Инесса Спиркина
Рецепты забытых историй

Глава 1. Чердак над лавкой

Лестница скрипела на третьей ступеньке. Всегда. Ещё с тех пор, как мать Елены продала лавку деду, а дед продал её новому владельцу, который не знал, что скрип — это не дефект, а подпись места. Елена поднялась медленно, придерживаясь за перила. Пыль пахла бумагой и сушёной мятой. На чердаке стояли картонные коробки, накрытые брезентом. В углу — старый письменный стол, покрытый трещинами лака.

Она пришла сюда не за вещами. Просто нужно было место, где телефон не ловил сеть, а время шло иначе. В лавке внизу звонил колокольчик. Кто-то вошёл. Елена не спустилась. Подняла крышку ближайшей коробки. Внутри лежали старые блокноты, обёрточная бумага, пачка открыток без марок. И книга. Толстая, в кожаном переплёте, без названия.

Открыла на середине. Страницы пожелтели, но чернила держались крепко. Не просто рецепты. Под каждым названием — строчки, написанные другим почерком:

«Медовик с корицей. Печь в субботу, когда он придёт. Если не придёт — съесть самой. Не ждать.»

«Лимонный тарт. Для тех, кто ждёт у окна. Добавлять цедру, пока не перестанет дрожать рука.»

«Яблочный штрудель. Не спрашивать, почему ушёл. Просто печь. Запах вернёт то, что слова не вернут.»

Елена провела пальцем по краю страницы. Внизу лавки снова звякнул колокольчик. Шаги по деревянному полу. Кто-то искал её. Она закрыла книгу. Положила в сумку. Спустилась по лестнице, не обращая внимания на скрип. Внизу стоял мужчина в сером пальто. Спросил, есть ли у них старые карты города. Елена кивнула. Показала полку. Он ушёл, не задав ни одного лишнего вопроса.

Вечером она поставила чайник. Открыла книгу на первой странице. Взяла ручку. Не стала писать ответ. Просто прочитала. И впервые за долгое время не почувствовала, что опаздывает.

Глава 2. Медовик с корицей

Тесто пахло жжёным сахаром и чем-то похожим на детство. Елена стояла у плиты, мешала ложкой густую массу, следила, чтобы не подгорело. В рецепте было написано: «Мёд брать тёмный. Корицу — свежемолотую. Не торопить духовку. Пусть греется, пока ты не перестанешь смотреть на часы.»

Она посмотрела. 18:42. До конца выпечки — ещё тридцать минут. На столе лежала открытка, найденная между страницами. На обороте — адрес. Улица Тихая, 14. Дом, который она проезжала каждый день, но никогда не заходила.

Корж остыл. Она намазала его кремом, посыпала орехами, поставила на решётку. Запах заполнил кухню. Не сладкий. Тёплый. Будто кто-то давно ждал, что кто-то другой придёт.

Утром она взяла половину торта, завернула в пергамент, вышла на улицу. Воздух был прохладный, асфальт мокрый после ночного дождя. Улица Тихая оказалась не такой уж тихой. Мимо проезжал грузовик, стучали ставни, где-то лаяла собака. Дом 14 стоял в конце, за калиткой с ржавой щеколдой.

Она постучала. Дверь открыла женщина лет шестидесяти, в вязаном кардигане, с платком на плечах. Посмотрела на пакет, потом на Елену. Не спросила, кто она. Просто кивнула.

— Вы принесли то, что я просила?

Елена не помнила, чтобы кто-то просил. Но кивнула.

— Медовик. С корицей.

Женчина взяла пакет, провела пальцем по краю бумаги, улыбнулась краем губ.

— Он любил, когда корж был тонким. Я всегда пекла толстый. Думала, так сытнее.

Она отступила в прихожую, оставила дверь приоткрытой. Елена вошла. В гостиной на столе стояла рамка с фотографией. Молодой мужчина, смеётся. Рядом — пустая чашка.

— Спасибо, — сказала женщина. — Я думала, никто не вспомнит.

Елена не стала спрашивать, кого именно. Просто села на диван, приняла предложенный чай. И поняла: иногда рецепт — это не инструкция. Это адрес.

Глава 3. Лимонный тарт «Для тех, кто ждёт»

Лимонная цедра пахла резко, почти горько. Елена тёрла её на мелкой тёрке, следила, чтобы не задеть белую часть. В книге было написано: «Цедру снимать медленно. Пока не перестанет дрожать рука. Тесто раскатывать тонко. Форму смазывать маслом, а не сливочным. Ждать — это не слабость. Это подготовка.»

Она ждала уже третий день. Не ответа. Не звонка. Просто тишины. В лавке внизу звонил колокольчик реже. Люди заходили, смотрели, уходили. Никто не спрашивал про старые карты. Никто не приносил книги.

Тарт остывал на решётке. Корж золотистый, начинка глянцевая, лимонные дольки лежали ровно, как стрелки часов. Елена завернула его в бумагу, вышла на улицу. Не на Тихую. На Набережную. Дом 7. Окно на втором этаже, занавеска дёргалась, когда проходил ветер.

Она постучала. Открыла девушка лет двадцати пяти, в широком свитере, с красными глазами. Посмотрела на пакет, потом на Елену.

— Вы от неё?

— Я от книги, — сказала Елена.

Девушка кивнула, пропустила внутрь. В квартире пахло пылью и старыми духами. На столе — недочитанная книга, чашка с застывшим кофе, ключи, сложенные в стопку.

— Она уехала, — сказала девушка. — Не сказала куда. Оставила только это.

Показала открытку. На обороте — тот же почерк. «Лимонный тарт. Для тех, кто ждёт у окна. Добавлять цедру, пока не перестанет дрожать рука.»

Елена поставила тарт на стол. Не стала спрашивать, кого ждут. Не стала утешать. Просто села рядом. Девушка взяла вилку, отломила кусок, положила в рот. Закрыла глаза.

— Вкусно, — прошептала.

— Он не вернётся, — сказала Елена.

— Я знаю. Но ждать — это не значит надеяться. Это значит быть готовой, когда он всё-таки позвонит.

Елена кивнула. Выпила остывший чай. Вышла. Ветер дул сильнее. Но рука больше не дрожала.

Глава 4. Яблочный штрудель с шалфеем