Георгий Уфимский
Искупление

Глава 1

Время... Как же быстро оно идёт, как же быстро всё проходит: радость, боль, страдания. Не успеваешь даже понять, что с тобой происходит, а время летит и летит.

— Отец Лев! — прокричала тётя Мария.

— Что, моя дорогая? — ответил отец Лев.

— Сегодня акафист Казанской иконе Божьей Матери будет?

— Конечно, моя дорогая. Как же не поговорить с Владычицей нашей Богородицей?

Тётя Мария пошла дальше, видимо, в магазин.

«Погодка сегодня хороша, как я люблю: ветерочек, тучки. Вдалеке видна одна огромная чёрная туча. Эх, тьма грядёт», — думает про себя отец Лев.

Встав со скамейки, о. Лев пошёл в храм. Зайдя, он пал на колени у иконы святителя Николая Чудотворца, начав молиться о мире во всём мире.

— О, Святителю Отче Николае... — и про себя дальше молился.

— Уныние — грех, уныние — это дверь для зла, — говорит про себя о. Лев, но уже отойдя от святителя Николая, молясь Господу Богу нашему Иисусу Христу.

В этот момент на улице было слышно громыхание грома, а из окна видно, как тётя Мария бежит домой, лишь бы не попасть под дождь.

«Эх, так бы на службу бежали», — подумал о. Лев.

Тем временем в храм зашёл староста Владимир.

— Володя, почему от вас пахнет алкоголем? — с удивлением спросил о. Лев.

— Это от простуды, — ответил Владимир с покосившимся видом.

«— Не надо мне врать, со мной такие штуки не пройдут», — сказал о. Лев.

— Прости, отче, виноват.

«— Вас за такое дело из армии, ваше высокоблагородие, выгнали, а выводов вы так и не сделали», — сказал о. Лев.

— Вы правы, но я стал пить меньше.

— Надо прекратить полностью! — строго повысив голос, сказал о. Лев.

Тем временем за окном подул сильный ветер, стуча в окна.

— Отче, простите, это было в последний раз, — пообещал Владимир.

— Даю вам миллионный шанс.

— Спасибо, отче, спасибо.

— Я что к вам зашёл-то: материалы пришли для колокольни.

— Слава Богу! Когда начнём?

— Да хоть завтра. Главное — уговорить мужиков помочь.

— Поручаю эту заботу вам, мой дорогой брат.

— Хорошо, — ответил Владимир.

Но я видел в его глазах неохотность или даже лень.

А снаружи ветерок всё ходит да ходит, беспокоит кончики деревьев. Вот и туча над нашим селом встала. «Эх, благодать», — размышлял о. Лев.

— Разрешите идти?

— Брат Владимир, дисциплина, конечно, хорошо, но мы не в армии, поэтому можно по-простому.

— Да, отче, хорошо.

— С Богом! — благословил о. Лев.

Не успел староста уйти, как в храм вбежала тётя Мария с запыханным голосом, толкнув при этом старосту.

— Еле успела. Фух, фух...

— Давайте принесу вам воды.

— Нет, спасибо, не надо, — запыхавшимся голосом сказала тётя Мария.

— Что с вами? Почему вы бежали? — спросил староста.

— Боялась опоздать на акафист. Из магазина бежала — такое чувство, что на олимпиаде. Так притом что я успела купить только хлеб и масло, остальное раскупили.

— Точно, акафист. Я совсем забыл. Тридцать минут осталось, — сказал о. Лев тревожным голосом.

Отец Лев зашел в алтарь, начав готовиться к службе. Достал огромный акафистник и подготовил утварь.

Тем временем за окном поднялся сильный ветер — аж бочку опрокинуло.

— Никто в такую погоду не придёт, — с грустным лицом сказал вслух отец Лев, разговаривая сам с собой.

И начинает про себя:

«Взбра́нной Воево́де победи́тельная, я́ко изба́вльшеся от злых, благода́рственная воспису́ем Ти раби́ Твои́, Богоро́дице; но я́ко иму́щая держа́ву непобеди́мую, от вся́ких нас бед свободи́, да зове́м Ти: Ра́дуйся, Неве́сто Неневе́стная. Пресвятая Богородице, спаси нас».

Отец закрыл глаза, встал на колени и молился о прощении своей грешной души.

— Господи, прости меня, грешного, я не достоин быть пастырем, прости.

Вдруг в алтарь заходит пономарь Дима.

— Добрый вечер, батюшка.

— Оо, Димка, где ты сегодня утром был?

— Простите, отче, я проспал.

— Ничего, — ответил о. Лев.

— Сегодня вечером дяди Вани не будет, он уехал в город.

— Понятно, — ответил Димка и ушёл в пономарку за стихарём.

Тем временем народ заходил в храм, несмотря на плохую погоду.

О. Лев надел епитрахиль, поручи, зажёг свечи на престоле.

Тем временем Димка куда-то пропал.

Пять копеек, батюшка.

— Подорожал нынче хлеб, благодарю вас, — сказал о. Лев.

Дети бегают, радуются. Слава Богу. «Много я натворил в прошлые годы, Господи, прости», — идя домой, думает о. Лев.

— Здравствуйте, батюшка! — прокричали дети.

— Доброго дня, — благословляя своей десницей, поприветствовал детей.

Солнышко вышло из-под туч, лучи пронзили о. Льва, он почувствовал Божию благодать у себя внутри. Но через несколько мгновений солнце ушло за тучи, и поднялся ветерок.

Дойдя до дома, на главной улице зазвонил колокол. о. Лев обернулся, глубоко вздохнул и пошёл на звон, поскольку звон на главной улице означал созыв народа.

«Что такое?» — про себя шепнул о. Лев.

Вся деревня собралась на главной улице, там был дом сельского старосты. Из дома вышли староста и гонец. Народ собирался, гул был как на базаре.

— Господин Александр, доброго дня, что случилось? — спросил о. Лев.

— Здравствуйте, батюшка. Сейчас все соберутся — и всё скажем.

— Что-то серьёзное? — спросил о. Лев.

Староста с растерянностью посмотрел на о. Льва: видно было, что в глазах его — какой-то испуг.

— Внимание! — закричал гонец. — Мне приказано доложить: вчера, 12 июня, в 6 часов утра войска французской армии вторглись на территорию Российской империи.

Народ встревожился, снова начался гул.

О. Лев молчал, он стоял и смотрел в одну точку, словно в пустоту.

— Поэтому, — продолжил гонец, — требуем соблюдать спокойствие.

— Какое спокойствие? — прокричала женщина.

О. Лев развернулся и пошёл домой в унылом состоянии.

«По нашим грехам, Господи», — про себя бормочет о. Лев. — «Это должно было случиться. Господи, прости и слава Тебе за всё!»

Дома о. Лев усердно молился, делал земные поклоны, и тут постучали в дверь.

На пороге оказался староста Владимир.

— Благословите, батюшка.

«— Бог благословит», — сказал о. Лев и благословил его.

— Что случилось, Владимир? — спросил о. Лев.

— Я иду защищать родину. Решился.

О. Лев удивился и одновременно побледнел.

— Зачем?

— Хочу наконец-то что-то полезное в этой жизни сделать, а то вся жизнь в никуда! — сказал староста.

«— Так, присядьте», — сказал о. Лев. — Рассказывайте, что вас беспокоит?

Своё ничтожество Я никто. Всю жизнь я провёл во грехе, всю жизнь пытался на ком-то нажиться. Жена от меня ушла с сыном, и всё из-за меня, — проливая слёзы, сказал староста Владимир.

— Это хорошо, что вы осознаёте свою беспомощность. И я надеюсь, что беспомощность — перед Господом?

«— Да, батюшка», — сказал староста.

— Я я я! — с истерикой произнёс староста.

— Успокойтесь, мой дорогой друг. Тише.