Макс Уэйд
ТРИГГЕР

ДИСКЛЕЙМЕР

Повествование не является документальным и не претендует на достоверность. Имена, события и места, описанные в книге, — либо плод фантазии автора, либо используются произвольно. Книга может содержать сцены насилия, а также употребления никотиносодержащей и алкогольной продукции. Не рекомендовано к прочтению лицам, не достигшим 18 лет.

ПРОЛОГ

Судебно-психиатрический центр, Нью-Йорк

— Преинтереснейший случай!

Доктор Хартт с грохотом придвинул стул и стал рассматривать её, как под микроскопом. Она не реагировала ни на слова, ни на щелчки пальцами, ни даже на гудение люминесцентной лампы, которое не первый год раздражало всё отделение. В истории болезни, растянутой на добрых пятьдесят страниц, было упомянуто с десяток эпизодов, когда пациентка теряла связь с реальностью, так что её поведение не было неожиданностью. Но всё же меня пробирала до дрожи застывшая в её глазах пустота, которая на фоне чрезмерного восторга доктора Хартта выглядела ещё более неестественной. Как будто оттуда исчезла вся глубина, любой интерес, целая жизнь. И всё же Келли была жива. Стекло фиксировало её дыхание. Термометр — температуру. А доктор Хартт — безумие. «Чистое безумие», — промелькнуло у меня в голове.

— Преинтереснейший! — заключил он, поправляя массивные очки.

Я зевнул. Именно так доктор и изучал людей — своими большими, как две лупы, очками. Копался в их голове, как могильный червь, с осторожностью опытного хирурга.

Стрелка оставила позади очередной час. Освидетельствование затянулось уже на полдня, за которые я не сделал ни глотка кофе. Вообще-то оно вышло далеко за рамки профессионального интереса: Келли была персональным триггером доктора Хартта. И хотя он, в отличие от своих пациентов, не обладал талантом убеждения, необходимые разрешения были получены очень быстро. Но все догадывались: доктором руководит исключительно личный интерес. Он продолжал всматриваться в Келли, слово что-то было написано на её лице.

— Подумать только! Весь Нью-Йорк был готов вылизывать твои туфли!

Его голос напоминал скрип вилки по стеклу. Я непроизвольно сморщился, но покорно нацарапал в блокноте: «Отсутствие видимой реакции».

— Что подвигло тебя сделать всё это? Какой был спусковой крючок?

Доктор Хартт приблизился к ней так близко, что между ними было невозможно вдохнуть. Казалось, что всё, о чём он мечтал — красота, гений и громкое имя — было прямо перед ним, но его запястья сковывали наручники.

— В чём твой секрет? — прошептал доктор Хартт.

Я зафиксировал еле заметный сдвиг зрачка. Келли лениво проследила за движением его губ, как будто он был не больше, чем надоедливый ребёнок. В тишине раздался скрип ремней её смирительной рубашки.

— Ручка, — потребовала она тихо, но решительно.

Доктор Хартт не сдвинулся с места — даже не шелохнулся. Я не поверил своим ушам. В моём блокноте появлялась строчка за строчкой, пока отсыревшие чернила почти не изжили себя. Келли Картер было достаточно одного слова, чтобы вызвать в прессе ураган — чего уж говорить о моих скромных записях?