# Кошерное сало

Анастасия Балута

Академия имени Маймонида — место, где иудейские традиции, филологические баталии и крещёная начальница уживаются на одной кафедре. Профессор древних языков (рост 158, веснушки, характер огненный) рассказывает, как ей на голову с Донбасса свалилось «молодое дарование» с салом, кандидатской «почти» и неубиваемым южным говорком. Ирония, ностальгия, бескомпромиссная борьба за рабочую программу — и один кусок кошерного сала, разделивший коллектив на «этих» и «тех». Спойлер: крещенская водичка ещё никому не вредила.

## Глава

Кошерное сало


Эта история представляет собой самое начало цикла рассказов о моей любимой и незабвенной ГКА, а проще – о Государственной академии имени Маймонида, некогда цветущей и дающей благодатную почву для развития многочисленных талантов представителей богоизбранного народа, потом поглощенной соседним текстильным вузом, а ныне, к сожалению, почившей.

Остатки самых верных и доживших до исчезновения родной Академии иудеев, как и в закономерном развитии мировой истории, разбрелись по свету, однако новой земли обетованной, насколько известно мне, на настоящий момент так и не образовали. Может, потому что во время прежнего Исхода, у иудеев был незыблемый лидер и неизменное покровительство Всевышнего. Лидер же ГКА, о которой (ибо это была дама) я обязательно расскажу на страницах данного сборника, покинул этот мир практически одновременно с тонущим своим кораблём, а новый руководитель оказался не столь харизматичен, чтобы собрать под свои знамёна уцелевших единомышленников. И сейчас остатки относительно дружного коллектива Академии периодически собираются в кафе Москвы, чтобы пообщаться, погрустить, согреть душу бокалом некошерного вина и тёплыми воспоминаниями о прошлом. Иногда на эти посиделки приглашают и меня, что есть великая честь, поскольку в моих жилах не течёт ни капли богоизбранной крови. Но мне тоже есть, что вспомнить. И что рассказать.

Попала я в эту Академию по совершенной случайности, ещё в те далёкие времена, когда я только начинала свою преподавательскую деятельность в вузе и не знала, что все случайности в моей жизни не случайны. Поскольку основными моими предметами на тот момент были латынь и греческий (классического периода и койне), а таких специалистов было немного, меня периодически приглашали в разные вузы, где эти дисциплины преподавать было некому. Так через знакомых позвали меня и в Академию, в специфику которой я вначале со свойственной мне невнимательностью не стала вникать. Мне казалось достаточно той информации, которая была на виду: филфак находится в отдельном корпусе, расположен весьма удобно, в шаговой доступности от метро Павелецкая. Здание небольшое, небогатое. Люди нормальные, моя непосредственная начальница, декан филфака, Кацапова Елена Николаевна, вообще женщина душевная, хотя в голосе её уже при самой первой ознакомительной беседе прорывались истерические нотки. Но они не пугали, а выглядели скорее забавно, как вырвавшиеся из строгой прически кудрявые завитки. Я не придала им значения тогда, ибо в душу к себе госпожу Кацапову я пускать не собиралась, а каждый имеет право на своих тараканов. В дальнейшем выяснилось, что Елена Николаевна вообще представляет собой удивительное явление. По происхождению она была еврейка, но веру предков не поддерживала, в юности по своим убеждениям приняла крещение и на данный момент принадлежала к разряду «выхристов» - крещёных иудеев. Как она умудрялась сочетать всё это в себе, для меня так и осталось загадкой. Личность была во всех отношениях неординарная, иногда конфликтная, но в целом нормальная. С остальными членами дружного иудейского коллектива я тогда практически не общалась.