Айдэн Старк
Проценты по крови

Ayden Stark / Айдэн Старк

ПРОЦЕНТЫ ПО КРОВИ

короткая фантастическая история

КРАТКОЕ ОПИСАНИЕ

Обычный мужик тонет в долгах, работает на износ и пытается спасти тяжело больного сына. Когда вместе с женой он становится вампиром, у них появляется страшный шанс достать деньги: ограбить банк. Но простое ограбление превращается в кровавый хаос, где нужно выжить любой ценой.

Ayden Stark / Айдэн Старк

ПРОЦЕНТЫ ПО КРОВИ

Павел Серов работал так много, что к сорока выглядел на пятьдесят.

Днём он таскал коробки на складе бытовой техники. Ночью подрабатывал в аварийной службе: вскрывал двери, менял трубы, чинил проводку в офисах, куда нормальные люди попадали только утром, а такие, как Паша, — в самое гадкое время суток, когда хочется не жить, а лечь лицом в пол и чтобы никто не трогал.

Жена, Марина, работала медсестрой в детской онкологии.

Сына звали Егор, ему было девять, и у него был рак крови.

Это было одно из тех коротких слов, после которых жизнь делится на «до» и «после». До — ипотека, бытовуха, редкие семейные ужины, смешные рисунки на холодильнике. После — капельницы, лысая голова под шапкой с динозавром, запах антисептика, бледные руки и суммы, которые нормальному человеку проще встретить в страшном сне, чем на своём банковском приложении.

Лечение помогало, но недостаточно. Врач честно сказал: есть шанс, но нужен новый препарат и срочный курс в частной клинике. Миллионы.

У Павла на карточке было три тысячи двести сорок рублей и минус сто сорок шесть тысяч долга.

Коллекторы звонили каждый день. Банк слал угрозы вежливым языком. Хозяин квартиры, которую они снимали рядом с больницей, уже намекал, что «понимает ситуацию», но понимание тоже имеет срок годности.

Павел давно перестал верить в чудо.

Марина — нет.

Наверное, только поэтому они ещё держались.

В тот вечер она пришла домой после смены с серым лицом и конвертом в руках.

— Что это? — спросил Павел.

— Предложение.

— От кого?

— От людей, которым нужен редкий донорский материал.

Павел устало посмотрел на неё.

— По-человечески можешь?

— Частная клиника. Ночная программа. За участие платят сразу. Много.

— Насколько много?

— Двести тысяч с человека.

Он даже не сразу понял цифру.

— Сколько?

— Двести.

— За что?

Марина села на кухне, сняла шапку, потёрла глаза.

— Сдача крови. Расширенное обследование. Какая-то экспериментальная программа. Официально всё выглядит почти прилично.

— “Почти” — это уже плохо.

— Паш, у нас нет времени.

Он молчал.

С кухни был виден их старый холодильник, на котором висел рисунок Егора: мама, папа и он сам у моря. Солнце там было круглое, оранжевое и глупо счастливое.

— Это развод? — тихо спросил Павел.

— Не знаю.

— А если нас на органы разберут?

— Тогда хотя бы кредиторы отстанут.

Он посмотрел на неё и невольно усмехнулся.

Черная, усталая, обречённая шутка. Такими они и разговаривали последние месяцы.

Через два часа они ехали в промзону на окраине, где между складом плитки и автомойкой стояло здание без вывески. Снаружи — обычная частная клиника. Внутри — слишком белые стены, слишком тихие коридоры и слишком вежливые люди.

Им дали подписать бумаги.

Марина читала всё, как всегда. Павел просто смотрел на сумму в графе «вознаграждение» и думал, сколько ампул можно купить Егору.

Потом их развели по разным кабинетам.

Последнее, что помнил Павел перед тем, как потерять сознание, — это лицо врача. Слишком бледное. И запах.

Железо.

Кровь.

Очнулся он на холодном полу.

Во рту было сухо так, будто язык обмотали наждаком. Свет бил по глазам. В груди всё горело. Где-то рядом орала сирена, кто-то кричал, что нужно перекрыть нижний сектор, и пахло так, что сводило с ума: кровь, страх, пот, открытое мясо.

Павел сел, держась за стену.

Он был в морге.

На соседней каталке лежал мужчина с разорванным горлом. У другой стены медленно стекала по кафелю медсестра без половины лица. Дверь висела на петле. За стеклом мигал аварийный свет.

И в углу, сжавшись на полу, сидела Марина.

Она подняла голову.

Её глаза были красноватые, почти чёрные.

— Паша, — сказала она сипло. — Не подходи ко мне.

Он подошёл.

— Что произошло?

— Не знаю.

— Ты ранена?

— Я… — она сглотнула и вдруг зажмурилась, будто от боли. — Я хочу жрать.