# Мрачные жнецы вечного департамента

Эдди Кан

Детектив Чон Сонмин, стремясь расследовать серию загадочных похищений, отправляется в погоню за подозреваемым, но получает серьезное ранение, из-за чего впадает в кому. У него ничтожно мало шансов проснуться, однако внезапно ему выпадает возможность вернуться к жизни, вот только у всего есть цена.

Высшие силы предлагают Чон Сонмину роль Мрачного жнеца – проводника и охотника. Он готов пойти на все, чтобы вернуться в мир живых и поймать похитителя, но вот незадача: одно из условий его возвращения – это ни за что не вмешиваться в дела из своей «прошлой» жизни…

Сонмин соглашается на предложение Высших сил, но в тайне принимает решение рискнуть и во что бы то ни стало поймать преступника. Теперь он играет ва-банк: ему нужно вычислить убийцу, выполнить обязанности жнеца и при этом не попасться за нарушением сделки, ведь он начал то, во что ему было запрещено вмешиваться.

© Эдди Кан, текст и внутренние иллюстрации, 2026

© ООО «Издательство АСТ», оформление, 2026

Иллюстрация на переплете Суразаковой Дарьи (dorothywei)

* * *

> Вселенная ведет тебя туда, где ты должен оказаться в определенный момент времени.

> «Люди в черном: Интернэшнл»


## Глава 1. Умри, но не сейчас


Когда твоя жизнь – вечная гонка со смертью, рано или поздно инстинкт самосохранения атрофируется, как хвост у ящерицы. Но если у пресмыкающегося есть шанс восстановить утраченную конечность, то для человека дела обстоят иначе. Сонмин привык ходить по острию ножа, ему всегда казалось, что оступиться мог кто угодно, только не он. Вот бы в этот раз инстинкт самосохранения попытался подать ему сигнал в последний раз, но этого не произошло.

– …тектив, прекратить погоню! – разрывался голос в рации. – Как понял?! Детектив Чон!

Сонмин преследовал подозреваемого уже четыре квартала, задаваясь одним лишь вопросом: как тощему подонку удается преодолевать такую дистанцию с подобным успехом? Хотя если у него хватало сил похищать людей, то и энергии на попытки избежать ареста было немало. Загнав подозреваемого на строительную площадку, где старые здания попадали под программу перестройки, Сонмин рассчитывал использовать окружение в свою пользу.

Беглец в гротескной конической шляпе рванул в сторону опечатанного здания и нырнул под ленту желтого цвета. Пестрящая предупреждениями, постройка переживала свои последние дни, прятаться там было особо негде, и Сонмин скоро догадался, куда попытается бежать мерзкий тип.

– Не смей брать подонка в одиночку! – снова зашумел яростный голос в рации, однако Сонмин расслышал в нем явные ноты тревоги. – Слышишь меня? Я убью тебя, если продолжишь погоню!

– Я загнал его в угол… – процедил сквозь зубы Сонмин, игнорируя твердый приказ. Он не мог сдаться сейчас, когда беглец был практически в его руках. – Конец связи! – Прежде чем из рации полился очередной шквал приказов и угроз, Сонмин перевел устройство в режим радиомолчания и рывком сорвал защитную заглушку на кобуре, пробежав костяшками пальцев по стальному корпусу служебного пистолета. Не хотелось использовать огнестрельное оружие при задержании, но вдруг к этому подтолкнут обстоятельства? Лучше быть готовым.

Проскочив под желтой лентой, Сонмин бросился к покосившейся лестнице, которая выдала беглеца глубокими следами, оставшимися на толстом слое пыли. Один лестничный пролет быстро сменился вторым. Над головой звучно хлопнула дверь, ведущая на крышу здания.

Перескакивая через три ступени за раз, Сонмин миновал последний лестничный пролет и оказался на крайнем этаже захудалой постройки. Игры закончились, больше мерзавцу было некуда деться, а прыгать с крыши он вряд ли захочет. Люди, паразитирующие на чужих жизнях, становились пугающе жадными, когда дело доходило до сохранения собственной.

Заведомо рассчитывая на западню, Сонмин стиснул челюсти и вышиб дверь с ноги, быстро уходя вбок, чтобы избежать удара с той стороны проема. В этот же момент в пыльный коридор со свистом обрушилась доска, пробитая в нескольких местах ржавыми гвоздями. Не успей Сонмин вовремя уйти в сторону, его бы изрешетило, как дробью! Тощий мерзавец в конической шляпе хоть и выглядел хилым, но сил ему было не занимать.

Без промедления вынырнув из своего укрытия, Сонмин обхватил доску и бесцеремонно дернул ее на себя, вырывая из рук подозреваемого. Выпучив от удивления глаза, тот попятился, однако не попытался вильнуть ни в сторону, ни к краю крыши. Может быть, понял наконец, что попался и бессмысленно бегать по всему городу?

– Ты арестован. – Отшвырнув доску с гвоздями себе за спину, Сонмин вышел на крышу.

С темного неба нещадно лил дождь, застилая мир перед глазами. И когда он успел начаться? Мгновение назад не было ни капли, а сейчас небо будто разверзлось. Не отводя взгляда от подозреваемого, Сонмин предупредительно опустил руку на кобуру.

– Не делай глупостей, – спокойно посоветовал он, делая шаг навстречу беглецу. Тот же в зеркальной проекции попятился прочь.

Сонмин прищурился, смаргивая дождевую воду. Вид подонка вызывал смешанные эмоции, тощий тип больше напоминал актера из театра абсурда: вблизи он казался выше, чем прежде, его джинсы были непозволительно коротки, демонстрируя худые голени, красная куртка точно с чужого плеча и явно ему не по размеру, а коническая шляпа из конского волоса завершала образ городского сумасшедшего. В потоках дождя Сонмину на миг показалось, что глаза мерзавца блестят красным цветом, отчего в мозгу Чона что-то вспыхнуло, но тут же погасло, как спичка, потушенная каплей воды. Надеясь, что это наваждение после длительного преследования, он сделал еще один шаг навстречу беглецу, как вдруг ощутил странное головокружение.

Тощий мерзавец неуверенно усмехнулся. Что еще за фокусы он приберег в рукавах? Чон ненавидел подобные трюки.

– Ни с места, – стараясь сохранить над собой контроль, приказал он, чувствуя сухость во рту. Что за чертовщина?

– Я ни в чем не виноват, – забыв про улыбку, прогнусавил любитель шляп.

– Не прикидывайся идиотом, тебя взяли с поличным! – рявкнул Сонмин, теряя контроль. – Если бы мы не появились вовремя, куда бы ты уволок женщину?! – прорычал он, понимая, что придется угощать обедом очередного несостоявшегося напарника. Ким Сындже, второй участник погони, остался с носом на первом километре преследования, вынуждая Чона гнаться за мерзавцем самостоятельно. По этой причине Сонмин и любил работать один – все равно делал всю работу сам, и не пришлось бы всякий раз тратиться на обеды.

– Сарипкве не причинил бы ей вреда! – Перекрикивая шум дождя, мерзавец постучал себя по груди.

– Кто? – поморщился Сонмин, хватаясь за ниточку, которая показалась чертовски важной, но шум дождя и невнятный выговор беглеца смазали все карты. Как он назвался – Со Ип Кве?

– Такие, как я, не причиняют вреда! – Беглец снова ткнул себе в грудь, при этом его нижняя губа задрожала.

– Что за чушь ты несешь?.. – Сонмин окончательно запутался, пытаясь сопоставить воображаемый портрет маньяка, который на протяжении полутора месяцев похищал женщин в Сеуле, с видом парня, которого загнал на крышу старого здания. Что-то в этом не вязалось.

– Я невиновен! – уперся Ип Кве.

То ли долгая беготня так подействовала на Сонмина, то ли усталость от сверхурочной работы, но Чон отчаянно не понимал лепета парня. Видимо, заметив озадаченность на его лице, Со снова указал на себя и отрицательно помотал головой, разбрызгивая капли дождя. Сонмин прищурился, отчаянно перебирая детали и наблюдения, как вдруг все сложилось в уме. Вдоль позвоночника пробежал разряд, словно Чона поразило молнией прямо на месте. Ну конечно! Тощий вид подозреваемого, одежда не по размеру, страх в глазах, попытки оправдаться, отсутствие сторонней защиты – если идиот в шляпе не прирожденный актер, достойный статуэтки «Оскар», то он всего-навсего пес на поводке.

– Тебе кто-то приказал похищать женщин, – резюмировал Сонмин. Он выпрямился, головная боль утихла столь же стремительно, как и появилась. – Ты марионетка, – безжалостно отчеканил он. – Кто приказал тебе похищать женщин? – Сонмин перешел в наступление. Если Со Ип Кве цепной пес, то поводок обязательно приведет к руке хозяина.

– Я взял только одну! – воскликнул тот, будто не услышал вопроса.

– Значит, вас много. Группировка? – Сонмин задумчиво склонил голову набок.

– Нет! – не по-человечески истерично взвизгнул Со и попятился к краю крыши. Как бы не прыгнул вниз… Сонмин последовал за ним шаг в шаг, сохраняя безопасное расстояние. Он выставил перед собой ладони, стараясь не пугать парня.

– Успокойся! – вкрадчиво проговорил Сонмин. – Просто расскажи мне все, что знаешь.

– Нет! Вы не понимаете…

– Ты будешь в безопасности. – Умасливая парня, Сонмин аккуратно цедил шаги, приближаясь к нему все ближе. Если получится повалить Со, то защелкнуть наручники на его ручонках будет раз плюнуть, а уж в участке он не заговорит – запоет!

– Не лезьте в это дело, детектив!

– Ну уж нет, приятель, я уже по самые гланды в него закопался, – парировал Чон.

– И пожалеете об этом! – С этими словами Со Ип Кве сорвался с места. Упустить такой ценный источник информации было смерти подобно, особенно сейчас, когда беглец был практически в руках.

– Стой! – Сонмин бросился за ним следом, благо, разговаривая с Со, ему удалось подкрасться достаточно близко. Поймав беглеца за воротник куртки, Сонмин рванул его на себя.

Ип Кве извивался змеей и странно фырчал; как назло, усилился дождь, помогая парню вилять. Тощий мерзавец поднырнул под рукой Чона и тенью юркнул в сторону, шляпа сидела на его голове как приклеенная.

– Не торопись! – прохрипел Сонмин, отталкиваясь ногами.

Он прыгнул на спину беглеца и повалил Со Ип Кве на мокрую крышу, проскользнув вместе с ним по лужам к самому краю. Было понятно, что ни один из них так просто не сдастся. Сонмин не отступил, когда дело с серийными похищениями заведомо окрестили пропащим; он не остановился, когда во время преследования отстал горе-напарник Сындже; не прекратил погоню, когда в рацию кричала Джиа и велела оставить гонку, и не собирался останавливаться теперь.

Издавая нечеловеческие звуки, Ип Кве лихо перевернулся с живота на спину и пнул Сонмина в бок, скидывая с себя. Перебирая руками и ногами, Со отполз в сторону и поднялся на ноги.

– Вот же тварь… – Выругавшись, Сонмин спешно вскочил и выхватил из кобуры пистолет. Благо дождь этой пушке был нипочем. – Хватит! – Чон направил оружие на Со Ип Кве. – Руки за голову и не глупи.

Тяжело дыша, Со сплевывал дождевую воду. Шляпу он таки обронил, и теперь влага щедро поливала его лицо, припечатывая черные волосы ко лбу и вискам. Медленно парень поднял дрожащие руки.

– Я не причиняю вреда людям… – пробормотал он, заставляя Сонмина прищуриться.

– Расскажешь это в участке. Повернись спиной, руки не опускай. – Сонмин подошел к подозреваемому ближе, сохраняя от него расстояние в полшага, чтобы обезопасить себя от очередных трюков мерзавца.

Прижав дуло пушки к затылку Со Ип Кве, Чон снял с пояса наручники и защелкнул один из браслетов на запястье подонка.

– Это неправильно… Я хочу жить, детектив! – выпалил Ип Кве.

– Я тебя убивать не собираюсь, – устало протянул Сонмин. – Если только ты не решишь наделать глупостей, – припугнул он, для убедительности надавив на пистолет немного сильнее.

– О-о-о,– мрачно просвистел мерзавец.– Я не вас боюсь, детектив. Я боюсь его, поэтому мне нельзя попадаться! – Ип Кве понизил голос и скорее пророкотал последние слова, нежели проблеял, как было прежде.

Сонмин сжал пальцы, собираясь защелкнуть второе кольцо наручников, как вдруг Со Ип Кве лихо извернулся на месте, ныряя под дулом пистолета и высвобождая руку из браслета. Двигался тощий мерзавец как молния, которую Чон никак не мог обуздать.

Быстро сняв палец со спускового крючка, Сонмин стиснул рукоять пушки и саданул ею Со по челюсти, пока тот окончательно не улизнул. Мерзавец как подкошенный плюхнулся в лужу, сквозь шум дождя прорезался хруст черепицы и звон болтающихся наручников.

Упав, Со Ип Кве приложился носом по шероховатой крыше, поэтому теперь по его лицу текла кровь вперемешку с соплями. Выглядел беглец потрясенным и выбитым из колеи, в таком состоянии он точно далеко не убежит.

– Довыделывался… – Сонмин вздохнул и потер переносицу.

Упрятав пистолет в кобуру, Чон наклонился и подцепил парня за ворот, рывком вздергивая его в вертикальное положение, как вдруг Ип Кве визгливо всхлипнул и дернулся. Сила его сопротивления была ненормальной. Ровно в этот же миг капли дождя словно зависли в воздухе.

Сперва Сонмина озадачило испуганное выражение лица Со, а сразу после Чон почувствовал острую боль в боку. Она стремительно распространялась, пока не заволокла всю правую часть тела. Мышцы на лице Сонмина дрогнули. Чон сдавленно шикнул от боли, одновременно ощущая головокружение и обострение всех чувств. Он опустил взгляд и увидел, что под ногами лежит не расколовшаяся черепица, а стекло, осколком которого воспользовался Ип Кве. Так вот что скрывалось под лужами и хрустело под ногами…

– Я не причиняю вреда людям, но иногда приходится, – жалобно всхлипнул Со и рывком выдернул осколок стекла из бока Сонмина.

Это действие оказалось гораздо болезненнее, чем разящий удар. Чон глухо вскрикнул. Перед глазами заплясали белые пятна, в ушах предательски зашумело. Сонмин стиснул челюсти и упрямо двинулся на Ип Кве, намереваясь перехватить подонка, однако движения стали заторможенными, тело подчинялось неохотно. Футболка и куртка пропитались кровью, Чон морщился от каждого шага. Он сжал кулаки и обрушил на Ип Кве левый хук, но мерзавец легко увернулся.

Торжествующе усмехнувшись, Со развернулся на месте и молниеносно атаковал, нанося колотые удары один за другим. Чон застонал от боли и оскалился, весь торс разукрасили рваные дыры, кровь лилась без остановки. Сонмин сжал воротник беглеца, одновременно пытаясь и удержать его, и найти равновесие.

Понимая, что в драке обеспечено поражение, Чон навалился вперед, намереваясь собой, как живым грузом, прижать Ип Кве к земле до прибытия подкрепления, но Со вильнул вбок.

– Прек… рати рыпаться… – прохрипел Сонмин, крепче стискивая преступника, но любое резкое движение отзывалось болью в теле. Кровь, смешиваясь с потоками дождевой воды, щедро била из колотых ран.

– Пусти! – прокряхтел Со Ип Кве.

На разговоры не осталось сил. Стиснув челюсти, Сонмин усилил хватку, игнорируя дрожь в руках. Собственное тело начало казаться болванкой. Сквозь шум дождя прорезался звук полицейской сирены. Никогда еще Сонмин не был так рад подкреплению.

– Нет! – услышав шум, взвизгнул Ип Кве и попятился. – Нельзя! Нет!

– Стоять! – Сонмин оскалился от боли. Его нещадно мотало, реальность плыла, как если бы была галлюцинацией.

– Тупой смертный! – взвизгнул Ип Кве. Перехватив осколок стекла, Со быстро вогнал его Сонмину в ладонь.

Все мышцы разом сократились от боли. Не имея власти над собственным телом, Сонмин неосознанно расслабил захват, и Ип Кве вырвался из его рук.

– Лучше бы ты не ввязывался, человек! – Отскочив, мерзавец напрягся и с силой толкнул Сонмина в грудь.

Все произошло слишком быстро, Чон не успел сказать ни слова. Резкий толчок заставил его разогнуться, отчего все колотые раны в брюшной полости натянулись. Усилилось кровотечение. Боль скрутила нутро и отозвалась белыми вспышками перед глазами, в то время как в мозгу на повторе крутились слова Со Ип Кве. Тупой смертный. Что за чушь?..

Пытаясь сохранить равновесие, Сонмин машинально отставил ногу и уперся пяткой в оградительный бортик на краю крыши, как вдруг сквозь пелену боли услышал жалобный вой Со Ип Кве.

– Прости! – пискнул мерзавец, а затем Сонмин почувствовал очередной толчок. Почва ушла из-под ног.

Со Ип Кве столкнул его с крыши.

Как бы ни пытался сохранить равновесие, Сонмин сорвался с высоты третьего этажа. Он полетел спиной вперед, как в замедленной съемке видя рядом с собой левитирующие капли дождя, бисеринки собственной крови и осколки стекла. Небо начало стремительно отдаляться, шум полицейских сирен превратился в ультразвук и болтами ввинчивался в голову. Падение длилось целую вечность, в ушах свистело, в мозгу ширилась пустота, от ощущения полета притупилась боль. И вдруг все прекратилось.

Жесткое приземление на крошечный миг усилило все чувства, Сонмин широко распахнул глаза и немо раскрыл рот. Чон чувствовал боль всем телом, он буквально состоял из нее. Проржавевшие листы профнастила прогнулись под ним, в спине что-то хрустнуло, из живота текла кровь. Прежде чем в полной мере прочувствовать убийственную силу боли, Сонмин провалился в вязкую и сковывающую темноту. Все звуки стихли, будто их накрыли куполом.

## Глава 2. Увидеть через закрытые глаза


С улицы задувал ветер, скользя прохладными потоками по теплому полу. Разлепив глаза, Сонмин приподнял голову и осмотрелся, не узнавая убранства ханока[1]. Вокруг было слишком светло и пусто, ни души поблизости. Неторопливо сев, Сонмин провел ладонью по нагретому полу[2], окидывая придирчивым взглядом стены и потолок. Это место было ему незнакомо.

В голове была всепоглощающая пустота. Стараясь понять, что происходит и как здесь очутился, Сонмин растер пальцами виски. Он точно помнил, что мгновение назад вел преследование, чертов Ким Сындже отстал, затем Джиа велела остановиться, однако Сонмин упрямо продолжил погоню. Шел дождь. Чон сцепился с Со Ип Кве… Но что было дальше?

В мозгу, как старая пленка, прокрутились события минувшего времени. Сонмин сжал кулаки и до треска скомкал ткань больничных штанов. Как бы ни напрягался, Чон отчаянно не мог восстановить всю хронологию событий. В памяти отчетливо сохранилось лишь одно: образ мерзавца.

Со Ип Кве… Чертов любитель шляп! Куда он делся и где теперь его искать? Как пить дать подонок заляжет на дно, а то и вовсе покинет страну, и плакало горькими слезами расследование Сонмина.

Чон запустил пятерню в волосы и откинул их со лба, отмечая, что пряди отросли едва не до плеч. Привычно потянувшись к запястью за резинкой, Сонмин не обнаружил ее на руке. Он нахмурился. Все это было странно, начиная с банальной резинки для волос, заканчивая необычным ханоком. Вдруг виски сдавило тисками, в голову пробралось еще одно воспоминание: стекло. В дождливый вечер на крыше заброшенного здания были осколки. Медленно опустив взгляд, Сонмин подцепил край накрахмаленной футболки и задрал ее, осматривая свой торс.

Фактурный пресс пересекало несколько рельефных шрамов разной длины и формы, все они были неровные и грубые, однако зажившие. Сонмин резко опустил футболку. Если Со Ип Кве ранил его совсем недавно, каким образом колотые раны успели так быстро затянуться?

Дыхание предательски участилось, кровь застучала в ушах. Вокруг происходило что-то странное, что-то, что очень не нравилось Сонмину, а он люто ненавидел неясность. Под ложечкой неприятно засосало. Чону показалось, что с подобной чертовщиной он уже сталкивался. Тихо поднявшись с пола, Сонмин бесшумно прошел из комнаты в соседнюю, стараясь не скрипеть дощатым настилом.

Дом удалось миновать без проблем. Выскользнув на улицу, Сонмин погрузился босыми ступнями в рыхлый влажный песок. Мелкие ракушки и камушки щекотали голые стопы. Из-за валунов за порогом дома приглядывал харыбан[3].

– Я что, на Чеджу? – пробормотал Сонмин, опасливо осматриваясь по сторонам. Он не мог взять в толк, во что впутался и что происходит.

Небольшой ханок, откуда вышел Чон, находился на берегу широкого и бесцветного пляжа. Раннее утро неосторожно морозило кожу, от бесшумной воды до берега доходил освежающий бриз. На босую ногу, в больничных штанах и футболке было достаточно неуютно и холодно. Сонмин обернулся, чтобы оценить обстановку за домом, но там так же стелился бесконечный белый пляж.

Мороз пробрал по коже. Чон сжал кулаки, продумывая последовательность действий. Если он действительно на Чеджу, что весьма странно, нужно добраться до ближайшего комбини[4] и связаться с инспектором Ю Джиа. Однако возник резонный вопрос: есть ли конец этому бездушному пляжу? И были ли вблизи магазины?

Пляж простирался на многие километры бескрайним бело-сизым полотном. Даже если в округе был хоть один круглосуточный комбини, Сонмин не знал наверняка, захочет ли Джиа помогать ему, после того как он не послушал ее и продолжил погоню за Со Ип Кве. Преследуемый собственными амбициями, Чон проигнорировал голос единственного человека, которому было не все равно, что с ним станет.

Оставаться на месте было бессмысленно, поэтому Сонмин пошел наугад, не опасаясь попасть кому-то в поле зрения. Пляж был совершенно безлюдным. Здесь небо, песок, ветер и даже вода казались неживыми. Ноги утопали в рыхлом песке, в затылок пялился дедушка-харыбан, из-за чего Чон начинал злиться.

Стараясь удержать ругательства на языке, Сонмин шумно вздохнул. Он нашел единственное адекватное объяснение происходящему: после ранения его начальник, Чо Чжон, наконец отправил его в небольшой и не желанный им отпуск. Иначе объяснить свои блуждания по Чеджу Сонмин не мог.

За время пути по бесконечному пляжу Чон так никого и не встретил, за исключением редких валунов и разномастных дедушек-харыбанов. Он готов был развернуться и идти в обратном направлении, к ханоку, как вдруг услышал человеческую речь. Притормозив, Сонмин прислушался.

Совсем неподалеку от него негромко пела женщина. Холодный бриз с моря приносил обрывки слов песни «Кангансулле»[5], от которой у Сонмина всегда леденела кровь в жилах. Голос женщины то поднимался, то понижался, звучание было утробным и гипнотизирующим. Без музыкальных инструментов певица создала дикий ритм, которому отзывалось сердце. Звук нарастал, как волна, готовая накрыть с головой.

Дурное предчувствие свернулось узлом в груди. Сонмин сглотнул ком в горле и напряг зрение, примечая невдалеке гряду валунов, за которой что-то двигалось. Сквозь прореху между камней мелькнула юбка, выдавая певицу. Но кто она, эта единственная женщина на бескрайнем пляже?

Сонмин в тысячный раз окинул взглядом бесконечный берег, надеясь обнаружить хоть какие-то изменения, но пейзаж словно законсервировался в своем исходном виде: ни шума жизни, ни одной птицы в небе, о людях здесь как будто бы и не слышали. Все это место выглядело сюрреалистичным, как и сам Сонмин посреди бесцветного пляжа. Чон не знал точно, правильно ли будет пойти навстречу женщине. Если не она, то кто мог объяснить, что происходит?

Утопая в песке, Сонмин подошел к гряде валунов и миновал самый крупный из них, сразу выходя в поле зрения женщины. Незнакомка в традиционном ханбоке[6] выглядела не менее странно, чем все происходящее.

– Пришел, наконец, – оборвав песню, проговорила она и не глядя поманила Сонмина рукой. По-свойски, так, словно знала его всю жизнь. – Подойди. – Чон опешил, однако любопытство взяло над ним верх, и он подчинился.

Сонмин не спеша приблизился к женщине. Она стояла спиной к валунам, перед ней высился мольберт с холстом, который она покрывала динамичными линиями и пятнами. В некоторых местах тушь потекла, делая работу немного безобразной. Сразу за мольбертом стелилась бескрайняя водная гладь.

– Какой-то ты сегодня неразговорчивый. – Замахнувшись, женщина посадила на холст очередную кляксу и довольно покачала головой. На ее замечание Сонмин ответил молчанием, с подозрением изучая лицо женщины. Настолько опешив, он даже забыл поклониться.

На вид было трудно определить возраст аджуммы[7]. Женщина выглядела опрятно, в отличие от своего рисунка, у нее был легкий макияж, морщинистая, но сияющая кожа и причесанные седые волосы, которые она стянула в тугую прическу.

– Я ведь тебе говорила, чтоб не смотрел на меня так, это невежливо! – рявкнула она и замахнулась на Сонмина испачканной кистью, однако быстро отдернула руку и посадила на холст очередной лихой штрих. Довольная собой, аджумма широко улыбнулась и кивнула на холст. – Нравится?

– Нет, – честно ответил Сонмин хриплым голосом.

– Наглец, – недовольно протянула незнакомка и махнула кистью, обдав Сонмина черными каплями. – Лучше бы молчал!

– Простите, госпожа. – Сонмин поклонился женщине, извиняясь и одновременно выражая уважение. – Но… – он пристально посмотрел ей в лицо, – разве мы с вами виделись прежде? Я не знаю вашего имени. Где мы находимся? – Опустив взгляд на свои босые ступни, он шумно вздохнул и прикрыл глаза, зарываясь пальцами в рыхлый песок. – Почему я в таком виде?

Тем временем женщина прекратила работу над своим творением. Небрежно бросив кисть на песок, аджумма подошла к мольберту, сняла с него холст и с таким же непробиваемым спокойствием подошла к кромке воды. Сонмин открыл было рот, но аджумма бросила работу в море и счастливо улыбнулась ей вслед, когда ту понесло прочь течение.

– Забавно, что ты не помнишь,– наконец сказала она, глядя куда-то в сторону уплывшего полотна. Оставалось надеяться, что аджумма обращалась не к своему творению. Женщина выпрямилась и повернулась к Сонмину.– Зови меня Чхонса[8]. Я посланница, которая безумно устала отвечать на твои вопросы! В прошлый раз ты говорил то же самое, поэтому пойми меня и мое нетерпение. – Вздохнув, женщина поставила на мольберт новый холст.

– В прошлый раз? – допытывался Сонмин.

– Да, – пожала плечами Чхонса. – И в прошлый, и позапрошлый… Каждый раз, приходя, ты начинаешь допрос.

Нахмурившись, Сонмин оглянулся в поисках ханока и своих следов, но ничего не осталось за его спиной. Исчезло любое напоминание, откуда он пришел и куда двигался, внезапно исчезли и валуны у аджуммы за спиной. Если ранее это место казалось странным, теперь оно начинало по-настоящему ужасать.

– Меня не должно быть здесь. – Сонмин произнес вслух первое, что пришло в голову, и заметил растущую улыбку на лице посланницы.

– Верно. Но почему ты здесь? – настал ее черед задавать вопросы.

Чувствуя, как холодный ветер колышет края свободной футболки и больничных штанов, Сонмин лишь озвучил мысль, которая посетила его, пока он шел по пляжу:

– Я умер.

В памяти Сонмина наконец восстановилась хронология событий. Ну конечно, после стольких колотых ран и падения с крыши выжить практически нереально.

– Вот ведь дурак! – воскликнула аджумма и, подхватив свой холст, саданула им Сонмина по плечу. – Такого ты еще не говорил!

Не ожидая нападения, Чон удивленно отшатнулся от женщины, не зная, радоваться своей участи или нет. Если он не умер, то какого черта прохлаждается на побережье, когда по Сеулу разгуливает серийный похититель?

– Рано на тот свет собрался, сопляк! – Чхонса фыркнула и задумчиво уставилась на песок, подбирая слова. – Ты живой… относительно. – Аджумма пожала плечами и заговорщически улыбнулась.

– «Относительно»? – переспросил Сонмин, чувствуя растущее напряжение. От количества вопросов у него разболелась голова. Чон не мог взять в толк: все это дешевый розыгрыш, галлюцинации или его чем-то накачали? – Если я уже говорил с вами, то почему прихожу снова и повторяю одно и то же? Какого черта я не помню, как здесь оказался? Что это за место?

– Как шумно… – протянула аджумма. – Ладно, господин детектив по должности старший инспектор, послушай меня очень внимательно. – Сложив руки, Чхонса закрыла глаза, призывая к тишине.

Сонмин был только рад разобраться в происходящем, поэтому согласно замолчал и выжидающе уставился на Чхонса, задаваясь вопросом, откуда она вообще знает про его должность?

– Ты, Чон Сонмин, не умер, но близок к этому. – Аджумма говорила бесстрастно и сурово, от ее слов кожу царапало нехорошее предчувствие. – Уже четыре месяца ты находишься в коме.

Где-то на периферии сознания раздался глухой удар, будто судья обрушил церемониальный молоток. Сонмин почувствовал, как что-то рухнуло. Возможно, это было его сердце. Значит, после встречи с Со Ип Кве прошло четыре месяца? Сонмин пытался адекватно переварить информацию, но на него находило удушье. Вместо вопросов «как выйти из комы? что делать дальше?» Чон задумался совсем о другом. Что успело произойти за эти четыре месяца? Удалось ли кому-то раскрыть дело с похищениями в Сеуле? Земля под ногами стала зыбкой, Сонмин пошатнулся, чувствуя, что ему недостаточно воздуха.

– Шансов на то, что ты вернешься самостоятельно, нет. – Аджумма подняла глаза, рассматривая шок на лице Сонмина. Чон был настолько выбит из колеи, что не мог оформить свои мысли во внятную речь, а потому молчал, недоверчиво рассматривая Чхонса. – Однако должна сказать, что есть способ сохранить твою жизнь. Но тут возникает загвоздка.

По коже Сонмина пробежал холодок, несмотря на воодушевление в голосе аджуммы. Безумного восторга в речи Чхонса было ничуть не меньше, чем жути. Сонмин напрягся, чуя неладное.

– Что за загвоздка? – Собственный голос напоминал хрип висельника с удавкой на шее.

– Ты не можешь принять решение. – Чхонса развела руки.

От простоты ее ответа сдержанность Сонмина дала трещину. Чон рассмеялся, не веря ни единому слову. Да эта странная женщина точно шутит, все ее слова были похожи на бред!.. Однако черты лица аджуммы стали суровыми. Чхонса не выглядела как шутница.

– О чем вы говорите? – переспросил Чон, вынуждая себя вернуться к не менее странному разговору.

Если слова аджуммы не бред, то последнее ее предложение – ложь в чистом виде. Сонмин всегда самостоятельно делал выводы, в участке с ним никто не хотел работать, потому что он все решал сам: ни с кем не советовался, да и приказам подчинялся, скрипя зубами. Что-что, а принимал решения Сонмин так же легко, как ввязывался в беды. Да и тут он оказался только потому, что бросился в одиночку арестовывать Со Ип Кве той ноябрьской ночью. Чон не послушал Джиа, подтверждая ее слова: он идиот до мозга костей, ничего не видящий за пределами собственных убеждений. Если причина его блужданий по этому пляжу крылась в принятии решения, то все было проще банальной задачи.

– Какое решение я должен принять? – Во рту стало сухо, в ушах стучала не то кровь, не то пугающая «Кангансулле», призывающая открыть дверь, к которой не было ключа.

Зачерпнув белый песок, посланница подняла ладонь выше и посыпала крупицы сквозь пальцы. Подхваченные ветром, они полетели куда-то вдаль, заставляя Сонмина неосознанно передернуть плечами. Это место с каждой секундой становилось ужаснее.

– Ты хочешь выйти из комы, Чон Сонмин? – спросила Чхонса.

– Да, – бесхитростно ответил он.

– Восхитительно! – Аджумма улыбнулась. – Рада слышать. Но тебе следует знать, что существует одно требование. – Сонмин не стал ее перебивать и задавать риторические вопросы, лишь кивнул, дожидаясь продолжения речи. – Ты вернешься к жизни при условии, что будешь работать на мир Вечных.

Сонмин шумно вдохнул солоноватый морской воздух, потрясенный условиями Чхонса. Работа на мир Вечных? Как это понимать? В голове Сонмина не укладывалась ни формулировка, ни смысл. Условие звучало как абсурд, но на фоне происходящего казалось всего лишь закономерностью.

– Видишь ли, вселенная слишком огромная и включает в себя бесчисленное множество реальностей.– Посланница изменилась в лице и стала серьезной, в ее глазах не осталось ни намека на веселье.– Основа мироздания гласит: там, где заканчивается одна реальность, непременно начинается новая. Это цикл, который создает баланс.– Чхонса сделала паузу, а после шагнула навстречу Сонмину.– Время, пространство, разум и судьбы – все сплетено. Однако существуют те, кто стремится нарушить порядок. Эти существа – злые духи, квисины[9] и квемули[10]. – Чхонса говорила медленно и негромко, но ее голос гремел над пляжем и будоражил нутро.– Злые духи должны подчиняться владыке загробного мира, однако некоторые нагло игнорируют это правило и беспорядочно сеют хаос. Они ломают реальности смертных, что влечет за собой нарушение баланса, и, к сожалению, в последние годы случаи участились. – Аджумма сложила руки замком. – Мы не можем допустить хаоса, поэтому в мире смертных был создан департамент, обязанный поддерживать порядок. Это организация, в которой работают Мрачные жнецы – одни являются проводниками душ, другие – охотниками, кто регулирует деятельность злых духов и отлавливает нарушителей порядка.

Ничего подобного Сонмин прежде не слышал. Слова Чхонса пульсировали в голове, а уверенность и суровость, с которой выступала аджумма, внушали трепет и шок. Опустив руки в карманы больничных штанов, Чон сжал кулаки, впиваясь ногтями-полумесяцами в кожу.

– Допустим. Но какое отношение ко всему этому имею я? – вкрадчиво процедил он.

– Твоя реальность, Чон Сонмин, подошла к завершению, – спокойно ответила Чхонса. – Ты завершил свой жизненный путь как простой человек, но твоя душа еще не готова к перерождению. Из этого следует, что из комы самостоятельно ты не выйдешь, – напомнила аджумма. – Но если согласишься на условия Вечных, начнешь свою новую реальность.

– Единственный способ вернуться к жизни – это подписаться на службу, – заключил Чон.

– Да. – Чхонса кивнула. – Тебе предлагается должность Мрачного жнеца в Вечном департаменте.

– И что я буду делать? – допытывал Чон. – Провожать души в загробный мир?

– Нет. – Аджумма улыбнулась и покачала головой. – С твоими способностями тебе уготовано место в отделе гончих. Будешь охотником, отлавливать нарушителей и изгонять их из этого мира.

Слушая Чхонса, Сонмин все больше укоренялся в мысли, что с чем-то подобным он уже сталкивался в прошлом, вот только никак не мог вспомнить когда и при каких обстоятельствах. Если залогом его возвращения к жизни была работа на мир Вечных, ему не было смысла отказывать. Он уже четыре месяца провел в самоволке. Если не вернуться сейчас, как далеко успеет зайти похититель?

– Я согл… – начал Сонмин, но Чхонса энергично его перебила.

– Не торопись,– покачав указательным пальцем, протянула она.– Вот на этой-то части разговора ты и горишь всякий раз.– Посланница сложила руки замком, тень улыбки окончательно пропала с ее лица, взгляд стал суровым.– Соглашаясь, ты начинаешь свой новый жизненный путь. Работа на мир Вечных и отлов нарушителей из нашего измерения подразумевает то, что ты не будешь вмешиваться в дела смертных без приказа и оставишь свою прежнюю работу в прошлом.

– Нет, так не годится. – Сонмин сжал пальцами переносицу. Он не мог игнорировать исчезновения женщин в Сеуле. Это было дело, породившее множество споров и создавшее реальную угрозу безопасности населения. Расследование едва сдвинулось с мертвой точки, но все омрачилось, когда Чон погнался за Со Ип Кве и проигнорировал Ю. Одна ошибка стоила ему очень дорого. Сонмин не мог просто отказаться от прошлого, он хотел довести начатое до конца. – Я должен закрыть дело, это слишком важно.

– Ты начал то расследование, будучи простым смертным, – осадила Чхонса. – Сейчас ты в коме и самостоятельно проснуться не сможешь. Более того, тебя уже списали с твоей прошлой работы, ты больше не детектив. Если хочешь вернуться, тебе придется принять мои условия, что значит отказаться от прошлой жизни. Это баланс, Чон Сонмин, основа мироздания. Нельзя начинать новый путь, не закончив старый. Вот и решай: либо ты принимаешь условия Вечных и становишься Мрачным жнецом, либо отказываешься от этого и возвращаешься к своей прежней жизни – в кому, из которой никогда не выйдешь.

Песок был холодный и морозил босые ступни. Значит, разговор с посланницей повторялся из раза в раз только потому, что Сонмин не мог определиться, что для него важнее: собственная жизнь или преданность делу. Вот уж действительно, решение не из простых…

Казалось бы, все очевидно: незачем припираться и нужно соглашаться на условия Чхонса. Но как после этого жить, зная, что по городу разгуливает похититель, который может навредить еще большему количеству людей?

У Сонмина не было родственников или друзей, он был лишен прошлого в привычном понимании, а единственный человек, к кому всякий раз возвращались его мысли, ненавидела его всей душой. Выбор Вечных понятен: они вербовали человека без связей, того, кого никто не станет искать. Но Сонмин все же не понимал, как сможет игнорировать незавершенное расследование и как сможет отказаться от мыслей о Джиа.

Пока Чон размышлял, пейзаж начал меняться. Песок стал редким, сквозь него пробились прорехи, море выглядело так, словно его окропили белилами, и они растеклись пятнами по волнам. Пропали валуны, камни и дедушки-харыбаны. Сонмин догадался, что скоро все растворится в белой пелене и он снова проснется на этом пляже, снова придет к Чхонса и задумается, что выбрать. Сколько будет продолжаться эта игра?

Четыре месяца. Прошло четыре гребаных месяца! Пора было с этим завязывать. Некоторым людям удавалось обмануть смерть, так чем же сложнее Сонмину обмануть свое новое руководство, пусть оно и будет… Высшими существами? В одном Сонмин был уверен наверняка: все решаемо, главное – рискнуть и начать.

– Я согласен стать Мрачным жнецом.

– Ну наконец-то. – Чхонса вытянула ладонь, и на ней развернулся лист бумаги, на верхней строке которого красовалось одно емкое слово: «Контракт». – Поставь свою подпись.

Шумно вздохнув, Сонмин осторожно подошел ближе, с недоверием глядя на самый настоящий лист бумаги. То, как он появился, было невероятным!

– Поторопись, если не хочешь, чтобы наша встреча перенеслась еще на один месяц, – предупредила Чхонса, пока пляж продолжал тонуть в белизне.

Мельком пробежав взглядом по содержанию контракта, Сонмин взял ручку, что материализовалась на ладони посланницы. Чон вывел свою подпись в графе рядом с именем, как вдруг палец пронзила боль. Шикнув, Сонмин выронил ручку и опустил взгляд на ладонь.

– Отпечаток сюда. – Чхонса кивнула на контракт.

Песок под ногами начал редеть и исчезать, сердцебиение участилось. Прижав палец к контракту, Сонмин увидел на белоснежном листе насыщенно-алый отпечаток.

– Хорошо. – Чхонса сдержанно кивнула, и контракт исчез в пустоте. – Добро пожаловать на службу, Чон Сонмин! – С этими словами она развернулась на месте и не спеша зашагала куда-то в бесконечную пустоту, что пожирала пляж по крупицам песка.

– Госпожа! – окликнул Сонмин, глядя на растущее между ней и собой расстояние. Женщина словно плыла по воздуху, удаляясь все дальше и дальше. – Как отсюда выбраться? Что дальше?

– Твой напарник тебя проинформирует, – не оборачиваясь, ответила Чхонса и окончательно растворилась в белом мареве.

## Глава 3. Довериться и прыгнуть


Мощный импульс толкнул Сонмина в грудь. Чон вздрогнул и широко раскрыл глаза, хватая ртом воздух. Из-за жадных попыток дышать запотела кислородная маска. Сорвав ее с лица резким движением, Сонмин машинально попытался сесть, но обо что-то ударился и снова обмяк на кровати, прижимая ко лбу ладонь.

– Вот же! – воскликнул кто-то, заставляя Сонмина окончательно прийти в себя.

– Джиа?.. – прохрипел он, пытаясь сфокусировать взгляд и слух.

– Не угадал! – рассмеялся кто-то. – Кто такая Джиа? Она красивая? Познакомишь меня с ней?

Порывисто сев в постели, Чон часто задышал, осматривая больничную палату: он находился в ухоженном помещении, вокруг него пищали аппараты и высились капельницы. В комнате было прохладно, ветер проникал внутрь сквозь раскрытое окно. На улице стоял глубокий мартовский вечер.

Поморщившись, Сонмин потянулся к проводкам и быстро снял с пальцев присоски. По-хорошему, надо было дождаться специалистов, но, понимая, что пролежал в больнице четыре месяца, Чон не хотел больше оставаться в постели. Наконец он поднял глаза и увидел рядом с собой большую тень.

– О, так ты реально пришел в себя! Я подумал, снова бредишь и не можешь открыть дверь… Не хотелось тащиться сюда впустую, – воскликнул высокий парень с объемной копной вишнево-красных волос и такой широченной улыбкой, что позавидовали бы акулы.

– Дверь? – Сонмин задал самый неочевидный вопрос и поморщился, когда где-то в коридоре раздались топот и шум. Должно быть, аппараты передали, что он пришел в себя. Значит, скоро здесь будет много людей. – Какой сегодня день?

– Вторник, на дворе март две тысячи двадцать седьмого года!

Чон сжал голову руками. Он уставился на свои больничные штаны, пытаясь понять: пляж с безумной аджуммой был сном или действительностью? Если все разговоры о мироздании и балансе не вымысел, выходит, Сонмин подписался на службу в Вечном департаменте…

В этот момент ручка двери щелкнула несколько раз, затем раздались настойчивые удары в закрытое полотно и многоголосые оклики. Нарастающий шум заставил Сонмина повернуться и обомлеть от увиденного. Дверь была закрыта на защелку и подперта разными предметами интерьера. Палату забаррикадировали изнутри.

– Что за?.. – Вытянув руку, Сонмин указал в сторону заваленной двери, как вдруг его подхватили за шиворот.

– Пора делать ноги! – Рассмеявшись, незнакомец выволок Сонмина из кровати и подтолкнул к открытому окну. – Пошевеливайся и прыгай!

Расставив руки и ноги, Сонмин упрямо уперся в оконную раму, его голова все еще туго соображала, но воспоминание, что однажды падение с высоты отправило его в кому, было очень свежо. Сейчас Чон был всего на втором этаже, внизу свои объятия раскрывал большой контейнер, груженный медицинскими тканями, но желания прыгать в окно не было от слова совсем.

– Ты сумасшедший? – огрызнулся Чон. – Дверь ведь есть! – Сонмин было оттолкнулся от окна, но незнакомец оказался быстрее – он отступил на шаг, сгруппировался и широко усмехнулся. В глазах Сонмина отразилось понимание. – Придурок, стой!

Не успел Чон уйти в сторону, как безумец с веселым воплем оттолкнулся ногами и, сбив Сонмина с места, выпрыгнул вместе с ним в окно.

Кто во время падения орал громче, Сонмин так и не понял. Упав на кучу использованных простыней и другого белья, он закашлялся, в то время как второй участник полета зашелся заливистым смехом. Конечности Чона все еще потряхивало после падения, нос раздирал запах медикаментов и подгнивших тканей. Придя в себя спустя пару мучительных секунд, Сонмин повернулся к незнакомцу и сграбастал его за воротник кожаной куртки насыщенно-красного цвета.

– Тебе жить надоело, идиот?! – Тряхнув его, Сонмин едва удержался от того, чтобы не выбить парочку ровных зубов из улыбающейся пасти.

– Наоборот! – жизнерадостно отозвался тот и вдруг ткнул Сонмину за спину. – О, бегут! – Незнакомец приветственно помахал охране медицинского комплекса. – Мы здесь! – Он вдруг заговорщически понизил голос: – Если сейчас же не уберемся отсюда, нас упекут!

В этом Сонмин был с ним согласен. Если их поймают, то надолго закроют в психиатрическом отделении, а терять столько времени было непозволительно.

– Вот ведь придурок, чтоб тебя… – выпалил Сонмин. Теперь задерживаться и правда было нельзя. – Какого хрена мы выпрыгнули в окно?

– Ты слышал толпу за дверью? У нас нет времени на бюрократические причитания, через дверь сбежать так просто не получилось бы!

Чон перекинул ногу через край контейнера и подтянулся, собираясь уходить в одиночку, но вдруг вспомнил о разговоре с аджуммой на пляже. Она сказала, что в курс дела его введет напарник. Неужели этот сумасшедший?.. Времени на разбирательства не оставалось, охрана была уже близко, потому Сонмину осталось только взмолиться, чтобы его предположение о напарнике оказалось неправдой.

Перемахнув через край контейнера, Сонмин приземлился на холодный асфальт босыми ногами и поежился. Начало марта – явно неподходящее время для длительного забега без обуви и в больничной одежде, но выбора особо не было. Прижав руку к затянувшимся шрамам на животе, Сонмин побежал так быстро, как только мог. Рядом стучали вычурные ботинки безумца и бренчали аксессуары на его руках и ремне.

Выбежав за пределы медицинского комплекса, оба пустились южнее. Охрана почти сразу прекратила погоню, но где-то натужно завыла полицейская сирена, поэтому пришлось продолжать гонку еще какое-то время. Скоро Сонмин начал отставать, чувствуя резь в боку. Четыре месяца постельного режима отразились на его форме, чудо, что он вообще смог сразу подняться с постели! Хотя выбора ему особо не оставили.

– Эй, больничные штанишки, давай сюда! – Махнув рукой, организатор побега свернул на задний двор какого-то захолустного комбини. Не видя более удачных перспектив, Сонмин поспешил за парнем, уже сгибаясь от бессилия. Собственное тело казалось дряхлой развалиной. Сколько придется убить времени, чтобы восстановиться?

Привалившись к стене, Сонмин зажмурил глаза и сполз вниз. Кровь постепенно прекращала кипеть в жилах, дыхание восстановилось, и кожу стремительно защекотала вечерняя мартовская прохлада.

– Куда я его убрал… – Квохча себе под нос, безумец с пышной копной вишнево-красных волос ошивался среди ящиков и коробок, приваленных к задней двери комбини. – Не мог же его кто-то подобрать? О-о-о, нашел!

Сонмин вздрогнул, когда в руки ему упал большой пакет с лейблом какого-то магазина с Хондэ[11].

– Твои больничные штанишки уже, наверное, успели стать сенсацией, поэтому нужно придумать что-то новое! – хохотнул парень и кивнул на пакет в руках Сонмина.

– Да ты издеваешься… – Чон прижался затылком к холодной стене и зажмурил глаза от бешенства.

Переведя дыхание, Сонмин раскрыл пакет. Внутри Чон обнаружил темно-серые джинсы, бежевый свитшот и черную куртку на молнии, на самом дне пакета примостилась коробка с кедами. Одежда была вполне нормальной – хоть что-то действительно радостное за день.

Вытащив все добро из пакета, Сонмин охотно принялся надевать вещи, с подозрением поглядывая в сторону безумца, который рылся в коробке с просрочкой, вынесенной из комбини.

– Ты кто такой? Мрачный жнец? – затягивая ремень, спросил Сонмин.

– Разве Ма Джа тебе не сказала?– Развернув упаковку с кимбапом[12], безумец подхватил первый ролл и проглотил его, почти не прожевав.

– Кто такая Ма Джа? – Зашнуровав кеды, Сонмин стянул отросшие волосы в пучок, использовав резинку с бирки от куртки. – Та странная аджумма на пляже? Ее зовут не Чхонса?

– Так ты был на пляже… Мне она явилась в каком-то поле! Не-а, Чхонса не совсем имя, это, скорее, должность. – Отряхнув руки, жнец скомкал упаковку из-под кимбапа и затолкал ее в карман. Снова широко усмехнувшись, он окинул Сонмина оценивающим взглядом. – Не так экстравагантно, как больничные штанишки, но тоже ничего. Ладно, погнали!

– Не так быстро. – Шагнув в сторону, Сонмин преградил ему дорогу. Если предстоит играть по чужим правилам, нужно во всем разобраться и расставить точки над i – возможно, удастся переписать правила в свою пользу. – У тебя с головой все нормально? – Сонмин начал с самого насущного вопроса.

– Более чем, – уверенно заявил Мрачный жнец и, судя по обиженному выражению лица, оскорбился. Он шагнул было в сторону, но Сонмин предупредительно покачал головой.

– Маневр с прыжком в окно на адекватный поступок тянет с натяжкой… – заметил Чон и перешел в наступление, вспоминая разговор с Чхонса: – Кто возглавляет управление в мире смертных? Департамент вообще имеет физическое воплощение здесь, на Земле?

– Да хватит под детектива косить!

– Я и есть детектив – старший инспектор Чон Сонмин, – уточнил он, привычно потянувшись к картхолдеру с удостоверением, но на груди ничего не было. Да и откуда, учитывая, что Сонмин только что вышел из комы? Выругавшись сквозь стиснутые зубы, он упер руки в бока. – Чхонса, то есть Ма Джа, заверила, что напарник меня обо всем проинформирует. Если ты не тот самый напарник, что было бы хорошо, тогда вали, но, если ты – он, я жду ответы.

# Примечания

1

Ханок – традиционный корейский дом из природных материалов.

2

В традиционных корейских домах существует система обогрева – ондоль. Система отопления выглядит так: горячий дым проходит по проложенным туннелям под полом и выходит через трубу, не задымляя помещение, но подогревая пол. Эта система аналогична римской системе отопления «гипокауст» или русской печи.

3

Харыбан – каменный идол, который является духом-защитником территории, буквально переводится как «дедушка». Харыбаны считаются символом острова Чеджу.

4

Комбини – маленькие круглосуточные магазины, в которых можно купить канцелярию, лекарства, продукты, которые вполне удобно съесть прямо в магазине, ведь там есть все для этого; также из комбини можно отправить письмо или посылку, отсюда происходит название – «удобный магазин».

5

«Кангансулле» (или «Кангансуллаэ», «Гангангсуллаэ») – традиционная корейская песня в сопровождении танца и игры на музыкальных инструментах, исполняется женщинами. «Кангансулле» означает «ходить по кругу» или «открывать дверь», также существует перевод как «остерегайся своего окружения». Ходит слух, что, услышав эту песню, можно уснуть и уже не проснуться.

6

Ханбок – традиционный корейский костюм, который носят и женщины, и мужчины. Виды ханбока бывают разные.

7

Уважительное обращение к женщине старшего возраста, иными словами – «тетушка».

8

Чхонса – посланник; он или она спускается на землю, чтобы передать волю небес. Чхонса выполняет небесные обязанности.

9

Квисины – существа, призраки, которые чаще всего вредят людям в большей степени, нежели квемули.

10

Квемули – чудовища, имеющие осязаемую форму, у них есть душа и тело, и они частенько портят жизнь людям, но не так часто, как это делают квисины.

11

Район Хондэ популярен среди туристов и молодежи, здесь много разных кафе и магазинов, которые привлекают прохожих доступными ценами.

12

Кимбап – популярное блюдо корейской кухни, представляющее собой роллы с разной начинкой, завернутые в листы нори.