Денисио
Дикость

Посвящается Михаилу Зуеву, чистому звуку большого сердца

Послушай, девочка - любовь тебя найдет,

Ведь любовь - она та же милиция -

Ее никто не ищет, и никто не ждет -

Она сама прилетает птицею.

В иллюминаторе арендованного лайт джета голубое небо нежно покоилось на холодной перине белоснежных облаков. Он влюбленно смотрел на нее, она безразлично смотрела куда-то в сторону, сердце его волнительно билось, ее дыхание было ровное. Перевернутые кратеры не горящих потолочных светильников, мечтали о уверенном, крепком напряжении внутри себя.

Он был настолько растроган, такая его охватывала эйфория, что хотелось не таить ее в себе, а выплеснуть наружу, поделившись таким невероятным по силе чувством со всем близко окружающим миром. Как всегда при избыточном волнении, он гулко отбарабанил костяшками пальцев по столу, и немного сбиваясь, торопливо заговорил.

- Я в раю, определенно в раю. Еще совсем недавно, я был заточен в серости другого мира, на нелюбимой, скучной работе, в холодном одиночестве мужчины, тяжело и неумело минующего средние годы опасного возраста. И тут случилось ТЫ! Мое чудо, моя незаслуженная награда! Мой свет, моя Светлана!

Светлана пыталась сдержаться, но не смогла и поморщилась, на пафос этих слов. Он уловил такую реакцию, но поспешил продолжить.

-Прости, прости меня, я знаю, что у тебя почти что аллергия на высокие слова о чувствах, и всему им подобному. Я так счастлив, я так благодарен тебе, я не могу не выговориться. Тем более у нас начинается медовый месяц, долгой сладкой, новой жизни вдвоем. Не знаю, каким чудесным образом, до моего пугливого, глухого сердца, все-таки, добралась, пробилась чарующе-пленительная музыка любви, и я стал избранным, познавшим это неповторимое чувство. Но теперь это не важно, теперь я самый счастливый человек на планете, а ты?

Такой вопрос, застал Светлану немного не в тот момент, она как раз пыталась рассредоточиться, чтобы пропустить слова ее спутника мимо ушей, и у нее почти получилось, и тут этот нелепый вопрос. Она встрепенулась, ловко и элегантно соскользнула с кресла напротив, пристроилась около его ног, положив голову ему на колени, упавшая с плеча бретелька, соблазнительно, как-бы случайно оголило одно плечо. И тихо произнесла, -

-Евгений, я теперь твоя жена. Зачем нужны слова.

Евгений, понял, что начинает наговаривать лишнее, и шутливо, в знак примирения поднес указательный палец руки к своим губам.

- Молчу, молчу.

Молчание продлилось недолго, он провел руками по ее волосам, коснулся легким поцелуем оголенного плеча и снова не выдержал.

- Ты такая особенная, во всем во всем, я где-то то читал, что особенная женщина, никогда не должна быть полностью раздета или наоборот бесформенно целиком закутана, она всегда где-то между двумя этими полярными состояниями, это всегда оставляет загадку и делает ее желанной, так вот ты такая, - особенная. И поэтому даже сейчас, я боюсь, что недостоин тебя, что это все какой-то коварный розыгрыш, лотерея в которой вот-вот объявят мой купленный на удачу билет – не выигравшим.

Светлана поднялась. села ему на колени и посмотрела в его глаза. Они были какие-то мягкие, нежные, очарованные и податливые, она зажмурилась и поцеловала его.

Потом они долго сидели друг напротив друга, молча делили взглядами пространство за иллюминатором, наслаждаясь небесной безмятежностью. Евгения всегда волновали облака, чаще они были над ним, теперь вот под, но всегда чистые, истинные, как любовь или настоящая мечта, вечные, как самое бесконечное из мгновений. Самолет немного тряхнуло, смартфон Светланы подпрыгивая задвигался по ровной поверхности столика пока не застрял в пустующем углублении стакана держателя. Светлана подхватила телефон и оставила в руках. В этот момент в салоне появилась стюардесса. Подойдя к ним, она улыбнулась, поинтересовалась, все ли в порядке, и нет ли каких-нибудь пожеланий. Евгений оживился, и попросил шампанского.

Через пару ускользнувших в прошлое минут принесли шампанское, Евгений в задумчивости покрутил ножку бокала между пальцами, а потом сказал.

- Я хочу сказать тебе, чтобы ты знала, для меня наша встреча и наши отношения, не пустой звук, не прихоть, это осмысленный, важный шаг, мне уже немало лет, и многие, многие из которых, я провел в заточении, собственных страхов, ничтожных проблем. И тут такая возможность изменить в своей жизни абсолютно все, начать с чистого листа, я уже получил от наших отношений все, абсолютно все, теперь все чудесное, что произойдет в моей жизни просто необыкновенный бонус к уже свершившемуся сверхъестественному ощущения счастья. С твоим появлением, замечательно всегда и абсолютно, и твоя идея, продать в Москве все, что могло удерживать меня в постылом прошлом, мою квартиру, квартиру моих покойных родителей, дачу, избавиться от всего, чем держала меня прошлая жизнь, и строить новую с тобой в юго-восточной Азии. И вот, опять чудо, мы арендовали самолет и летим к нашей мечте!

В этот момент, он прервался, слегка прикоснувшись своим бокалом с бокалом Светланы, одним глотком его опустошил, сотворил блаженное лицо и продолжил.

- И кстати, у меня есть для тебя, ну или правильнее сказать для нас, маленький, но очень ценный подарок, я очень хочу, что между нами дальше не было никаких недомолвок, пошлого лицемерия, глупого недоверия, я конечно ослеплен любовью, но не до такой степени, чтобы не видеть, не чувствовать, что ты не до конца открыта мне, тщательно скрываешь какой-то удаленный уголок себя, не показываешь какую-ту свои тайну или тайны, но здесь дело твое, надеюсь наступит момент и ты сможешь довериться мне, как я тебе. Но с моей стороны поверь, сейчас и всегда потом, будет честно и открыто. Знаешь (тут он усмехнулся), меня всегда в дешевых, массовых детективах, раздражала одна вещь, опрос близких родственников убитого индивидуума. Вот они сидят перед следователем с почти безразличным лицом, с капелькой фальшивых переживаний, описывают спокойно портрет погибшего близкого, тщательно вспоминают и подчеркивают детали своего алиби, и это в тот самый момент, когда их должно разрывать на части, от чудовищной, непоправимой потери, мир обязан рушится для них и вокруг них, а они только чуть вздрагивают при упоминании деталей неприятного «инцидента». Это мерзко, это такая дикость, честное слово, надеюсь так бывает только в кино и книгах, в жизни все должны быть иначе, я надеюсь.