлено было также, что палаты формируют единый Президиум ЦИК. Предложение Раковского о создании двух президиумов с законодательными функциями было отклонено. Это означало бы «раздвоение верховной власти, что неминуемо создает большие затруднения в работе». Сталин в этой связи высказывался еще определеннее: «Украинцы навязывают нам конфедерацию», «мы создаем не конфедерацию, а федерацию республик, одно союзное государство», отсутствие единого президиума ЦИК сводило бы «союзную власть к фикции».

Закрепление сталинской линии в решении национального вопроса выразилось в проведении чистки от «буржуазных националистов» всех партийных организаций. Наиболее влиятельный уклонист Раковский был смещен с поста главы правительства Украины и направлен на дипломатическую работу. Грузинские уклонисты (П. Г. Мдивани и др.) были переведены на работу вне Грузии. «Герой» грузинского инцидента А. К. Кабахидзе работал на железнодорожном транспорте, с 1928 г. был директором Забайкальской дороги. Сочувствовавший Султан-Галиеву Т. Р. Рыскулов (в 1922–1924 гг. — Председатель СНК Туркестанской АССР, сторонник объединения тюркских народов в «Великом Туране») был перемещен на работу в Коминтерн (в 1924–1925 гг. — заместитель заведующего Восточным отделом Коминтерна, представитель Коминтерна в Монголии), затем в правительство РСФСР (заместитель Председателя СНК в 1926–1937 гг.). Таким образом, успех совещания в борьбе с национал-уклонизмом наиболее явно выразился в оттеснении от власти представителей наиболее крупных нерусских национальностей, способных реально препятствовать дальнейшему укреплению единства СССР.

Конституционное оформление СССР. Конституционное оформление СССР заняло больше года (1923 — январь 1924 г.). Его результатом было создание в ЦИК, наряду с палатой классового представительства, второй — национального представительства, а также объединение принятых на I съезде Декларации и Договора в один документ под названием «Конституция (Основной Закон) СССР» и отклонение конфедералистских предложений Х. Г. Раковского — создавать не Конституцию, а дорабатывать Союзный договор.

Проект первой общесоюзной Конституции рассмотрели и одобрили сессии ЦИК России, ЗСФСР, Украины и Белоруссии, а 6 июля 1923 г. он был утвержден и введен в действие II сессией ЦИК СССР. (Вплоть до принятия новой Конституции СССР этот день праздновался как День Конституции.) 13 июля ЦИК СССР в «Обращении ко всем народам и правительствам мира» известил о создании СССР и начале деятельности первого состава Совнаркома СССР. Главой правительства был избран В. И. Ленин, к тому времени безнадежно больной.

10 марта 1923 г. новый приступ болезни окончательно вывел Ленина из строя. У него парализуется правая половина тела, теряется речь. 15 мая в сопровождении врачей его перевозят в подмосковную резиденцию Горки. Во второй половине июля в состоянии здоровья Ленина наступает улучшение, он начинает ходить, работает в библиотечной комнате. В начале января 1924 г. в письме Н. К. Крупской отмечалось, что он «почти совершенно поправился, физически чувствует себя неплохо, внимательно следит за газетами и вновь выходящей литературой, нашей и белогвардейской, но работать пока не может». Однако 21 января после ознакомления с разволновавшими его резолюциями XIII конференции РКП(б) (работала 16–18 января, сопровождалась острой борьбой с троцкистской оппозицией) последовало резкое ухудшение состояния здоровья В. И. Ленина, окончившееся смертью в 18 часов 50 минут.

Заместителями Ленина в правительстве, утвержденном в 1923 г. в соответствии с Конституцией СССР, стали Л. Б. Каменев (одновременно председатель СТО), М. Д. Орахелашвили (Председатель Совнаркома ЗСФСР), А. И. Рыков (председатель ВСНХ), А. Д. Цюрупа (нарком РКИ), В. Я. Чубарь (Председатель СНК Украины). В состав Совнаркома вошли также 10 наркомов СССР — руководители пяти общесоюзных и пяти объединенных наркоматов.

На этой же сессии ЦИК было решено упразднить Наркомат по делам национальностей РСФСР. Он «закончил свою основную миссию по подготовке дела образования национальных республик и областей и объединения их в Союз республик». В дальнейшем функции комиссариата выполняли Совет национальностей ЦИК СССР и другие специальные органы по осуществлению национальной политики — отдел национальностей при Президиуме ВЦИК, постоянные комиссии по делам национальных меньшинств в республиках, при областных и краевых исполкомах.

Второй Всесоюзный съезд Советов. В январе 1924 г. прошли съезды Советов союзных республик, ратифицировавшие Конституцию СССР. Окончательно утвердить ее текст должен был II Всесоюзный съезд Советов, созванный 26 января 1924 г. Он работал в траурные дни: 21 января умер В. И. Ленин. Съезд принял специальное обращение к трудящемуся человечеству и ряд постановлений об увековечивании имени вождя (сооружение мавзолея и памятников, переименование Петрограда в Ленинград, издание сочинений). Тело Ленина было помещено в мавзолей на Красной площади в Москве, ставший местом паломничества миллионов людей.

Второй съезд Советов завершил юридическое оформление союзного государства как федерации суверенных союзных республик. 31 января 1924 г. Конституция СССР была утверждена. Как и первая Конституция РСФСР (1918), она носила ярко выраженный классовый характер. Верховный орган государственной власти — съезд Советов состоял из делегатов городских Советов (один депутат от 25 тыс. избирателей) и губернских съездов Советов (один депутат от 125 тыс. жителей). Этим обеспечивалась «руководящая роль рабочего класса». Выборы были многоступенчатыми. Классовый характер Конституции четко просматривался и в избирательном праве, которое было всеобщим только для трудящихся. Не избирали и не могли быть избранными лица, использовавшие наемный труд или жившие на нетрудовые доходы: частные торговцы, монахи и профессиональные служители религиозных культов всех исповеданий; бывшие полицейские и жандармы, лишенные избирательных прав по суду; душевнобольные.

Иерархический федерализм. К ведению высших органов власти были отнесены дела, связанные с внешними функциями государства (международные сношения, торговля, защита границ); хозяйственные дела (общее управление народным хозяйством, руководство его важнейшими отраслями); вопросы урегулирования межреспубликанских отношений и решения важнейших социально-культурных проблем. Наркоматы были общесоюзные (по иностранным делам, по военным и морским делам, внешней торговли, путей сообщения, почт и телеграфов) и объединенные, позднее называвшиеся союзно-республиканскими (ВСНХ, продовольствия, труда, финансов и рабоче-крестьянской инспекции), руководившие порученной им отраслью государственного управления через одноименные народные комиссариаты в каждой из союзных республик. В ведении союзных республик находились внутренние дела, земледелие, просвещение, юстиция, социальное обеспечение и здравоохранение, возглавлявшиеся республиканскими народными комиссариатами.

На основе новой Конституции СССР разрабатывались и принимались конституции союзных и автономных республик. В апреле 1925 г. введена в действие Конституция ЗСФСР, в мае — РСФСР. В 1927 г. принят Основной Закон Белоруссии. Первые после образования СССР изменения в Конституцию Украины были внесены уже на
IX съезде Советов Украины — переработанный проект утвержден в мае 1929 г. Из конституций автономных республик в 1920-е гг. был разработан и вступил в силу Основной Закон Молдавской АССР. Высшими исполнительными и распорядительными органами государственной власти союзных республик являлись Советы народных комиссаров, включающие соответствующие союзно-республиканские и республиканские наркоматы.

Иерархический федерализм, оформившийся в СССР с принятием Конституции 1924 г., объясняется фактическим неравенством народов. Считалось, что он представлял собой ту необходимую форму, в которой пролетариат решал национальную задачу путем действенной и длительной помощи отсталым народам в деле их хозяйственного, культурного развития, в их переходе к социализму. Автономная область и округ представлялись как форма самоуправления народов, особо нуждавшихся в поддержке центральной власти. Поэтому распределение средств между нациями в СССР осуществлялось по правилу «больше тому, кто слабее». Подобный патернализм имел и негативные следствия, порождая иждивенческие настроения среди части населения и стремление местных элит обрести более высокий этнополитический статус. Это таило реальную опасность взращивания сепаратизма «на законных основаниях».

Конституция СССР 1924 г. принималась и в расчете на возможность расширения Союза по мере успехов революции в других странах. Она объявляла СССР интернациональным государством, открытым «всем советским республикам, как существующим, так и имеющим возникнуть в будущем». Модель СССР, оформленная в Конституции, была более приближена к унитарному государству по сравнению с той, которую допускал В. И. Ленин. В его «завещании» предлагалось уже на следующем съезде Советов вернуться назад и оставить Союз «лишь в отношении военном и дипломатическом, а во всех других отношениях восстановить полную самостоятельность отдельных наркоматов». По сути, предлагалась конфедеративная модель в надежде, что это облегчит присоединение к Союзу новых стран в ходе мировой революции. Революции не случилось, и, если бы наследники Ленина полностью согласились с его «завещанием», история Союза ССР могла закончиться задолго до своего 70-летия. Узаконенное Конституцией 1924 г. государственное устройство с полным равноправием и правом свободного выхода республик из СССР оказалось «миной замедленного действия» (В. В. Путин, январь 2016 г.), сработавшей в 1991 г. Конституционное право республик на отделение не снабжалось объяснениями, на каких основаниях это может произойти, какими должны быть порядок и процедуры практической реализации отделения. Правовая неопределенность в этих вопросах стала одной из причин, почему СССР не устоял против сепаратизма в национальных республиках.

§ 3. Изменения в составе Союза и в национальной политике

Изменения в составе СССР. Принятие Конституции завершило первый этап создания и укрепления единого союзного государства. В дальнейшем СССР пополнялся новыми членами. В октябре 1923 г. Хорезмская, а в сентябре 1924 г. Бухарская народные республики провозгласили себя социалистическими. Осенью того же года на территории этих республик и Туркестанской АССР в результате национально-территориального размежевания образовались две новые союзные республики, Узбекская и Туркменская, одна автономная — Таджикская АССР в составе Узбекской, две российские автономные области — Кара-Киргизская (в 1925 г. переименована в Киргизскую АО, а в 1926 г. преобразована в Киргизскую АССР) и Кара-Калпакская АО в составе Казахской АССР. В январе 1925 г. в состав Таджикистана вошла территория Памира (Горно-Бадахшанская АО), в мае III съезд Советов СССР включил в состав Союза на правах союзных республик Узбекистан и Туркменистан. В 1929 г. в союзную республику была преобразована Таджикская АССР. Национальное размежевание в Средней Азии охватило территорию с населением более 17 млн человек, что позволило на долгое время обрести спокойствие и устойчивость развития всему региону.

Появились новые национальные образования в составе Азербайджана (Нагорно-Карабахская АО, 1923 г.) и Украины (Молдавская АССР, 1924 г.). Созданный в 1923 г. Нахичеванский автономный край в составе Азербайджанской ССР в 1924 г. преобразован в Нахичеванскую АССР. Тогда же на основе союзного договора были оформлены отношения Грузии и Абхазской ССР, которая в 1931 г. была включена в состав Грузии на правах АССР.

В 1924 и 1926 г. к Белоруссии были присоединены смежные территории РСФСР (части Витебской, Гомельской и Смоленской губерний) с преобладанием белорусского населения и развитой промышленностью. В результате территория БССР увеличилась в 2,5 раза, а ее население более чем в 3 раза.

В составе РСФСР Бурят-Монгольская и Монголо-Бурятская автономные области в 1923 г. образовали единую Бурят-Монгольскую АССР. В автономные республики преобразованы Карельская трудовая коммуна (1923), Автономная трудовая коммуна немцев Поволжья (1924), Чувашская автономная область (1925).

В июле 1924 г. вместо упраздненной Горской АССР, изначально включавшей семь национальных округов — Балкарский, Владикавказский, Кабардинский, Карачаевский, Назрановский (Ингушский), Чеченский и Сунженский казачий, в результате размежевания появились Ингушская и Северо-Осетинская автономные области (1924); были созданы Карачаевская (1926) и Черкесская (1928) АО. Существовавшая с 1922 г. в Краснодарском крае Адыгейская (Черкесская) АО в 1928 г. была преобразована в Адыгейскую АО. При национальном размежевании на Северном Кавказе земли с преобладанием славянского населения были выведены из подчинения автономий. В Кабардино-Балкарии, Осетии, Чечне создавались казачьи автономные округа. Владикавказ и Грозный с пригородами были отдельными округами за пределами Северной Осетии и Чечни. В начале первой пятилетки эти округа, вопреки интересам славянского населения, снова присоединили к Чечне и Северной Осетии. Грозный стал столицей Чечни, а Владикавказ (с 1931 г. — Орджоникидзе) был до 1934 г. столицей и Северной Осетии, и Ингушетии.

Районирование. Во время проводившегося в 1920-е гг. районирования старое административное деление (губерния, уезд, волость), не учитывавшее экономические и национальные особенности регионов, к концу 1929 г. было заменено в РСФСР трехзвенной системой: район, округ, область (край), а в других союзных республиках — двухзвенной (район, округ). Вместо 766 старых уездов в СССР было создано 176 округов. Районирование несколько изменяло положение автономных образований. Автономные области включались в состав краев и областей. В постановлении ВЦИК РСФСР от 28 июня 1928 г. подчеркивалось, что автономные республики, входя на основе добровольности в краевые объединения, полностью сохраняют конституционные права. Местные органы власти в автономиях получили возможность решать многие вопросы без согласования с центром.

При районировании национально-государственное строительство доходило до самых мелких административных единиц. В республиках выделялись округа, уезды и районы, волости и сельсоветы, компактно населенные народами, отличающимися от основного населения. При этом численная норма, необходимая для создания соответствующей национальной административной единицы, снижалась в среднем в 2,5 раза. Так в стране появились национальные округа, уезды, районы, волости и сельсоветы. Работа по их созданию получила значительное ускорение после III съезда Советов СССР, установившего 20 мая 1925 г., что «должен быть принят… ряд дополнительных мероприятий, обеспечивающих и защищающих интересы национальных меньшинств». Постановление предусматривало, в частности, «в случаях значительной численности национальных меньшинств образование отдельных Советов с употреблением языков этих меньшинств, организацию школ и судов на родном языке». В том же году образовался Коми-Пермяцкий национальный округ в Пермской, а в 1928 г. — Саранский (Мордовский) в Средне-Волжской области (в январе 1930 г. на его базе создана Мордовская АО). Помимо этого, в России были созданы 33 национальных района, 110 национальных волостей, 2930 национальных сельсоветов. Такие же миниатюрные автономии появились в других союзных республиках. Это обеспечивало наиболее полное выявление возможностей экономического, политического и культурного развития каждой национальности.

Большую роль в советизации народов Севера и Дальнего Востока, находившихся к 1920 г. на стадии патриархально-общинных отношений, сыграл Комитет содействия народностям северных окраин (Комитет Севера), работавший при ВЦИК с июня 1924 г. Поначалу в этих районах создавались «родовые Советы» и «туземные исполкомы», которые соответствовали сельсоветам и райсоветам, развивалась промысловая кооперация.

Национальная политика. Национальная политика СССР середины и второй половины 1920-х гг. за пределами русских областей была сравнительно корректной и взвешенной. В среднеазиатских республиках сохранялись вакуфные владения (земли мусульманского духовенства), старый мусульманский суд (суд казиев) и учебные заведения (медресе). В государственный аппарат привлекались «именитые и влиятельные люди» из состоятельных слоев общества. Для вовлечения в новую жизнь патриархального крестьянства Востока создавались массовые организации бедноты и середняков — «Кошчи» и «Жарлы», не имевшие аналогов в других республиках. В отношении ислама не велось широкой антирелигиозной пропаганды. У народов Северного Кавказа действовали суды адата и шариата, производившие разбирательства спорных дел по нормам местных обычаев и религиозного права. Вместе с тем причину трудностей в проведении масштабных преобразований (национальное размежевание, земельная реформа) центр нередко усматривал в деятельности так называемых национал-уклонистов. В 1925 г. под огонь критики попал Председатель Совнаркома Узбекистана Ф. Ходжаев, обвинявшийся в противодействии земельно-водной реформе и покровительстве баям-землевладельцам. В конце 1928 г. возобновились репрессии против султан-галиевцев.

«Шумскизм», «хвылевизм», «волобуевщина». Углубление во второй половине 1920-х гг. курса на ограничение и вытеснение капиталистических элементов, особенно переход к коллективизации, сопровождалось сужением прав национальных республик и автономных образований. Самостоятельность, свободу национального развития и «расцвет» наций центральное руководство пыталось все более ограничивать только культурно-национальной сферой. Однако и это не гарантировало от разного рода националистических проявлений. Например, на Украине серьезной проблемой стали «шумскизм», «хвылевизм» и «волобуевщина», получившие свое название по именам видных представителей национальной элиты.

Нарком просвещения А. Я. Шумский упрекал партийную организацию республики в том, что она недостаточно активно ведет борьбу с великодержавным шовинизмом, предлагал форсировать темпы украинизации партийного и государственного аппарата, учреждений культуры. Нарком сочувствовал писателю Н. Г. Хвылевому, который ориентировался в своих произведениях на буржуазный Запад и выступил с призывом «Прочь от Москвы». Экономист М. С. Волобуев, отрицая необходимость единого социалистического хозяйства СССР, проповедовал идею экономической самостоятельности Украины, практически ее изоляции от СССР.

Троцкистский взгляд на национальную культуру. Издержки национальной политики на Украине пытались отнести также и на счет Сталина. Зиновьев на заседании Президиума ЦКК в июне 1927 г. назвал его политику в национальном вопросе «архибеспринципной», утверждая, что «такая» украинизация «помогает петлюровщине». Сталин в ответ обвинял оппозицию в великодержавных настроениях и извращении ленинизма. Основания для этого имелись. Например, в теоретической работе «О национальной культуре» (1927) троцкист В. А. Ваганян писал, что «под национальной культурой следует понимать только господствующую классовую культуру буржуазии». Он утверждал, что «борьба за коммунизм немыслима без самой решительной борьбы с национальной культурой», «при социализме совершается процесс, который… приведет к постепенному уничтожению национальных языков, слиянию их в один или несколько могучих интернациональных языков». Вместе с этим русский язык корректно изображался как «язык всесоюзной коммунистической культуры, которую мы вырабатываем все вместе», как «межнациональный язык нашего Союза».

Критикуя троцкизм в воззрениях и особенно в выводах для практической национальной политики, Сталин говорил в августе 1927 г., что Ленин призывал к развитию национальной культуры в национальных областях и республиках, а Зиновьев «думает теперь перевернуть все это, объявляя войну национальной культуре». А для пущей важности добавил: «То, что здесь наболтал Зиновьев о национальной культуре, следовало бы увековечить для того, чтобы партия знала, что Зиновьев является противником развития национальной культуры народов СССР на советской основе, что он является на деле сторонником колонизаторства».

Союзный центр и РСФСР. Адепты мировой республики неустанно раздавали обещания о помощи всем «угнетенным» народам. Начиналось это до революции. «Когда будем правительством, — писал Ленин в 1916 г., — мы все усилия приложим», чтобы оказать отсталым и угнетенным народам «бескорыстную культурную помощь», «помочь им перейти к употреблению машин, к облегчению труда, к демократии, к социализму». В 1921 г. при конкретизации обещаний было сформулировано одно из центральных положений всей послеоктябрьской советской национальной политики: «Суть национального вопроса в РСФСР состоит в том, чтобы уничтожить ту фактическую отсталость (хозяйственную, политическую и культурную) некоторых наций, которую они унаследовали от прошлого, чтобы дать возможность отсталым народам догнать Центральную Россию и в государственном, и в культурном, и в хозяйственном отношениях».

Нацвопрос на XVI съезде ВКП(б). В наиболее общем виде диалектика национального вопроса представлена Сталиным 27 июня 1930 г. в политическом отчете ЦК XVI съезду партии: «Надо дать национальным культурам развиться и развернуться, выявив все свои потенции, чтобы создать условия для слияния их в одну общую культуру с одним общим языком в период победы социализма во всем мире. Расцвет национальных по форме и социалистических по содержанию культур в условиях диктатуры пролетариата в одной стране для слияния их в одну общую социалистическую (и по форме, и по содержанию) культуру с одним общим языком, когда пролетариат победит во всем мире и социализм войдет в быт, в этом именно и состоит диалектичность ленинской постановки вопроса о национальной культуре». Таким образом, выходило, что в обозримой исторической перспективе национальные культуры будут только «расцветать». Всю совокупность сталинских теоретических новшеств, как и национальную политику 1920-х гг., можно расценить как уступку «националам».

Обретение народами бывшей Российской империи государственности и автономии вело к пробуждению чувства национальной общности, росту национальных настроений. Важную роль в развитии государственности играла коренизация — вовлечение представителей коренных национальностей в состав руководящего аппарата, интеллигенции, рабочего класса. Она была инициирована в 1923 г. XII съездом РКП(б) и до 1926 г. осуществлялась по методу механического замещения аппарата представителями коренного населения (механическая коренизация). С 1926 г. квотное представительство титульных национальностей в органах управления заменялось номенклатурными списками с указанием конкретных должностей, которые считались ключевыми для перевода делопроизводства на национальный язык и обслуживания местного населения. Критерием отбора на должность стала языковая компетенция, а не этническая принадлежность. Впервые такой метод коренизации был применен в Казахстане секретарем крайкома Ф. И. Голощекиным.

Функциональная коренизация Голощекина была одобрена И. В. Сталиным и довольно быстро, в течение 1926–1927 гг., распространена на другие республики. Коренизация в целом вела не только к позитивным сдвигам в структуре коренного населения, но и к оформлению местных элит с присущей им национальной спецификой, попытками обретения бесконтрольной самостоятельности, уклонами к сепаратизму. Протекционизм по отношению к представителям коренной нации (когда в основном коренизация уже решена) выступал как проявление национализма со стороны отдельных руководителей республик. Негативные последствия извращения политики коренизации стали заметно проявляться начиная с 1960-х гг. в республиках Закавказья, Средней Азии, других союзных и автономных республиках, когда лиц нетитульных национальностей стали механически выталкивать из властных структур. Исторический опыт показывает, что в достижении межнационального согласия и мира существенную роль играет политика пропорционального представительства в органах власти и управления всех национальностей, проживающих в данной республике⁴.

Организуя реальную помощь отсталым в прошлом народам, государство в то же время превентивными ударами пыталось обезопаситься от национал-уклонизма и сепаратизма. Результатом стали растущие потери народов от репрессий. Однако это не означает, что национальная политика в СССР представляла собой возврат к политике великорусского национализма. С этим не согласуется отсутствие признаков господства русских над «порабощенными» народами. Эксплуатация русскими объединенных с ними народов была напрочь исключена. Русские области РСФСР начиная с 1917 г. вынуждены были постоянно больше отдавать, чем получать от других народов, имевших свои национальные образования. Русские, как и до революции, оставались главной опорой, государствообразующей нацией и во многом обеспечивали модернизацию всех советских республик.

Противодействие советской национальной политике и новому национально-государственному устройству СССР в условиях перехода к социализму в ряде регионов проявлялось в форме вооруженных выступлений.

Басмачество. Басмачи (от тюрк. «басма» — налет) издревле действовали на территории Средней Азии. До 1917 г. их многочисленные отряды занимались исключительно грабежами местного населения и торговых караванов, фактически басмачи были профессиональными бандитами и наемниками, политика их мало интересовала. После победы советской власти басмачи продолжали свое криминальное ремесло, но теперь у них появились и новые цели — борьба с советской властью и изгнание большевиков. Первые значительные очаги басмаческого движения возникли после разгрома большевиками Кокандской автономии на территории Туркестана, а после проведения национального размежевания — на территориях Узбекистана, Казахстана, Таджикистана, Туркмении и Киргизии.

В басмачи чаще всего шли те, кто рассматривал бандитизм в качестве легкого способа заработка, и те, кого не устраивала ни старая царская и ни новая большевистская власть. Среди басмачей было много дехкан, привлекаемых речами местных религиозных деятелей. Приток сил в бандформирования во многом обеспечивался возможностью сделать карьеру, стать командиром (курбашем) и получить в качестве награды не только часть награбленного, но и сделаться хозяином определенной территории. Многие командиры крупных отрядов басмачей создавали в контролируемых ими районах некое подобие органов управления, становились местными властителями. Фактически многие становились басмачами не столько по политическим мотивам, а ради личной наживы.

Идеологической основой басмачества как политического течения являлись панисламизм и пантюркизм. Поддержку басмаческому движению оказывали исламские организации «Шура-и-Ислам» и «Шура-и-Улема». Целью движения было отделение Туркестана от Советской России и создание Исламского государства Туркестан. Участники крупных вооруженных формирований басмачей называли себя моджахедами — участниками джихада, священной войны мусульман против неверных, всех немусульман.

Борьба с советской властью под лозунгами священной войны обеспечивала басмачам поддержку некоторой части верующих, национальной интеллигенции, исламских деятелей и лидеров, а также панисламских кругов Турции и других мусульманских стран. Кроме того, активную помощь как оружием, обмундированием, так и денежными средствами оказывали страны, имевшие в этом регионе давние интересы. Одну из активнейших ролей в помощи басмаческому движению играла Британская империя.

Тактика борьбы басмачей состояла в том, чтобы, базируясь в труднодоступных горных и пустынных районах, совершать конные рейды в густонаселенные районы, убивать большевиков, комиссаров, советских работников и сторонников советской власти. Повстанцы прибегали к партизанской тактике: избегая столкновений с крупными частями регулярных советских войск, предпочитали внезапно нападать на небольшие отряды, занятые большевиками населенные пункты, а затем быстро отходить.

Отряды басмачей и их соединения достигали десятков тысяч человек. Их численность снижалась по мере укрепления советской власти в регионе. По советским данным, в басмаческом движении участвовало до 160 тыс. человек в 1920 г., около 20 тыс. в 1924 г., до 3 тыс. в 1931 г., от 200 до 300 человек в 1936 г., менее 100 человек в 1938 г., от 20 до 40 человек в 1938–1942 гг. Соответственно снижались потери сторон (в том числе мирных жителей): 516 погибших в 1918–1922 гг., 689 погибших в 1922–1925 гг., 342 погибших в 1925–1930 гг., 76 погибших в 1930–1938 гг., 12 погибших в 1938–1942 гг. Всего за 1918–1943 гг. басмачество унесло 1635 жизней, насчитывало 2332 раненых, до 10 тыс. оказавшихся в плену, сложивших оружие и перешедших границу. Наиболее известными лидерами движения басмачей в Средней Азии были Джунаид-хан и Энвер-паша.

Джунаид-хан (Джунаид Курбан Мамед), сын вождя одного из туркменских племен из рода джунаид, свой первый отряд басмачей собрал в 1912 г., совершал набеги на соседние племена, грабил узбеков и каракалпаков. С 1915 г., объединив под своей властью несколько туркменских племен, пытался захватить власть в Хивинском ханстве. В январе 1918 г. ему это удалось, и до 1920 г. он был фактически правителем ханства. С появлением на политической карте Хорезмской народной советской республики (на юго-западе современного Узбекистана) ханской власти пришел конец. В мае 1920 г. войска Джунаид-хана были разгромлены. Позднее он выступал в качестве наемника местных феодалов и буржуазии как организатор антисоветских выступлений. Последняя крупная попытка свергнуть советскую власть в Туркмении была предпринята им в 1931 г. В упорном бою, продолжавшемся двое суток в Каракумах, басмачам было нанесено поражение. Через несколько дней неотступного преследования их остатки были вытеснены за границу. Действуя из Ирана, а потом из Афганистана, Джунаид-хан продолжал оставаться лидером басмаческого движения, руководил переходами подчиненных ему бандформирований через границу, засылал своих эмиссаров в Туркмению. В 1933–1934 гг. Красная армия вновь вела в пустыне ожесточенные бои с туркменскими басмачами. Они завершились лишь с уничтожением всех курбашей, выступавших против советской власти. В 1938 г., со смертью в Иране 81-летнего Джунаид-хана, басмачество как религиозно-политическое движение в Средней Азии было подавлено. Отдельные его проявления давали о себе знать до 1942 г.

Энвер-паша (Исмаил Энвер) родился в Турции в 1881 г. в семье чиновника министерства общественных работ. В 1903 г. окончил военную академию. Летом 1908 г. участвует в восстании против турецкого султана. В результате к власти в стране пришли члены партии «Единство и прогресс», позднее известные как младотурки. В 1908–1911 гг. Энвер-паша был военным атташе в Германии, в 1911 г. возвратился в Стамбул. Принимал участие в Итало-турецкой войне 1911–1912 гг., получил звание генерала, стал одним из лидеров младотурок. Через год после поражения страны в Первой Балканской войне (23 января 1913 г.) стал лидером захватившего власть в стране триумвирата (Энвер-паша, Талаат-паша и Джемаль-паша), главой партии младотурок, военным министром и по совместительству начальником генерального штаба. Втянув Турцию в Первую мировую войну на стороне Германии, Энвер-паша просчитался. В конце октября 1918 г. члены триумвирата были вынуждены бежать в Германию. В июне 1919 г. турецкий трибунал заочно приговорил Энвер-пашу к смертной казни. Дороги назад не было. И тогда Энвер-паша предложил свои услуги Москве в деле освобождения народов Востока от ига колонизаторов, объявил себя сторонником идей Коминтерна, опубликовал ряд статей, призывающих к борьбе с колонизаторством. Среди мусульман он пользовался большим авторитетом, поэтому большевики заключили с ним соглашение о сотрудничестве. В августе 1920 г. Энвер-паша прибыл в Москву, активно сотрудничал с руководителями Советской России. Однако к концу сентября 1921 г. понял, что сделать политическую карьеру у большевиков не получится. В Турции, где шла битва за власть между султаном и будущим турецким диктатором Мустафой Кемалем Ататюрком, он своего места не видел. В отличие от Ататюрка, выступавшего за светское государство, Энвер-паша считал, что оно должно быть исламским.

4 октября 1921 г. Энвер-паша приехал в Бухару, где проводил сложную политику, представляя интересы Советской России, беседуя с членами правительства Бухарской народной советской республики (БНСР), при этом наводил контакты с басмачами и эмиром. После консультаций с местными властями Бухары и с правительством БНСР он написал в Москву письмо с требованиями уважения независимости БНСР и вывода из Бухары войск Красной армии. В конце октября 1921 г., имея в руках информацию о составе, численности и дислокации частей Красной армии в регионе, он принял решение противодействовать большевикам и поднять панисламское движение за освобождение Средней Азии от красных империалистов. Для этого он взял на себя миссию объединения отрядов басмачей в борьбе с советской властью и решил восстановить власть бухарского эмира. В результате турецкий генерал стал «великим визирем Его Величества Государя святой Бухарии». Однако восставшие Ферганы отказались признать авторитет «великого визиря» бухарского эмира. В стране началась активная агитация против Энвера-паши. Тем не менее к осени 1921 г. Энвер-паша развернул активную деятельность по координации басмаческого движения и был признан эмиром Сеид Алим-ханом (последний эмир Бухары, правивший с 4 декабря 1910 г. до захвата Бухары Красной армией 2 сентября 1920 г.) главнокомандующим всеми басмаческими отрядами Бухары и Хивы и части Туркестана. В феврале 1922 г. руководимые Энвер-пашой басмаческие войска захватили Душанбе. Затем он организовал поход на Бухару. За короткое время бывший турецкий генерал смог занять практически всю территорию Восточной Бухары и значительную часть запада эмирата. Российские представители неоднократно предлагали ему мир и признание его владычества в Восточной Бухаре, однако Энвер-паша занял непримиримую позицию и требовал ухода российских войск из всего Туркестана и стремился создать пантюркское государство. В мае 1922 г. Красная армия предприняла контрнаступление, войска Энвера-паши потерпели поражение. Последнюю битву он проиграл в июле 1922 г. 4 августа 1922 г. в бою с 8-й советской кавалерийской бригадой Красной армии в кишлаке Чагана на территории бухарского государства (сегодня территория Таджикистана) Энвер-паша был убит.

Ксенофонтов. Национальные движения в автономных национально-государственных образованиях возникали из-за несогласия с принципами национально-государственного устройства или стремления перевести свой народ на более высокий уровень в иерархически устроенном государстве. Ярким проявлением стремлений такого рода было антибольшевистское движение в Якутии в 1927–1928 гг., известное как «движение конфедералистов», или «ксенофонтовщина», по имени лидера движения.

П. В. Ксенофонтов родился в зажиточной якутской семье, окончил юридический факультет Московского университета, в 1925–1927 гг. был сотрудником Наркомата финансов Якутской АССР. Как и ряд других якутских интеллигентов, он выступал за повышение статуса Якутской АССР до союзной республики, за пропорциональное представительство якутов в Совете национальностей СССР и органах республиканской власти, отделение партии от государства, предоставление большего самоуправления местным органам власти. Протестовал против переселения в Якутию русских крестьян, которое приводило к сокращению земель для выпаса скота. Попытки Ксенофонтова и его сторонников вынести данные вопросы на обсуждение окружных и республиканских партийных съездов не имели успеха из-за противодействия партийных руководителей Якутии.

На фоне вооруженных выступлений, начавшихся в Якутии с апреля 1927 г., Ксенофонтов в сентябре заявил о создании Младо-якутской национальной советской социалистической партии конфедералистов. В ответ на это якутское руководство объявило Ксенофонтова и его сторонников бандитами и взяло курс на вооруженное подавление мятежа. В октябре-ноябре отряды восставших во главе с Ксенофонтовым заняли селения Усть-Мая, Петропавловск, Нелькан, Оймякон и др., в декабре действовали на территории уже пяти улусов Якутии и насчитывали до 750 человек. Продвижение повстанцев осуществлялось в основном без боя, за весь период восстания зафиксировано не более 10 перестрелок с советскими отрядами. 4 декабря 1927 г. в селении Мытатцы был избран ЦК партии конфедералистов, Ксенофонтов стал генеральным секретарем партии.

Руководство ЯАССР не раз обращалось к лидерам движения с предложением сдаться, обещая в этом случае амнистию. Считая, что основная цель движения — пропаганда политической программы партии достигнута, и одновременно осознавая пассивность основной массы населения, 1 января 1928 г. Ксенофонтов сдался властям. Последние из его сторонников сложили оружие в феврале 1928 г. Несмотря на обещание амнистии, П. В. Ксенофонтов в марте 1928 г. был расстрелян по приговору тройки во главе с начальником Особого отдела ОГПУ. Всего по делу «ксенофонтовщины» было репрессировано 272 человека, из них 128 расстреляно, 130 осуждено на различные сроки заключения.

Ибраимов. 8 февраля 1928 г. был арестован и уже в мае расстрелян председатель ЦИК Крымской АССР Вели Ибраимов. Скрыв свою принадлежность к крымско-татарской национальной партии «Милли-Фирка» («Народная партия»), он примкнул к большевикам. Занимая ответственные посты в советском аппарате, оставался скрытым националистом.

С антисоветских позиций в 1920–1930-е гг. выступали националистические организации грузинских меньшевиков, армянских дашнаков (партия «Дашнакцутюн», «Союз»), азербайджанских мусаватистов (партия «Равенство») и иттихадистов (партия «Единение»), чеченских чермоевцев (из тейпа Чермой), туркестанских пантюркистов, татарских панисламистов, украинских сепаратистов («Спилка вызволения Украины»), белорусских «нацдемовцев» («Союз вызволения Белоруссии»). По сути, приверженцы этих объединений добивались не свержения советской власти в стране в целом, а отделения от СССР.

§ 4. Курс на строительство социализма в одной стране

Борьба за власть в последние годы жизни Ленина. Налаживание мирной жизни после Гражданской войны представлялось по-разному как в рядах правящей партии (в начале 1921 г. — 730 тыс. коммунистов), так и сохранявшим влияние в массах эсерам, меньшевикам и пр. В РКП(б) это наглядно проявилось в дискуссии о профсоюзах. Часть партийцев, составивших к 1920 г. особую группу сторонников «демократического централизма» (лидеры «левых коммунистов» — Т. В. Сапронов, В. В. Осинский, В. Н. Максимовский), считали предстоящий период хозяйственного строительства немыслимым без коллегиального управления промышленными предприятиями, невмешательства партии в работу Советов, свободы создания групп и фракций в самой партии. Лидеры «рабочей оппозиции» (А. Г. Шляпников, С. П. Медведев, A. M. Коллонтай), пропагандировавшие сходные «анархо-синдикалистские» идеи, требовали полностью отказаться от назначений работников на должности, выступали за передачу управления народным хозяйством профессиональным союзам.

Одним из участников «рабочей оппозиции» был Г. И. Мясников, пермский рабочий, большевик с 1906 г. Впервые в оппозиции он оказался вместе с «левыми коммунистами», протестуя против Брестского мира, а с 1920 г. начал выступать против происходившей подмены в СССР власти Советов и других организаций трудящихся властью партии. С его точки зрения, после Октября на промышленных предприятиях не произошло коренных изменений. До революции рабочие выполняли распоряжения капиталиста и его управленцев, теперь — назначенных государством директоров. «Чтобы избавиться пролетариату от новых захребетников… от бюрократии, — писал Мясников, — ему надо самому возвыситься на ступень господствующего класса, организоваться в класс посредством С.Д.Р.п. (Советов рабочих депутатов. — Авт.) и все функции, которые делают бюрократию господствующим классом… взять в руки С.Д.Р.п.». Строй в СССР Мясников называл государственным капитализмом, отвергал монополию РКП(б) на власть, выступал за коммунистическую многопартийность.

Деятельность Г. И. Мясникова рассматривала партийная комиссия во главе с Н. И. Бухариным. Сам В. И. Ленин в августе 1921 г. пытался разъяснять ему политические ошибки, призывал «побороть в себе панику», взяться «за деловую работу: помочь связи с беспартийными, помочь проверке беспартийными работы партийных». Увещевания не подействовали. Из партии Мясникова исключили, выслали в берлинское торгпредство, где он связался с коммунистическими группами, находившимися в оппозиции III Коминтерну. По возвращении в Москву арестован, скитался по тюрьмам, потом был выслан в Ереван, перебрался в Иран, в Париже вернулся к пролетарскому труду. В 1944 г. был возвращен в СССР, арестован и расстрелян. Таким образом, он оказался одним из первых репрессированных в СССР представителей «старой гвардии большевиков» (в советских тюрьмах пребывал с 1922 г.).

Десятый съезд РКП(б) (8–16 марта 1921 г.) принял резолюцию «О единстве партии», которая предписывала «провести полное уничтожение всякой фракционности… немедленно распустить все, без изъятия, образовавшиеся на той или иной платформе группы и поручает всем организациям строжайше следить за недопущением каких-либо фракционных выступлений. Неисполнение этого постановления съезда должно вести за собой безусловное и немедленное исключение из партии». После решения съезда об уничтожении фракционности часть «децистов» и членов рабочей оппозиции продолжали отстаивать свои позиции. Большинство из них стали жертвами политических репрессий в 1920–1930-х гг.

Противоположную позицию занял включившийся в профсоюзную дискуссию в ноябре 1920 г. Л. Д. Троцкий. Он и его сторонники основной целью советской власти считали подготовку к «революционной войне», всемерное подталкивание мировой революции. Предлагалось превратить страну в военный лагерь, милитаризовать ее, резко ограничить демократизм, «держать в узде» многомиллионное крестьянство. Заодно «перетряхнуть», слить с хозяйственными органами, фактически превратить в придаток государства профсоюзы, ввести военизированные методы в практику работы других общественных организаций.

Состоявшийся в ноябре 1920 г. Пленум ЦК РКП(б) отверг предложения Троцкого и высказался за отказ от военных методов в руководстве профсоюзами. Однако троцкистов это не остановило. В Центральном комитете объединенного профсоюза работников железнодорожного и водного транспорта (с марта 1920 г. его возглавлял Троцкий) работа по-прежнему велась военными методами. Членов союза за различные проступки заключали под стражу, отправляли на принудительные работы.

На стороне Троцкого в дискуссии участвовали все три секретаря ЦК (Н. Н. Крестинский, Е. А. Преображенский, Л. П. Серебряков) и фактически Н. И. Бухарин. Ленин был вынужден неоднократно выступать против оппозиционеров. В опубликованном 18 января 1921 г. «Проекте постановления X съезда РКП(б) о роли и задачах профсоюзов» (подписали В. И. Ленин, Г. Е. Зиновьев, Л. Б. Каменев, И. В. Сталин и др.) подчеркивалось, что важнейшей ролью профсоюзов в эпоху диктатуры пролетариата «остается их роль как школы коммунизма», главным методом работы — не принуждение, а убеждение, непосредственной задачей — мобилизация трудящихся на восстановление и развитие промышленности, усиление организационного, идейного влияния городского пролетариата на трудящиеся массы деревни.

Победа над оппонентами в профсоюзной дискуссии далась ленинцам с большим трудом. Одним из ее результатов стала принятая на Х съезде резолюция «О единстве партии», предусматривающая роспуск всех группировок и недопущение каких-либо фракционных выступлений. Невыполнение этого влекло за собой «безусловное и немедленное исключение из партии». Резолюция была направлена главным образом против Троцкого, выдвинувшегося за годы Гражданской войны на роль второго по влиятельности человека в Советской России. С ослаблением здоровья Ленина, дававшем о себе знать с конца 1920 г., политический деятель, совсем недавно являвшийся непримиримым противником большевизма, становился опасным претендентом на высшую власть в партии и государстве.

Для усиления противодействия троцкистам на мартовском (1921) Пленуме ЦК численность Центрального комитета была увеличена с 19 до 25 членов, в основном за счет сторонников Ленина. Членом Политбюро был избран Зиновьев вместо Крестинского, новым кандидатом в члены Политбюро стал Молотов. Полностью обновился Секретариат ЦК. С середины 1921 г. контакты Ленина и Троцкого на заседаниях Политбюро приобретали все более конфликтный характер. После выходки Троцкого, назвавшего однажды Ленина на заседании Политбюро хулиганом, участившиеся столкновения затрудняли коллективную работу. В июле 1921 г. предпринималась попытка удалить Троцкого из Москвы и назначить наркомом продовольствия Украины.

В этой связи летом 1921 г. полномочиями секретаря ЦК был фактически наделен наиболее последовательный оппонент Троцкого Сталин. 22 августа Политбюро поручило Сталину общее руководство работой отдела агитации и пропаганды ЦК РКП(б), а в сентябре обязало «около трех четвертей своего времени уделять партийной работе». Власть стала сосредоточиваться в руках триумвирата Каменев, Зиновьев, Сталин.

Ликвидация остатков многопартийности. На укрепление руководящей роли Коммунистической партии были направлены меры по ликвидации остатков многопартийности в стране. Гонения против непролетарских партий в 1921 г. приняли характер открытой репрессии, хотя эти партии заявили о лояльности советской власти. В 1921 г. были арестованы активные анархисты. В марте объявил о самороспуске Всеобщий еврейский рабочий союз (Бунд), примыкавший к меньшевикам. В конце 1921 г. началось следствие по делу правых эсеров, обвиненных в связях с Антантой, развязывании террора и организации покушения на Ленина. Следствие закончилось летом 1922 г. открытым судебным процессом и приговором 12 руководителей партии к расстрелу за террористическую деятельность против советской власти (позднее смертная казнь заменена на тюремное заключение). Резолюция XII Всероссийской конференции РКП(б) (4–7 августа 1922 г.) «Об антисоветских партиях и течениях» объявила все некогда существовавшие в стране демократические партии антисоветскими. В соответствии с резолюцией ставилась задача «в сравнительно короткий срок окончательно ликвидировать партии эсеров и меньшевиков как политические факторы». Одновременно 3 августа 1922 г. было принято постановление ВЦИК и СНК о регистрации тех обществ и союзов, чьи цели не противоречили Конституции РСФСР. Оно подводило юридическую базу под запрет небольшевистских партий и организаций. В 1923–1924 гг. все они прекратили существование. К середине 1920-х гг. обстановка в стране стала полностью соответствовать ситуации, обрисованной в 1927 г. председателем ВЦСПС М. П. Томским в выступлении против «новой» оппозиции: «В обстановке диктатуры пролетариата может быть и две, и три, и четыре партии, но только при одном условии: одна партия у власти, а остальные в тюрьме. Кто этого не понимает, тот ни черта не понимает в диктатуре пролетариата».

Избрание генсека. Резолюция X съезда РКП(б) о запрете фракций в Коммунистической партии была действенным инструментом при наличии такого авторитетного лидера, как Ленин. Однако в конце 1921 г. его здоровье сильно пошатнулось: Ленин с трудом готовился к XI съезду партии, эпизодически участвовал в его работе (27 марта — 2 апреля 1922 г.), присутствуя лишь на 4 из 12 заседаний.

В этих условиях огромное значение для будущего страны имели перестановки в высшем политическом руководстве, осуществленные в последний период активной деятельности Ленина. На апрельском (1922) Пленуме ЦК был сформирован новый состав Политбюро (члены: Ленин, Троцкий, Сталин, Каменев, Зиновьев, Томский, Рыков; кандидаты в члены: Молотов, Калинин, Бухарин). Порядок перечисления фамилий в списках отражает факт упрочения политических позиций Сталиным и Молотовым. Важнейшим решением пленума стало учреждение поста генерального секретаря ЦК. Избрание им Сталина (3 апреля 1922 г.) было предрешено выборами членов и кандидатов в члены ЦК на съезде партии. В бюллетенях для голосования рядом с именем Сталина в скобках значилось: генеральный секретарь. Введение этой должности фактически означало замену Троцкого Сталиным в качестве одного из лидеров партии.

Опираясь на подчиненный партийный аппарат, Сталин взял под контроль назначение и подбор кадров на важнейшие руководящие посты в партии и государстве. В июне 1923 г. принято постановление ЦК РКП(б) «О назначениях», в ноябре — о подборе кадров руководящих работников. Согласно постановлениям руководители центральных учреждений и их местных органов назначались и смещались в соответствии с двумя списками. По списку № 1 они назначались Политбюро и Секретариатом ЦК. По списку № 2 — организационно-распределительным отделом ЦК. С января 1926 г. вводился список № 3. В соответствии с ним на руководящие должности назначения проводили уже те, кто вошел в списки № 1 и 2. Назначения эти согласовывались с орграспредотделом ЦК. Впоследствии номенклатурные списки расширялись, росло и число лиц, назначаемых на должности решениями руководящих органов ЦК. Новые назначения позволили не только упрочить значимость этих органов, но и создать генеральному секретарю собственную опору в руководящем звене партии и государства. Уже за первый год деятельности орграспредотдел ЦК произвел около 4750 назначений на номенклатурные посты.

Выдвижение на высокие руководящие посты сопровождалось всесторонним улучшением положения выдвиженцев. В августе 1922 г. на XI партконференции была принята резолюция «О материальном положении активных партработников». В их среде (15 325 человек) были выделены шесть разрядов. По высшему из них оплачивалась работа членов ЦК и ЦКК, заведующих отделами ЦК, областных бюро ЦК, секретарей областных и губернских комитетов партии. Помимо высокой зарплаты, номенклатурные работники обеспечивались в жилищном и медицинском отношениях, а также в плане воспитания и образования детей.

С введением нэпа радикально изменилась позиция «левого» Бухарина, который принял критику Ленина. Из противника нэпа он вскоре превратился в его страстного проповедника. Обретя новую веру, Бухарин стал полагать, что в период ожидания революции Россия вполне могла обойтись укреплением своей аграрной сущности. С осуществлением революции, писала редактируемая им «Правда» в октябре 1923 г., «соединение самой могучей техники и промышленности Германии с сельским хозяйством нашей страны будет иметь неисчислимые благодетельные последствия. И та и другая получат громадный толчок в развитии». Бухарин стал иначе смотреть и на индустриализацию. Он считал, что необходимость в ее ускоренном проведении отпадала, поскольку с победой революции в Германии большевистское руководство мирового пролетариата автоматически обретало бы промышленность советской Германии. Крайнюю «правизну» Бухарина Ленин не одобрял. «У меня, — говорил он, — допустим, 25 аргументов за введение нэп, товарищ Бухарин к ним хочет добавить еще 50. Боюсь… он просто утопит нэп, превратив его в нечто такое, с чем я уже согласиться не могу. Поэтому лучше останемся с 25 аргументами».

Политическое завещание Ленина. После XI съезда Ленин все более утрачивал влияние на развитие событий. В мае 1922 г. его частично парализовало, нарушилась речь. В августе Ленин возвратился к работе, но уже в декабре снова вышел из строя. Полупарализованный, он смог продиктовать с 23 декабря 1922 г. по 2 марта 1923 г. восемь статей, вошедших в историю как его «Завещание». Пять из них («Странички из дневника», «О кооперации», «О нашей революции», «Как нам реорганизовать Рабкрин», «Лучше меньше, да лучше») излагали идеи политической реформы и плана строительства социализма в СССР и тогда же были опубликованы. Остальные («Письмо к съезду», «О придании законодательных функций Госплану», «К вопросу о национальностях или об „автономизации“») предназначались только для руководства партии (впервые опубликованы в журнале «Коммунист». 1956. № 9).

Статьи, если исходить из их действительной принадлежности Ленину, свидетельствовали о разочаровании Сталиным. В «Письме к съезду» от 24 декабря 1922 г. отмечено, что «Сталин, сделавшись генсеком, сосредоточил в своих руках необъятную власть, и я не уверен, сумеет ли он всегда достаточно осторожно пользоваться этой властью». 4 января 1923 г. добавлено: «Сталин слишком груб, и этот недостаток… становится нетерпимым в должности генсека». Предлагалось назначить на это место человека, который был бы «более терпим, более лоялен, более вежлив и более внимателен к товарищам». Письмо создавало впечатление, что единственным приемлемым кандидатом на руководство партией и страной является Л. Д. Троцкий.

Серьезные предположения о том, что отдельные документы, включенные в Полное собрание сочинений Ленина, в действительности ему не принадлежат, впервые сделаны в монографии В. А. Сахарова «„Политическое завещание“ В. И. Ленина: реальность истории и мифы политики» (2003). Предположения подкреплены обширной источниковой базой. Дополнительное обоснование эти предположения получили в биографической книге Л. А. Данилкина «Ленин. Пантократор солнечных пылинок» (2017). Оказывается, утверждается в ней, то, что с потолка, без согласия автора было названо «Политическим завещанием Ленина», при ближайшем рассмотрении имеет неоднозначный провенанс (франц. происхождение, источник. — Ред.). Часть «Завещания», опубликованная при жизни Владимира Ильича и в тот период, когда он мог по-настоящему контролировать свои тексты, бесспорна: «Как нам реорганизовать Рабкрин», «Лучше меньше, да лучше», «О кооперации». Но есть и другая часть — «Письмо к съезду», «Письмо Троцкому», «Письмо Мдивани», «Об автономизации», «Письмо Сталину» (ультиматум про Надежду Константиновну), которая материализовалась в собрании сочинений из не вполне надежных источников, возникала не одновременно, меняла по ходу названия, не имеет черновиков, не зарегистрирована в ленинском секретариате и обзавелась репутацией надежной только за счет свидетельств лиц, у которых могла быть личная заинтересованность в том или ином развитии политической ситуации». В отличие от Сахарова, не рискнувшего прямо назвать автора приписанных Ленину текстов, Данилкин предполагает, что их автором является Крупская и никто иной — «больше просто некому».

В конце 1922 — начале 1923 г. Троцкий не использовал шанс упрочить свое положение в борьбе за политическое лидерство. В ноябре и январе ему трижды предлагалось занять пост первого заместителя Ленина по Совнаркому. Троцкий, ссылаясь на свое «еврейство», отказался. После смерти Ленина Председателем Совнаркома стал А. И. Рыков. Коммунист с 1898 г., прекрасный организатор и прагматик, он не страдал излишней амбициозностью. Это, по-видимому, сыграло решающую роль при его назначении. Реальная власть в Коминтерне и СССР с декабря 1922 г. перешла к тройке: Каменев, Зиновьев, Сталин.

Впереди была долгая череда внутрипартийных столкновений, ибо в нищей, разрушенной стране невероятно трудно было нащупать реальные пути ее модернизации, под какими бы лозунгами ни шли поиски этих путей. Под модернизацией в широком плане подразумевается процесс превращения общества из традиционного (аграрного) в современное, индустриальное, городское, демократическое, индивидуалистское. Период с 1917 по 1928 г. можно характеризовать как время неустанных интеллектуальных поисков реальных путей ускоренной модернизации российской экономики, страны в целом, а последующий период (1928–1953) — как единый этап мобилизационной модернизации экономики. В политическом лексиконе, как и в трудах историков тех лет, термин «модернизация» не использовался, обходились привычными понятиями — «прогресс», «развитие», «рост» и т. п. Это, однако, сути дела не меняло.

На протяжении 1920–1930-х гг. наиболее острая политическая борьба велась между леворадикальными (Л. Д. Троцкий, Г. Е. Зиновьев, Л. Б. Каменев) и праворадикальными (Н. И. Бухарин, А. И. Рыков, М. П. Томский) группировками и течениями в партии, отстаивавшими различные варианты развития событий в широком спектре между авантюризмом и капитулянтством. В это же время И. В. Сталин и сплотившиеся вокруг него соратники сумели отстоять и упрочить стратегическую линию на строительство социализма в одной, отдельно взятой стране.

Группа «сталинцев» формировалась после учреждения в 1922 г. поста генерального секретаря ЦК ВКП(б). Она составляла ядро высшего руководства партии и государства вплоть до смерти генсека, а целый ряд сталинских выдвиженцев — до 1957 г., отдельные члены — до середины 1960-х гг. В 1920-х гг. в сталинскую команду вошли В. М. Молотов (кандидат в члены Политбюро с 1921 г. / член Политбюро [Президиума] ЦК партии в 1926–1957 гг.), М. И. Калинин (1919 / 1926–1946), Я. Э. Рудзутак (1923 / 1926–1932), К. Е. Ворошилов (1926–1960), Л. М. Каганович (1926 / 1930–1957), С. М. Киров (1926 / 1930–1934), Г. К. Орджоникидзе (1926 / 1930–1937), А. А. Андреев (1926 / 1932–1952), А. И. Микоян (1926 / 1935–1966), В. В. Куйбышев (1927–1935), А. А. Жданов (1935 / 1939–1948). В предвоенный и первые годы послевоенного периода в группу включились Н. С. Хрущев (1938 / 1939–1964), Л. П. Берия (1939 / 1946–1953), Г. М. Маленков (1941 / 1946–1957), Н. А. Булганин (1946 / 1948–1957).

Триумвират и «левая» троцкистская оппозиция. В последние годы жизни В. И. Ленина на вершине политической власти Советской страны образовался триумвират в составе Каменева, Зиновьева и Сталина. Каждый из них, как и другие бывшие соратники Ленина, по-разному воспринимали ленинское наследие и перспективы развития общества в условиях нэпа. «Левые» во главе с Троцким были сторонниками усиления регулирующей роли государства, увеличения налогов с крестьян и нэпманов, быстрых темпов развития промышленности, свертывания нэпа. Смысл провозглашенного в октябре 1923 г. «нового курса» Троцкого состоял в требовании вернуться от нэпа к «настоящей» коммунистической политике. «Правые» со своим духовным лидером Бухариным выступали за ограниченное плановое вмешательство в экономику, умеренные темпы индустриализации и налоги на крестьян, сохранение нэпа как условия продвижения к социализму. Центр в лице сторонников Сталина поначалу пытался уравновесить «левых» и «правых», но в конце 1920-х гг. вынужден был «отбросить» нэп и форсировать модернизацию экономики.

До начала первой пятилетки в революционной идеологии отчетливо различаются два этапа. На первом (с октября 1917 до конца 1924 г.) руководство СССР пыталось разжечь пожар революции во всем мире, подчиняя этой идее все ресурсы «родины революции». Однако «запаздывание» революции вынуждало прагматически мыслящих лидеров все больше и больше переключаться с мировых проблем на обустройство «отвоеванной у мирового капитала» России. Идея строительства социализма первоначально в одной, отдельно взятой стране, впервые после смерти Ленина высказаная Бухариным и Рыковым, а затем (17 декабря 1924 г.) Сталиным, была поддержана большинством членов ЦК на XIV конференции РКП(б) в апреле 1925 г. Сталин подчеркивал, что именно Ленин, а не кто-либо другой открыл истину о возможности построения социализма в отдельно взятой стране. Несмотря на это, идея еще несколько лет оставалась дискуссионной. То было время острой полемики между революционерами, считавшими невозможной победу социализма в России без мировой пролетарской революции, и их противниками, которые призывали, не дожидаясь ее, построить социализм в одной стране, чтобы использовать его, в свою очередь, как «базу и инструмент мировой революции».

Первыми критиками нэпа были представители «рабочей оппозиции», тесно связанные с государственным сектором экономики. К 1923 г. отдельные выступления против нэпа оформились в единое политическое течение «левой» оппозиции, лидером которой стал Троцкий. Его выступление против «капитулянтского» курса было предпринято в октябре 1923 г. на фоне поразившего страну экономического кризиса. Оживавшая промышленность увеличивала выпуск товаров для деревни, но цены на них явно завышались, и к осени общий их уровень втрое превысил цены на сельскохозяйственную продукцию. «Ножницы цен» стали причиной затоваривания складов, остановки промышленного производства, роста безработицы. Для ликвидации кризиса пришлось снизить цены на промтовары и повысить заготовительные цены на сельхозпродукцию. В этой связи оппозиция требовала усиления плановости в экономике, пресечения попыток «бюрократической верхушки» поддерживать мелкобуржуазный сектор народного хозяйства в ущерб пролетариату.

«Левые» не выступали прямо против нэпа, они повели наступление на «правое» партийное руководство под флагом борьбы с бюрократизацией партии и общества, расширения внутрипартийной демократии и ослабления «диктатуры одной фракции». В «Письме 46-ти», направленном в октябре 1923 г. в ЦК РКП(б) сторонниками Троцкого (Преображенский, Серебряков, Бубнов, Пятаков и др.), «фракцию большинства в Политбюро» обвиняли в бездеятельности, бюрократизме, непоследовательной политике, приведшей к экономическому кризису, и настаивали на созыве собрания, на котором они должны будут высказать свое мнение.

На XIII партийной конференции (16–18 января 1924 г.) первые атаки троцкистов были отбиты. Сталин резко выступил против Троцкого, защищая при этом партийный аппарат. Позиция сторонников Троцкого, его брошюра «Новый курс» (декабрь 1923 г.) были названы «явно выраженным мелкобуржуазным уклоном», «прямым отходом от ленинизма», «капитулянством».

Кончина Ленина обострила борьбу за лидерство в РКП(б) и определение основных принципов внутренней и внешней политики Советского государства. На XIII съезде партии (23–31 мая 1924 г.) обсуждалось ленинское «Завещание» и, в частности, предложение о смещении Сталина с поста генсека. Но оно было отклонено. Не было удовлетворено и его собственное заявление об отставке.

Продолжая претендовать на роль лидера партии, Троцкий в июне 1924 г. опубликовал брошюру «О Ленине». К годовщине революции вышел сборник его статей и речей. В предисловии, названном «Уроки Октября», автор предстает руководителем ленинского масштаба, истинным революционером, способным преодолеть меньшевизм во взглядах на революцию. Всячески подчеркивая близость к Ленину, Троцкий тем самым претендовал на роль его преемника. «Я не гожусь для поручений, — позднее писал он в автобиографии. — Либо рядом с Лениным, если бы ему удалось поправиться, либо на его месте, если бы болезнь одолела его».

В развернувшейся после выхода сборника кампании по обвинению автора в сознательном извращении истории партии Сталин взял на вооружение эффектный тезис о возможности построения социализма в одной стране, разоблачая неверие Троцкого в реальность такой победы в СССР. Убийственным для оппонента оказалось обнародованное письмо Троцкого к Н. С. Чхеидзе (апрель 1913 г.), содержащее уничижительный отзыв о Ленине: «Все здание ленинизма в настоящее время построено на лжи и фальсификации и несет в себе ядовитое начало собственного разложения. Каким-то бессмысленным наваждением кажется дрянная склока, которую разжигает сих дел мастер Ленин, этот профессиональный эксплуататор всякой отсталости в русском рабочем движении».

В обстановке благоговения перед Лениным такие отзывы звучали кощунственно; Троцкий не нашел способа отвести нападки в свой адрес. В январе 1925 г. он направил в ЦК письмо с просьбой освободить его от обязанностей председателя Реввоенсовета, но выразил готовность работать «под контролем ЦК». Пленум ЦК (17–20 января 1925 г.) осудил попытку подменить ленинизм троцкизмом и постановил продолжать разъяснение «мелкобуржуазного» характера троцкизма.

В начале 1924 г., когда Троцкий открыто призывал к устранению «самодовольно-консервативной верхушки» партии и «капитулянтской» («правой») модели социалистического переустройства общества, многих пугала опасность военного переворота в Москве. Страшились, что Троцкий мог, опираясь на армию, в первую очередь на войска Московского военного округа во главе с его сторонником Н. И. Мураловым, попытаться овладеть властью. Москва полнилась слухами о письме В. А. Антонова-Овсеенко с угрозами в адрес Политбюро.

8 декабря 1923 г. Троцкий написал «Новый курс (Письмо к партийным совещаниям)», в котором содержалось требование заменить «оказенившиеся и обюрократившиеся части партаппарата свежими силами». 11 декабря письмо опубликовала «Правда». До конца месяца в «Правде» были помещены еще несколько статей Троцкого с критикой бюрократического перерождения партийных и государственных органов. Все это было включено в брошюру «Новый курс», изданную перед смертью Ленина. 24 декабря В. А. Антонов-Овсеенко (начальник Политуправления РВС республики с августа 1922 по январь 1924 г., активный сторонник Троцкого) выпустил циркуляр Политуправления № 200, в котором предписывал изменить систему партийно-политических органов Красной армии на основе положений «Нового курса» Троцкого. В ответ на требование Политбюро отменить циркуляр Антонов-Овсеенко 27 декабря 1923 г. требовал «призвать к порядку зарвавшихся вождей», составивших триумвират против Троцкого. Заявлял: «Если тронут Троцкого, то вся Красная Армия встанет на защиту советского Карно» (знаменитый военный деятель времен Великой французской революции). Все это воспринималось как предупреждение о готовности армии восстать в ответ на смещение Троцкого и готовности Антонова-Овсеенко встать во главе восстания. Не дожидаясь такого развития событий, Зиновьев требовал арестовать Троцкого. Однако конфликт удалось разрешить иначе. По решению Оргбюро ЦК циркуляр Политуправления был отменен, Антонов-Овсеенко снят с занимаемой должности, а на его место 12 января 1924 г. назначен А. С. Бубнов. За день до этого, 11 января, в отставку был отправлен заместитель Предреввоенсовета с октября 1918 г. Э. М. Склянский.

Троцкий на переворот не отважился. Видимо полагал, что власть ему будет вручена по причине его интеллектуального превосходства и организаторских талантов. Между тем триумвиры вызвали из Харькова командующего войсками Украинского военного округа М. В. Фрунзе. Сменив Склянского на посту зампреда РВС, он начал военную реформу и чистку армии от сторонников Троцкого. Одним из эпизодов реформы была отставка Тухачевского с поста командующего Западным фронтом и преобразование фронта (апрель 1925 г.) в обычный военный округ.

К этому времени после неудавшегося «германского октября» 1923 г. и подавления коммунистического восстания в Эстонии (1 декабря 1924 г.) для Кремля становилась очевидной невозможность «плановой советизации» соседних западных государств. В феврале 1925 г., констатировав «установление более или менее нормальных дипломатических отношений с прилегающими к СССР странами», Политбюро ЦК РКП(б) распорядилось прекратить направляемую советскими спецслужбами «активную разведку» и повстанческую работу в соседних государствах. Все это свидетельствовало об угасании в СССР надежд на воспламенение пожара мировой революции.

Дуумвират и «новая оппозиция». В начале 1925 г. лидерство в партии (соответственно, в стране) перешло от триумвирата (Каменев, Зиновьев, Сталин) к дуумвирату (Бухарин, Сталин). 5 января эти два члена Политбюро, отличавшиеся до того лояльностью к руководителю тройки Каменеву, внесли на рассмотрение Политбюро свой контрпроект резолюции предстоящего Пленума ЦК о Троцком. Старшие члены триумвирата (Каменев и Зиновьев) полагали дальнейшую работу Троцкого на постах председателя Реввоенсовета и члена Политбюро «невозможной». Сталин и Бухарин предложили изменить соответствующий пункт проекта решения «в том смысле, что т. Троцкий освобождается только от поста Предреввоенсовета и остается членом Политбюро». Они полагали, что исключение из Политбюро должно повлечь за собой отсечение от партии «других членов оппозиции, занимающих важнейшие посты, что создаст для партии лишние затруднения и осложнения». Миролюбивое предложение оказалось выигрышным. 7 января оно было поддержано большинством членов Политбюро.

17 января 1925 г. Пленум ЦК РКП(б) принял решение о снятии Троцкого с руководства РВС и военным наркоматом, предупредив, что если он вновь рискнет нарушить единство партии, то будет немедленно изгнан из Политбюро. 25 января Президиум ЦИК СССР снял Троцкого с должностей председателя РВС и наркома. Заменил его на этих постах выдвиженец Каменева и Зиновьева М. В. Фрунзе, его заместителем стал сторонник Сталина К. Е. Ворошилов. Троцкий оказался вытесненным на второстепенные роли председателя Главного концессионного комитета, начальника электротехнического управления и председателя научно-технического отдела ВСНХ. И хотя он еще оставался членом Политбюро, претендовать на место преемника Ленина уже не мог.

Каменев и Зиновьев, потерпев политическое поражение в январе 1925 г., составили «новую оппозицию» (существовала до весны 1926 г.) и повели борьбу против дуумвирата с надеждой отвоевать утраченные руководящие позиции. Надежды не оправдались. И хотя Каменев по-прежнему председательствовал на совещаниях Политбюро, при возникавших разногласиях между Сталиным и дуэтом Каменева и Зиновьева последние все чаще оказывались в меньшинстве. Троцкий в 1925 г. от дискуссионных столкновений уклонялся. Вплоть до 1928 г. высшее партийное руководство олицетворялось Бухариным и Сталиным. Их влиятельными союзниками стали Рыков и Томский.

Утверждение курса на социализм в одной стране. Первое из наиболее серьезных столкновений фракции Сталина и новых оппозиционеров произошло в апреле при обсуждении тезисов «О задачах Коминтерна и РКП(б) в связи с расширенным Пленумом ИККИ». Тезис о возможности построения социализма в одной стране оппозиционеры расценивали как измену делу мировой революции. Зиновьев предлагал зафиксировать в резолюции, что победа социализма может быть достигнута только в международном масштабе. Пленум отверг его проект, призвав «строить социалистическое общество в уверенности, что это строительство может быть и наверняка будет победоносным». Четырнадцатая конференция РКП(б) (апрель 1925 г.) приняла специальное решение о том, что в СССР есть все необходимое и достаточное для построения социализма. Решение о возможности построения социализма в одной стране стало законом для всей партии. Тем не менее оппозиционеры продолжали настаивать, что сама идея строительства социализма в отсталой России есть «национал-большевизм», предательство пролетарского интернационализма.

Слабым местом дуумвирата, на котором также сосредоточивалась критика оппозиционеров, стала предложенная Бухариным модель нового стратегического курса «врастания в социализм через нэп». Особенно уязвимой была фраза, неосторожно произнесенная Бухариным 17 апреля на собрании московского актива. Коснувшись «новых задач в области нашей крестьянской политики», Бухарин произнес: «Крестьянам, всем крестьянам надо сказать: обогащайтесь, развивайте свое хозяйство и не беспокойтесь, что вас прижмут». Оппозиция осуждала этот призыв как кулацкий, как отступление перед капитализмом. В данном случае Сталин вместе с остальными членами Политбюро заставил Бухарина публично дезавуировать лозунг.

Осенью 1925 г. взгляды оппозиции были оформлены в так называемой платформе четырех — Каменева, Зиновьева, Сокольникова и Крупской. Политбюро вновь предупреждалось о росте опасности усиления кулака и классовой борьбы в деревне, о неприемлемости линии Бухарина на мирное «врастание» кулака в социализм, критиковались лозунг «Обогащайтесь!», обещания уравнять в политических правах крестьян с рабочими, либеральные статьи бухаринцев.

XIV съезд ВКП(б). Разногласия дуумвирата и оппозиции был призван разрешить XIV партсъезд (декабрь 1925 г.). 18 декабря Сталин зачитал перед делегатами политический отчет ЦК. 19 декабря с содокладом по требованию 43 делегатов-ленинградцев выступил Зиновьев, в пух и прах раскритиковавший крестьянский либерализм Бухарина. 21 декабря Каменев углубил критику Бухарина за поблажки кулаку, а Сталина — за покровительство Бухарину. В заключение он предложил переизбрать Сталина, якобы мешающего членам Политбюро честно бороться между собой за большинство.

Пленум не внял доводам «новой оппозиции». Предложение о смещении Сталина с поста генсека было отвергнуто. 28 декабря съезд обратился к коммунистам Ленинграда с призывом положить конец всем попыткам подрыва единства ленинской партии, исправить «ошибки, допущенные ленинградской делегацией». Была одобрена прокламация, фактически разрешавшая ЦК ВКП(б) руками рядовых членов партии разогнать руководящие партийные органы Ленинграда — райкомы, укомы и губком. Было принято постановление о смене редколлегии «Ленинградской правды». Каменеву было отказано в праве доложить съезду «Очередные вопросы хозяйственного строительства».

После съезда позиции Сталина в партии окрепли. Январский (1926) Пленум ЦК ввел в Политбюро его сторонников — Калинина, Молотова и Ворошилова, назначенного после смерти Фрунзе наркомом по военным и морским делам. Каменев был переведен из членов Политбюро в кандидаты. Это означало, что он терял право председательствовать в Политбюро и СТО. 8 января 1926 г. первым секретарем Ленинградского губернского комитета ВКП(б) был избран С. М. Киров. 15 января Каменева сняли с важного поста председателя президиума исполкома Моссовета. Зиновьева 26 марта отстранили от руководства Ленсоветом высшим органом исполнительной власти Ленинграда (занимал этот пост с декабря 1917 г.). Однако все это не означало прекращения внутрипартийной борьбы.

«Объединенная оппозиция». На апрельском (1926) Пленуме ЦК сложился единый троцкистско-зиновьевский блок оппозиционеров, просуществовавший до конца 1927 г. Политический курс Сталина они считали перерождением диктатуры пролетариата в бюрократический режим и требовали усилить давление на «классово чуждые» элементы в городе и деревне, прежде всего на «кулачество».

Запрет на открытую пропаганду таких взглядов заставил оппозиционеров использовать нелегальные формы работы. С лета 1926 г. конспиративный центр, руководимый Троцким и Зиновьевым, приступил к распространению агитационных материалов среди рабочих, однако успеха не достиг. 23 июля на объединенном Пленуме ЦК и ЦКК оппозиция была осуждена, Зиновьев исключен из Политбюро ЦК. 23 октября очередной объединенный пленум предложил снять Зиновьева с поста председателя Исполкома Коминтерна (снят в ноябре 1926 г.), освободил Троцкого от обязанностей члена Политбюро, а Каменева — от обязанностей кандидата в члены Политбюро.

Продолжая борьбу, левая оппозиция активно использовала провал одобренной сталинским руководством политики союза Компартии Китая с Гоминьданом, закончившейся поражением коммунистов и приходом к власти в Китае Чан Кайши. В конце мая 1927 г. 83 участника троцкистско-зиновьевского блока направили в Политбюро письмо-платформу. В нем утверждалось, что провалы на внешнеполитической арене были бесспорным свидетельством неверности теории о возможности построения социализма в одной стране. Она объявлялась «мелкобуржуазной» и не имеющей ничего общего с марксизмом-ленинизмом. На июньском заседании Президиума ЦКК Троцкий назвал ее термидорианской. В постановлении ЦК — ЦКК эти обвинения были названы неслыханными и клеветническими. В своей «Второй речи на заседании Центральной контрольной комиссии» (июнь 1927 г.) Троцкий продолжал твердить: «Мы можем победить только как составная часть мировой революции. Нам необходимо дотянуть до международной революции, даже если бы она отодвинулась на ряд лет».

Однако возможности оппозиционеров влиять на эти процессы стремительно убывали. 27 сентября 1927 г. Троцкого исключили из Исполкома Коминтерна. После попыток распространения брошюры с «платформой большевиков-ленинцев» и организации новой дискуссии Зиновьев и Троцкий были выведены из ЦК (октябрь 1927 г.), а после организации в день десятой годовщины Октября альтернативных демонстраций под своими лозунгами («Против оппортунизма, против раскола за единство ленинской партии!», «Выполним завещание Ленина!», «Долой термидор!») постановлением ЦК и ЦКК от 14 ноября 1927 г. были исключены из партии. Фактическая попытка совершить государственный переворот 7 ноября 1927 г. завершилась провалом.

Проигрыш «левой оппозиции». Последним доводом в пользу исключения Троцкого из партии стал выдвинутый им в августе-сентябре 1927 г. тезис о Клемансо (премьер-министр и военный министр Франции в 1917–1920 гг.). Троцкий пытался убедить, что сталинская группа погубит страну в случае войны. На ноябрьском Пленуме ЦК он, согласно записи Б. Г. Бажанова, говорил: «Вы группа бездарных бюрократов. Если станет вопрос о судьбе Советской страны, если произойдет война, вы будете совершенно бессильны организовать оборону страны и добиться победы. Тогда, когда враг будет в 100 километрах от Москвы, мы сделаем то, что сделал в свое время Клемансо, мы свергнем бездарное правительство; но с той разницей, что Клемансо удовлетворился взятием власти, а мы, кроме того, расстреляем эту тупую банду ничтожных бюрократов, предавших революцию. Да, мы это сделаем. Вы тоже хотели бы расстрелять нас, но вы не смеете. А мы посмеем, так как это будет совершенно необходимым условием победы». Это было выступление, во многом предопределившее гибель фанатика мировой революции.

Пятнадцатый съезд ВКП(б) (2–19 декабря 1927 г.) вслед за Троцким и Зиновьевым исключил из партии 75 видных оппозиционеров, в том числе Каменева, Пятакова, Радека, Раковского, Смилгу, а также 23 членов группы «демократического централизма». На следующий день после завершения съезда такие меры были приняты к тысячам троцкистов. «Левая оппозиция» утратила все свои официальные позиции в партии. В январе 1928 г. наиболее видные оппозиционеры были высланы из Москвы. Каменев и Зиновьев, написавшие 19 декабря 1927 г. покаянное письмо в президиум съезда ВКП(б), в июне 1928 г. были восстановлены в партии. Троцкий же, отправленный в ссылку в Алма-Ату, не прекратил своей оппозиционной деятельности. 21 октября он обратился с воззванием к коммунистам всех стран подняться на борьбу со сталинским режимом. В результате было принято решение о его высылке за пределы СССР.

10 февраля 1929 г. Троцкого выдворили из страны. Прибыв в Константинополь (Стамбул с марта 1930 г.) «на лечение», примерно месяц жил в консульстве СССР, а с 8 марта — на острове Принкипо, главном острове архипелага Принцевы острова в Мраморном море близ Стамбула, на вилле, ранее принадлежавшей посольству Российской империи. 20 февраля 1932 г. вышло постановление Президиума ЦИК Союза ССР, лишающее Троцкого и членов его семьи права советского гражданства с запрещением въезда в СССР. В июле 1933 г. он переехал во Францию, в 1935 г. — в Норвегию. С января 1937 г. жил в Мексике. 21 августа 1940 г. скончался от нанесенного днем ранее удара по голове альпинистским ледорубом. Убийца — агент НКВД, бывший лейтенант Испанской революционной армии Рамон Меркадер, внедренный в окружение Троцкого как якобы канадец Френк Джексон, жених одной из сотрудниц секретариата Троцкого.

«Правая оппозиция». Весной 1928 г. дуумвират дал трещину. Сталинская группировка вступила в борьбу с «правой оппозицией» — наиболее последовательными защитниками нэпа в партийном руководстве. Причиной стал кризис нэпа, проявившийся в хлебозаготовительной кампании. Весной 1927 г. пошли слухи о близкой войне с Англией, разорвавшей дипломатические отношения с СССР. Население стало впрок заготовлять товары первой необходимости, прежде всего муку и зерно. Нэпманы начали скупать червонцы и пытаться отправить их за границу. Рыночные цены выросли в несколько раз. Положение усугубилось решением государства понизить заготовительные цены на хлеб, чтобы заинтересовать крестьян в развитии животноводства и производстве технических культур. В результате срыва плана хлебозаготовок 1927 г. возник острый продовольственный кризис. Местное партийное, советское руководство и торгующие организации под давлением социального недовольства и угрозы срыва производства стали вводить хлебные карточки. Они выдавались только горожанам с целью гарантировать их потребление в условиях наплыва иногородних жителей. Саботаж держателей зерна пытались сломить экстраординарными мерами. Чтобы заставить крестьян продавать хлеб только государству, закрывали хлебные базары, а у въездов в города вновь, как в пору военного коммунизма, выставляли заградительные отряды. Спекулянтов стали карать тюремным заключением и конфискацией имущества.

Апрельский (1928) Пленум ЦК одобрил проводимую Политбюро «линию», однако после неурожая 1928 г. ситуация с заготовками еще более ухудшилась. Новая волна экстраординарных мер породила волну слухов об отмене нэпа. Поиск выхода из создавшейся ситуации стал предметом очередной внутрипартийной дискуссии. В центре внимания были вопросы: как сохранить высокие темпы индустриализации, повысить товарность сельскохозяйственного производства, избежать «крестьянских бойкотов» в будущем? Бухарин считал возможным совместить высокие темпы индустриализации с сохранением нэпа. Он предлагал повысить налог на верхушечные слои деревни, увеличить выпуск промышленных товаров. По расчетам Рыкова, разрыв между развитием промышленности и сельского хозяйства (из-за недостаточной товарности последнего) можно было ликвидировать за два года путем укрепления индивидуального производства и повышения товарности бедняцко-середняцких хозяйств.

И. В. Сталин искал выход в ином направлении. Он предлагал не просто ликвидировать кризисные явления и стабилизировать положение путем уступок мелкобуржуазной стихии, а уничтожить саму возможность подобных кризисов. Для этого было необходимо развить социалистический сектор в деревне, создавая коллективные и советские хозяйства. Товарность хлеба в колхозах (50%) была почти в пять раз выше, чем в середняцких хозяйствах (11%). В этой форме хозяйствования усматривался механизм, позволяющий осуществлять перераспределение средств и снабжать города и армию хлебом. Нэп, таким образом, отодвигался на второй план. Вместо бухаринской эволюционной концепции строительства социализма стране перед лицом внешней и внутренней угрозы предлагался мобилизационный план. Его элементами стали «бешеные темпы», «сплошная коллективизация», «усиление классовой борьбы». Следствием отказа от нэпа, хозрасчета (значит, и от материальной заинтересованности) становилась командно-административная система, упование, с одной стороны, на энтузиазм масс, проникшихся величием и благотворностью планов, с другой — на принуждение к выполнению плана, подчинение трудовой дисциплине.

Оттеснение правоуклонистов от власти. Борьба с правыми уклонистами особенно обострилась после попыток Бухарина в июле 1928 г. наладить контакты с лидерами троцкистско-зиновьевской оппозиции. Однако победа над «правыми» обозначилась лишь в апреле 1929 г., когда Сталину удалось сформировать в Политбюро большинство, обвинившее «правых» во фракционности. На ноябрьском (1929) Пленуме ЦК Бухарин был исключен из Политбюро. Окончательное вытеснение лидеров «правого уклона» с высот политической власти произошло в 1930 г.

§ 5. Переход к нэпу, этапы его осуществления

Военный коммунизм был периодом экономического тоталитаризма, во время которого закладывались основы административно-командной экономической системы реального социализма. Он порождался утопическими представлениями большевистских властителей России о возможности сравнительно быстрого (за шесть месяцев, как нередко звучало на заседаниях СНК в начале 1918 г.) перехода к плановому функционированию полностью обобществленного производства и бесплатному коммунистическому труду на пользу общества. Этот период окончился экономической катастрофой 1921 г.

В результате семи лет мировой и Гражданской войн численность населения советских республик к началу 1921 г. сократилась до 134,3 млн человек (см. табл. 2 в прил.). Потери одних только вооруженных формирований (и красных, и белых) за годы Гражданской войны и интервенции составляли 2,5–3,3 млн человек. С осени 1917 до начала 1921 г. население России уменьшилось на 10 887 тыс. человек. Сокращение продолжалось в 1921 г. (на 1854 тыс.) и в 1922 г. (на 1592 тыс.). К концу 1921 г. не менее 1850 тыс. человек — почти вся политическая, финансово-промышленная, значительная часть научно-художественной элиты, их семьи — вынуждены были эмигрировать из России.

Производство в крупной промышленности в стране в 1920 г. составило 14,6% от уровня 1913 г.; в металлообработке — 7%; в производстве чугуна — 2%. Большинство промышленных предприятий бездействовали, численность рабочих сократилась вдвое. Разоренная войной и продразверсткой деревня не обеспечивала промышленные центры продовольствием. В стране не было запасов на случай неурожая.

Голод 1921–1923 гг. К весне 1920 г. Центральный регион страны, Поволжье, Северный Кавказ, Украина были охвачены голодом. В мае 1921 г. в Поволжье и ряде губерний центра началась засуха, уничтожившая посевы и усугубившая народное бедствие. В мае 1922 г. голодало 22–27 млн человек, к этому времени от истощения и заболеваний, обострившихся в результате голода (цинга, дизентерия, сыпной и брюшной тиф), погибло около миллиона крестьян, столько же эвакуировано из пораженных бедствием губерний. В апреле 1923 г. насчитывалось 5,5 млн голодающих. Помощь государства была минимальной: суточная норма пайка, позволявшего спастись от голодной смерти, определялась наркоматом продовольствия в 877 ккал для взрослого и 706 ккал для ребенка (менее 30% от научно обоснованной нормы в 3000 ккал); однако районы бедствия снабжались семенами для озимого и ярового посевов.

Картину народного бедствия дополняла масса осиротевших детей. В 1922 г. насчитывалось 7 млн беспризорников. Начавшаяся демобилизация армии увеличила безработицу. Поднялась волна бандитизма. С окончанием Гражданской войны обострились противоречия в партийном руководстве страны.

Углубление политики военного коммунизма. Решение стоявших перед разоренной страной первоочередных задач (восстановление народного хозяйства, переход к социалистическому производству и общежитию) большевики в начале 1921 г. видели на путях расширения и углубления политики военного коммунизма. Жизнь вроде бы давала надежды на успешное продвижение по этому пути. В 1920 г. методами разверстки было заготовлено в 1,5 раза больше хлеба, чем в 1919 г. В ноябре-декабре 1920 г. выпуск промышленной продукции был значительно выше, чем в предыдущие месяцы. Все это позволяло надеяться, что в условиях мирного времени, при отсутствии неизбежных ошибок военных лет, командная экономика покажет свои достоинства.

Надежды на успех связывались и с дальнейшей централизацией управления экономикой, национализацией всех промышленных предприятий, с расширением государственного (социалистического) сектора экономики и окончательным вытеснением всех иных секторов (государственно-капиталистический, частнокапиталистический, мелкотоварный, патриархальный).

Постановлением ВСНХ от 29 ноября 1920 г. были объявлены национализированными не только крупные, но все средние, мелкие промышленные предприятия с числом работников более 10 (или пяти при наличии механического двигателя). Свертывались товарно-денежные отношения. В декабре была отменена оплата населением продовольствия, предметов широкого потребления, топлива, коммунальных услуг, а в январе 1921 г. — квартплата. В феврале рассматривался вопрос об отмене денег. Ю. Ларин, руководитель отдела финансовой политики ВСНХ, писал в «Правде»: «Наши дети, выросши, будут знакомы с деньгами уже только по воспоминаниям, а наши внуки узнают о них только по цветным картинкам в учебниках истории».

Трудовые армии. В начале 1920 г. у красных командиров, разгромивших Колчака, зародилась мысль об использовании войск на Урале и в Сибири для решения чисто экономических задач. 10 января в адрес Председателя СНК и наркома по военным и морским делам поступила телеграмма из Омска от командарма 3-й армии Восточного фронта М. С. Матиясевича. Бывший полковник царской армии из дворян Смоленской губернии, участник и герой Японской, Отечественной и Гражданской войн, а в 1930-е гг. едва избежавший гибели в деле «Весна», выступил со смелым революционным предложением: использовать возглавляемую им армию на трудовом фронте — в восстановлении народного хозяйства. Армия, писал командарм, насчитывает десятки тысяч вполне здоровых людей, тысячи специалистов и коммунистов. Челябинская, Тобольская и Екатеринбургская губернии, где она размещалась, имеют избытки продовольствия и топлива, металл и руду. Командарм призвал «обратить все силы и средства 3-й армии на восстановление транспорта и организацию хозяйства».

Телеграмму сразу прочитали и с редкостным единодушием одобрили предложение. Уже на следующий день в штаб армии пришла телеграмма Троцкого: «В принципе, считаю ваш план вполне правильным, могущим иметь огромные последствия». Еще через день телеграммой ответил Ленин: «Вполне одобряю ваши предложения. Приветствую почин, вношу вопрос в Совнарком. Начинайте действовать при условии строжайшей согласованности с гражданскими властями, все силы отдавая сбору излишков продовольствия и восстановлению транспорта». 13 января на заседании Совета народных комиссаров Ленин лично доложил о планах преобразования одной из разгромивших Колчака армий в Первую революционную армию труда [РАТ].

Армия была создана. Переформирование 3-й армии в трудовую решили сделать примером для дальнейших действий. Руководство партии большевиков с готовностью ухватилось за идею использования армейский частей и вообще военных принципов организации для решения не только боевых, но и сугубо экономических задач. В условиях Гражданской войны, разрухи экономики и государственного аппарата такая милитаризация труда казалась вернейшим способом быстро восстановить и наладить работу железных дорог и ряда ключевых отраслей. Уже 15 января 1920 г. Троцкий лично написал «Приказ-памятку по 1-й революционной Армии Труда». На следующий день этот приказ, по сути настоящий манифест будущих трудовых армий, был опубликован для всей страны в газете «Правда».

«3-я армия выполнила свою боевую задачу, — писал Троцкий. — Но, проникнутая сознанием долга, она не хочет терять времени даром. Оставаясь боевой силой, грозной врагам рабочего класса, она превращается в то же время в революционную армию труда… Голодающим рабочим Петрограда, Москвы, Иваново-Вознесенска, Урала и всех других промышленных центров и районов необходимо продовольствие. Главной задачей 1-й революционной армии труда является планомерный сбор всех избытков хлеба, мяса, жиров, фуража, точный учет собираемых продовольственных запасов, энергичное и быстрое их сосредоточение к заводам и станциям железных дорог… Промышленность нуждается в топливе. Важнейшей задачей революционной армии труда является рубка и распилка леса… Надвигается весна — время полевых работ. Наши истощенные заводы выпускают пока еще мало новых сельскохозяйственных орудий. Зато на руках у крестьян есть немало старых орудий, нуждающихся в починке. Революционная армия труда предоставит свои мастерские и своих кузнецов, слесарей, столяров для ремонта сельскохозяйственных орудий и машин».

Всего за 1920–1921 гг. было создано восемь трудовых армий. В 1920 г., помимо 1-й РАТ, образованы Петроградская, Украинская и Донецкая трудовые армии, а также Железнодорожная трудовая армия, 2-я РАТ в Поволжье, Кавказская трудовая армия на Северном Кавказе, в январе 1921 г. — Сибирская трудовая армия. На положении трудовой фактически находилась Запасная армия (Поволжье). К концу Гражданской войны в общей сложности около 300 тыс. красноармейцев (по данным на март 1921 г. — четвертая часть РККА) одновременно являлись «трудармейцами», то есть солдатами — работниками трудовых армий. Помимо трудовых армий, к хозяйственной деятельности привлекались тыловые подразделения военных округов и фронтов. Военизированные трудовые отряды использовались во всех отраслях народного хозяйства, где наблюдалось напряженное положение, главным образом на транспорте, на заготовке топлива, сырья. Благодаря трудовым соединениям был смягчен кризис на транспорте на только что освобожденных от белых территориях.

Однако попытки расширить практику военного коммунизма в условиях мирного времени встречали сильное сопротивление крестьян и значительной части рабочих. В 1920–1921 гг. против продразверстки с оружием в руках выступали крестьяне в Воронежской, Саратовской, Пензенской губерниях, в Сибири, на Дону и Украине. К весне 1921 г. число участников восстаний достигло нескольких сотен тысяч человек. Особенно упорным и кровопролитным было восстание под предводительством эсера А. С. Антонова в Тамбовско-Воронежском регионе (около 60 тыс. крестьян). На Украине действовали анархо-крестьянские отряды Н. И. Махно численностью до 35 тыс. человек. В Западной Сибири число повстанцев-крестьян (более 200 тыс.) было соизмеримо с численностью советских войск, расположенных между Уральским хребтом и Байкалом. Восстание охватило Тюменскую, часть Омской и Челябинской губерний. Повстанцы требовали отмены продразверстки, созыва Учредительного собрания на основе всеобщего, прямого, равного и тайного голосования, свободы торговли, денационализации промышленности.

Подавление восстаний. На подавление восстаний была брошена регулярная армия. Герои отшумевшей Гражданской войны (С. С. Каменев, М. Н. Тухачевский, М. В. Фрунзе и др.) были вынуждены вести части Красной армии на подавление недавних классовых союзников. Наиболее серьезным был мятеж в марте 1921 г. в гарнизоне и на кораблях Балтийского флота в Кронштадте под лозунгами «Власть Советам, а не партиям!», «Советы без коммунистов!»

Во многих городах бастовали рабочие. Они тоже добивались замены продразверстки натуральным налогом. Этого, в частности, потребовала конференция металлистов Москвы и Московской губернии в начале февраля 1921 г. Особую тревогу вызывали забастовки и демонстрации работников Трубочного, Балтийского, Путиловского и других заводов и фабрик в Петрограде, грозившие слиться с восстанием в Кронштадте.

Под страхом утраты власти и крушения революции в России правящая партия была вынуждена предпринять срочные меры для установления нового соглашения с крестьянством, пойти на смену внутриполитического курса. Ранее идея нэпа выдвигалась М. И. Калининым (1918), эсерами и меньшевиками (1919), Л. Д. Троцким (1920; правда, вскоре он же выдвинул программу милитаризации труда, проникнутую духом военного коммунизма). В феврале 1921 г. В. И. Ленин составил «Предварительный, черновой набросок тезисов насчет крестьян», в котором предложил удовлетворить их желание о замене разверстки хлебным налогом. Одновременно предлагалось «расширить свободу использования земледельцем его излишков сверх налога в местном хозяйственном обороте». Ранее проводившуюся экономическую политику в этой связи пришлось назвать вынужденным военным коммунизмом, который не отвечал хозяйственным задачам пролетариата.

Замена разверстки налогом. Десятый съезд РКП(б) (8–16 марта 1921 г.) в предпоследний день работы принял резолюцию «О замене разверстки натуральным налогом». Нэп вводился в расчете на то, что «10–20 лет правильных соотношений с крестьянством» обеспечат победу во всемирном масштабе, «иначе 20–40 лет мучений белогвардейского террора». При переходе к нэпу Ленин полагал, что в России «с мужиком нам придется повозиться, пожалуй, лет шесть». Допускалось, что нэп продлится 10–25 лет (Н. А. Милютин, Н. Осинский). Во всяком случае, переход к нэпу позволял не так трагично, как раньше, реагировать на «затяжку» мировой революции. Ленин считал, что в результате новой стратегии, дожидаясь мировой революции, «мы в России выдержим не только 5 лет, но и больше».

О том, что ждало Россию в случае победы белых, красноречиво говорит закон, который был принят 24 ноября 1919 г. особым совещанием при главнокомандующем вооруженными силами на юге России и утвержден А. И. Деникиным. Закон определял внутреннюю политику правительства после ожидавшейся белыми победы в Гражданской войне. Согласно закону все, кто был виновен в подготовке захвата власти Советами, кто осуществлял задачи этой власти либо содействовал осуществлению этих задач, а также те, кто участвовал «в сообществе, именующемся партией коммунистов (большевиков), или ином обществе, установившем власть Советов раб[очих], сол[датских] и к[рестьянских] депутатов», подвергаются «лишению всех прав состояния и смертной казни»⁵. Смертная казнь угрожала не только всем членам большевистской партии, но и всем рабочим, которые участвовали в национализации фабрик и заводов или содействовали ей, всем крестьянам, которые участвовали в разделе помещичьих земель, всем, кто служил в советских организациях, воевал в составе Красной армии. Память о жертвах и страданиях времен великого гражданского противоборства, ненависть в отношениях между представителями бывших верхов и низов общества осложняли формирование единой советской/российской нации в послевоенный период.

Уже через год после перехода к нэпу, опасаясь утраты социалистической перспективы при слишком больших уступках мелкой буржуазии и капиталистам, Ленин заявил, что экономическое отступление можно остановить и заняться правильным развертыванием и группировкой сил. В действительности становление системы нэпа заняло 1921–1923 гг., его расцвет пришелся на 1924–1925 гг. Позднее, с началом масштабной «социалистической реконструкции», а по сути модернизации народного хозяйства, нэп был свернут.

Первым актом новой экономической политики стал декрет ВЦИК от 21 марта 1921 г., заменявший продразверстку продналогом. Поставки по налогу были почти в два раза ниже, чем по продразверстке, их размер не мог меняться в течение хозяйственного года, приспособленного к циклу сельскохозяйственного производства. В 1921–1930 гг. хозяйственный год в России начинался и заканчивался в 00 часов 1 октября.

Декрет о продналоге был встречен с удовлетворением. Это выразилось в расширении крестьянами посевных площадей, в оживлении промышленности и прежде всего в спаде повстанчества. К концу 1921 г. очаги крестьянских восстаний были в основном погашены. Оставалось, конечно, много недоверчивых, усматривавших в перемене партийного курса всего лишь стремление накануне сева побудить крестьян расширить его размеры, чтобы вскоре снова вернуться к продразверстке. Приходилось убеждать, что нэп вводится «всерьез и надолго».

Отказ от продразверстки полностью разрушал уже укоренившиеся представления большевиков о возможности непосредственного перехода от капитализма к социализму, о прямом продуктообмене между производителями, об отмене денег и отмирании рынка. Стремясь не допустить крушения иллюзий, руководители страны поначалу полагали, что «излишки» производившегося крестьянами продукта будут обмениваться на промышленные товары государственных предприятий в пределах местного оборота в волости, уезде, губернии через государственные хозяйственные органы и подконтрольную государству кооперацию. Предполагалось, что таким образом можно будет исключить частный капитал из процесса обмена.

Однако вскоре выяснилось, что малый объем обменного фонда промышленных товаров не позволяет ограничить продуктообмен определенными рамками. Уже летом 1921 г. товарообмен явочным порядком стал выходить за пределы местного оборота и заменяться денежной куплей-продажей. В октябре 1921 г. Ленин констатировал: «С товарообменом ничего не вышло, частный рынок оказался сильнее нас, и вместо товарообмена получилась обыкновенная купля-продажа, торговля». В этих условиях власть предлагала «отойти еще немного назад» от решений X съезда, учиться торговать, приняться за государственное регулирование денежного обращения и реформу налогообложения. Натуральная часть оплаты труда заменялась денежной. В 1920 г. последняя составляла всего 7,4% заработка фабрично-заводского рабочего; в 1921 г. — 19,3%; в первом полугодии 1922 г. — 32%; во втором — 61,8%; в начале 1923 г. — 80%.

В 1921 г. продразверстка была заменена системой из 13 налогов в натуральной форме (продналог, подворно-денежный, трудгужналог, местные налоги). Произведенная в крестьянском хозяйстве продукция после уплаты налога могла непосредственно обмениваться на промтовары. Чтобы заработать деньги на уплату налогов и приобретение необходимой промышленной продукции, крестьяне были вынуждены продавать свою продукцию государству. В 1923 г. налоги объединили в единый сельхозналог, выплачивавшийся сначала натурой и деньгами, а с 1924 г. только в денежной форме. Первоначальная величина продналога на уровне 20% от чистого продукта крестьянского хозяйства была снижена до 10% урожая. Единый сельхозналог в денежной форме выплачивался по ставке 5% от дохода с каждого крестьянского двора. Это позволяло крестьянам наладить свое хозяйство. Налоги существенно разнились в классовом отношении. Например, с обычного единоличника брали 18 руб. в год, а с кулака — 172 руб. в год. К десятой годовщине Октября 35% всех крестьянских хозяйств (бедняцких и маломощных) были освобождены от сельхозналога. Льготами пользовались коллективные хозяйства.

Важным звеном нэпа в деревне было разрешение аренды земли и наемного труда. Это право было зафиксировано в новом Земельном кодексе РСФСР, принятом IV сессией ВЦИК 30 октября 1922 г. Крестьянам были также предоставлены права на выход из сельской общины и выбор форм землепользования. Однако запрет на куплю, продажу, завещание, дарение, залог земли не был снят: земля оставалась в собственности государства. Тем не менее право аренды земли и найма работников давало шансы для появления слоя крестьян-товаропроизводителей.

Денационализация и концессионирование. В мае 1921 г. начался процесс денационализации промышленности. В системе ВСНХ было решено оставить наиболее крупные и эффективные предприятия. Объединенные в тресты, они стали работать на принципах хозрасчета, самофинансирования и самоокупаемости. Ликвидировалась уравнительная система оплаты труда. Нерентабельные предприятия закрывались или сдавались в аренду. За 1921–1922 гг. возникло свыше 10 тыс. частных предприятий. Нередко они сдавались в аренду бывшим владельцам на срок от 2 до 5 лет взамен 10–15% производимой продукции. Арендованные предприятия порой насчитывали до 300 работников. Частникам разрешалось открывать собственные предприятия с числом занятых не более 20 человек. На арендованных мелких и средних предприятиях производились в основном потребительские товары. Всего к середине 1920-х гг. на долю частного сектора приходилось от 20 до 25% производства промышленной продукции.

Началось создание смешанных акционерных обществ с участием государства и частных предпринимателей. Разрешалось предоставление концессий иностранным предпринимателям на предприятия или территории для разработки природных ресурсов. Государство контролировало использование ресурсов, не вмешиваясь в хозяйственные и административные дела. Концессии облагались теми же налогами, что и госпредприятия. Часть полученной продукции отдавалась в качестве платы государству, другая могла реализовываться за рубежом. Общее число концессионных предприятий было невелико: в 1924 г. — 55, в 1925 г. — 70, в 1926 г. — 82, в 1927 г. — 74, в 1928 г. — 68, в 1929 г. — 59. В 1926/27 хозяйственном году на них выпускалось немногим больше 1% промышленной продукции. Однако в некоторых отраслях роль концессионных предприятий была весьма заметной. В середине 1920- х гг. они давали почти 85% марганцевой руды, более 60% добытого свинца и серебра, 30% золота, 26% цинка, 19% меди, 22% производимой одежды и галантереи.

Несмотря на частичную денационализацию и концессионирование, государство сохраняло в своем распоряжении самый мощный сектор народного хозяйства. Полностью вне рынка оставались энергетика, металлургия, нефтедобыча и нефтепереработка, добыча каменного угля, оборонная промышленность, железные дороги. На XIV съезде партии (декабрь 1924 г.) отмечалось, что удельный вес концессий и аренды в стране минимален: первые насчитывали 50 тыс. рабочих, вторая — 35 тыс. Тогда же было заявлено о необходимости устранения экономической зависимости от заграницы.

Децентрализация управления. Система управления государственной промышленностью была децентрализована. Вместо 50 прежних отраслевых главков и центров ВСНХ осталось 16, численность управленческого аппарата сократилась почти втрое. Основной формой управления производством стали тресты — объединения однородных или взаимосвязанных предприятий. Работая на условиях хозяйственного расчета, они самостоятельно решали, что производить, где реализовывать продукцию, несли материальную