Алекс Твиркель
Арбитр:весы эпохи

Глава 1: Беглянки

Чикаго, 2018 год. Два года после падения Гриффина, год после того, как её лицо появилось в федеральном розыске. Город жил в новом ритме — нервном, подозрительном. Волна утечек, которую она запустила, отхлынула, оставив после себя тину судебных процессов, отставок и новых, более жёстких законов о кибербезопасности. Система, получив удар, не рухнула. Она ощетинилась.

Элизабет О’Коннелл не видела солнца тридцать семь дней. Их убежищем стал сырой подвал под заброшенной прачечной в промышленной зоне. Воздух пах ржавчиной, пылью и страхом. Её мир сузился до мерцания экранов ноутбуков, треска раций и собственного прерывистого дыхания.

Рядом, на разобранном диване, спала, уткнувшись в клавиатуру, Сара Джонсон. Её волосы, когда-то ухоженные, теперь были собраны в неопрятный пучок. Томас Браун, сидя на ящике с инструментами, молча чистил ствол единственного пистолета. Его движения были резки, глаза постоянно бегали к единственной забитой досками двери.

На столе, рядом с консервами, лежала флешка. Неприметная, чёрная. «Чёрная книга» Гриффина. Их единственный козырь и смертный приговор в одном корпусе. Выложить данные в сеть — значит подписать себе казнь. Силы, стоящие за разоблачёнными фигурами, уже мобилизовались. Это были не только полицейские. Это были частные армии корпораций, наёмные хакеры, киллеры, для которых закон был пустым звуком.

Элизабет провела рукой по лицу. Её преследовал один и тот же вопрос: что дальше? Бежать? Но куда? Бороться? Но их было трое против государства. Она смотрела на латунные весы Виктора, стоявшие на полке как мрачный талисман. Чаши пусты. Каков будет её последний вклад? Её собственный значок детектива давно лежал на дне канализационного стока.

Сара пошевелилась и села, мгновенно схватившись за мышку.

— Движение, — прошептала она хрипло. — Датчик на периметре. Второй сектор.

Томас вскинул голову, пальцы сжали рукоять.

Тишина в подвале стала густой, звонкой. Они замерли, превратившись в слух. За дверью, в мире над ними, скрипнула доска. Один раз. Два.

Беглянки приготовились.

Глава 2: Тюремные игры

Тюрьма строгого режима «Хейвенсток» была миром из бетона, стали и унижения. Капитан Майкл Дэвис, некогда уважаемый офицер, теперь носил оранжевый робу и номер. Его новый статус — «предатель в мундире» — делал его мишенью для всех: и для охраны, получающей особые указания, и для заключённых, желавших выслужиться.

Его день начинался и заканчивался проверками, «случайными» толчками в столовой, конфискацией писем. Система методично ломала его, делая примером для других.

Поэтому визит в комнату для свиданий под конвоем двух надзирателей удивил его. За стеклом, бледная и истощённая, но с неожиданно ясным взглядом, сидела Патриция Хьюз. Бывшая судья. Её перевели из клиники сюда, под формальным предлогом дачи показаний.

Они подняли трубки. Её голос был тихим, но твёрдым, без следов прежнего ужаса.

— Капитан. Они сломают вас через месяц. Меньше.

— Я в курсе, — хрипло ответил Дэвис.

— Я могу это остановить. Вернее, дать вам инструмент.

Она помедлила, оглянувшись на охрану. Те делали вид, что не слушают.

— Моё… прозрение, — она с трудом выговорила слово, — было мучительным. Но оно показало мне всю цепь. Гриффин был важным звеном, но не единственным. Есть человек. Архивариус. Он не принимал решений. Он их запоминал. Хранил. Артур Белл.

Имя ничего не говорило Дэвису.

— У него есть сейф. Не цифровой. Физический. Бумаги, фотографии, оригиналы расписок. Страховка. Компромат на всех, включая тех, кто сейчас хочет замять дело Гриффина и стереть О’Коннелл.

— Зачем вы мне это говорите? — спросил Дэвис.

— Потому что она, ваша детектив, права. Систему нельзя победить извне. Её можно только… перезагрузить, имея нужные коды. Эти бумаги — коды. Достаньте их. Используйте. А я дам показания против трёх прокуроров и судьи апелляционной инстанции. Этого хватит, чтобы вас перевели в следственный изолятор под защиту. Это сделка.

Её глаза горели холодным, расчётливым огнём. Кошмар с пауками не сломал её. Он выжег из неё всё человеческое, оставив лишь голую, острую волю к выживанию и… мести системе, частью которой она была.

— Почему вы думаете, что я смогу это передать?

Хьюз слабо улыбнулась.

— О’Коннелл найдёт способ выйти на вас. Она, как таракан. Её невозможно уничтожить. Скажите ей: «Ищите коллекционера падений». Белл поймёт.

Свидание закончилось. Дэвиса повели обратно в камеру. Но в его кулаке, сжатом под столом, теперь была не просто злость. Была ниточка. Хрупкая, опасная. Но ниточка.

Глава 3: Раскол в цифрах

В отличие от сырого подвала О’Коннелл, их штаб был просторным лофтом в деловом квартале, замаскированным под стартап по разработке мобильных игр. Здесь пахло кофе, дорогой электроникой и вседозволенностью.

Джозеф Нельсон, «Правдолюб», смотрел на экраны, отражавшиеся в его очках. Его последняя операция — обрушение алгоритмов торгов для фонда, связанного с Гриффином, — прошла идеально. Миллионные убытки, паника в новостях. Он чувствовал прилив силы. Он был не мстителем, как тот сумасшедший с весами. Он был хирургом, оперирующим гниющее тело системы.

Но в углу комнаты, у стола с паяльником и кусками латуни, сидел Джордж Перри. Бывший инженер, чья семья разорилась из-за коррумпированного судьи. Он молча лил новую пару миниатюрных весов. На чаши он клал не символы, а крошечные, грубые фигурки — человечка и долларовую банкноту.

— Джозеф, — голос Перри был спокоен и страшен этой спокойностью. — Цифровой погром — это болтовня для блогеров. Шум. Он ничего не меняет в головах. Они видят цифры на экране, пожимают плечами и покупают новую машину.

Нельсон не оборачивался.

— Мы меняем парадигму. Ломаем их инструменты.

— Их инструменты — это люди! — Перри ударил кулаком по столу. Весы подпрыгнули. — Люди в мантиях, в дорогих костюмах. Они чувствуют себя неуязвимыми. Надо вернуть старую эстетику. Чтобы они боялись. Чтобы дрожали, услышав скрип двери. Чтобы поняли: за каждое решение — ответ.

Нельсон наконец повернулся. Он видел фанатичный блеск в глазах соратника. Тот самый блеск, который был у Морозова.

— Ты хочешь убивать.

— Я хочу правосудия! — воскликнул Перри. — То, чем занимаемся мы — бутафория. А то, что делал Арбитр… это был театр. Истинный театр возмездия. Его зрители понимали язык. Пора говорить на этом языке снова. Начну с того, кто вынес приговор моему отцу. Судья Келлер.

Он встал, зажав в руке почти готовые весы.

— Если ты не со мной, Джозеф, значит ты — с ними. Со всей этой гнилой системой, которая просто надевает новые маски.

Перри вышел, хлопнув дверью. Нельсон остался один в сиянии мониторов. Его цифровая армия, его взломы, его грандиозный план… и теперь этот сумасшедший собирался всё испортить, устроив кровавое шоу. Он снял очки и потер переносицу. В голове, против его воли, всплыло имя: О’Коннелл. Она понимала грань. Она ненавидела систему, но не становилась монстром. Она была… арбитром.

Он открыл зашифрованный канал. Набрал сообщение. «У меня проблема. Появился радикал. Готов повторить путь Морозова. Нужна ваша помощь, чтобы остановить его. Взамен предложу цифровое убежище вашей команде. Время истекло. — П.»

Он отправил. Союз с беглянками был риском. Но риск с Перри был верной гибелью всего, ради чего он начинал. Игра входила в новую, непредсказуемую фазу.