# Семь женщин, изменивших искусство

Елена Васильевна Охотникова

Артемизия Джентилески, Мария Башкирцева, Ида Рубинштейн, Тамара де Лемпицка, Эйлин Грей, Фрида Кало и Марина Абрамович – семь удивительных женщин, имевших смелость изменить течение истории искусства.

Хрупкие и сильные, решительные и сомневающиеся, талантливые и независимые – все они жили, не дожидаясь «лучшего момента», «нужных обстоятельств», создавая произведения, которые вызывали острую критику и восхищение.

Эта книга вдохновит вас биографиями и произведениями героинь разных веков, объединенных талантом начинать сначала и идти до конца. Женщин, которые не боялись быть на виду, но никогда не были «только обложкой». Женщин, которые даже в темные времена не переставали видеть и создавать свет.

В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

> Всем женщинам моей семьи:

> тем, которые были,

> тем, которые есть,

> и тем, которые еще будут

© Е. В. Охотникова, текст, 2024

© Т. Д. Швец, иллюстрации

© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2026

## Предисловие

> Я только девочка. Мой долг
> До брачного венца
> Не забывать, что всюду – волк
> И помнить: я – овца.
> Мечтать о замке золотом,
> Качать, кружить, трясти
> Сначала куклу, а потом
> Не куклу, а почти.
> В моей руке не быть мечу,
> Не зазвенеть струне.
> Я только девочка, – молчу.
> Ах, если бы и мне
> Взглянув на звезды знать, что там
> И мне звезда зажглась,
> И улыбаться всем глазам,
> Не опуская глаз!

> Марина Цветаева

> 1909 г.

О женщинах-художницах любят говорить.

О женщинах в принципе любят говорить.

Но когда речь заходит о сферах, в которых, как долгое время казалось, женщины участвовали много меньше мужчин (а искусство – именно такая сфера), то разговор часто строится на двух полюсах.

Первый, конечно, гендерный.

Соблазн думать, что пол и пресловутый «женский взгляд» кардинальным образом определяют творческую манеру, ведет нас к поиску в авторе именно «женщины», а не к объективной оценке ее работы, без поправки на платье.

С другой стороны, фокус на гендере часто придает рассуждениям о художницах форму почти воинствующую: вот они, сильные, несломленные мужским миром, перешагнувшие через условности и вопреки всему раскрывшие свой талант.

Но и в таком ключе рассуждений мы видим только обложку пола, пускай и в доспехах феминистической доблести.

Или же, рассуждая о «женском искусстве», некоторые авторы принципиально игнорируют вопрос пола, стараясь максимально беспристрастно оценивать увиденное.

И опять вопрос – а как же правильно? Какой из подходов хорош, а какой плох, а может быть, есть какая-то точная инструкция «как смотреть» произведение и биографию его создательницы?

Стоит появиться женщине – сразу появляется множество вопросов.

Это не хорошо и не плохо.

И неверно было бы говорить читателю, что так рассуждать неправильно, равно как и заверять в строгой искусствоведческой объективности этих страниц.

Эта книга – большой разговор. Безусловно, субъективный. Текст, который пишет женщина о женщинах. О художницах. Очень непохожих.

Они из разных эпох и стран, в некоторых случаях их биографии и творчество пересекались, в некоторых – отталкивались или шли параллельно. Они очень разные, но есть то, что, безусловно, их объединяет.

Эта книга о женщинах, которые многое изменили – каждая по-своему.

Изменили, имея в руках единственное оружие – искусство.

Кто-то кистью сумел свершить отмщение, кто-то превратил в произведение искусства собственную жизнь, кто-то своим творчеством заставил зрителя посмотреть на самого себя и увидеть ту правду, которую зритель видеть не хотел. В том, что делали эти женщины, было много очень личного, но оказалось, что можно, рассказав о себе, рассказать про всех.

Это очень разные женщины.

Это очень сильные женщины.

Это очень хрупкие женщины.

Их биографии вдохновили романистов и кинохудожников, их произведения вызывали споры и критику.

Это истории настоящей жизни без скидки на «слабость» женского пола.

Книга, которую вы держите в руках, – это прежде всего книга о смелости.

О смелости быть собой, о смелости узнавать себя.

О мужестве и о таланте, позволяющем превращать боль в красоту.

## Артемизия-воительница. Артемизия Джентилески

Рис. 1. Артемизия Джентилески. Юдифь и ее служанка. Ок. 1618–1619. Галерея Палатина. Палаццо Питти, Флоренция


Артемизия Джентилески – не первая и не единственная женщина-художница, но именно с нее начинаются многие книги, посвященные женщинам в искусстве.

В определенном смысле Артемизия сама – и символ, и аллегория. Не только живописи, но и большой истории противостояния: и с миром в целом, и с миром мужчин, и с миром живописи. Она точно не была ни на кого похожа, хотя и причисляема искусствоведами к караваджистам (последователям реформатора живописи итальянского художника Микеланджело Меризи да Караваджо). Исследовательница ее творчества Мари Жерар писала: «Караваджистов было много, а караваджистка только одна».

Артемизия Джентилески, как и сам Караваджо, была заново открыта в XX веке – при том, что и в свою эпоху она была весьма известна. Но это открытие, известность и тогда, и теперь, так уж получилось, сразу оказались связанными не только с творчеством, но и в большой степени с личной биографией.


Рис. 2. Пьер Дюмонстье Младший. Правая рука Артемизии Джентилески, держащая кисть. 1625. Британский музей, Лондон


А бывает ли у женщин по-другому? Возможно ли разделить эти пласты и возможно ли не смотреть на жизненные события, а только на произведения? Ведь если в разговорах о мужчинах-художниках пикантные подробности личной жизни – кто с кем был, кто кем увлекался, кого любил, на ком женился – это, скорее, главы авантюрного романа, главы, которые нам – наблюдателям, читателям, зрителям – вполне дозволено знать, то личная жизнь женщины – дело другое.

Это теперь мы обучены превращать свой опыт, даже трагический, в ресурс. Это теперь медийные личности – актрисы, писательницы, художницы – рассказывают нам с экранов о событиях, которые их не сломали. Но в XVII веке все было иначе.

Артемизия была художницей. Талантливой художницей. Артемизия была первой женщиной, избранной в члены Академии живописи во Флоренции.

Артемизия была дочерью художника. Артемизия была женой художника. Но это не все.

Артемизия была той, которую обесчестили. И об этом узнали все. И очень долго это клеймо «падшей женщины» гнало ее по стране из города в город, этот привкус, шепоток: «Та самая», – застил глаза и зрителям, и заказчикам. Это были времена, когда жертва была сама виновата. Изменились ли они, по-другому ли теперь? Хотелось бы ответить, что да, но это не совсем так.