# Власть отчаяния

Алексей Иванович Гришин

Быть одиннадцатилетним принцем – великая удача. Десятки слуг, на лету схватывающих твои желания, лучшие учителя, всеобщее обожание. Сказочная жизнь, данная только за то, что ты изволил родиться.

А если рядом нет ни слуг, ни придворных, ни даже родителей? Если вокруг лишь народная ненависть к аристократам вообще и к тебе в особенности?

Тогда спасайся. Убегай, лги, смиряй гордыню. Но помни, что твоя страна превыше твоих бед. И ни юный возраст, ни ненависть народа, ничто не может освободить от этого долга.

© Алексей Гришин, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Иллюстрация на обложке Михаила Федулова

* * *

> ! Ça ira! Ça ira! Ça ira!

> Les aristocrates à la lanterne

> Ah! Ça ira! Ça ira! Ça ira!

> Les aristocrates, on les pendra!

> Ах, дело пойдёт! Дело пойдёт на лад,

> Аристократов на фонарь!

> Ах, дело пойдёт! Дело пойдёт на лад,

> Аристократов повесят!

> Песня из репертуара

> Эдит Пиаф


## Предисловие

Передо мной на столе перо, чернильница и чистый лист бумаги. Сейчас я привычно возьму перо в руку, обмакну его в чернила и начну писать. Зачем? Зачем вообще люди пишут воспоминания?

Поделиться опытом, предостеречь потомков от повторения ошибок?

Смешно. История еще никого и ничему не научила, каждое поколение с завидной изобретательностью умудряется совершать собственные глупости.

Поведать потомкам подробности событий, когда-то потрясших мир?

Ерунда. Умные и дотошные ученые предпочтут исследовать горы документов, сопоставить их с другими, пылящимися в десятках архивов государственных и сотнях архивов семейных, обязательно учтут данные статистики и… как это… ах да, макроэкономические индикаторы ведущих европейских государств конца XIX – начала XX века от Рождества Спасителя. Чтобы объяснить произошедшее и даже доказать его объективную неизбежность.

Они уже это делают, я читал их труды. Там все логично, до тошноты подробно и до отвращения научно.

Нет одного. Ни в одном из них ни слова не сказано о маленьком испуганном мальчишке, брошенном в огонь сжигавшего Галлию пожара. О его страхе, его боли, его надеждах.

Впрочем, может быть, я и не прав, а убеленные сединами великие полководцы и политики действительно желают если не спасти, то хотя бы улучшить наш мир. Но не я. Не я.

Не потому, что равнодушен, а потому что устал. Ничего уже не хочу, ничто не приносит мне счастья.

Кроме снов, где я вновь юн. Там я пугаюсь, там я страдаю и там я мечтаю. Там я живу.

Поэтому я беру в руки перо, мечтательно улыбаюсь и готовлюсь написать первое слово. Желая наяву пережить прошлое, увидеть лица тех, кого любил, и даже тех, кого ненавидел. Они тоже имеют право на память!

Итак…

## Глава 1

С чего все началось? С моего рождения? О да, во всех ученых манускриптах это событие отмечено как одно из главных. Еще бы, рождение единственного сына короля Галлии, наследника престола, надежды подданных и прочая, прочая, прочая.

Только мне-то что с того? Так же, как и дети крестьян, я плакал, кричал по ночам и пачкал пеленки. Да, шелковые и всегда белоснежные, но вряд ли приносившие большее счастье, чем простые сатиновые.

С появления Национального собрания и его требования к моему отцу об ограничении королевской власти? Побойтесь Создателя, какое было дело до всего этого семилетнему мальчишке, увлеченному детскими играми, озабоченному невыученными назавтра уроками и ожидаемым за это наказанием.

Нет, пожалуй, все началось в сентябре 1792 года, когда отец, наверняка понимая, в какое болото сползает его страна, закрыл Военную академию Бретони, располагавшуюся в маленьком городишке Клиссон. Небольшую, не более тридцати человек на курсе, но славную тем, что она единственная в Европе целенаправленно готовила военных разведчиков, а обучались в ней исключительно лучшие представители галлийского дворянства, прошедшие жесточайший отбор.

И тогда же было решено перевести в Островную империю Магическую академию. До этого не одну сотню лет там, на северном побережье Галлии, близ города Морле, веками учились колдовать дети – истинные маги, прибывшие из всех стран Европы. Академия пережила множество войн, ни на день не остановив учебу, но того, что в ближайшее время ждало нашу несчастную страну, могла и не выдержать.

К тому же наука и новое оружие во многом изменили отношение к магии в обществе. Мощные дальнобойные пушки, сотнями участвующие в сражениях, ружья в руках тысяч и тысяч обученных солдат, уменьшили значение боевых магов на поле боя, и, кажется, скоро вовсе сведут его на нет.

По-прежнему остались востребованы маги-врачи, маги природы и искусства, но и там технический прогресс уже заставляет волшебников понемногу сдавать позиции.

Будущим магам, наследникам еще недавно самого могущественного сообщества людей, видно, мало было этих перемен, когда на них обрушилась новость: академия переезжает в другую страну.

Через галлийские деревни и города, где крепла ненависть народа к дворянам, среди которых только и рождаются истинные маги.

В наше время, по мере того как магия постепенно превращается из таинственного, никому не понятного искусства в науку, интерес к ней падает. Поэтому не все читатели знают, что способность творить заклинания имеется у всех дворян, но только мужчин, в чьих жилах нет крови простолюдинов, но истинно способные к настоящему волшебству дети рождаются крайне и крайне редко. Потому Магическая академия тогда, да и сейчас, всего одна на всю Европу.

* * *

После завтрака Магическая академия, расположившаяся на южном побережье Ла-Манша неподалеку от города Морле, выстроилась на плацу.

Четыре факультета – боевой, медицинский, природный и искусств, на каждом по восемь классов. Всего – четыреста пятьдесят семь учеников. Все они стояли, ожидая выступления ректора.

Солнечный день, шелест едва начавшей желтеть листвы каштанов, дубов и буков, веками растущих среди древних, увитых плющом зданий учебных корпусов и общежитий. Легкий ветерок, доносящийся с побережья шум прибоя. И скука, нормальная скука здоровых детей, вынужденных торчать на осточертевшей за годы учебы площадке, чтобы выслушать очередные нотации древнего старика-ректора, каким им виделся крепкий и энергичный пятидесятилетний мужчина с редкой сединой в волосах и с короткой, по последней моде постриженной бородкой. В традиционном здесь длинном белом плаще и широкополой, такой же белоснежной шляпе.

Слава Спасителю, начал говорить. О чем на этот раз?

– Господа ученики! Ставлю вас в известность, что наша академия переезжает в Островную империю!

– Как? Зачем? Почему?! – покатился по рядам гулкий ропот.

Ректор, словно не замечая его, продолжил громким, усиленным магией голосом.

– Решение принято правителями всех стран, пославших к нам своих учеников, можете сколько угодно его обсуждать, но выполнить обязаны! Отъезд через три дня. К этому времени вам надлежит собрать свои вещи, упаковать в чемоданы, которые будут выданы через час после окончания построения, и к вечеру послезавтрашнего дня сложить их в главных залах соответствующих общежитий. Отъезд, как я и сказал, через три дня. Разговоры в строю!

Обсуждение, покатившееся было по рядам учеников, особенно бурное среди старшекурсников, стихло мгновенно.

– В дороге, вплоть до прибытия на место, категорически запрещены любые заклинания! В любой ситуации и по любому поводу. Предупреждаю сразу, что возможны провокации со стороны местных жителей, в особенности в период следования по территории Галлии. Не отвечать! Даже не защищаться магией!

Совсем? А если какой-то кретин начнет камнями кидаться? По рядам учащихся вновь побежал гул.

– Все пройдет без происшествий! – поспешил успокоить всех ректор. – Вы будете под надежной охраной.

Ну тогда все в порядке. В охране академии известные мастера. Ловить проштрафившихся учеников. Но на что они годятся в действительно опасной ситуации? А то, что опасность реальна, очевидно даже первоклашкам. Иначе никто бы сейчас никуда не уезжал. Не бежал, точнее.

– К вашей охране привлечены курсанты клиссонской академии! – прозвучал главный аргумент.

Помогло. Таинственные клиссонцы, отобранные по всей Галлии, лучшие из лучших, легенда. Они, будущие, несомненно, герои, обученные военному делу по загадочным методикам и пуще жизни берегущие свои секреты. Тайна академии для них свята, это известно всем.

Расходясь на никем не отмененные занятия, обсуждали обе новости. Причем для старшекурсников главной была первая, для всех остальных – вторая.

Поэтому, когда на следующий день во двор въехала рота кавалеристов в известных на всю страну ярко-желтых плащах, оторвать учеников от окон не смог ни один преподаватель. Кажется, даже магия ничем не помогла, пришлось сделать незапланированный перерыв. Мальчишки, а заклятья, как известно, доступны только мужчинам, выбежали на улицу, чтобы первыми полюбоваться на гостей, оценить уверенность кавалерийской посадки и великолепные стати боевых коней.

Спокойными, однако, в чем-то даже насмешливыми, выглядели старшие ученики боевого факультета, сами без пяти минут лейтенанты. И самый насмешливый взгляд был у единственной на всю академию девушки – Селесты. Герцогини де Ла Гер – дочери одного из хранителей, единственных в мире людей, у кого способность к магии передается и по женской линии.

Она смотрела на гостей вместе с однокурсниками, но, пожалуй, более внимательно, словно хотела кого-то отыскать в этом безупречно четком конном строю. Кажется, безуспешно, потому что в конце концов равнодушно пожала плечами и, как и все, возвратилась в класс к уроку по фортификации.

– Стой! Нале-во! Равняйсь! – раздались тем временем зычные команды. – Огладить лошадей!

С головного коня лихо, не касаясь стремян, соскочил всадник и, печатая шаг, подошел к вышедшему для встречи ректору, вскинул руку в воинском приветствии.

– Господин ректор, личный состав Военной академии Бретони прибыл для выполнения поставленной задачи. Прошу предоставить места для отдыха курсантов и лошадей. Докладывает начальник академии дивизионный генерал де Мулен!

Грозный и всегда уверенный в себе ректор, кажется, растерялся впервые в жизни.

– Да-да, конечно, для ваших людей все готово, даже обед ждет, и коней сейчас разместим. – И, словно извиняясь за минутную слабость, гаркнул громовым голосом: – Принять лошадей, отвести в стойла, обеспечить уход!

По окончании уроков Селеста пообедала в академической столовой, поленившись ехать в «Кабанью голову» – несмотря на грубое название, лучшую таверну Морле, славящуюся самой изысканной кухней. После обеда направилась к двухэтажному старинному и чрезвычайно комфортному общежитию боевого факультета, рассчитывая отдохнуть в своей комнате, со всеми положенными единственной девушке и герцогине удобствами.

Широкая дорожка, мощенная булыжниками, до блеска отполированными десятками поколений учеников, пролегала меж высоченных вековых каштанов, в тени которых прямо на траве группками сидели ученики. По пути привычно отбивалась от осточертевших уже разнообразных изъявлений приязни, варьирующихся от просто уважительных до приторно подобострастных. Что делать, высокое происхождение всегда влечет подобные проблемы. Ну их, надоели!

Все они надоели, кроме де Савьера. Вот с ним ей и впрямь интересно. Весел, остроумен, а главное – небанален. А еще – искренен, что редкость и здесь, в академии, и уж тем более в высоком обществе, среди которого Селесте предстоит провести всю оставшуюся жизнь.

Влюбиться бы в него! Де Савьер – ее первый мужчина… это было бы замечательно, несмотря на то что, во-первых, юноша моложе ее на курс и на год, а во-вторых, всего лишь шевалье. Вроде бы не пара, но на это можно было бы наплевать, герцогиня она, в конце концов, или кто!

Хуже другое – нельзя. Нельзя, и все. С любым другим можно, но не с ним. Вот ведь беда-то какая получается. Так что к себе, к себе, подальше от докучливых однокашников!

Но у входа в общежитие Селеста задержалась, засмотревшись на стоявших около парадного входа молодых людей в ярко-желтых плащах-казакинах. Двенадцать человек, постарше ее, но ненамного.

Девушка тоже не осталась незамеченной.

– Насколько я понимаю, герцогиня де Ла Гер? Позвольте представиться… – обратился к ней один из клиссонцев, самый высокий, стройный и широкоплечий.

Впрочем, его имя девушка привычно проигнорировала. Много их таких было, а будет еще больше. Небрежно протянула руку для поцелуя, обозначила вежливую улыбку и пробурчала нечто благожелательное. После чего все же решила пройти к себе. Уже отвернулась и сделала первый шаг.

– Момент, герцогиня. – А вот это уже куратор ее класса, игнорировать его слова настоятельно не рекомендуется. – Прошу задержаться. Все собрались? Тогда, класс, прошу внимания! Позвольте представить отделение клиссонских курсантов, которому поручена ваша охрана.

Ну да, ректор же предупреждал. Стало быть, эти. Они хоть что-нибудь умеют? По сравнению с почти полноценными магами?

– Барон… шевалье… виконт…

Куратор называл курсанта, тот делал шаг вперед и вскидывал руку в воинском приветствии. Только Селесту они не заинтересовали. А тот красавец, оказывается, граф. И не лень ему на занятиях шпагой размахивать, или чему там еще его научили? Она послушно простояла на этом представлении, демонстративно разглядывая пол, подняв взгляд лишь в самом конце, когда прозвучало:

– Барон де Безье!

Тот самый? Нет, разумеется, слишком молод. Родственник? Возможно. Не герой и не красавец, хотя и не урод. Среднего роста, среднего телосложения, со средним лицом. На приличном балу этот кавалер определенно не вызовет зависти у светских львиц, ни за что не разбудит их охотничий инстинкт.

Серость и, очевидно, посредственность. Но все же интересно, кто же он? Тот, настоящий, – полковник, хотя тоже служит в Клиссоне. А этот кто? А что если…

И герцогиня создала заклятье длинного уха, только не то простенькое, общеупотребительное, которому учат на младших курсах. Нет, она создала заклятье высшего уровня, его не способен увидеть ни один, даже самый сильный маг.

Дело за малым, его следует привязать к объекту, для чего требуется до него, то есть до объекта, дотронуться. Точнее – до кожи. Ну не целовать же эту серость, в самом-то деле. Тогда как?

Для начала надо снять перчатки. Потом… что потом? Барон тоже в перчатках и снимать их не собирается. Вообще голые руки – моветон, а уж соприкасаться мужчине и женщине без риска потери уважения можно лишь в одном случае – у алтаря, чтобы надеть друг другу обручальные кольца.

Селеста представила себя у алтаря рядом с бароном: бр-р-р!

Но любопытство! Оказывается, оно великолепно стимулирует мозг. Особенно женский.

Церемония представления окончена, и курсанты пошли на выход. И этот, разумеется. Смотрит по сторонам, но ни малейшего внимания на нее. Мужлан, солдафон деревянный!

Ну, погоди. Вот он подходит, весь из себя такой задумчивый… на! И стройная ножка в изящной туфельке оказалась подставлена под грубый солдатский сапог. Де Безье успел среагировать, отвел ногу, но все же чуть-чуть, но задел туфлю.

– Вы невежа, сударь! – И после звонкой пощечины дамская пятерня оставила яркий след на гладко выбритом лице.

Возмущение? Хотя бы удивление? Если бы. Лишь невнятное «Извините», и увалень в желтом плаще продолжил свой путь как ни в чем не бывало.

Вот же тюфяк! Хорошо хоть заклятье прилипло к нему как мокрый лист. Прямо к щеке, хи-хи.

Бегом к себе! Слушать-слушать-подслушивать!

Ничего интересного. Вначале клиссонцы прошли инструктаж по действиям в охранении. Деловой, надо отметить, и вполне разумный. Потом отправились в конюшню, ну там кроме конского ржания да лошадиного хрумканья ничего слышно не было.

Затем – отдых и болтовня молодых мужчин, истосковавшихся по женскому обществу. Тьфу, гадость какая. Но что это?

– Курсант де Безье, к начальнику академии!

Оп-па! Интересненько…

– А где…

– Это я тебя вызывал. – Голос человека, явно намного старше курсанта. – Тебя подслушивают. Ты знаешь?

Ты-то откуда знаешь? Это же невозможно.

– Это наша герцогиня повесила. (Наша?! Ах ты…) Разорвать?

– Не надо. Секунду…

Заклятье пропало! Что? Как? Да чтоб тебя! Восстановилось!

– Ваше сиятельство, – продолжил тот же голос, – разговор обязан остаться между нами. Если не уверены в отсутствии свидетелей, разорвите связь немедленно.

Да как они смеют! Но, черт возьми, как они могут?

– Послушай, сын. (Все-таки сын!) Я получил два взаимоисключающих приказа короля. Первый – обеспечить безопасность наследника престола, стать его личным охранником. Второй – охранять нашу слушательницу и де Савьера, который тоже учится сейчас в магической академии.

– Но нельзя находиться в двух местах одновременно, – ровным, даже скучающим голосом отметил молодой барон. Точно, тюфяк и меланхолик.

– Именно так, поэтому я и направил запрос королю. Но пока ответа нет – действует правило: исполняется приказ, полученный последним. Значит, я еду с ними. А наследником будешь заниматься ты.

– Я?! Но…

– Никаких «но». После того как юные маги погрузятся на ожидающий их корабль, курсантам будет зачитан приказ о ликвидации клиссонской академии. Все вы будете уволены из армии, но не освобождены от известных тебе обязательств. Однако ты уедешь уже сегодня.

– Куда и зачем? – Вопрос был задан тем же почти равнодушным тоном.

– Отвечу, но после того, как мы останемся вдвоем. Извините, герцогиня.

И заклятье верхнего уровня, доступное лишь уникальным, самым искусным истинным магам, исчезло. Будто паутинку небрежно унесло свежим утренним ветерком.

Да что происходит вообще?!

Это была последняя связная мысль, после чего тело скрутило. Боль, как попавший в жилы огонь, проникла в каждую кость, каждую мышцу, каждую клетку девичьего тела. Ломало суставы, раздирало внутренности, глаза перестали видеть, мир затмила сплошная кровавая пелена.

Боль и одна мечта – умереть! Или хотя бы потерять сознание. Не вышло, молодой организм отказывался отдавать тьме контроль над собой.

На дикий вопль прибежали люди, что-то с ней делали, куда-то несли, на что-то уложили. Вскоре пришел… сон. Самый обычный, в котором были родители, оба старших брата. Они улыбались, говорили, что она сильная и у нее непременно все получится. И почему-то прощались.

Селеста проснулась без сил, но и без боли. Не хотелось двигаться, разговаривать, да она даже дышала сейчас только потому, что надо.

Рядом, прямо за дверью, разговор.

– Я не знаю, что с ней. Наши врачи бессильны, – раздался взволнованный голос ректора.

– Ничего делать и не надо, уже завтра все будет в порядке.

– Вы не врач!

– Конечно. Но симптомы мне знакомы, такое я уже видел, и все всегда заканчивалось хорошо. Вы позволите мне посидеть с герцогиней? Если ей станет хуже, клянусь, я сразу же позову вашего врача.

Селеста представила, как ректор пожимает плечами.

– Да сидите пожалуйста. Все равно хуже уже не будет.

И тут же раздались шаги уходящего по коридору человека. А в палату вошел мужчина в форме пехотного полковника. Придвинул к кровати девушки стул и сел на него грузно, как после тяжкого труда. Серьезно посмотрел герцогине в глаза.

– Я – полковник де Безье, хранитель. Я знаю, девочка, как тебе тяжело.

Они похожи, отец и сын. Этот такой же невзрачный и скучный, вот только глаза… в них хочется смотреть и смотреть. И всего лишь от его взгляда почему-то уже становится легче.

– Что со мной?

– Ну как тебе объяснить… понимаешь… я хочу сказать… – неожиданно замямлил полковник. И тут же словно бросился с моста в ледяную воду: – Ты стала хранителем.

А-а. Тогда понятно. Стоп! Но папа?! Братья?! Если умирает хранитель, его место занимает старший ребенок! Старший. И если она, то они…

Де Безье склонил голову.

– Прими мои соболезнования. Я не знаю, что произошло, но отныне в твоей семье нет никого старше тебя.

Нет! Не хочу! Не желаю!!!

Он просидел у ее постели до утра. Держал за руку, гладил по голове, как, наверное, гладил бы свою дочь. Молчал. И за это молчание она осталась благодарна навсегда.

Выехать на похороны ей не разрешили, сославшись на требования безопасности. Сказали, что хранитель не смеет ставить свои желания, даже такие, выше интересов страны. Разрешили лишь отстоять на заочной прощальной службе, проведенной местным священником.

Рядом молился де Савьер. Его не пустили в госпиталь, но после он не отходил от нее ни на шаг. Потому что, как выяснилось, год назад он тоже пережил и гибель отца – мага королевского флота, и те же муки принятия судьбы истинного хранителя. Море, оно равнодушно. Ему безразлично, кого заключить в свои объятия: простого матроса, адмирала или великого мага. В его глубинах найдется место для всех.

Когда уезжали в Нант, Селеста случайно услышала, как полковник де Безье сказал остающемуся в Моле сыну, что будет выполнять последний приказ, останется охранять герцогиню и шевалье.

Или неслучайно? Может быть, в это хотелось верить, полковник хотел поддержать девушку, показать именно ей, что в этом жестоком мире она не одинока.

## Глава 2

Да, именно в те дни и именно в Морле определилось многое.

Но все же лично для меня прозвучал и еще один звонок, предвестник грядущих перемен, на который непременно обратил бы внимание взрослый и бывалый человек. Жаль, что одиннадцатилетний мальчишка его вообще не заметил. Может быть, тогда и можно было что-то изменить. Или нет?


Годом ранее

– Эх, ну почему я не принц! Нет, правда, Лу, почему, а? Нет-нет, ты не отворачивайся, ответь, чем я хуже? Ростом выше и красивше, это уж точно. Вот, погляди: «Слуги, подайте мне плащ и шляпу, гулять желаю!» – Тут раздался женский смех, а рассказчик, лишь на мгновение запнувшись, продолжил: – Ты вспомни, вчера этот хлюпик еле-еле как семь раз изволил подтянуться. А я – целых девять, а потом еще тебе полную бадью воды натаскал, потому что приходится работать. Все должны работать, кроме проклятых дворян. И первый лентяй среди них – его, изволите видеть, высочество. Всегда в тепле да уюте. Если дрыхнуть, так спи сколько хошь, проголодался, так жри от пуза. Вокруг вечно дюжина благородных лакеев, готовых не то что сопли, наверняка еще и задницу ему подтереть. Эх, мне бы так!

Этот монолог какого-то поваренка юный Анри, его высочество, принц и наследник престола, услышал вечером, когда, отрабатывая заклинание личины, прохаживался по дворцу в образе здоровенного гвардейца, занятого делами службы и вовсе не интересующегося болтовней мелкой прислуги. А вспомнил сейчас, разбуженный утренним холодком, глядя в окно, где рассвет только-только бросил розовой краски в черноту холодного осеннего неба.

Тепло и уют? Бр-р, потеплее бы закутаться в одеяло, с головой, чтобы урвать еще хоть полчасика сна. Господи, ну за что эти муки, среди которых холодная постель и вечный недосып – наименьшее из зол.

Шаги в коридоре!

Все, сейчас начнется.

Дверь в спальню отворилась, как всегда, беззвучно, зато вошедшего ни тишина, ни покой наследника не волновали совершенно. И еще неизвестно, отчего больше шума: от скрипа новых башмаков или старческих коленок.

– Ваше высочество, пора вставать!

Господи, как же не хочется! Натянуть бы одеяло на голову, свернуться калачиком и хоть минутку… нельзя. Безумно давно, целых пять лет назад было можно, но с тех пор – нельзя.

Тогда, прямо после дня рождения, в спальню семилетнего Анри вошел гофмейстер маркиз де Фронсак и объявил королевскую волю: у принца Анри беззаботное детство закончилось, отныне ему надлежит усердно учиться, чтобы в урочный час уверенно взять в свои руки бразды правления Галлией. М-да… тогда у маркиза скрипели только башмаки.

Однако все эти мысли ничуть не помешали делу. Принц встал быстро и по-военному четко, словно всю ночь только о том и мечтал. Сам оделся, вышел в соседнюю комнату, где ополоснул лицо водой из умывальника. Естественно – холодной, несмотря на протесты матушки, венценосный папа категорически запретил ее греть. Если сын не болен, конечно.

Эх, заболеть бы, что ли… а, все равно не поможет. Придворный маг наловчился лечить простуду за час, это удовольствие экстренного оздоровления Анри уже дважды испытывал. Вначале больного прошибает пот, как после пробежки эдак в пару миль, не меньше, а потом полчаса ломает все тело. Старики рассказывали, что когда-то так казнили самых злых разбойников: палач молотом переламывал кости. Вот ведь судьба – раньше казнили, теперь лечат, видите ли, и никого не интересуют чувства несчастного выздоравливающего.

Де Фронсак внимательно осмотрел вытянувшегося перед ним во фрунт будущего короля, достал из кармана расческу и слегка подправил светлые волосы. Одобрительно кивнул, стало быть, в целом остался доволен. А полностью довольным Анри его никогда и не видел.

– Прошу в столовую, ваше высочество, завтрак готов.

Интересно, а сам маркиз когда-нибудь спит? Или нет? Говорят, у стариков частенько случается бессонница. Иначе как объяснить, что каждое утро он будит несчастного наследника вот так, в шесть утра, и всегда при полном параде, хоть бы раз на его камзоле не то что пятнышко, лишнюю складку увидать.

В маленькой столовой, специально отведенной для принца, никого. Как всегда. Пока его высочество не изволит подойти к двери. Но стоит переступить порог, как сразу же чинно даже не входят – вступают аж пятеро юных слуг, ровесников кстати. В белоснежных, идеально отутюженных костюмчиках и таких же белых поварских колпаках. В руках – столовые приборы, тарелки, чашки. Все это мгновенно устанавливается и расставляется на покрытом белоснежной скатертью столе перед единственным стулом. Тем самым, на котором и должна разместиться благородная попа.

Оп-па! А ведь один из поварят – тот самый, чья речь о лености и беззаботной жизни принцев вспомнилась вот только что.

Анри мысленно усмехнулся. Все правильно, парень, ты сказал. В этой столовой ты видишь, как слуги ставят посуду, накладывают еду в тарелки, наливают морс в стакан и чай в чашку. Так что принцу остается только есть и пить. Но ты не знаешь, что еда и приборы каждый раз разные, а сидящий рядом де Фронсак не просто трапезничает за компанию, а внимательно следит, чтобы, не приведи господи, наследник престола не перепутал, в какой именно момент и какую именно ложку или вилку следует взять, чтобы пользовался ими легко и непринужденно, но в строгом соответствии с кем-то когда-то придуманным этикетом. А за каждую ошибку последует наказание, которого ты, парень, тоже не увидишь. Лишних пару кругов бегом по прекрасному и уже ненавистному королевскому парку. Независимо от погоды. Дождь, снег или палящее солнце не смеют отменить решение маркиза.

Так. Все съедено и выпито. Теперь следует встать с совершенно равнодушным видом и, нарочито не замечая слуг, выйти в предусмотрительно распахнутую дверь. Не закрывая ее! Это тоже обязанность прислуги. Неудивительно, что поваренок, мечтая о безделии, хочет быть принцем.

Итак, время? Без пяти минут семь. В класс, к учебе, к новым знаниям! Демон бы их всех побрал. Сегодня первым уроком… математика. Спаситель, помоги и помилуй!

* * *

Учебный класс его высочества – это роскошь, уют и комфорт, все, что, собственно, и требуется для усвоения будущим королем сакральных знаний, жизненно необходимых при управлении страной.

Наверняка именно так думают подданные, в числе которых, несомненно, и тот самый поваренок. Думают, завидуют и мечтают оказаться на его месте.

Принц тоже мечтает. Вырваться из этого тесного и холодного класса. Папенька, изволите видеть, сам придумал, или подсказал ему какой-то скрытый недруг, что тепло и удобство дурно влияют на постижение всяческих наук. Потому в классе правят холод и аскетизм: черная доска, голые стены, выкрашенные в скучный голубой цвет, иногда украшаемые картами и какими иными учебными пособиями. И холод, от которого лишь немного спасает толстый, вязанный из нежнейшей шерсти горных овец свитер.

– Ваше высочество, не отвлекайтесь, берите пример с ваших товарищей.

И тут же профессор Буше что-то записывает в лежащий на учительском столе журнал. Этого еще не хватало! Значит, вечером придется объяснять батюшке, почему это его благородный наследник позволил себе быть невнимательным на уроке.

Однако надо срочно продемонстрировать предельное внимание! Выпрямить спину, поджать губы, сдвинуть брови и упереться взглядом в эту чертову доску. Что на ней? Треугольник этот… как его… ах да, прямоугольный.

«а2 + в2 =»

– Так о чем я говорил? Что следует написать?

Вот ведь жизнь! Старый эллин давно под землю провалился, а штаны свои потомкам оставил, не иначе как в насмешку.

Демон, надо ж было задуматься на уроке этого гения Буше. Простолюдина, когда-то сподобившегося вывести какие-то формулы, смысла которых до сих пор никто не понимает, за что и был пожалован дворянством, научными регалиями и правом обучать наследника престола. Чем и пользуется с наслаждением маньяка.

Но раз не наследственный дворянин, то и магии ученика не увидит!

Мысленно произнести заклинание, за спиной пара пассов руками… и к учительскому столу потянулась тонкая голубая нить. Еще немного вперед, изогнуть…

– Ай!!!

Буше вздрогнул и уронил на пол четки, с которыми, кажется, никогда не расставался. Неспешно наклонился, поднял их осторожно, едва касаясь, словно раскаленный уголек, положил в карман. Неожиданно для пожилого человека ловко и быстро, но времени хватило, чтобы волшебная нить зависла над раскрытой страницей учебника.

Прочитано! Можно отвечать.

– Сумма квадратов катетов равна квадрату гипотенузы. Надо написать «це квадрат».

Что, съел?

Но почему упали четки? Какая, впрочем, разница!

Анри позволил себе улыбнуться. Напрасно. Господин Буше мстителен, и подобного высокомерия даже принцу не прощает.

– Что же, неплохо. А если треугольник равнобедренный?

Ну, это уж и совсем просто – рука уверенно прямо в воздухе написала формулу огненными буквами.

– А если это куб? Диагональ куба чему будет равна? И не надо ничего рисовать! Просто напишите ответ.

Очень захотелось ответить устно. Жаль не хватило нужных слов, не учили им принца. Хотя… как-то пришлось услышать слова придворного плотника, уронившего на ногу молоток. Да, здесь они как раз к месту. Но мысленно! Правильно повторил? Кажется. Полегчало? Несомненно.

– Итак…

После ответа шел на свое место, делая вид, что не замечает удивленных взглядов товарищей. Так-то они ребята хорошие. Отобранные кем-то из доверенных людей батюшки, из самых уважаемых семей королевства. Умны, так что нередко отвечают на уроках лучше него. Крепкие и ловкие, частенько опережающие главного ученика и в вольтижировке, и, что самое обидное, в фехтовании.

С ними интересно болтать в редкие минуты отдыха между уроками и играть в свободное время, которого тоже, увы, не много. В будущем именно им предстоит стать опорой трона, но это когда еще будет! А пока они обычные мальчишки. И сегодня Анри их чем-то удивил. Приятно. Но понять бы еще чем.

Буше вновь взял перо и что-то написал в классном журнале. Интересно, что же? От учеников журнал закрыт заклятьем, пробить которое пока ни у кого не получилось. Ученикам его не показывают, стерегут как великую тайну.

* * *

Примерно через час король, сразу после того как из кабинета вышел очередной посетитель, прикрыл глаза. Чтобы поинтересоваться делами сына, ему не требовалось никого вызывать. Простенькое заклинание связало его с тем самым таинственным журналом.

«Сегодня А. был невнимателен, повторить сказанное учителем смог, лишь воспользовавшись магией, о чем просигнализировал предоставленный мне амулет. В то же время в очередной раз показал несомненные способности как к практическому использованию новых знаний, так и к пространственному мышлению. Учитывая сложившуюся ситуацию, полагаю возможным приступить к занятиям по ММ».

* * *

Обед проходил уже в большой столовой, вместе с родителями. Здесь, по мнению Анри, было в пять раз больше помпезности и в бог знает сколько раз больше проблем. И присмотр, к сожалению, строже. На порядок, как говорит Буше.

Король Эдмонд VII и королева Анна сидят во главе длиннющего стола. Папа – справа, мама – слева. А место принца – напротив, так что приходится быть очень внимательным, чтобы слышать родителей. Или рассматривать – они умудряются делать замечания вовсе без слов. И безо всякой магии, между прочим.

Вот отец нахмурился, а мама поджала губы. Чуть-чуть, едва заметно, но этого хватило. Что не так? Что?! Ах да, подали рыбу, а он взял нож для мяса. Прокол, однако, ошибочка. Исправился… все? Уф-ф, да, оба улыбаются, как и прежде.

– Анри, у меня для вас новость. – На «ты» король обращается к сыну только с глазу на глаз. – Отныне заниматься с вами магией я буду лично. Ежедневно и по два часа. И в два раза больше у вас станет математики, причем часть уроков профессор Буше будет давать только вам одному.

Юпи!!! Два часа в день! С папой!! И плевать на зануду Буше, наверняка успевшего наябедничать.

То ли улыбка была слишком широка, то ли непозволительно ярко заблестели мальчишеские глаза, но король и королева вновь нахмурились. В этот раз – бесполезно, потому что скрыть собственные улыбки у родителей тоже не получилось.

– Кхе-кхе, вы закончили, Анри? Тогда через… – Король взглянул на часы. – Да, через полчаса жду вас в своем кабинете. Отдохните хорошенько, сегодня будет трудный урок.

Два часа! В кабинете, где решаются главные вопросы управления страной! С папой! Что еще нужно для счастья?!

## Глава 3

У дверей королевского кабинета стояли четверо охранников – гвардейцев, набранных из лучших бойцов альпийских предгорий. Высоченные и здоровенные, одиннадцатилетнему мальчику они казались былинными исполинами. Увидев подходящего принца, вытянулись и взяли на караул ружья с примкнутыми, до зеркального блеска надраенными штыками. Старший, капитан с пышными усами, чуть заметно кивнул, показывая, что проход хозяином кабинета разрешен.

Анри не решился распахивать дверь настежь, лишь приоткрыл, чтобы только-только можно было просочиться.

Эдмонд VII сидел за столом, читал какую-то книгу. Увидев вошедшего сына, закрыл ее и отложил в сторону.

«Уравнения математической магии». Автор – проф. Буше. Тот самый? Принц едва не присвистнул. Ого! Оказывается, и такое бывает, а на уроках математики он не впустую протирает штаны, играясь с непонятными, оторванными от жизни символами и формулами. Но королю-то это зачем?

– Интересно? – спросил отец, заметив удивленный взгляд.

– Не очень. – Сын пожал плечами и заученно, словно отвечал учителю на уроке, продолжил: – Профессор Рикетти говорит, что магия – искусство, она не подчиняется скучным формальным законам, а все новомодные теории служат лишь оправданием больших зарплат, получаемых высоколобой чернью, заполонившей наши университеты. Ведь сами они ни одного заклинания не способны сотворить.

Король улыбнулся и указал на стоящий рядом стул, высоковатый для сына.

– Присаживайся. И, пожалуй, вначале поговорим именно об этой книге. Не бойся! – воскликнул он, заметив испуганный взгляд, – Учиться по ней мы в ближайшее время не будем, сперва тебе потребуется освоить другие науки. Итак, эта книга по большому счету о том, что отличает королей Галлии от прочих магов и о чем знают очень и очень немногие. Так вот, после обряда коронации у галлийского короля появляется, помимо прочего, способность видеть ауры магов и конструкты.

Анри взобрался на стул и, болтая ногами, кивнул все же с самым серьезным видом.

– Об аурах Рикетти рассказывал, что их могут видеть маги Востока. Но про кон… в общем, про то, что рождает магию… я как-то слышал от Буше, но ничего не понял. Я вижу, как после заклинания рождается магия, исходящая именно от самого мага, я вижу результат. И ничего более, а я ведь твой сын, значит, должен видеть то же, что и ты. Смотри!

И лежащее перед отцом гусиное перо поднялось в воздух, покружилось и зависло в воздухе.

– Вот я, вот объект, и я вижу мною посланное к нему заклятье как желтую тонкую линию. Могу поднять перо выше. – Оно и впрямь поднялось. – Могу опустить или вовсе положить на стол. – Перо легло около отцовской руки. – Но пока я его контролирую, существует и нить заклинания.

Король покачал головой.

– Не совсем так. На самом деле маг своими заклинаниями создает магические конструкты, в которых, собственно, и рождается волшебство. Из всех известных мне людей конструкты видят трое. Я и тунисский паша. Те, кто прошли обряды магической коронации. В нашем мире есть только два магических артефакта, дающие правителям такую возможность. Это некий кристалл, хранящийся во дворце тунисского паши, и волшебное Зеркало, спрятанное в подвале замка Ла Гер в Шампани.

– О кристалле Риккети рассказывал, что это опора власти тунисских пашей, он дает им абсолютную власть, но лишь на территории Туниса. Но о Зеркале я слышу впервые.

– Никто не знает, что оно такое и кто его создал. Известно лишь, что через него можно попасть в другой мир. В нем нет магии, но и без нее живущие там люди умудрились создать много такого, что нам и не снилось. Например, страшное оружие, которое никогда и ни при каких обстоятельствах не должно попасть в наш мир. Поэтому сейчас Зеркало закрыто, за надежностью наложенной на него печати следят те, кого мы называем хранителями.

– А кто третий? Ты сказал, что конструкты видят трое…

– Барон де Безье, – перебил сына король. – Один из троих хранителей.

«Вот это да! Кажется, мир устроен несколько по-другому, не так, как учили умные и важные учителя. Но почему? Почему обо всем этом отец рассказывает только сейчас? Я был молод и глуп? А сегодня вырос и поумнел?»

– Такого хранителя нет! Их четверо, и я знаю всех, мне Рикетти рассказывал. Они защищают вовсе не какое-то зеркало, а поддерживают Заклятье защиты, обеспечивающее твою безопасность. Любой, кто попытается тебя убить, умрет, это всем известно!

Король наконец-то опустил взгляд, посмотрел, как неподобающе болтает ногами его наследник. Вновь улыбнулся.

– Неудобно? Пересядь куда хочешь и слушай очень внимательно. Именно с этого мы начинаем первый урок.

Анри бросил озорной взгляд на трон… нет, и там тоже будет слишком высоко. И уселся прямо на пол. А что, было же сказано «куда хочешь». Но на всякий случай спросил:

– Так можно?

– Можно. Слушай.

Ничего подобного раньше принц даже предположить не мог.

Оказывается, более полутора веков назад некая гениальная девица умудрилась-таки снять печать с волшебного Зеркала, пробить заклятье Запрета, у которого защита короля – лишь одно из свойств, и провести в Галлию людей из другого мира. По мере того как пришельцы все чаще проходили через Зеркало, заклятье слабело. Его, слава Спасителю, смогли восстановить другие люди, ставшие с того момента истинными хранителями, ибо заклятье подчиняется лишь прямым потомкам тех, кто в последний раз брал его под контроль.

– Их трое: барон де Безье, шевалье де Савьер и граф де Ла Гер, единственный, о ком известно всем. И крепко запомни: те, другие, признанные официально, они лишь играют порученные роли.

– А… – В голове Анри родилась сотня… нет, тысяча вопросов. Но король прервал разговор, просто подняв раскрытую ладонь.

– Мы отвлеклись, сын, об этом у нас еще будет время поговорить подробнее. Сейчас следует продолжить урок. Но не здесь. Идем.

Он поднялся, взял в руки книгу Буше и направился к выходу. Анри вскочил по-мальчишески легко и едва не вприпрыжку бросился вслед. Только у двери вспомнил наставления умных педагогов, вечно упрекающих его высочество в легкомысленном поведении, и перешел на подобающий будущему монарху неторопливый шаг. Так что мимо гвардейцев степенно прошли отец и сын, полные должного величия.

Главный коридор, как обычно, заполнен важными дамами и господами, ожидающими высочайшей аудиенции. Оживленно болтающими ни о чем, заботящимися главным образом о том, чтобы случайно не проболтаться прочим посетителям об истинной цели своего визита. Незачем другим знать, что очередной орден или даже милостивая улыбка короля не были выстраданы потом и кровью, а банально выпрошены именно здесь.

Эдмонд VII щедр и мягок? Это, конечно, всем известно, но уж вот тот конкретный вельможа свою награду несомненно заслужил. Именно так должны думать окружающие.

Анри привык к этим людям, примерно как к шуму парижских улиц, знакомому с раннего детства. Кажется, последнее время на лицах посетителей стало меньше улыбок, ну так что ж, в конце концов, какое ему дело до взрослых проблем, особенно когда папа рядом. Но куда они идут?

Переходят из одного коридора в другой, по каким-то лестницам то поднимаются вверх, чуть ли не до чердака, то спускаются едва не в подвалы. Другой давно бы заблудился. Но, конечно, не он, рожденный в этом дворце, исходивший его вдоль и поперек.

Как, наверное, и папа в свое время. Потому что идет уверенно, ни разу ни на мгновение нигде не задержался.

Нет, все же остановился у какого-то неуместно старого, потрепанного и даже битого молью гобелена. С рыцарем, пронзающим мечом дикого вепря. Кажется, потому что голова зверюги закрашена чем-то грязно-бурым.

Раньше это чудо видеть не приходилось? Какой там, еще недавно его здесь и не было, точно. Зря, что ли, получено столько упреков от матушки, вечно недовольной пылью на его сюртуке, собранной в самых укромных дворцовых закоулках.

Король отодвинул край гобелена. Коридор. Темный, извилистый и узкий. Впрочем, недостаточно темный, чтобы пришлось идти по нему на ощупь, освещенный все же редкими магическими светильниками. Досадно, однако, как можно было такое пропустить. Позже надо будет исследовать здесь все потщательнее, а пока вперед! И Анри шмыгнул под гобелен за отцом.

Тот прошел по коридору, закончившемуся глухой стеной, приложил к ней руки, замер. Вот это да! В тусклом свете кладка стены, казавшаяся такой прочной, пришла в движение, кирпичи невероятно повернулись и… разошлись в стороны, открыв вход в ярко освещенную комнату.

Но как? Откуда? Эта часть дворца исхожена, избегана, а пару раз и исползана вдоль и поперек. Это когда с одноклассниками в краснокожих дикарей играли. Нет здесь этой комнаты! Стены есть, но за ними просто другие комнаты, не эта. Здесь же… точно, как раз спальня гофмейстера расположена. Он что, на полу спит? Без окон и с дверью, спрятанной под ветхим гобеленом? Да что там, Анри точно знает, куда выходят и дверь, и окно, которое сам же два года назад и умудрился расколотить, неудачно отбив мяч.

Или удачно? Противный старикашка этот гофмейстер. Ох и досталось тогда на орехи от мамы, ох и скандал был!

Но тогда…

– Где мы?

– Не знаю. Математики бурчат что-то невнятное о другом измерении, но толком объяснить не могут. А маги и вовсе отмахиваются, мол, магия от бога и нам, смертным, не дано постичь его тайн. Хотя пользоваться можем. Иногда, как сейчас, например.

Прекрасное объяснение, спасибо, теперь все на свои места встало.

Анри, привыкнув к яркому свету магических светильников, огляделся.

Комната квадратная, большая, от стены до стены шагов пятнадцать. Его шагов. Потолки высокие, почти в три его роста. Стены сложены из простых кирпичей. На одной из них – книжные полки.

О, господи! Принц отшатнулся, врезавшись спиной в отца.

– Так-так, кажется, у меня новый гость. Наследник, насколько я понимаю?

Прямо перед ним буквально соткался из воздуха седовласый старик с лицом, изуродованным отвратительным шрамом. Одет в простецкие синие, протертые спереди штаны на широком ремне и свободную клетчатую рубашку. На ногах – шнурованная обувь непонятного кроя из мягкой кожи.

– В-вы кто? – Правила этикета мигом вылетели из мальчишеской головы, Анри хватило духу только на этот вопрос.

Старик улыбнулся, отчего его лицо буквально перекосило, и посмотрел на короля.

– Как стабилен мир, в нем ничего не меняется. Уже скоро полторы сотни лет, как каждое мое знакомство начинается с этой фразы. Ты помнишь, Эд?

И, не дожидаясь ответа, перевел взгляд на нового гостя.

– Я не кто, а что, молодой человек.

С ума сойти! Короля Галлии называют Эдом, как какого-нибудь оборванца. А тот… ну да, спокоен и даже, кажется, улыбается.

– Когда-то ваш прапрадед не захотел расставаться с одним из своих советников и даже пожелал, чтобы тот помогал править его потомкам.

– Виконт скромничает, Анри, – перебил старика отец. – Он был не столько советником, сколько другом. Поверь, у королей бывают преданные слуги, иногда даже в достаточном количестве, но почти никогда не бывает друзей.

«Виконт» погрозил королю пальцем, как ребенку.

– Не перебивай старших, Эд. Итак, юноша, много-много лет назад с памяти некоего виконта де Камбре барона де Безье была снята копия, коей я, собственно, и являюсь. Тогда же король и виконт создали эту комнату, а меня сделали ее смотрителем. Ну, это они так назвали, лично мне больше нравится слово «призрак», как-то оно и звучит загадочнее, и ближе к моей сущности. Отныне, надеюсь, ты будешь заходить сюда почаще. Призраки, конечно, не скучают, но гостям я всегда рад. Как тебе мои апартаменты?

«Не тронный зал», – подумал Анри. Но ничего не сказал, чтобы не обидеть хозяина. Однако тот все понял по лицу мальчика.

– А если так?

Простая одежда де Камбре мгновенно превратилась в изысканный темно-синий костюм, точно соответствующий последней парижской моде, а кирпич стен сменился на белоснежную штукатурку, украшенную позолоченной лепниной. Полки – на шкафы из резного красного дерева, дощатый пол – на янтарный паркет.

– Веселее? Вижу, что веселее, но оставим, как было. – Роскошь исчезла, вернулся кирпич и доски. – Поверь, так будет лучше, проверено на твоих же предках. Еще вопросы есть?

– А можно посмотреть книги? – Не то чтобы Анри всегда был столь щепетилен, но почему-то здесь озорничать не хотелось совершенно.

– Конечно. Бери, читай, если поймешь.

Так что на полках? Подборки журнала «Основание» – главного журнала Магической академии, полвека назад преобразованной в Академию наук, к большому неудовольствию господина Рикетти. Не все выпуски почему-то. Интересно, кто и как их отбирал.

Книги. Известные, Рикетти зубами скрипит, когда о них слышит. «Размышления о волновой природе магии» и «Размышления о корпускулярной природе магии», автор – Камбре. Неужели вот этот самый?

Другие авторы. «Дифференциальное исчисление», «Интегральное исчисление», господи, это еще что такое? «Интерференция и дифракция магических волн»… дальше уже и смотреть не хочется. Это все придется учить?! Идея занятий с папой начала утрачивать свою привлекательность.

– Зачем мы здесь?

Король за плечи развернул сына к себе, улыбнулся.

– Не пугайся, это лишь справочники на случай, если тебе потребуются советы.

Советы?! Это что ж должен быть за вопрос, в котором может помочь… Анри наугад раскрыл первую попавшуюся книгу:


Да, вот это вот самое.

Король положил руку на голову сына, слегка взъерошил аккуратно расчесанные светлые волосы.

– Когда я оказался здесь впервые, чувствовал то же. Просто запомни: эта комната не дает ответы, но всегда помогает их найти. Сегодня ты начинаешь учить магию королей. Это скучно и нудно, по себе знаю, но по-другому нельзя. Видишь, на первых страницах книги Буше изображены конструкты. Да-да, те самые, которых ты пока не видишь. Сделай макеты… ты знаешь, что такое макет? Хорошо. Итак, вот четыре самых простых конструкта, соответствуют известным тебе заклинаниям света, огня, трансгрессии и левитации. У тебя, – король достал из кармана часы, – полтора часа. Сделай по пять макетов каждого. Потом просто представь мой кабинет и выходи, комната отныне будет появляться там, где ты захочешь. В пределах дворца, конечно. Главное – не заходить в нее и не покидать ее на глазах посторонних.

За королем закрылась дверь. Страшно? Да нисколько! Папа и опасность несовместимы. Отругать – может, наказать – запросто, но подвергнуть опасности – никогда.

Но из чего делать эти макеты?

– Бери и приступай, – сказал из-за спины призрак.

Ух ты!

У дальней стены возник грубо обструганный стол и простой деревянный стул. На столе – мотки разноцветной проволоки и какие-то инструменты, пользоваться которыми принца, разумеется, никто и никогда не учил. Что же, придется разбираться самому, чтобы не огорчить отца и, упаси господи, не прервались эти занятия.

Как поступает плотник, за работой которого так интересно подглядывать? Закатывает рукава и плюет на ладони? Что ж, сделаем так же и… начали.

## Глава 4

О заковыристых формулах, пусть пока приближенно, но все же описывающих процессы создания заклятий, сейчас знают, кажется, все. Понимают, правда, немногие, но это уже мелочи.

А тогда для меня само наличие такой науки, как математическая магия, стало откровением, хотя и не потрясением – в детстве вообще многое воспринимается легко. Добавился к изучению еще один предмет? Так это же нормально.

Впоследствии скучнейшие уроки господина Буше не раз помогали, да даже и спасали мне жизнь. Только это все было потом. Позже. А пока…

Пока мы подходим к началу той истории, которая никогда не попадала в работы уважаемых ученых мужей. И, скорее всего, не попадет, потому что не подкреплена ни одним документом. А следовательно, с их точки зрения, ее попросту не было.


Время шло. Неспешно и уверенно, как и полагается ему идти в главном дворце сильнейшей и богатейшей страны Европы. Уроки, уроки и еще раз уроки. Молитвы, церемонии и снова нескончаемые уроки. Без праздников, без выходных. Казалось, в тот год из них только и состояла жизнь принца.

Правда, количество предметов уменьшилось. Куда-то ушли занятия музыкой и танцами, рисованием и литературой, редко стали появляться в классе преподаватели истории, географии и догматов веры. Остались заклинания, изготовление амулетов, основы медицины и военное дело. Ну и математика, никому, казалось бы, не нужная и искренне ненавидимая учениками.

Всеми, но не Анри. Потому что, когда одноклассники, рассовав учебники в портфели, отправлялись по домам, принц шел на занятия к папе. Где сухой язык формул и графиков превращался в таинственные конструкты, которые никто, кроме короля, никогда не видел, но, как гласила теория, без которых магия невозможна.

– Я не могу так учиться! Зачем мне все это? Есть заклинания, они рождают заклятья, которые вижу и использую. Если кто-то направляет их на меня, я тоже вижу и защищаюсь. Кому нужно учить то, что усложняет очевидное?

– Ошибаешься, сын. Есть еще и невидимые заклинания, самые опасные. Черной розы, например, или Веселого слуги. Их жертв могут определить маги-врачи, но лишь когда знают, что и у кого следует искать. Да и хорошо наложенную личину далеко не всякий истинный маг распознает. Или вот «слепой сторож», сигнальное, его тоже способен видеть лишь тот, кто установил. От них тоже надо уметь защищаться. Так что открывай тетрадь и пиши: «Классификация невидимых заклятий и принципы их создания».

Трудно? Не то слово. Каждый вечер юный принц едва добирался до своей постели, мечтая об одном: поменяться местами все с тем же нахальным беззаботным поваренком.

Однако мечта так и оставалась мечтой, один тяжелый день сменялся другим, еще более тяжелым, и все шло и шло своим чередом. День за днем, месяц за месяцем.


Но что-то все же менялось. Вначале не слишком заметно. Стала реже улыбаться мама. Отец, и раньше нечасто радовавший сына улыбкой, казалось, забыл о ней окончательно.

У ограды дворца все чаще собиралась крикливая толпа, причем чего именно хотели собравшиеся, было абсолютно непонятно – голоса сливались в один бесконечный гул.

Гвардейцев во дворце стало больше, и они тоже изменились. Все явственней читалась на их лицах бесконечная… усталость? От чего? Равнодушие? Или… ну не обреченность же, в конце-то концов.

Класс, и так состоявший всего из шести мальчишек, вдруг начал сокращаться. Вначале ушел один ученик. Объяснили – родителей отправили в дальнее посольство. Потом еще двое, тут уже никто ничего не объяснял. И вот рядом с Анри сидят лишь два мальчика и старательно избегают встречаться взглядами.

Однажды услышал обрывок разговора родителей.

– …немедленно отправить Анри в загородный дворец, ты не смеешь им рисковать!

Пожалуй, второй раз в жизни в тоне матери прозвучал самый настоящий страх. Первый был, когда сын сломал ногу, но тогда придворный врач решил проблему за полчаса. Да, дикой боли, но по-другому магия и не лечит, с этим все давно смирились.

– Увы, это ничем не поможет. Сама знаешь, в нашей семье никому не дано убежать от своей судьбы.

Папа. Толстый, неуклюжий и бесконечно добрый. Он смешно смотрелся на коне или со шпагой в руке, но рядом с ним было так уютно. Анри знает, как досадовали придворные дамы на отсутствие у него хоть какой-нибудь фаворитки. Мол, вот прежний король, тот да, многим помог проложить путь к богатству и власти, а одной так и вовсе… дальше сплетницы, как правило, замолкали, лишь пару раз назвав имя счастливицы. Которое принц даже не попытался запомнить.

И вот теперь он тоже боится за сына. Не волнуется, не беспокоится, а именно боится. Да почему, в конце-то концов?!

Об этом подумать не удалось. Новый урок господина Буше, полный головоломных формул, напрочь выбил странный разговор из головы.

– Господин учитель, а вы сами видели то, что нарисовали на доске?

Вообще-то это был один из конструктов, но в присутствии товарищей по классу даже упоминать такое слово запрещалось. Просто некая абстрактная фигура, не имеющая отношения к реальной жизни.

Но что делать, если принцу срочно потребовалось время, чтобы хотя бы понять, с какого бока подступиться к новой задаче. Обычно в таких случаях следовало сакраментальное: «Не отвлекайтесь, ваше высочество, учитесь ценить время». Но не в этот раз.

– А зачем? Математика – единственная из наук, дающая возможность понять то, что недоступно нашей фантазии, и увидеть то, что невидимо нашим глазам. Вы это поймете, если, конечно, будете упорно заниматься.

Ух ты, Буше позволил себе разговор на отвлеченные темы! А нет. Увы.

– Не отвлекайтесь, ваше высочество, учитесь ценить время.

Жаль. Так что с той задачей?