# Ловец душ

Фрэнк Герберт

Фрэнк Герберт (1920-1986) – американский писатель-фантаст, автор знаменитой фантастической саги «Хроники Дюны», переведенной на десятки языков и завоевавшей по всему миру миллионы поклонников. Однако творческое наследие автора не ограничивается этой прославленной эпопеей, автор создал множество других произведений в жанре НФ, пользующихся заслуженной любовью читателей.

В предлагаемый сборник вошли романы «Чудище морское», «Ловец душ» и «Белая чума».

Душевная травма – это не только чья-то личная боль. Психологический стресс – не просто эпизод в жизни конкретного человека. Фрэнк Герберт конструирует социальные и психологические эксперименты и заставляет героев пройти через страшные испытания, исследуя предел выносливости человеческой психики и феномен реализации психических явлений в физическом мире. Где та черта, за которой личная трагедия или нервный срыв одного человека могут обернуться катастрофой огромного масштаба?..

© Herbert Properties LLC, 1956, 1972. 1982

© Перевод. Н. Виленская, 2025

© Перевод. Ю. Каллистратова, 2025

© Перевод. С. Рюмин, 2025

Школа перевода В. Баканова, 2025

© Издание на русском языке AST Publishers, 2026

## Чудище морское

> «Особым» морякам Подводного флота США, отобранным в экипажи первых атомных подлодок, с глубоким почтением посвящается

Блондинка за стойкой регистрации отвела в сторону микрофон диктографа и проворковала в интерком:

– Прибыл энсин[1] Рамзи, сэр.

Она откинулась на спинку стула и бесцеремонно уставилась на стоявшего перед ней рыжеволосого офицера. На его воротничке, рядом с инициалами «ПС» Психологической службы, красовалась зигзагообразная нашивка инженера-электронщика. Рослый, несколько полноватый парень с веснушками на круглом румяном лице напоминал повзрослевшего Тома Сойера.

– Адмирал никогда сразу не отвечает, – сообщила секретарша.

Рамзи кивнул и посмотрел на дверь позади нее. Массивная дубовая табличка с золотыми буквами: «Конференц-зал – Сек. 1». Первый секретный отдел. К привычным звукам офиса примешивался противный, как сверло дантиста, треск глушилки.

В голове завертелись всегдашние сомнения – в свое время именно они побудили его заняться психологией: «Вдруг мне дадут сверхсложное задание, с которым я не справлюсь? Что будет, если я откажусь?»

– Вы его на стойку поставьте, – сказала девушка, кивнув на деревянный черный ящик размером фут на фут, который Рамзи держал под мышкой.

– Он не тяжелый, – ответил энсин. – Может, адмирал не услышал? Попробуйте еще раз.

– Все он прекрасно слышал. Занят просто – совещается с начальством. – Блондинка опять кивнула в сторону ящика: – Это то, чего они ждут?

– Меня там, по-вашему, ждать не могут? – улыбнулся Рамзи.

Девушка презрительно фыркнула.

– Станут они дожидаться какого-то энсина! Там полос на погонах хватит, чтобы целую субмарину потопить. Война идет, мистер. Им не до мальчиков на побегушках.

«Ах ты… – оскорбился Рамзи. – Перед командным составом, небось, расстилаешься».

Он хотел ответить какой-нибудь колкостью, но ничего подходящего на ум не пришло.

Блондинка тем временем вновь повернула микрофон к себе и продолжила надиктовывать.

«Слишком я засиделся в чине энсина, – думал Рамзи. – Каждая секретарша норовит опустить… – Он повернулся спиной к стойке и стал гадать: – Что им от меня понадобилось? Может, прослышали про мой фокус на “Дельфине”? Вряд ли, Док предупредил бы. Здесь, похоже, дело поважнее. Неужели настал мой звездный час?»

Судя по звуку, девушка за спиной вынула лист бумаги из диктографа и вставила новый.

«Вот выполню сверхважную миссию, вернусь героем, так она сразу завиляет хвостом и попробует побить время, которое я провожу с Дженет. Знаю я таких… И все-таки, зачем меня вызвали в Секотдел?»

Док вообще ничего не объяснил, просто велел захватить с собой телеметрический прибор и явиться сюда в 14:00. Вот он и явился. Рамзи глянул на часы. Без одной минуты два.

– Мистер Рамзи? – прозвучал сзади мужской голос.

Энсин крутанулся на месте. В дверях конференц-зала стоял седоволосый капитан. За ним тянулся длинный стол, заваленный бумагами, картами, карандашами и заставленный полными до краев пепельницами. Вокруг стола в массивных креслах восседали мужи в мундирах – словно застывшие изваяния в облаке сизого табачного дыма.

– Так точно!

Капитан скосил глаза на ящик под мышкой у энсина и отступил на шаг.

– Проходите.

Обойдя стойку регистрации, Рамзи вошел в зал. Капитан закрыл за ним дверь и указал на стул в торце стола.

– Прошу садиться.

«Где же Док?» – недоумевал Рамзи, переводя взгляд с одного на другого.

Наконец он увидел своего шефа: впалые щеки, редкая бородка, одетый в штатское и похожий на ощипанную птаху, он сидел, зажатый между двумя дородными коммодорами, словно между конвоирами. Его ослепшие от радиации глаза смотрели прямо перед собой. Закрепленный на плече радар «летучая мышь» придавал ему какой-то скособоченный вид.

Рамзи сел на предложенный стул, усмехнувшись мысли, что главу Психбюро доктора Ричмонда Оберхаузена взяли под охрану.

«Стоит Доку рот открыть, и он их в два счета с землей сравняет».

Капитан, впустивший Рамзи, сел в дальнем конце стола. Энсин поставил черный ящик на колени – все взгляды напряженно следили за его движениями.

«Похоже, Док успел разрекламировать мое изобретение», – подумал он.

Жужжание глушилки ощущалось здесь куда сильнее. От него заныли зубы. Рамзи на мгновение зажмурился, сглотнув боль, затем открыл глаза и уставился на собравшихся. Некоторые лица были ему знакомы.

Крупные шишки, тут не поспоришь.

Напротив, во главе стола, восседал адмирал Белланд, всемогущий начальник Службы безопасности – исполин с орлиным носом, резко очерченным ртом и стальными глазами.

«На пирата смахивает», – решил Рамзи.

Адмирал прокашлялся басом и начал:

– Джентльмены, это тот самый энсин, о котором шла речь.

Брови Рамзи поползли вверх. Он посмотрел на нечитаемое лицо доктора Оберхаузена. Руководитель Психологической службы, судя по всему, выжидал.

– Уровень его допуска к секретной информации всем известен, – продолжал Белланд, – поэтому говорить при нем можно вполне свободно. У кого есть к нему вопросы?

– Прошу прощения. – Доктор Оберхаузен медленно и уверенно поднялся между двумя коммодорами. – Видите ли, я пока не вводил мистера Рамзи в курс дела. В интересах предстоящей операции, думаю, будет лучше, если мы перестанем обращаться с ним как с сухим пайком. – Невидящие глаза остановились на Белланде. – Согласны, адмирал?

Белланд подался вперед.

– Разумеется, доктор. Я, собственно, к тому и вел. – За почтительным тоном адмирала угадывался испуг.

«Док крутит ими, как хочет, – думал Рамзи, – а эти пентюхи и понятия не имеют, что ими манипулируют. Похоже, он ждет, что я ему подыграю».

Доктор Оберхаузен с прямой как палка спиной сел на место. Поставил, так сказать, точку.

Белланд отодвинул кресло, царапнув пол. Он вышел из-за стола и направился к стене, на которую проецировалась карта Арктики и прилегающих областей.

– Энсин Рамзи, в этих водах за прошедшие двадцать недель мы потеряли двадцать подводных буксиров. – Адмирал всем корпусом повернулся к собравшимся, будто школьный учитель, объясняющий классу задачу. – Известно ли вам о нашей острой потребности в нефти?

«Известно ли мне?» Рамзи едва не фыркнул вслух. Перед глазами замелькал нескончаемый список нормативов по экономии топлива: проверки, бланки запросов, особые статьи, награды за новаторские методы.

Он кивнул.

Адмирал продолжил раскатистым басом:

– Вот уже два года как мы пополняем запасы нефти из морских месторождений у континентального шельфа Восточного альянса.

Он сделал неопределенный жест в сторону карты. Рамзи широко раскрыл глаза.

«Значит, это не слухи? Наши подводные службы пиратствуют на вражеской территории?!»

– Мы разработали и внедрили новую технологию бурения, оснастив подводные буксиры высокоскоростными насосами с низким трением, – продолжал Белланд. – Конструкцию дополняет понтонная баржа из пластика нового типа. – Адмирал скривил лицо, очевидно, считая, что обворожительно улыбнулся, и стал еще больше похож на пирата. – Подводники окрестили баржу «улиткой», а насос – «комаром».

В комнате раздались вежливые смешки. Рамзи натянул улыбку, заметив, что доктор Оберхаузен остался верен своей репутации Каменной маски.

– «Улитка» способна перевозить до ста миллионов баррелей за раз. Страны Восточного блока понимают, что теряют нефть, и даже догадываются, каким образом. Однако они не в курсе, где и когда это происходит. Мы водим их за нос. – Адмирал заговорил громче: – У нас лучшая система обнаружения, наши глушащие панели намного превосходят…

Его прервал надтреснутый голос доктора Оберхаузена:

– Мы обошли их во всем, вот только они продолжают топить наши подлодки.

Адмирал нахмурился.

Поняв, что настал его черед, Рамзи вступил в разговор.

– С учетом двадцати потопленных субмарин, сэр, каков общий процент потерь?

Сидящий рядом с Белландом капитан с лицом совы сухо ответил:

– Из последних двадцати миссий мы потеряли все двадцать.

– Сто процентов, – уточнил доктор Оберхаузен. Его незрячие глаза уставились на багрового лейтенанта-коммандера в дальнем конце стола. – Коммандер Тернер, будьте любезны, покажите мистеру Рамзи устройство, которое нашли ваши ребята.

Тернер пустил по столу черный цилиндр размером с толстый карандаш. Переходя из рук в руки, предмет наконец достиг Рамзи.

– Работа мистера Рамзи, естественно, связана с электроникой, – объяснил доктор Оберхаузен, пока его подопечный внимательно изучал прибор. – Он специализируется на устройствах для обнаружения травмирующих воспоминаний.

Энсин сразу смекнул: он – вездесущий эксперт Психбюро по электронике, читающий сокровенные мысли каждого. То есть при нем сокровенных мыслей лучше просто не иметь. Он демонстративно водрузил свой черный ящик на стол с видом человека, который с легкостью проник в тайну загадочного устройства и ничуть не впечатлился.

«Что это вообще за чертовщина?» – пронеслось в голове.

– Возможно, вы узнали в нем узкополосный передатчик, – обратился Белланд к Рамзи.

«Интересно, если сказать, что я вижу прибор насквозь, эти парни поверят? – думал Рамзи, рассматривая гладкую поверхность черного цилиндра. – Док их, небось, уже загипнотизировал».

Белланд говорил с Рамзи тем же почтительно-испуганным тоном:

– Враги подбрасывают такие вот штуковины на наши подводные буксиры. Вероятно, это устройства замедленного действия, которые активируются уже после выхода в море. К сожалению, разобрать ни один нам не удалось: при попытке взлома срабатывает механизм саморазрушения.

Рамзи перевел взгляд на доктора Оберхаузена, затем опять на Белланда, как бы говоря: «Нет чтобы сразу в Психбюро обратиться…»

– Однако Тернер полагает, что близок к разгадке, – вступился за свой департамент адмирал.

Рамзи посмотрел на багрового лейтенанта-коммандера.

«А если нет, тебя разжалуют», – смекнул он.

Бедняга вжался в кресло, стараясь не привлекать к себе внимания.

– Или же передатчики активируют вражеские агенты на борту, – заметил коммодор справа от Оберхаузена.

– Как бы там ни было, – подытожил доктор, – эти приборы направляют врагов к нашим секретным скважинам.

– Хуже всего то, – сказал Белланд, – что Восточный альянс внедрил своих шпионов задолго до войны. Теперь эти спящие агенты притаились среди нас и ждут отмашки. Где их только нет. – Он свирепо нахмурил брови. – Вплоть до моего шофера… – Адмирал осекся, перенаправив свирепость на Рамзи. – Мы надеемся, вы не из их числа.

– Надеетесь? – переспросил энсин.

– Я уверен, что среди присутствующих спящих агентов нет,– прорычал Белланд.– К сожалению, больше я ни в чем не уверен.– Он вновь повернулся к карте и ткнул в остров в Баренцевом море.– Это Новая Земля. Вдоль ее западного побережья проходит узкий шельф, около сотни фатомов[2] в ширину, который заканчивается крутым обрывом. Там у нас скважина, причем, похоже, это богатейшее из известных нам месторождений. Враги о нем пока не прознали.

Доктор Оберхаузен выставил вперед костлявую руку и постучал пальцем по столу.

– Важно, чтобы мистер Рамзи уяснил себе психологический фактор.– Он развернулся к энсину.– Как вы понимаете, полностью держать наши потери в секрете невозможно. Информация просачивается, и в результате настроение у экипажей подводных буксиров – хуже некуда. Срочно необходимы хорошие новости.

– Вам слово, Тернер, – велел Белланд, прошел к своему креслу и опустился в него, словно корабль в сухой док.

Бледно-голубые глаза Тернера остановились на Рамзи.

– Мы тщательнейшим образом проверили и перепроверили личный состав подводных буксиров. Отобрали для миссии один из лучших экипажей. Сейчас его члены отдыхают в военном санатории Гарден-Гленна, выход в море через пять недель. Им как раз не хватает офицера-электронщика.

«Фрейд, твоя воля! Никак меня на подлодку сплавляют?» – ужаснулся Рамзи.

– Вас, собственно, за тем и вызвали, – словно прочитав его мысли, подтвердил Оберхаузен и, повернувшись к Тернеру, добавил: – Вы уж простите, коммандер, но позвольте я прямо перейду к делу.

Бросив взгляд на Белланда, Тернер сел на место.

– Конечно, доктор.

Оберхаузен поднялся с прежним чувством собственного достоинства.

– Тем более что это по моей части. Видите ли, мистер Рамзи, у их бывшего электронщика под конец миссии случился нервный срыв. Проблема вроде той, с которой вам пришлось столкнуться на «Дельфине». Только похлеще. На буксире меньше места, в команде всего четверо. Очаговые симптомы указывают на спровоцированную паранойю.

– Капитан? – спросил Рамзи.

– Именно.

«Сейчас мы поразим туземцев своими тайными познаниями», – хихикнул про себя Рамзи, а вслух сказал:

– Я наблюдал аналогичные симптомы боевой усталости на линкоре «Дельфин». – Он похлопал ладонью по черному ящику. – Перепады в эмоциональном состоянии капитана в той или иной степени отражались на всем экипаже.

– Доктор Оберхаузен проинформировал нас о вашей работе с персоналом «Дельфина», – уважительно вставил Тернер.

Рамзи кивнул с серьезным видом.

– Меня настораживает вот какой момент, – сказал он. – Вы упомянули, что экипаж – один из лучших. У капитана с нестабильной психикой такого не бывает.

– Тут опять же вся надежда на вас, – пояснил Оберхаузен. – Мы чуть было не списали капитана на берег, как вдруг наш штабной Суперкомп выдал, что для операции у Новой Земли самая высокая вероятность успеха именно у этой команды. Впрочем, не без соблюдения определенных условий.

Доктор умолк и потеребил мочку уха.

Рамзи понял намек.

«Вот оно что! Кое-кого из начальства такой расклад не устроил, и Доку позарез надо обеспечить мое присутствие на буксире. Кому это понадобилось? Адмиралу? Вряд ли, тот по одному слову Дока сам бы в подлодку прыгнул. – Энсин заметил хмурый взгляд коммодора слева от доктора и только теперь обратил внимание на его позолоченные петлицы. – Президентский советник! Тогда все ясно».

– Одним из условий, конечно, является скрытое наблюдение психолога, – понимающе закивал Рамзи. – Как вы планируете закрепить датчик-вампир на капитане без его ведома?

– У адмирала Белланда есть гениальное предложение, – ответил Оберхаузен. – Служба безопасности разработала новые детекторы против шпионских передатчиков. Они состоят из микроскопического динамика, хирургически вживляемого в шею, и вшитых в подмышки волновых сканеров. Миниатюрность разработки позволит вместе с динамиком поместить и нужный вам датчик.

– Отличное решение, – похвалил адмирала Рамзи. – Вы чипируете шкипера и отправляете меня следить за его психическим состоянием.

– Именно. Однако тут не обошлось без возражений, – сказал доктор, нацелив незрячие глаза на коммодора слева. – Озабоченность вызвана отсутствием у вас боевого опыта на глубоководных буксирах, требуемого для этой особенной миссии.

Коммодор презрительно хмыкнул и уставился на Рамзи.

– Мы воюем вот уже шестнадцать лет, – проворчал он. – Как вы ухитрились избежать боевых действий?

«Чертов ретроград, – подумал энсин. Он прищурился и повернул свой телеметрический прибор, направив прямо на коммодора. – В сомнительных ситуациях выручает бортовой залп».

– Каждый солдат, сохраненный для боя, приближает победу, – сказал Рамзи.

Лоснящееся лицо коммодора побагровело.

– Благодаря редкому сочетанию специальностей – психологии с электроникой – мистер Рамзи является ценным сотрудником, которым не следует рисковать, – вмешался доктор Оберхаузен. – Его отправляют исключительно по особым заданиям, как, например, на «Дельфин», где никто другой не справится.

– Если он такой ценный специалист, то зачем рисковать им сейчас? – сердито спросил коммодор. – Все это в высшей степени против правил!

Адмирал Белланд вздохнул, не сводя глаз с коммодора.

– Разумеется, Луис, освоить управление новым устройством для отслеживания эмоциональных состояний может кто угодно. Однако сейчас нам как никогда необходима уникальная изобретательность мистера Рамзи.

– Не сочтите за грубость, – не унимался коммодор, – но хотелось бы знать, почему тогда этот уникальный, как вы говорите, молодой человек… – он покосился на воротничок Рамзи, – до сих пор в чине энсина.

Доктор Оберхаузен поднял руку.

– Позвольте мне, дражайший адмирал.

Он повернулся к коммодору.

– Видите ли, до сего дня мне удавалось сохранять руководящие посты в нашем подразделении за штатскими, включая меня самого. Такое положение вещей возмущает тех, кто не понимает важности подобного разграничения. Тем более прискорбно, что рядовым сотрудникам отдела, которые обязаны носить военную форму, даже самым талантливым из них, так трудно получить повышение.

Казалось, коммодор вот-вот взорвется.

– По справедливости, – невозмутимо продолжал доктор Оберхаузен, – мистер Рамзи заслуживает как минимум звания коммодора.

Сидящие за столом начали дружно откашливаться, будто у них одновременно запершило в горле. Энсин был готов сквозь землю провалиться.

– Ладно, снимаю свои возражения, – сказал коммодор тоном, не вызывающим сомнений: он этого так не оставит.

– Согласно моему плану, – вновь заговорил доктор, – по завершении миссии энсин Рамзи уйдет в отставку, и я назначу его руководителем нового бюро, специализирующегося на проблемах подводников.

Губы коммодора растянулись в кривую ухмылку.

– Если он выживет.

Рамзи нервно сглотнул.

Пропустив замечание мимо ушей, Оберхаузен продолжил:

– Подготовка будет нелегкой. Впрочем, в нашем распоряжении еще пять недель и услуги всей Психологической службы.

С трудом подняв себя из кресла, Белланд отошел на шаг от стола.

– Джентльмены, если вопросов больше нет, предлагаю считать кандидатуру мистера Рамзи одобренной. – Он глянул на наручные часы. – Медики наготове, его уже ждут. Полагаю, в грядущие пять недель ему лучше не терять ни минуты.

Рамзи встал, взял под мышку телеметрический ящик. В глазах застыл немой вопрос.

– Вас тоже чипируют как ходячий детектор, – проговорил Белланд.

Рядом с энсином материализовался доктор Оберхаузен.

– Пройдемте со мной, Джон. – Он подхватил Рамзи под локоть. – Я собрал кое-какую информацию о коммандере Спарроу – капитане вашего подводного буксира – и о двух других членах экипажа. Мы оборудовали для вас отдельный отсек. Будете нашим почетным пациентом…

Выходя, Рамзи услышал, как Тернер кому-то шепнул:

– Доктор Оберхаузен назвал энсина Джоном, слыхал? Не тот ли это Долговязый Джон, который…

Остальное заглушил голос Оберхаузена, внезапно заговорившего громче.

– Само собой, вам придется нелегко. – Он вытолкал энсина в коридор. – Вашу жену уже поставили в известность. – Доктор понизил голос. – А ты держался молодцом, Джонни.

«Незрячий зрячего ведет», – неожиданно подумал Рамзи. Сообразив, что смеется вслух, он сделал попытку оправдать свой смех.

– Вы тоже! Здорово уделали того нахрапистого коммодора.

– Врун из тебя никакой, – покачал головой доктор Оберхаузен. – Ну да ладно. Кстати о коммодоре: он член совета, на котором решаются вопросы повышений для сотрудников Психслужб.

Смех мгновенно застрял у энсина в горле.

* * *

Впоследствии тот период подготовки Рамзи часто называл «временем, когда я похудел на двадцать фунтов».

Ему отвели три палаты в звукоизолированном отсеке военно-морского госпиталя Унадиллы. Белые стены, плетеная мебель, прожженный окурками стол из красного дерева, простенький телевизор и высокая больничная койка вместо кровати. Одна из комнат предназначалась для тренинга: гипнофон, диаграммы на стенах, макеты, кассеты, фильмы.

Жене энсина, белокурой медсестре Дженет, определили график посещений: с вечера субботы до конца воскресенья. Двухлетнего Джона-младшего и четырехлетку Пегги в госпиталь не пускали, поэтому детей снарядили и отправили к бабушке в Форт-Линтон, штат Миссисипи.

В первый же их вечер Дженет в красном платье ворвалась к Рамзи и, едва чмокнув мужа, принялась возмущаться:

– Я так и знала!

– Что знала?

– Что твое начальство во главе с этим жутким Обе рано или поздно заставит нас заниматься любовью по расписанию!

Уверенный в том, что за каждым его шагом ведется наблюдение, Рамзи сделал предостерегающий жест.

– Пускай подслушивают! – сердито фыркнула жена. Она плюхнулась на ротанговую кушетку, закинула ногу на ногу, прикурила сигарету и шумно выдохнула дым. – У меня от твоего Обе мурашки по спине бегут.

– А ты не поддавайся, – отозвался муж.

– Так ведь он нарочно нагоняет жуть! – возразила она.

– Ну… да, – согласился Рамзи.

Дженет неожиданно вскочила на ноги и бросилась в объятия мужа.

– Ой, ну что я за дура! Мне же велели тебя не расстраивать.

Он поцеловал жену, взъерошив ей волосы.

– А я и не расстроен.

– Вот и я им сказала, что при всем желании не смогу тебя расстроить. – Она отстранилась. – Милый, а что за задание? Очень опасное? Опять гонят на какую-нибудь ужасную подлодку?

– На этот раз предстоит поработать с нефтяниками, – ответил Рамзи.

Жена улыбнулась.

– О, совсем не страшно. Скважину будешь бурить?

– Все уже пробурили до меня. Теперь просто хотят повысить темпы добычи.

Дженет чмокнула его в подбородок.

– Надо же, эксперт по производительности.

– Пойдем куда-нибудь поужинаем, – предложил он. – Как детишки?

Они вышли, держась за руки и болтая о детях.

* * *

День Рамзи начинался в пять утра с прихода медсестры. Она будила его уколом, нейтрализующим гипнофонные препараты. Потом протеиновый завтрак. Еще уколы. Анализ крови.

– Будет немножко больно.

– Ай! Это, по-вашему, «немножко»? Предупреждать надо!

– Что вы как ребенок…

Диаграммы. Чертежи буксиров класса «Адский челнок».

Затем наступала очередь эксперта Секотдела по глубоководным буксирам. У лысого, как бильярдный шар, Клинтона Рида были глаза-щелочки, узкий нос, тонкие губы и толстая кожа. А еще гипертрофированное чувство долга и напрочь отсутствующее чувство юмора.

– Крайне важно, Рамзи, чтобы вы знали судно как свои пять пальцев, чтобы вслепую могли ориентироваться и управлять любым аппаратом на борту. Через пару дней вам поставят макет, но сначала необходимо зафиксировать планировку в голове. Поупражняйтесь с чертежами, а после мы протестируем вашу память.

– Общий план судна я уже выучил. Можете проверить.

– Где расположен реактор?

– Детский вопрос.

– Отвечайте.

– Ладно. Он занимает первые тридцать два фута носового отсека.

– Почему там?

– Из-за каплеобразной формы подлодок данного класса, а также для дифферентовки. И потом, в носовой части больше места для противорадиационной защиты.

– Толщина противорадиационной стены реакторного отсека?

– Это я упустил.

– Двенадцать футов. Хорошенько запомните: двенадцать футов.

– Зато я знаю, из чего она сделана: гафний, свинец, графит и пенополиэтилен.

– Что находится на противорадиационной стене с внутренней стороны корабля?

– Датчики прямого считывания параметров реактора. Их показания также дублируются в главный командный пункт, на переднюю переборку – справа, если смотреть с капитанского мостика. Далее вдоль стены идут шкафы с радиационно-защитными комплектами, стеллажи с инструментом и аварийные люки реактора.

– Вижу, усвоили. Сколько лазов ведут в реакторный отсек?

– Четыре: два сверху, два снизу. Максимально допустимое время пребывания там без РЗК: двенадцать минут.

– Хорошо. Максимально допустимая мощность реактора?

– Двести семьдесят три тысячи л. с., или, при использовании глушащих панелей за винтом, двести шестьдесят тысяч.

– Правильно. Протяженность машинного отделения?

– Э-э… Не помню.

– Плохо, Рамзи. Должны помнить. Все расстояния нужно знать назубок, с закрытыми глазами. Как вы будете ориентироваться в темноте, если напрочь вырубится свет?

– Ладно, понял. Ну так какая у него протяженность?

– Двадцать два фута – по сути, вся средняя часть судна. Четыре электрических двигателя установлены по два на каждом уровне, а в центре – коробка передач для привода.

– Усек. Дайте взгляну еще разок на план кормового отсека… Окей, можете спрашивать.

– Количество и расположение мостиков в машинном отделении?

– Черт, только что же смотрел!

– Количество мостиков?..

– Да погодите… Значит так: один идет из командного блока в носовой отсек, другой – к трюмам с оборудованием. Еще один – так называемый уровень А – вдоль верхних складов. Такой же проходит по низу и называется «уровень Б». Затем короткие мостики от уровней А и Б к двигателям и цистернам с кислородом. И последний, самый короткий, ведет к боевой рубке – когда рубка выдвинута, он превращается в трап.

– Хорошо. Можете ведь, если постараетесь. Едем дальше. Расположение кают?

– Каюты тоже?

– Отвечайте на вопрос.

– А вас не проведешь! Ладно, смотрите: каюта коммандера – по правому борту на верхней палубе, сразу за аппаратной. Старший помощник – по левому борту за комнатой отдыха, или лазаретом. Каюта бортинженера – по правому борту под капитанской, за машинным отделением, а для электронщика, то бишь меня, отведена каюта по левому борту под каютой старпома, сразу за провизионкой. Обязательно прорублю себе туда ход.

– Где находится камбуз?

– Это я хорошо запомнил. На верхней палубе, с левого борта. Вход через кают-компанию. Селекторы для упаковок с едой встроены в переборку, отделяющую камбуз от кают-компании. Оба помещения расположены между командным блоком и лазаретом.

– А за каютами что?

– Камера индукционного движителя.

– Почему именно индукционного?

– Потому что предел погружения «Адских челноков» больше обычного. В их корпусе не должно быть слабых мест, а следовательно, не может быть и вала через весь корпус.

– Сегодняшний ночной сеанс на гипнофоне – про движитель. Вы должны уметь управлять им вслепую. Послезавтра вам поставят тренировочную модель.

– Какое счастье!

– Максимально допустимое давление на корпус «Адского челнока»?

– Три тысячи десять фунтов на квадратный дюйм. Что соответствует глубине 7000 футов.

– Верна только первая часть ответа. Давление может меняться в зависимости от состава воды. В одном месте и на 7100 футах ничего не будет, а в другом уже на 6900 никто не выживет. Научитесь полагаться на манометр гидростатического давления. Теперь перейдем к составу атмосферы на субмарине. Что такое «вампир»?

– Прибор, который крепится на запястье при глубинном погружении. В вену вводится игла, и датчик отслеживает скорость диффузии СО2, чтобы вы ненароком не отрубились. Еще он показывает уровень азота в крови.

– Минимально допустимая скорость диффузии?

– При диффузии ниже 0,200 у вас начинается мандраж. А когда уровень СО2 в крови падает до четырех процентов, вам несдобровать. С азотом дело обстоит иначе. В атмосфере подлодки его по идее быть не должно. Там азот замещают небольшим количеством гелия.

– Каким образом на глубоководном буксире справляются с высоким атмосферным давлением?

– Посредством карбоангидразы, которая распыляется через систему вентиляции. Она ускоряет подачу и вывод СО2 и предотвращает образование пузырьков газа в крови.

– Тут вы, смотрю, поднаторели. Сталкивались с этим раньше?

– Мой телеметрический считыватель эмоций – по сути примарафеченный датчик-«вампир».

– Ах, ну да. Зачем вообще на борту нужен офицер-электронщик?

– Сообщение с внешним управлением двигателей происходит посредством зашифрованных волновых импульсов. Если при погружении буксира на глубину электроника выйдет из строя, он больше не всплывет.

– Точно. Хорошо, давайте еще раз проверим, как вы усвоили планировку.

– Что, по новой?!

– Начните с описания реакторного отсека.

– Да вы просто тиран!

Ночные сеансы гипнофона буквально затапливали сознание Рамзи новой информацией: давление на корпус, корпусный резонанс, оболочка цистерны… система компенсации давления… уравнительная камера… пульт управления реактором… система обнаружения и дальнодействующий сонар… контроль за уровнем погружения… управление клапанами… проверка реактора… панель гидроакустической навигации… поддержание микроклимата… бортовой хронометр, модель IX… внешние и внутренние телеокуляры, требования по техобслуживанию… настройка гироскопа… управление буксировочными тросами… пластиковая понтонная баржа, нефть, компоненты… иглообразные торпеды, внешняя система крепления… системы наведения торпед… шифровальные системы… системы… системы… системы… системы…

Рамзи пребывал в постоянном страхе, что мозг вот-вот взорвется.

* * *

На четвертый день подготовки его навестил доктор Оберхаузен. В своем по обыкновению неглаженом костюме он походил на потрепанного воробья. Старик неслышно вошел и подсел к энсину, смотревшему в видеоскоп с обучающей программой.

Рамзи отвел визор от лица и повернулся к посетителю.

– А, вот и главный инквизитор.

– Тебе тут комфортно, Джонни?

Незрячие глаза смотрели куда-то сквозь него.

– Нет.

– Чудесно. Комфортно быть и не должно. – Доктор поерзал на плетеном стуле, тот заскрипел. – Я пришел поговорить насчет Гарсии – бортинженера твоего будущего экипажа.

– А что с ним за проблемы?

– Проблемы? Я разве упомянул о каких-то проблемах?

Рамзи выключил видеоскоп и откинулся на спинку кресла.

– Давайте к делу.

– Ох уж эта нетерпеливая молодежь, – вздохнул Оберхаузен. – У тебя есть его досье?

– Вы же знаете, что есть.

– Достань, пожалуйста, и зачитай мне.

Рамзи наклонился к журнальному столику и вынул из нижнего ящика папку. Ко внутренней стороне обложки была прикреплена фотография невысокого (пяти футов и семи дюймов) латиноамериканца. Худой смуглый брюнет с вьющимися волосами. Наглая ухмылка, вид нарочито пофигистский. Внизу рукой Рамзи приписано: «Член команды Истона по водному поло. Увлекается гандболом».

– Читай, – потребовал доктор.

Рамзи перевернул страницу, прочел:

– Тридцать девять лет. Начинал рядовым, дослужился до офицера. Бывший старшина-механик. Имеет лицензию радиолюбителя. Место рождения: Пуэрто-Мадрин, Аргентина. Отец, Хосе Педро Гарсия-и-Агинальдо, – владелец ранчо, мать умерла при родах дочери, когда Гарсии было три года. Вероисповедание: католик. Носит на шее четки. Перед каждой миссией ходит к священнику за благословением. Жена: Беатрис, тридцать один год.

– Фотография есть? – спросил Оберхаузен.

– Нет.

– Жаль. Я слышал, она редкая красавица. Продолжай.

– Получил образование в Нью-Оксфорде, отсюда и британский акцент.

– Как же я горевал, когда уничтожили Британские острова, – сказал доктор. – До чего уникальная культура! Фундаментальная, неповоротливая. В том-то и была ее слабость. Будь добр, продолжай.

– Играет на волынке, – прочел Рамзи и взглянул на доктора Оберхаузена. – Во прикол: латиноамериканец – и на волынке!

– По-моему, ничего странного, Джонни. В определенных случаях ничто так не утешает, как волынка.

Рамзи закатил глаза.

– Утешает!

Он вновь внимательно посмотрел на своего шефа.

– Зачем я вам это читаю?

– Я хотел получить полное представление о бортинженере, прежде чем поделиться с тобой последней подачкой от Службы безопасности.

– И какой же?

– Не исключено, что Гарсия – из тех спящих агентов, от которых не спится безопасникам.

– Гарсия? – фыркнул энсин. – Чушь! Все равно что меня подозревать!

– Тебя все еще проверяют, – заверил доктор Оберхаузен. – А насчет Гарсии – не знаю. Может, правда, может, нет. Мы получили от контрразведки описание одного шпиона, оперирующего на подлодках, которое в точности с ним совпадает. Миссию чуть не отменили. Я уговорил их действовать по плану, пообещав, что ты лично за ним присмотришь.

Рамзи вгляделся в нахальную улыбку на цветной фотографии в папке.

– По-моему, мы гоняемся за призраками. Врагам только того и надо. Мнительность безопасников доведет их до паранойи, а оттуда и до преждевременной деменции недалеко.

Доктор Оберхаузен поднялся с плетеного кресла. Оно благодарно скрипнуло в ответ.

– Смотри, не говори этого джентльменам из Секотдела. С тобой проведут брифинг по поводу Гарсии. Да, чуть не забыл: коммодор точит нож на случай, если ты провалишь задание.

– Все благодаря вашим стараниям, – съязвил Рамзи.

– Я забочусь о своих людях, – невозмутимо парировал Оберхаузен. – Уж об этом не беспокойся. Учись давай. – Он махнул в направлении видеоскопа. – А я к работе.

Рамзи подождал, пока за доктором закроется дверь, швырнул папку обратно в ящик и сделал двадцать вдохов и выдохов, чтобы успокоить нервы. Затем потянулся за досье двух оставшихся членов экипажа.

Коммандер Харви Эктон Спарроу. Сорок один год.

На фото – высокий худой мужчина с редеющими пепельными волосами, резкими чертами лица и сутулыми плечами.

«Выглядит как профессор провинциального колледжа, – размышлял Рамзи. – В юности, небось, мечтал преподавать математику и теперь злится на своих помешанных на флоте родичей за то, что заставили его пойти по их стопам».

Отец: контр-адмирал Эктон Орвелл Спарроу, погиб на подводном крейсере при битве в Ирландском море 16 октября 2018 года. Мать: Дженин Коуб Спарроу. Имеет инвалидность (сердечница), пребывает в правительственном доме престарелых. Жена: Рита, тридцать шесть лет. Блондинка. Детей нет.

«Интересно, Спарроу в курсе, что жена ему изменяет? – подумал Рамзи. – Для большинства их друзей это не секрет».

Квалификации: штурман – высший балл; офицер-артиллерист – высший балл; военный врач – с отличием (первая медицинская помощь, нервный синдром высоких давлений); эксперт по подводному судоходству – высший балл.

Рамзи взял вторую папку.

Лейтенант-коммандер Лесли Боннет. Тридцать восемь лет.

На фото – грузный мужчина (под шесть футов ростом) с вьющимися (завитыми?) каштановыми волосами, орлиным носом, косматыми бровями. Вид как у насупившегося ястреба.

Беспризорный подкидыш. Вырос в приюте для нежеланных детей Кейп-Нестона.

«Нежеланных!» – отметил про себя Рамзи.

Четырежды женат. Двое детей – по одному от первых двух жен. В законном браке с четвертой: двадцатидевятилетней Хеленой Дэвис Боннет. Мисс Джорджия 2021 года.

«Нежеланный… – задумался Рамзи. – Подсознательный стереотип мести женщинам как способ расквитаться с бросившей его матерью».

Квалификации: штурман – средний балл; офицер по снабжению – с отличием; офицер-артиллерист – высший балл (четвертый год – лучший офицер минно-торпедной боевой части на субмаринах); эксперт по подводному судоходству – с отличием.

Рамзи взглянул на психологическое заключение:

Глубоко укоренившееся чувство неуверенности препятствует продвижению на командные посты.

«Нежеланный, – повторил про себя энсин. – Боннет, вероятно, и не стремится к повышению. Его устраивает, что над ним всегда есть коммандер, заменяющий ему фигуру отца».

Рамзи бросил папки на журнальный столик и откинулся в кресле, продолжая размышлять.

«Сложное сплетение многомерных личностей. Спарроу с Боннетом протестанты, Гарсия – католик. При этом никаких религиозных трений. Ребятам удалось наладить тесный рабочий контакт. В результате – самый высокий рейтинг эффективности. Как отразилась на команде потеря офицера-электронщика Хеппнера? Как они воспримут замену? Черт! Почему именно Хеппнер? В его профиле и зацепиться-то не за что: счастливое детство, спокойная домашняя обстановка. Картину портит лишь неудачно закончившийся роман в двадцать четыре года и теперь вот нервный срыв в тридцать два. По идее, сорваться должен был “нежеланный” Боннет. Или же озлобленный математик Спарроу…»

– Вы спите?

Над ним стоял бессменный инструктор Рид.

– Сейчас уже три часа. Я принес схему аппаратного отсека на «Адских челноках». – Он развернул чертеж и ткнул в него пальцем. – Вот рабочая стойка. Вот зажим. Здесь – инструменты. Миниатюрный токарный станок. Вакуумные насосы. Разъемы коммутатора.

– Слушайте, я умею читать.

– Вы должны находить и подключать тестовую плату в полной темноте, – продолжал Рид, опускаясь в плетеное кресло, в котором перед тем сидел доктор Оберхаузен. – Завтра начнете тренироваться на макете.

– Завтра же суббота, Клинт! – запротестовал Рамзи.

– Вас отпускают только в шесть вечера, – напомнил Рид и склонился над схемой. – Сосредоточьтесь на расположении выключателей. Вот тут – аварийная подсветка. Вы должны находить ее с первой попытки.

– А если найду со второй?

Рид выпрямился, сурово глядя на энсина.

– Мистер Рамзи, уясните себе хорошенько одну вещь и помните о ней даже во сне.

– Какую же?

– Несерьезных аварий на подлодках не бывает.

* * *

Коммандер Спарроу торопливо сбежал по пандусу в прорезанную прожекторами темноту подводного причала и замедлил шаг. Лицо обдало влажным туманом, осевшим под невидимым во мраке каменным потолком. Спарроу прокладывал себе путь мимо снующих туда-сюда шаттлов и спешащих с деловым видом людей. Впереди над водой, как выгнутая спина огромного кита, возвышался силуэт его субмарины – эдакая стосорокафунтовая Вагнеровская примадонна на освещенной прожекторами сцене.

В голове проносились обрывки последнего инструктажа в Службе безопасности.

– Вашему экипажу присвоена высшая категория секретности, но среди вас может находиться спящий шпион.

– В моей команде? Да я знаю их как облупленных! С Боннетом ходим уже без малого восемь лет. С Джо Гарсией еще до войны вместе служили. С Хеппнером… – Лицо капитана побагровело. – А что за новый электронщик?

– Насчет него не беспокойтесь. Далее, наша инспекция подтвердила отсутствие на борту вражеских сигнальных устройств.

– Тогда на кой черт мне вставили в шею эту фигню?

– Дополнительная мера предосторожности.

– Так что там насчет новенького, какой у него профрейтинг?

– Он один из лучших. Вот его послужной список.

– «Ограниченный боевой опыт: участвовал в патрульных рейдах в заливе»? Да он наземный, что ли?

– Вы на рейтинг смотрите.

– «Ограниченный боевой опыт»!

Окрик водителя проезжавшего мимо шаттла вывел Спарроу из задумчивости. Он глянул на часы: семь тридцать восемь – до отплытия двадцать две минуты. Желудок свело, и он резко прибавил шаг.

«Шли бы они куда подальше со своим напутственным инструктажем!»

За черным бархатом подводной глади поблескивали края туннеля. На другом конце 160-мильной трубы, пролегавшей в глубинах каньона Де Сото и Мексиканского залива, притаился враг. С недавнего времени субмарины вроде буксира Спарроу стали излюбленной вражеской мишенью – вероятность их уничтожения внезапно возросла до ста процентов.

Коммандеру пришло в голову, что морской туннель – это гротескный родовой канал. А прорубленная под горой Джорджии пещера – эдакая фантастическая утроба. Корабли, выходящие оттуда на бой, как бы рождались в чудовищный мир, в котором никто не хотел оказаться.

Интересно, что на это сказали бы в Психбюро? Небось, посчитали бы слабостью. А почему у меня не должно быть слабостей? Повоюй в океане на глубине полутора миль, где на тебя беспрерывно давит вода, так сразу все слабости и повылезают. Давление со всех сторон. Постоянный прессинг. Изолируй четырех мужиков, запихни их в пласталевую[3] кишку, беспрерывно на них дави – и получишь идеальные условия для психологической тюрьмы.

Перед носом Спарроу промчался еще один шаттл. Коммандер увернулся, не спуская глаз с подлодки. С этого расстояния он уже различал высоко на выдвижной боевой рубке надпись: «Фенийский таран S-1881»[4]. От рубки длинной изящной дугой спускался на пирс посадочный трап.

– Капитан Спарроу!

Его догнал круглолицый начальник дока в форме лейтенанта-коммандера с контрольной ведомостью в руках.

– Что? А, привет, Майерс, – бросил на ходу Спарроу. – Техперсонал уже закончил проверку?

Майерс засеменил рядом, стараясь не отставать.

– Почти. А ты похудел.

– Подхватил дизентерию. Ничего серьезного – отравился фруктами в Гарден-Гленне. Ты моего нового офицера-электронщика видел?

– Нет еще. Зато пожитки его уже доставлены. Там есть любопытный запечатанный ящик, примерно вот такой. – Майерс показал размеры. – С разрешения адмирала Белланда.

– Шефа СБ?

– Его самого.

– А запечатан ящик почему?

– Там какие-то сверхчувствительные сенсоры для мониторинга за новым гидролокатором дальнего поиска. Запечатали, видимо, чтобы слишком рьяные досмотрщики не повредили такое деликатное оборудование.

– Я правильно понял, что новые дальнодействующие сонары уже установлены?

– Да. Вы первые, кто испытает их в боевых условиях.

Коммандер кивнул.

С приближением двух офицеров группка мужчин у посадочного трапа вытянулась по стойке смирно.

– Вольно, – отдал команду Спарроу.

– Шестнадцать минут, капитан. – Майерс пожал протянутую ему руку. – Удачи. Задайте им жару.

– Непременно, – кивнул Спарроу, и Майерс зашагал обратно вглубь причала.

Капитан повернулся к ожидавшему у трапа грузному мужчине с ястребиным лицом – своему старшему помощнику Боннету.

– Привет, Лес!

– Рад видеть, шкипер, – ответил Боннет. Он сунул папку, которую держал в руке, под мышку, отпустил трех сопровождавших его рядовых и спросил: – Куда вы с Ритой пошли после вчерашнего сабантуя?

– Домой.

– Мы тоже. – Боннет показал большим пальцем на субмарину за спиной. – Техосмотр закончен. Запасное снаряжение проверено. Но придется чуть задержаться: замена Хеппнера еще не подошла.

Капитан ругнулся про себя, чувствуя, как от досады скрутило живот.

– Где его носит?

Боннет пожал плечами.

– Без понятия. Позвонили из Секотдела и предупредили, что он может задержаться. Я им сказал…

– Из Секотдела?

– Ну да.

– Господи твоя воля! – простонал Спарроу. – Вечно откладывают все до последней минуты. Мало им, что ли, меня… – Он осекся, сообразив, что едва не сболтнул лишнего.

– Они обещали действовать как можно быстрее, – подытожил Боннет.

Капитан представил себе, сколько усилий потребуется, чтобы провести «Фенийский таран» через собственный защитный кордон с опозданием.

– На согласование нового времени отплытия могут уйти целые сутки!

Боннет глянул на часы и вздохнул.

– Я им сказал, что крайний срок – 8:00. Теперь они вообще перестали отвечать на мои… – Он умолк, услыхав за спиной шаги.

Оба разом обернулись. По трапу спускались двое рядовых, неся сверхмощный электронный детектор. Впереди шагал невысокий поджарый латиноамериканец. Он был одет в заляпанный рабочий комбинезон и правой рукой прижимал к себе небольшой гидролокатор.

– Дон Хосе Гарсия! – приветствовал Спарроу.

Гарсия переложил блок под левую руку и ступил на пирс.

– Шкипер! Рад тебя видеть!

Капитан посторонился, пропуская рядовых с грузом, и вопросительно посмотрел на сонар Гарсии. Тот только головой покачал.

– За Бога и Отечество, – сказал он и перекрестился. – Иногда мне кажется, что я уже перебрал запас Божьей милости. Ребятки из СБ мурыжили нас полночи в этой плавучей кишке. Заставили прочесать ее аж четыре раза от носа до кормы. Ничего подозрительного. А теперь прикинь – хотят устроить еще одну проверку, уже после входа в туннель!

– Что ж, будем проверять, – сказал Спарроу. – Я предусмотрел время для всесторонней глубоководной инспекции перед первым выходом на контакт.

– Да без проблем, – весело отозвался Гарсия. – Я, кстати, все уже подготовил.

Спарроу улыбнулся в ответ и почувствовал, как у него чуть отлегло от сердца.

Боннет многозначительно посмотрел на часы.

– Двенадцать мин…

Слова старшего помощника заглушил рев мотора. Все трое повернули головы. Вдоль темного края причала, освещая сырой бетон одинокой фарой, напоминавшей блуждающий глаз циклопа, несся командный шаттл. Он подкатил к трапу и резко выжал тормоз. Позади шофера, сжимая в руках форменную фуражку, сидел рыжий парень с круглой мальчишеской физиономией.

Спарроу разглядел на воротничке полосы энсина. «Не иначе мой новый электронщик».

Он усмехнулся, заметив на лице новоприбывшего явное облегчение. Лихачества водителей шаттлов давно стали излюбленным способом поприкалываться над непосвященными.

Водрузив фуражку на рыжую голову, пассажир вылез из машины. Шаттл перестал проседать под его весом. Водитель выкрутил до отказа руль и умчался прочь.

– Рамзи, – отсалютовал энсин.

Спарроу в ответ отдал честь.

– Добро пожаловать на борт.

Рамзи протянул капитану свой послужной список.

– Некогда было отправлять по официальным каналам.

Спарроу передал бумаги Боннету.

– Знакомьтесь: мой старший помощник Боннет. А это бортинженер Гарсия.

– Рад знакомству, – сказал Рамзи.

– Это заблуждение мы скоро развеем, – ухмыльнулся Гарсия.

Спарроу с улыбкой протянул Рамзи руку и с изумлением ощутил крепкое пожатие в ответ. Мягкотелым парень был только с виду. Остальные двое тоже пожали новенькому руку.

Меж тем Рамзи анализировал свои первые впечатления от очного знакомства с членами экипажа. Немного странно было встретить наконец людей, о которых он уже столько знал. Язык, понятное дело, предстояло держать за зубами: подробности личной жизни вроде имен их жен незнакомцу знать не полагалось.

– Служба безопасности предупредила, что вас могут задержать, – сказал Спарроу.

– Правда? – удивился Рамзи. – Они меня и так уже чуть ли не под микроскопом рассматривали.

– Об этом еще поговорим. – Спарроу потер тонкий шрам на шее, где по приказу Секотдела был вшит жучок системы обнаружения. – Отчаливаем ровно в 8:00. Гарсия проводит вас на борт. Переоденьтесь в комбинезон. Когда войдем в туннель, поможете ему с финальной проверкой на шпионские передатчики.

– Есть, – отчеканил Рамзи.

Гарсия взял его под локоть и легонько толкнул к трапу.

– Твое оборудование прохлаждается тут уже несколько часов. Пора за дело!

Они вместе поднялись на борт.

Рамзи не терпелось улучить минутку, чтобы уединиться со своим телеметрическим прибором и просмотреть первые записи, поступившие от Спарроу.

«То, как он потирает себе шею, свидетельствует об экстремальном, хотя и умело скрываемом напряжении, – думал он. – Впрочем, движения довольно скованные – это его выдает».

Капитан со старпомом задержались на пирсе. Спарроу задумчиво всматривался в водную гладь подземной базы, пронизанную лучами прожекторов.

– Вот и наш выход, Лес.

– Думаешь, потянем, шкипер?

– До сих пор нам везло.

– Да, но…

– «Ибо ныне ближе к нам спасение, нежели когда мы уверовали,– процитировал Спарроу.– Ночь прошла, а день приблизился: итак отвергнем дела тьмы и облечемся в оружия света»[5]. – Он повернулся к Боннету. – Павел написал это в Послании к Римлянам две тысячи лет назад.

– Мудрый был мужик, – одобрительно хмыкнул старпом.

По причалу разнесся свист боцманской дудки. Молниеносно подъехавший кран занес стрелу над посадочным трапом. Портовые рабочие бросились цеплять крюки, то и дело поглядывая на двух офицеров.

Те решительно зашагали к буксиру. Напоследок Спарроу обвел глазами причал.

– Настал час исполнить свой долг. – Он жестом пригласил Боннета ступить на трап первым. – Как сказал Гарсия, «пора за дело»!

Они поднялись в рубку. Боннет нагнулся к кабельной стойке, удерживающей поплавок для телеперископа, и привычно осмотрел разъемы, убеждаясь, что все готово к погружению. Потом ухватился за перила и ловко соскользнул внутрь.

Спарроу чуть помедлил наверху. Наполнявшая подземную базу вода казалась огромным озером. Коммандер поднял глаза к терявшемуся во тьме каменному своду.

«Лучше бы над нами были звезды, – подумал он. – Людям перед погружением нужно давать возможность полюбоваться на звездное небо».

Внизу на пирсе мельтешили фигурки рабочих, разводящих магнитные грейферы. На мгновение Спарроу почувствовал себя разменной пешкой, которой решили пожертвовать. Когда-то капитаны отводили свои суда от пристани, громко отдавая приказы через мегафон. Теперь же все делалось автоматически – либо машинами, либо людьми, уподобившимися машинам.

К носу субмарины подплыл буксировочный катерок, оттуда перекинули тросы, закрепили грейферы. Под винтом буксирчика забурлила белая пена. «Фенийский таран» мгновение упирался, словно не желая отчаливать, затем начал неторопливо и задумчиво выдвигаться в подземную гавань.

В освободившееся у причала место втиснулся другой катерок. Люди в намагниченных ботинках запрыгнули на панели глушителей и закрепили на них буксировочный и направляющие тросы длинного пластикового понтона, протянувшегося в темной воде. С высоты рубки их окрики напомнили капитану гам детской площадки. В воздухе запахло маслом. Значит, они миновали вентиляционную шахту.

«Ни фанфар тебе, ни духового оркестра, ни церемонии в честь отплытия рейдера,– размышлял он.– Мы как тростник на ветру. Куда нас занесет и что увидим мы в той пустыне? Никакой Иоанн Креститель нас не ждет. Хотя свое боевое крещение мы получим сполна»[6].

Где-то в темноте прогудела сирена.

«Повернись и опознай того, кто рядом. Очередная схема безопасников: предъяви удостоверение, когда прозвучит сигнал. Треклятый Секотдел! Здесь я в ответе лишь перед Богом, больше ни перед кем. – Спарроу перегнулся и посмотрел на прикрепленные к корме тросы понтонной баржи. – Нефть. Войне нужна чистая субстанция, рожденная из осадочных пород поднимающегося континента. Растительное масло не пойдет. Война – не вегетарианка. Войне подавай мясо».

Буксировочный катерок отплыл в сторону. «Таран» был укреплен на полозьях, которые по туннелю выводили корабли в подводный каньон и дальше в залив.

На пульте в рубке загорелась зеленая лампочка – путь свободен. Спарроу подал сигнал готовности катеру у борта и отработанным движением коснулся рычагов. Рубка плавно втянулась в корпус подлодки, пласталевый люк плотно вошел в пазы.

Капитан снял висевший над пультом микрофон, закрепил на груди и отдал приказ:

– Приготовиться к погружению.

Теперь все его внимание было приковано к контрольному дисплею.

Из динамика послышался искаженный интеркомом голос Боннета:

– Давление в корпусе нормальное.

Сигнальные лампочки пульта одна за другой переключились с красного на зеленый.

– Все системы в порядке, – сообщил капитан, почувствовав одновременно давление на корпус и тяжесть в желудке. – Приготовиться.

Он отключил сигнальную схему, дав таким образом понять портовым рабочим, что судно готово к спуску в туннель.

«Фенийский таран» дернуло, он накренился. Корпус заскрежетал. По верхнему краю борта замигали янтарные огни: они находились в захвате туннельного подъемника. Двадцать часов халявного хода.

Ухватившись за поручень рядом с пультом, Спарроу лихо спрыгнул на мостик, ведущий в машинное отделение. Он прошел по скрипучему настилу в сторону кормового отсека, проскользнул в дверь командного пункта и закрыл ее за собой. Взгляд на мгновение задержался на выгравированной вручную латунной табличке, которую Хеппнер прикрепил рядом с дверью. Чье-то изречение девятнадцатого века:

«Только безумец станет тратить время на изобретение подводной лодки, а если таковую все же изобретут, только лунатик опустится в ней под воду».

* * *

Мягкий известняк шельфа в изгибе Флориды подобно железнодорожной колее прорезает каньон Де Сото. Он берет начало на глубине четырнадцати фатомов в Аппалачском заливе и обрывается далеко в океане на двухстах шестидесяти фатомах к югу от мыса Сан-Блас где-то на уровне Тампы.

Подводный туннель выходит из стены каньона на глубине пятидесяти фатомов. За ним открывается сумеречное царство колышущихся бурых водорослей, роскошных, как волосы Горгоны, щупалец красных кораллов и феерических отблесков обитающих в рифах рыб.

«Фенийский таран» вынырнул из темных недр туннеля, словно морское чудище из логова, повернул, распугивая рыбу, и по косой опустился в каньон, где лег на грунт, подняв со дна облако темного земляного ила. По судну скользнул импульс поискового гидролокатора. Ответные сигналы детекторов в тройной обшивке корпуса незамедлительно отобразились на датчиках навигационной панели.

Гарсия стоял перед мигающим, как рождественская елка, центральным пультом и один за другим перечислял контрольные показатели. Его голос с характерным акцентом неестественно дребезжал в обогащенной кислородом атмосфере:

– … утечек нет, цистерны уравновешены, давление во внешних спасательных капсулах стабильное, воздух чистый, азот отсутствует, телеокуляры исправны, помех нет, телеметрический перископ выводится, помех нет, гироскопический перископ работает… – В интеркоме раздался его хохот: – Чайка! Решила присесть на перископ как раз, когда я начал его опускать. Хорошо подмочила задницу.

Смех прервал скрипучий голос Боннета:

– Как обстановка наверху, Джо?

– Все спокойно. Светает. Идеальное утро для рыбалки.

В динамике раздался окрик Спарроу:

– Прекратить треп! Кто-нибудь видел, как кувыркнулась птица? Нас могли засечь?

– Никак нет, шкипер.

– Лес, приготовь полный отчет по атмосфере. Всем настроить свои «вампиры» и продолжить проверку. О любых отклонениях докладывать немедленно.

Проверка продолжалась в тишине, которую нарушил Рамзи:

– Я в камере индукционного движителя. Тут чересчур наэлектризовано.

– Ты по туннелю с нижней палубы шел? – спросил Гарсия.

– С нижней.

– Тогда порядок. У меня было то же самое. Там изоляционный настил износился. Плохо заземляет.

– Я заземлился перед тем, как войти.

– Джо, разберись-ка с этим. Лес, ты сейчас где?

– На верхнем мостике машинного отсека.

– Смени Джо у центрального пульта. Рамзи, пройдите в аппаратную. Выход на контакт с базой через одиннадцать минут.

– Есть, капитан.

Спарроу пересек командный блок и встал ближе к открытой двери на верхнюю палубу, откуда он мог видеть датчики, расположенные на противорадиационной стене атомного реактора.

«Треклятый носовой отсек, – подумал он. – Не внушает доверия. Телеокуляры и сенсоры, конечно, дают представление, но в само-то помещение не сунешься. Руками ничего не потрогать, а без этого фиг поймешь, что там реально происходит. – Он вытер лоб большим красным платком. – Ох, не нравится мне это…»

В отношении подлодки капитан давно привык полагаться на интуицию.

Из задумчивости его вывели испанские проклятья Гарсии, полетевшие из интеркома.

– В чем дело, Джо? – рявкнул Спарроу и, развернувшись, уставился в переборку, будто надеялся просверлить ее глазами.

– В двигателе застрял кусок материи. И терся об индукционное кольцо при каждом обороте. Вот вам и статическое электричество, которое заметил Рамзи.

– На диверсию похоже?

– Ты когда-нибудь видел, чтобы тряпки делались из шелка? – Гарсия фыркнул. – Чертовня какая-то.

– Не выбрасывай ее, – сказал Спарроу и добавил: – Рамзи, вы где?

– В аппаратной, жду, пока нагреется передатчик.

– Про тряпку слышали?

– Да.

– Доложите о диверсии на базу. Сообщите им…

– Шкипер! – раздался голос Гарсии. – Здесь в атмосфере нефтяные пары!

Спарроу нахмурился.

– Нефтяной туман плюс статическое электричество – идеальные условия для взрыва! Откуда там нефть?

– Секунду. – Они услышали стук металла по металлу. – Кран смазочной системы протекает. Трещинка небольшая, однако на полном ходу фонтан был бы нехилый.

– Рамзи, включите это в отчет.

– Есть, капитан.

– Джо, я иду к тебе, – сказал Спарроу. – Прочешем каждый миллиметр двигателя с лупой.

– Я уже начал.

– Шкипер, – подключился Боннет. – Пришлите ко мне Рамзи после того, как он свяжется с базой. Нужно помочь тут с проверкой центрального пульта.

– Рамзи, слышали?

– Так точно.

– Выполняйте.

– Есть.

Спарроу прошел на корму, спустился уровнем ниже и по туннелю гребного вала пролез в камеру привода: конусообразное пространство со сверкающим, обмотанным проволокой индукционным кольцом. Сильно пахло маслом. Гарсия склонился над обмоткой, изучая кольцо в увеличительное стекло.

– Вроде бы какие-то мелочи, – сказал Спарроу, – но вместе могут жахнуть так, что мало не покажется!

Бортинженер повернул голову – в глазах отражалась рабочая подсветка.

– Не нравится мне это, шкипер. Дурное начало. Смахивает на миссию смертника.

Спарроу сделал глубокий вдох, затем медленно выпустил воздух. Резким движением нажал кнопку нагрудного микрофона.

– Рамзи, когда свяжетесь с базой, запросите разрешение вернуться.

– Есть, капитан.

Мысли Рамзи пустились вскачь.

«Как это отразится на общем боевом духе? Первый за несколько месяцев рейдер повернет назад, даже не выйдя из залива. Никуда не годится».

Он неотрывно смотрел на подрагивающие стрелки циферблата. Наконец таймер выхода на контакт достиг нужной отметки и зажужжал. Энсин набрал начало закодированного сообщения:

«Мастер Джон – Красной Шапочке. Прием».

Из динамика над головой послышался шум, похожий на далекий прибой. Вскоре из него, перекрывая шум, донесся голос:

– Красная Шапочка слушает. Прием.

– Мастер Джон – Красной Шапочке: на борту обнаружен саботаж. Кусок шелка в роторном двигателе. Искра статического электричества могла бы взорвать нас прямо в заливе. Прием.

– Красная Шапочка – Мастеру Джону: оставайтесь на связи. Передаем ваше сообщение Скворцу Джорджу.

Службе безопасности!

Новый голос из динамика:

– Скворец Джордж – Мастеру Джону: говорит Учитель. Доложите обстановку. Прием.

«Клинт Рид! – Перед глазами Рамзи возникло каменное лицо инструктора по безопасности. – Учитель Рид. Шифровка в реальном времени».

Энсин склонился над микрофоном:

– Учитель, говорит Студент, – и он повторил отчет о саботаже.

– Учитель – Студенту: ваши предложения? Прием.

– Студент – Учителю: разрешите продолжить инспекцию на месте. Здесь меньше вероятности влияния неучтенных факторов. Нас на борту всего четверо. В случае успешной проверки прошу разрешения продолжить миссию. Возврат и отмена миссии плохо отразятся на общем боевом настрое. Прием.

– Учитель – Студенту: мы тоже так считаем. Ждите. – И после паузы: – Разрешение получено. Сколько вам потребуется времени? Прием.

Рамзи включил микрофон интеркома.

– Капитан, база велит произвести проверку на месте и, если все остальное в норме, продолжить миссию.

– Вы им обо всех наших находках сообщили?

– Да, сэр.

– А они что?

– Говорят, здесь меньше вероятности нарушений протокола безопасности. Меньше персонала. Предложили перепроверить друг друга, дать каждому…

– Господи ж твоя воля!

– Они спрашивают, сколько нам понадобится времени.

Тишина.

– Капитан, нас спрашивают…

– Я слышу. Запросите десять часов.

Рамзи повернулся к передатчику.

– Студент – Учителю: капитан просит десять часов. Прием.

– Учитель – Студенту: действуйте в установленном порядке. Мы сообщим вам новый график выходов на контакт. Отбой.

Рамзи откинулся на спинку стула.

«Вот и все, дороги назад нет. Что ж, Док велел ни в коем случае не прерывать миссию».

В интеркоме раздался голос Боннета:

– Рамзи, ты закончил говорить с базой? Чеши давай сюда, помоги мне на пульте!

– Иду!

Спарроу достал торцевой ключ и посмотрел на Гарсию, который скрючился под витками вторичной обмотки в двигательном отсеке.

– Мы получили приказ продолжать миссию, Джо. Им, похоже, сильно приспичило.

Гарсия вставил контактную лампу в патрон. Та загорелась.

– Ага. И еще салагу нам какого-то подсунули. Этот Рамзи, считай, наземный.

– В его послужном списке значится «ограниченный боевой опыт в патрульных рейдах».

– Мать моя женщина! – Гарсия сменил позу. – Что-то в этом парне настораживает.

Спарроу открыл крышку конденсатора.

– В каком смысле?

– На стукача похож. На типа, который выдает себя за кого-то другого.

– С чего ты взял?

– Сам не пойму, шкипер.

Капитан пожал плечами.

– Не знаю, Джо. Давай отложим этот разговор. Передай-ка ключ на восемь.

Гарсия подал гаечный ключ и вернулся к работе. В тесном отсеке повисла тишина, нарушаемая лишь скрежетом металла по металлу и тихим жужжанием тестовых приборов.

* * *

Спарроу, пригнувшись, переступил порог командного пункта и молча подождал, пока Боннет с Рамзи закрепят крышку на центральной панели.

Боннет распрямился, потер шею. На коже остались пятна от смазки.

– Пока ты мальчишка, юниор, – обратился он к Рамзи. – Нам еще предстоит сделать из тебя подводника. Запомни главное: под водой можно ошибиться только раз.

Рамзи положил отвертку в ящик с инструментами, закрыл его. Затем поднял голову и увидел Спарроу.

– Все проверили, капитан? – спросил он.

Тот ответил не сразу. Он оглядел командный пункт, втянул носом воздух. Чуть попахивало озоном. Приглушенно гудели двигатели. Круглые циферблаты приборов, словно симбиотическое продолжение его глаз, передавали данные. Смутное беспокойство не проходило.

– Проверил все, на что способен простой смертный, – произнес коммандер. – Во всяком случае, надеюсь. Общий сбор в кают-компании.

Спарроу повернулся к ним спиной и вышел в ту же дверь, через которую вошел.

Рамзи убрал ящик с инструментами в стенной шкаф. Металл скрипнул по металлу. Энсин вздрогнул и оглянулся. Боннет уже был в дверях. Рамзи последовал за ним, вышел, втянув голову в плечи, и зашагал в кают-компанию. Там их уже ждали остальные двое: Гарсия справа, Спарроу в торце. Перед ним, к изумлению Рамзи, лежала раскрытая Библия.

– Да поможет нам Всевышний в наших скромных начинаниях, – произнес капитан.

Боннет опустился на стул слева.

Спарроу указал на место напротив себя:

– Присаживайтесь, мистер Рамзи.

Энсин сел, положив руки на зеленую суконную скатерть. Коммандер возвышался над всеми на другом конце стола.

«Ни дать ни взять Моисей со Скрижалями Завета,– подумал Рамзи.– Религиозное поклонение. Вот что связывает членов этого экипажа. Participation mystique![7] Благословение воинов перед набегом».

– Вы какого вероисповедания, мистер Рамзи? – спросил Спарроу.

Тот кашлянул.

– Я принадлежу к протестантской епископальной церкви.

– Нам, в общем-то, до лампочки. Вопрос из чистого любопытства. На наших субмаринах в ходу поговорка, что живых атеистов на глубину больше тысячи футов Господь не допускает.

Энсин улыбнулся.

Капитан навис над Библией и громогласно процитировал:

– «Настигнет беда тех, кто зло добром называет, а добро – злом, кто тьму за свет почитает, а свет – за тьму, горькое сладким именует, а сладкое – горьким! Беда ждет и тех, кто мнит себя мудрецом и проницателен лишь в собственных глазах!»[8]

Он закрыл Библию и рассчитанным властным движением поднял голову. Рамзи остался под впечатлением.

– Мы делаем все, что в наших силах,– продолжил Спарроу.– Мы делаем то, что считаем праведным. Даже если это наполняет печалью наши души, мы не отступаем. Мы делаем это ради того, чтобы безбожие сгинуло с лица земли. Аминь.

Капитан повернулся к ним спиной и поставил Библию на полку у переборки. Затем, не оборачиваясь, скомандовал:

– Всем занять посты. Мистер Рамзи, свяжитесь с базой, доложите о готовности. Узнайте время первого выхода на контакт.

Рамзи вскочил на ноги. У него буквально чесались руки – настолько не терпелось взглянуть на первичные телеметрические данные по Спарроу.

– Есть, сэр.

Он развернулся и, пригнув в дверях голову, поспешил в аппаратную.

Первый контрольный выход на связь был назначен ровно через четыре часа.

Рамзи сообщил эту информацию Спарроу.

– Обнулить хронометр, – отдал приказ капитан. – Доложить о готовности.

– Докладывает Гарсия: привод и буксировка готовы.

– Докладывает Боннет: центральный пост готов.

Рамзи в аппаратной опустил глаза на пульт. И неожиданно почувствовал, что находится на своем месте. Будто он давно сроднился с подлодкой, знал ее куда глубже и дольше, чем лишь пять недель обучения.

– Электронная панель готова, – доложил он. – Давление на корпус: две атмосферы. – Он проверил браслет с «вампиром» на запястье. – Диффузия в норме. Азот отсутствует.

В интеркоме прозвучала команда:

– Отчаливай, Лес!

Подводный буксир дернулся; слабый, похожий на шепот пульс моторов начал нарастать. Нос слегка забрал вверх, затем палуба выровнялась и стала немного крениться вниз.

«Погружаемся, – подумал энсин, – физически и метафорически. Теперь слово за мной».

– Мистер Рамзи, пройдите в командный блок, – донеслось из интеркома.

Рамзи закрыл крышку пульта и вышел.

Капитан стоял, заложив руки за спину и слегка расставив ноги, почти точно по центру главного командного пункта. Вокруг вился лабиринт из труб, винтов, тумблеров и циферблатов. Справа над панелью буксировки колдовал Гарсия, слева стоял Боннет, держа штурвал высокоскоростного хода. Большой манометр над центральным пультом показывал 1310 фунтов за бортом, и давление продолжало расти. Они опустились ниже трех тысяч футов.

– Что за черный ящик доставили с вашим багажом, мистер Рамзи? – не оборачиваясь, спросил Спарроу.

– Прибор для мониторинга новой дальнодействующей системы поиска, сэр.

Капитан поднял глаза на мигающий циферблат панели буксировки.

– А заперт был почему?

– Аппаратура слишком чувствительная, поэтому ее на всякий случай упаковали как следует. Боялись, чтобы сенсор ненароком…

– Взгляну на него при первой же возможности, – перебил Спарроу. Он шагнул вправо и встал за спиной у Боннета. – Лес, что за протечка в девятом отсеке?

– По идее, там нет ни влажности, ни давления, шкипер. Должно быть, конденсат.

– Присматривай за ним.

Спарроу вернулся к Рамзи.

«Вот сразу и узнаем, купится он на маскировку ящика или нет», – подумал энсин.

– Вы чем-нибудь увлекаетесь? – спросил капитан.

– Астрономией, – моргнув от неожиданности, произнес Рамзи.

– Подходящее хобби для подводника, – хмыкнул, не оборачиваясь, Боннет.

Рамзи не успел и рта раскрыть, как за него ответил Спарроу:

– В море астрономия очень даже кстати.

– Ну да, для навигации, – добавил Рамзи.

Капитан покосился на энсина, затем вновь перевел глаза на пульт.

– Я как раз подумал, когда мы плыли по подземной гавани, что неплохо бы давать морякам возможность напоследок перед погружением взглянуть на звездное небо. Звезды помогают сориентироваться. В ночь накануне выписки из Гарден-Гленна небо было удивительно ясным. Созвездие Геркулеса отчетливо…

Он осекся, почувствовав, что нос буксира кренит вверх, и привычным движением опустил руки на пульт для корректировки дифферента.

– Геркулес, он же Коленопреклоненный[9]? – спросил Рамзи.

– Ага, хотя нынче это название мало кто помнит, – кивнул Спарроу. – Меня греет, что он уже столько веков указывает морякам путь. Знаете, финикийцы ему даже поклонялись.

Рамзи внезапно проникся к капитану симпатией. И тут же сам себя одернул:

«Я должен сохранять ясную голову и объективность».

Спарроу тем временем переместился к навигационным приборам. Внимательно изучив показания, он вновь заговорил с Рамзи.

– Вас когда-нибудь посещала мысль, что из всех изобретений человечества глубоководные буксиры класса «Адский челнок» ближе всего к космическим кораблям? Мы целиком автономны. – Он опять сосредоточил внимание на центральном пульте. – И как же мы используем эти космические корабли? Прячем их на глубине. Посылаем убивать друг друга.

«Вот в чем проблема, – подумал Рамзи. – Болезненная фантазия, оглашаемая во благо и для пользы экипажа».

Вслух он произнес:

– Мы используем их для самообороны.

– Человечество не может защититься от самого себя.

Рамзи открыл было рот, но смолчал.

«Юнгианская концепция. У человека нет защиты против самого себя».

Он проникся к Спарроу еще большим уважением.

– Наша подземная база, – продолжал капитан, – все равно что материнская утроба. А подводный туннель – родовой канал. Я так это вижу.

Рамзи сунул руки в карманы и сжал кулаки.

«Что вообще происходит? – недоумевал он. – Подобные мысли под стать экспертам Психбюро. Этот Спарроу либо на грани помешательства, либо самый здравомыслящий из всех, кого я встречал. Он совершенно прав насчет базы и туннеля – жаль, что мы сами не додумались до такой аналогии. В ней наверняка кроется разгадка нашей проблемы, но какая?»

Тем временем коммандер начал раздавать указания:

– Джо, поставь панель буксировки на автомат и пойди-ка проверь с мистером Рамзи новую систему обнаружения. Она должна быть откалибрована до первого выхода на контакт. – Он глянул на интерактивную карту автонавигатора, встроенную в переборку, – на ней красной точкой обозначалось их местоположение. – Лес, выведи перископ на поверхность и сверь координаты.

– Есть, шкипер.

Гарсия щелкнул последним тумблером на пульте и повернулся к Рамзи.

– Пошли, юниор.

Энсин посмотрел на капитана. Ему страшно захотелось почувствовать себя частью команды.

– Друзья зовут меня Джонни, – сообщил он.

Спарроу, будто не слыша, обратился к Гарсии:

– Заодно, Джо, познакомь мистера Рамзи со спецификой нашей системы воздухоснабжения. Начни с фазового регулятора карбоангидразы.

Энсин воспринял нежелание капитана называть его по имени как пощечину. Он весь напрягся и, сгорбившись, шагнул в тамбур.

Гарсия вышел следом, поравнялся с ним и сказал:

– На подлодках всегда так, Рамзи. К новичкам обращаются по прозвищу или по фамилии вплоть до первого боя. Некоторые чудики просто мечтают, чтобы их никогда не начали звать по имени.

Рамзи выругался про себя. Об этом в СБ упомянуть забыли. Теперь он точно выглядел полным салагой.

«Хотя вполне ожидаемо, – тут же подумал он. – Суеверный обычай сплоченного экипажа. Немножко мистики. Не используйте сокровенное имя новичка, чтобы боги не покарали его… вместе с его спутниками».

Боннет в командном блоке фыркнул и поглядел на Спарроу. Затем потер шею, отвернулся к центральному пульту.

– Салага, что скажешь, – вздохнул он.

– Зато старается, – отозвался капитан. – Будем надеяться на лучшее.

– Тебя не беспокоит, что его в последний момент вызвали в Секотдел?

– Самую малость.

– А у меня душа не на месте. Не знаю… Что-то в этом парне… не то.

Косматые брови старпома сошлись на переносице.

– Вполне могла быть рутинная проверка, – примирительно сказал Спарроу. – Забыл, как они нас потрошили?

– И все-таки я бы с него глаз не спускал, – проворчал Боннет.

– Ладно, пойду займусь администрацией. Держи заданный курс. Вызови меня перед выходом на первую контрольную связь.

– Что насчет расписания вахт?

– Я как раз им и хотел заняться, – ответил капитан. – Буду стоять поначалу в паре с Рамзи, пока мы в относительно спокойных водах. Не хочу, чтобы он свалял дурака, когда жареным запахнет.

Спарроу нырнул в дверь, ведущую к кормовому отсеку, спустился по трапу и вошел в кают-компанию. Первое, что бросилось в глаза, был цвет скатерти в кают-компании – скатерти, которую он видел не одну тысячу раз.

«Отчего в кают-компаниях сукно на столах обязательно зеленое? Чтобы напоминало о зеленой травке? О доме?»

Между тем в аппаратной Гарсия и Рамзи закончили проверку сонарной системы обнаружения и закрепили крышку на панели.

– Что дальше? – спросил Рамзи.

– Самое время отдохнуть, – сказал Гарсия. – На вахте сейчас Лес. Шкипер, скорее всего, составляет расписание. Тебя наверняка назначат следующим. Первые пару дней обстановка обычно спокойная.

– Я и правда устал, – кивнул Рамзи, поворачивая на корму. – До скорого.

– Бывай! – бросил ему вслед Гарсия.

Рамзи поспешил к себе, запер дверь, достал телеметрический ящик, отпер его, извлек первую запись и, присев на койку, принялся ее изучать.

Отчетливый всплеск адреналина в самом начале ленты еще до прибытия Рамзи и позже – другой, когда корпус оказался под давлением.

«Первые напряги, – подумал энсин. – Обычное дело».

Рамзи прокрутил ленту дальше, на то время, когда был обнаружен саботаж, еще раз проверил указанный час, отмотал чуть назад, опять вперед.

Ничего!

«Быть не может!..»

Рамзи уставился перед собой на ряды заклепок на переборке. Слабое урчание двигателя, казалось, усилилось. На одеяле под пальцами явственно проступал каждый стежок, каждая ниточка. Запахи в комнате обострились: краска, масло, мыло, озон, пот, пластик…

«Может ли тревожное состояние у человека не сопровождаться гормональной реакцией? – спросил он себя. – Да, при определенных патологиях, ни одна из которых к Спарроу не применима».

Рамзи припомнил, как звучал голос капитана, идущий тогда из интеркома: напряженный, отрывистый, местами визгливый…

Он вновь проверил ленту.

«Может, неисправен дистанционный приемник?»

Он обследовал прибор – все работало.

«Или же датчик в шее Спарроу барахлит? Хотя другие-то показатели записаны».

Рамзи лег, положил руку под голову и задумался. Вариантов было два.

«Спарроу не волновался, потому что заранее знал о тряпке, настиле и протечке масла. Он мог сам все подстроить, чтобы развернуть корабль и сорвать операцию. Тогда он либо трус, либо шпион. Хотя в этом случае прибор зафиксировал бы другие психосоматические признаки».

Оставался второй вариант:

«В ситуации стресса инстинктивные функции желез у капитана управляются центрами неокортекса. Это можно увязать с известными параноидальными отклонениями, когда нарушены естественные реакции организма на стресс. Например, притупление чувства страха, если человек глубоко убежден, что опасности не существует. – Рамзи резко сел. – Отсюда и религиозные настроения Спарроу! Ну конечно! Полная и абсолютная вера, этим все объясняется. Религиозных фаталистов хватало и раньше. Некоторые и Христа к таковым причисляли. – Рамзи нахмурился. – Только Швейцер давно разоблачил таких типов, разбил их доводы в пух и прах».

Размышления оборвал настойчивый стук в дверь. Энсин наскоро сунул ленты в потайное дно телеметрического ящика, закрыл его и запер.

Стук повторился.

– Рамзи? – позвал Гарсия.

– Да?

– Прими парочку таблеток от усталости. Ты следующий на вахту заступаешь.

– Понял. Спасибо.

Рамзи задвинул ящик под стол, подошел к двери и открыл ее. Тамбур был пуст. Энсин уставился на каюту Гарсии напротив и мгновение стоял, вбирая в себя атмосферу судна. На лоб упала капля влаги с потолка. Внезапно на него нахлынуло чувство подавленности. Рамзи почти физически ощутил чудовищное давление воды вокруг себя.

«А сам-то я знаю, что такое настоящий страх?» – подумал он.

* * *

«Фенийский таран» медленно продвигался вперед, следуя подводным течениям и прячась под любым холодным пластом, который удавалось найти, – холодная вода приглушала звуки с подлодки. Подобно хвостатому дирижаблю, они плыли между стенками глубоководного каньона, которые поглощали шум моторов.

Вахты сменяли одна другую, обеды чередовались с ужинами. Спарроу и Гарсия затеяли шахматную партию. Стрелки хронометра одна за другой наматывали круги, отсчитывая смертельно скучную рутину в преддверии опасности. Красная точка на карте автонавигатора обогнула мыс Флориды и вышла вдоль побережья Атлантики в открытый океан – крошечная мошка, медленно ползущая к Исландии.

Пять дней тринадцать часов двадцать две минуты с момента отправления.

Согнувшись в дверном проеме, Спарроу вошел в командный пункт. На мгновение задержался, окидывая взглядом индикаторы – его дополнительные органы чувств. Атмосферная влажность высоковата. Надо не забыть сказать Гарсии, чтобы проверил, когда заступит на дежурство.

Теперь шла вахта Боннета. Центральный пульт был переведен на дистанционное управление. Дублирующая панель в переборке отсутствовала.

Положение «Тарана» на карте почти поравнялось с северной оконечностью Ньюфаундленда, красная точка двигалась к южному берегу Гренландии. Курс шестьдесят один градус двадцать минут. На манометре забортного давления: 2360 фунтов на квадратный дюйм – глубина около 5500 футов.

Спарроу пересек командный пункт и шагнул на мостик машинного отделения, чувствуя мягкое покрытие под ногами. Боннет стоял уровнем ниже, спиной к Спарроу, пристально глядя куда-то влево и вниз. Капитан проследил за его взглядом – тот смотрел на люк, за которым начинался аварийный лаз реакторного отсека.

«Странно, – подумал он. – Боннет как будто что-то подсчитывает».

Внезапно он понял: старший помощник принюхивался. Тогда он сам втянул носом воздух и почувствовал знакомые запахи переработки, озона и масла, характерные для машинного отсека. Он прошел дальше и, перегнувшись через перила, спросил:

– Что-то случилось, Лес?

Боннет обернулся, подняв голову.

– Эй, шкипер. Не знаю. Меня преследует запах какой-то тухлятины.

Губы Спарроу скривились в полуулыбку.

– Как ты в этой вони вообще что-то различаешь?

– Я на полном серьезе: откуда-то падалью несет, тухлым мясом. Я уже не первый день замечаю – каждый раз, когда здесь прохожу.

– А кто-нибудь еще заметил?

– Без понятия.

– Скорее всего, показалось, Лес. После пяти дней в этой вонючей плавучей кишке и не такое померещится.

– Да нет, к обычной вони я привык. Тут что-то другое.

– Погоди секунду.

Спарроу сбежал по трапу и встал на мостик рядом с Боннетом.

– Сам принюхайся, шкипер.

Капитан вдохнул полной грудью. Он почувствовал слабый запах падали, но на перенасыщенной кислородом подлодке мясо портилось очень быстро.

– Может, крыса где сдохла?

– Откуда ей взяться? Тем более что мы прочесали «Таран» вдоль и поперек. Сюда и комар-то не мог…

Боннет осекся, уставившись в противорадиационную перегородку.

– Одно место мы не прочесывали, – тихо произнес Спарроу.

– Так мы же через внутренние телеокуляры все просмотрели. Там ведь…

Боннет умолк.

– Проверим-ка еще разок, – предложил капитан.

Они вернулись в командный пункт и один за другим вывели все сканеры реакторного отсека на контрольный дисплей.

– Ничего, – пожав плечами, произнес Боннет.

Спарроу поглядел на наручные часы.

– Джо сдал вахту примерно час назад. – Он уставился на выключенный экран. – Пусть подойдет к тому люку, а Рамзи поставь дежурить здесь, в КП. Я иду к реактору.

Он вышел в носовую дверь и, пройдя по мостику, спустился на нижнюю палубу.

Оставшись один в командном пункте, Боннет вызвал Гарсию. Из динамика откликнулся сонный голос:

– Да?

– Шкипер просит срочно подойти к реакторному отсеку. К лазу номер один.

– А что такое?

– Он все объяснит.

Боннет переключился на громкую связь.

– Рамзи!

– Я здесь, в комнате отдыха.

– Заступите на дежурство в командный пункт.

– Иду.

Боннет выключил связь и догнал Спарроу. Почти незамедлительно к ним присоединился Гарсия, на ходу застегивая рубашку. Его черные волосы торчали во все стороны.

– Что стряслось?

– Джо, ты когда проверял реакторный блок, то открывал люки в лазы? – спросил Спарроу.

– Конечно. Но внутрь не совался. Нам безопасники строго-настрого…

– Знаю. Ты ничего не чуешь?

Гарсия непонимающе нахмурился.

– В смысле, носом?

– Да, носом.

– Вроде нет. – Гарсия почесал в затылке. – А что?

– Принюхайся, – сказал Боннет.

Бортинженер сморщил нос и вдохнул. Еще вдохнул.

– Тухлятина?

– Лес заметил еще пару дней назад.

– Кто-нибудь вентиляционные ходы проверял?

– Первым делом, – отозвался Боннет. – Поначалу я был не уверен. Видимо, какое-то время там шла борьба между бактериями и стерилизующей радиацией.

– И бактерии победили, как только мы впрыснули побольше кислорода, – добавил Спарроу и показал на заслонку вентиляции на стене. – Оттуда сильнее воняет. Джо, принеси-ка кусок резервного кабеля для сжатого воздуха.

– Какой длины?

– Футов двадцать. Чтобы хватило на весь лаз и еще осталось на сам отсек.

– Без проблем, – ответил Гарсия и пошел к складу.

Спарроу достал из настенного шкафа портативный телеокуляр и фонарь.

– В реакторном отсеке достаточно недоступных глазу мест. Только думать об этом всем неохота. Тешим себя мыслью, что стационарные телеокуляры не оставляют слепых пятен. Лучше уж мы пожертвуем портативным окуляром и фонарем, зато заглянем во все потайные углы.

Гарсия вернулся с кабелем.

– И что с ним делать?

– Пристроим на конце глаз с подсветкой, – сказал Спарроу.

Гарсия покраснел.

– Мне самому в голову не пришло.

– А я как раз и говорил Лесу, что наш мозг предпочитает не заморач…

В динамике на переборке раздался голос Рамзи:

– Я вижу вас на экране. Что происходит?

Боннет коснулся микрофона на груди.

– В лазе реактора что-то воняет.

– Пусть идет сюда и захватит панель дистанционного управления – ту, что ты оставил наверху. – Спарроу на секунду оторвал взгляд от окуляра и лампочки, которые привязывал к кабелю. – Нам может понадобиться его помощь.

Боннет передал приказ.

Вскоре Рамзи уже стоял над ними на мостике и изучал дистанционную панель.

– Я только что уловил запах. Думаете, крыса? – перегнувшись через перила, спросил он.

– Фиг его знает, – ответил Боннет.

– Держи.

Спарроу вручил кабель Гарсии, а сам повернулся к люку, разгерметизировал его и замер в нерешительности. Затем поднял голову и сказал:

– Рамзи, отнесите-ка панель от греха подальше.

Тот повиновался и отошел футов на десять по мостику.

– Лес, ты тоже посторонись.

Боннет отступил от люка, вопросительно глядя на капитана.

Спарроу кивнул на дозиметр над лазом.

– Там может сильно фонить. Поглядывай на индикатор.

Гарсия вынул закрепленный в стенке портативный экранчик и встал рядом.

– Ну, погнали, – сказал коммандер и потянул дверь на себя.

Гарсия зажал нос и рот рукой.

– Фу-у! – отпрянул Спарроу.

– Простите за каламбур, – Боннет закашлялся, – но дело попахивает гнильцой.

Рамзи вновь перегнулся через перила.

– Тут одной крысой явно не обошлось, – сказал он.

Спарроу взял кабель и включил фонарь. Луч яркого света ударил в глаза Рамзи, на мгновение ослепив его. Когда к нему вернулось зрение, Спарроу уже просунул конец кабеля в лаз. Гарсия склонился над экранчиком.

Рамзи переключил портативную панель на одну из электронных схем и ахнул. В тот же миг раздался возглас Гарсии:

– Шкипер! Смотри!

На экране был виден изгиб уходящего вниз лаза. Прямо на них смотрели подошвы мужских ботинок.

Боннет бросил на Рамзи многозначительный взгляд из-под косматых бровей. На лбу старпома выступили капельки пота.

– У тебя на экране то же? – спросил он.

Рамзи кивнул. С его места стоявшие внизу люди казались карликами, акустика делала их голоса похожими на писк. Энсин чувствовал себя зрителем в кукольном театре.

Боннет повернулся к дозиметру над люком.

– Уровень радиации чуть выше нормы, – сообщил он.

– Не настолько, чтобы с ней не справились фильтры, – отозвался Гарсия.

Спарроу согнулся, проталкивая кабель с импровизированным телеглазом как можно дальше в лаз. Гарсия повернул свой экран к Боннету.

– Ну, что там?

– Теперь видны все ноги, – ответил Боннет.

Рамзи услышал какое-то бормотание и увидел, как шевелятся губы Гарсии: «Святая Мария, Матерь Божья…» Пальцы бортинженера судорожно перебирали четки под рубашкой. Спарроу чуть развернул кабель.

– Нож! – воскликнул Боннет.

В тот же миг на экране Рамзи появилось изображение. Из груди лежавшего в лазе мужчины торчал нож.

– Достаньте рекордер, – велел Спарроу.

– Уже достал, – отозвался Рамзи, устанавливая над приемником взятую со стеллажа видеокамеру.

Спарроу протолкнул кабель еще дальше, и на экране показалось лицо.

– Кто-нибудь его узнает?

– Я вроде бы где-то видел. Форма младшего состава. Судя по маркировке, он из техперсонала, обслуживающего атомные реакторы. – Гарсия покачал головой. – Только его не было среди техников, которых я пустил на борт для проверки перед отплытием.

Капитан разогнулся и глянул вверх.

– А вы, Рамзи?

– Он из особого подотдела Службы безопасности при адмирале Белланде, – ответил тот. – Его фамилия то ли Фосс, то ли Фостер, вроде того.

– Откуда ты знаешь? – спросил Боннет.

Рамзи внезапно сообразил, что допустил тактическую ошибку.

– Во время патрульных рейдов в заливе он был нашим связным по вопросам безопасности.

Солгал, и глазом не моргнув. Он прекрасно помнил, где видел этого офицера в последний раз: резиденция Белланда, во время напутственных указаний инструктора Рида.

– Вам известно, что он тут делал? – спросил Спарроу.

Рамзи покачал головой.

– Могу лишь догадываться. Наверное, проводил спецпроверку, когда его застали врасплох.

– Застали за чем? – вмешался Гарсия.

У Рамзи перехватило дыхание. Он вспомнил, что Гарсия был предполагаемым спящим шпионом.

– Скорее всего, наоборот, – сказал Боннет. – Этот парень из СБ застукал кого-то за…

– Да кого он мог застукать? – оборвал его Спарроу. Он открыл ближайший к лазу шкаф и вынул оттуда защитный костюм. – Джо, помоги с РЗК.

Гарсия подчинился.

Вскоре голос Спарроу зазвучал из коммуникатора внутри костюма:

– Лес, принеси дуковский мешок[10] и свинцовый ящик. Оставь их здесь, возле люка. Джо, облачись в другой костюм – поможешь вытащить тело. Рамзи, следите за мной и записывайте на пленку все, что я покажу. И подключите к моему дозиметру репитер. Мне будет некогда за ним следить.

– Есть, – кивнул Рамзи.

Гарсия тем временем уже натягивал второй комплект. Боннет пошел к складам в кормовом отсеке.

Согнувшись пополам, Спарроу втиснулся в лаз. Репитер его дозиметра на панели Рамзи мгновенно начал отсчет.

– А там горячо, – присвистнул энсин. – У меня показывает пять тысяч миллирентген.

– Вижу, – сказал Спарроу. – Подключитесь к сканеру в моем шлеме.

Рамзи переключил один из экранов панели на шлем. Все видимое пространство загораживала рука в перчатке. Капитан отвел руку, и стал виден кусок униформы.

– Тут записка, – сообщил Спарроу. – Он оставил записку. Я ее зачитаю, а вы включите аудиозапись и сделайте снимок. Дата: шестнадцатое апреля, время: восемь-сорок-пять.

«День отплытия, – припомнил Рамзи. – В это время мы шли по подземному туннелю».

«Коммандеру Х. Э. Спарроу от лейтенанта Артура Х. Фосса, SYO-2204829, – начал капитан. – Отчет о спецпроверке безопасности на глубоководном буксире “Фенийский таран”».

Спарроу откашлялся и продолжил:

– «В соответствии с последними распоряжениями Службы безопасности, я проводил особую проверку реакторного блока вслед за стандартной инспекцией бригады атомного техобслуживания. Предполагалось, что я быстро проникну в лаз для осмотра торцевой заслонки и механизмов ручного привода. Ввиду краткости осмотра и для сохранения секретности я решил обойтись без РЗК».

В люк сунулся Гарсия – в защитном скафандре он походил на фантастического монстра.

– Я тебе точно не нужен, шкипер? – спросил он.

– Нет, жди снаружи, Джо. – Спарроу продолжил читать: – «Пока я полз, случайно отключился мой дозиметр, поэтому сигнала о повышенном уровне радиации я не получил. – Голос капитана дрогнул. – Я обнаружил, что один из гафниевых стержней вспомогательного поглотителя вынут и спрятан в лазе. Я заметил его, только когда непосредственно по нему прополз. Ошибки быть не могло. Я сразу включил дозиметр и зафиксировал смертельную дозу облучения».

Капитан на секунду умолк.

– Упокой Господь его душу, – пробормотал он и вернулся к записке: – «Очевидно, что стержень извлечен умышленно для создания перегрузки, неясен лишь предполагаемый момент ее наступления. Взрыв мог произойти еще на базе, поэтому я поспешил вставить стержень на место, а также починил аварийную сигнализацию, провода которой оказались перерезаны, видимо, с целью скрыть диверсию».

Рамзи увидел на экране, подключенном к сканеру, как записка переместилась – Спарроу сменил положение.

– Эй, Джо, ты заметил какие-нибудь аномалии в аварийной сигнализации? – спросил капитан.

– Никаких, – прозвучал ответ.

Спарроу сердито хмыкнул и вернулся к записке.

– «Вставив стержень на место, я проверил коммуникатор в дальнем конце реакторного отсека. Он вдребезги разбит. Я пополз назад, надеясь на медиков, у которых всегда есть способ облегчить переход в мир иной. Однако люк оказался заперт снаружи – я очутился в западне. Я звал на помощь, пытался докричаться до кого-нибудь через вентиляционное отверстие – ответа не последовало. Мой личный коммуникатор в толще противорадиационной стенки не работает».

Спарроу замолчал.

– Все ясно, – чуть погодя сказал он.

– Что ясно? – переспросил Рамзи, склонившись к встроенному в панель микрофону.

– Вентиляционная заслонка открывается изнутри. По идее, она должна быть закрыта. Не будь она закрыта, мы бы услышали… – Он не закончил мысли.

Рамзи представил себя на месте рядового безопасника: в полнейшем одиночестве и сознании, что умирает и что его уже ничто не спасет, он посвятил последние минуты жизни заботе о других.

«Хватило бы мне смелости?» – пронеслось в уме.

– Он предпочел вонзить в сердце нож, чтобы не умирать медленной мучительной смертью, – произнес Спарроу. – И написал, что не знает, кто виновен в саботаже и кто его там замуровал.

– Он мог бы привлечь к себе внимание, – начал Рамзи, – если бы закоротил одну из схем…

– С риском закоротить не ту схему и вышибить из реактора все стержни-замедлители разом? – перебил его Гарсия.

– Так ведь гравитационные захваты…

– Откуда ему было знать, где там еще поковырялись?! – Голос Гарсии дрожал от гнева. – Но самоубийство!..

– Джо, – спросил Спарроу, – кто из работников причала оставался на борту последним?

– Те два досмотрщика, которых я сам пустил. Вы оба видели, как они уходили.

«Опять Гарсия!» – подумал Рамзи и, перегнувшись через перила, крикнул:

– Джо, а кто были…

Тут он вспомнил, что защитный костюм не пропускает звук, и повторил в микрофон:

– Джо, а кто были те двое?

Визор шлема Гарсии повернулся в сторону Рамзи.

– Два новеньких. Их фамилии – в пропускном списке.

– Рамзи, продолжайте запись, – прервал разговор Спарроу и зачитал: – «Кто бы ни устроил диверсию в отсеке реактора, он явно рассчитывал, что лодка взорвется еще в подводном туннеле. Подобный взрыв надолго обезвредил бы всю базу целиком, так как пришлось бы строить обходной туннель. Очевидно, что врагам известно расположение базы. Следует незамедлительно оповестить Службу безопасности. – Капитан понизил голос. – Прошу передать моей жене, что в последние минуты я думал о ней».

– Грязные подонки… – Гарсия хрипло выругался.

Спарроу поднял записку на уровень визора, чтобы Рамзи смог ее сфотографировать.

– Что-нибудь еще есть? – спросил энсин.

– Есть блокнот с какой-то шифровкой. Да, тут приписано рукой лейтенанта Фосса: «Обязательно передайте блокнот в двадцать второй отдел Службы безопасности».

Изображение возникло на экране панели.

– Рамзи, записывайте дальше. – Спарроу до конца перелистал блокнот перед встроенным в шлем сканером. – Я вынул содержимое из всех карманов и выхожу.

И он пополз назад к люку.

Вернулся Боннет с объемистым дуковским мешком и небольшим свинцовым ящиком.

– Я все слышал по интеркому, пока копался на складе, – сказал он, глядя на Рамзи. – Господи, голыми руками задушил бы ублюдков, которые расправились с бедным парнем!

– Которые чуть не расправились со всеми нами, – уточнил энсин. Он склонился над микрофоном: – Джо, может, заберете у Леса вещи – ему лучше не приближаться к лазу без РЗК.

Из динамика раздалось «Без проблем!» Гарсии. Он подошел к выходу в машинный отсек, забрал у Боннета мешок с ящиком и вернулся к люку, как раз когда оттуда вылезал Спарроу.

– Рамзи, записывайте на пленку предметы, которые я кладу в ящик. Один портативный дозиметр, модель XXVII, один наручный коммуникатор, один фонарик, один бумажник, содержащий следующее: фотография женщины с ребенком с подписью «С любовью, Нан и Пегги», одно удостоверение личности на имя лейтенанта Военно-Морского флота Артура Хермона Фосса, SYO-2204829, один пропуск на базу, один пропуск в столовую, одни водительские права, банкноты и монеты общей суммой в шестнадцать долларов и двадцать четыре цента.

Он повернулся к лазу и достал оттуда завернутый в носовой платок узелок, с трудом развязал его пальцами в толстых перчатках.

– Далее: одна перьевая ручка, один брелок с четырьмя ключами, одни кусачки для ногтей, один мини-фотоаппарат. Пленка, разумеется, засветилась от радиации. Один карманный диктофон, без записей.

Спарроу сложил все вещи в ящик, Гарсия его запечатал.

Рамзи сверился с наручными часами и засек время.

«Интересно взглянуть на данные, которые поступили сейчас от Спарроу на мою телеметрию», – подумал он.

– Как там, в реакторном отсеке? – спросил Гарсия.

Спарроу кивнул в сторону лаза – из-за громоздкого шлема жест получился комичный.

– Да как он и описал. Все на своем месте, кроме разбитого коммуникатора. Вдребезги. Почему?

– Может, тот, кто его разбил, ожидал проверку, – предположил Гарсия.

– Может быть.

Рамзи на минуту отвлекся на корректировку небольшого отклонения от курса, вызванного встречным течением. Когда судно выровнялось, он перегнулся через перила и посмотрел вниз. Гарсия и Спарроу засовывали труп офицера Службы безопасности в дуковский мешок.

– Лес, после того как вынесем его отсюда, продезинфицируй все помещение из шланга. И радиацию замерь, – распорядился Спарроу.

Рамзи включил микрофон на панели:

– Капитан, вы не думали, что записка могла быть сфабрикована для отвода глаз? Странно, что Фосс не воспользовался диктофоном.

– С риском, что запись случайно сотрется? – огрызнулся Гарсия. – Ну уж нет, сэр.

Он оттащил мешок с трупом к лебедке машинного отсека.

Спарроу продолжал давать указания:

– Лес, после дезинфекции надень РЗК и проверь еще разок торцевую заслонку и ручное управление лаза. В моем скафандре осталось восемь минут.

Боннет кивнул.

Гарсия провел дозиметром по мешку.

– Горячо, – сообщил он. – Его придется отправить за борт в ближайшие двенадцать часов. Иначе я не ручаюсь за наши воздухоочистительные фильтры.

Он отложил дозиметр и подсунул под мешок сетку.

Боннет тем временем спустился по правому борту в машинное отделение, надел РЗК и подтащил моечный шланг к люку в стене.

Гарсия натянул лебедку.

– Шкипер, пусть Лес останется с вами, а я проверю лаз. Это моя работа.

– Окей, Джо. – Визор Спарроу повернулся к застывшему у люка Боннету. – Лес, поможешь мне здесь.

Старпом посторонился и встал рядом с капитаном.

Гарсия подошел к лазу и обернулся на Рамзи. Кварцевое стекло на шлеме делало его похожим на циклопа. Он согнулся и пополз. Вскоре его голос зазвучал в динамике:

– Юниор, меня хорошо слышно?

– Да, – ответил Рамзи.

– Мой дозиметр показывает, что тут горячее, чем в двухдолларовом пистолете. Я на полпути, как раз где заканчивается изгиб экранирования. Вижу коммуникатор. От него мало что осталось. (Пауза.) Добрался до ручников. (Длительная пауза.) Судя по отражению в зеркалах, никаких видимых признаков диверсии. Порядок. Иду обратно.

Все это время Рамзи не давала покоя одна-единственная мысль: «Если Гарсия действительно «крот», чем он там сейчас занят? Почему вызвался совершить проверку?»

А нельзя ли найти какой-нибудь предлог и самому инспектировать реакторный отсек? «Вряд ли. Спарроу не допустит риск предельной дозы облучения у троих членов экипажа. Иначе в случае необходимости туда просто некому будет лезть».

Рамзи решил при первой же возможности тщательнейшим образом обследовать реактор внутренними сканерами.

Спарроу и Боннет подняли мешок к ДУКу позади втянутой боевой рубки.

– Рамзи, – сказал капитан, – отнесите-ка панель еще дальше, к кормовой переборке. Мешок слегка пропускает радиацию.

Рамзи повиновался и пристроил панель на поручень в дальнем конце мостика.

Спарроу передал лебедку Боннету, вошел в дезактивационную камеру и вышел из нее без РЗК. Он угрюмо глянул на энсина.

– Джо уже закончил?

– Да, вылезает, – ответил тот.

– В удостоверении Фосса значится, что он католик, – продолжал Спарроу. – Попроси Джо прочитать молитву за усопших.

Рамзи передал просьбу.

Гарсия появился в отверстии лаза и замотал головой.

– Не мог он быть католиком. Или же его убили. Католики не совершают самоубийств.

– Господи твоя воля, а ведь правда! – воскликнул Спарроу. Немного погодя, он коснулся нагрудного микрофона: – Ты прочтешь молитву?

– С учетом обстоятельств, так уж и быть.

Он запер люк и зашел в дезактивационную камеру снять защитный комплект.

Боннет поднялся по трапу в центре, закрепил лебедку с грузом боковым тросом, вернулся на нижнюю палубу, размотал моечные шланги и начал опрыскивать помещение. Спарроу и Гарсия поднялись на мостик, где стоял Рамзи.

– В полночь по местному времени всплываем на поверхность для похорон, – сказал капитан и вышел на корму через ближайшую дверь, даже не взглянув на подвешенный к лебедке груз.

Наблюдая сверху за старшим помощником, Рамзи вновь поймал себя на мысли о кукольном спектакле. «Последний акт. Сцена первая».

Стоявший рядом Гарсия сказал:

– Мне пора заступать на вахту. Я отнесу это на КП.

Он открепил панель от поручня, поднялся с ней по трапу в центре и, пригнувшись, исчез в проеме кормовой переборки.

Бросив прощальный взгляд на покачивающийся в сетке подъемника мешок, Рамзи последовал за бортинженером, миновал командный блок и поспешил к себе в каюту, где сразу же достал телеметрические записи.

Никаких значимых отклонений!

Он пометил ленты, спрятал их в потайное дно ящика и лег на койку. Субмарина тихо гудела и вибрировала, словно живое существо. Энсину казалось, что он естественным образом вписался в обстановку каюты с ее перекрестьем труб под потолком, вентиляционными ходами, репитерами электронных приборов, встроенными в стену микрофоном и динамиками.

Вскоре Рамзи уснул, и ему приснилось, что он – глубоководная рыба, стремящаяся к свету в далекой выси. Тщетно! Страшное давление не давало вырваться из глубинного заточения.

В полночь тело лейтенанта Фосса было предано океану. Его поглотили холодная беззвездная тьма и бурные волны. Рамзи совсем продрог, пока Гарсия читал молитвы за упокой.

– В руки Твои предаем дух его.

Последняя сцена последнего акта для лейтенанта Артура Хермона Фосса. Занавес.

Сразу после обряда подлодка ушла на глубину, будто скрываясь с места преступления. Рамзи поразил отрешенный взгляд капитана, бормотавшего строки из первой главы книги Бытия:

– «…и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою…»

Откуда-то из глубин памяти всплыла следующая строка «И сказал Бог: да будет свет. И стал свет», и Рамзи подумал:

«Если Бог существует, пусть позаботится об этом храбром парне».

Последний раз он вспоминал о Боге лишь в далеком детстве. К его удивлению, в глазах защипало.

Молитвенный голос Гарсии по-прежнему звучал в памяти энсина, как вдруг он встрепенулся: «Так что, если Гарсия в самом деле “крот”?»

Внезапная мысль заставила его вскочить и поспешить в аппаратную. Надо было проверить радиоактивный лаз. Внутренние сканеры показывали дальний торец реакторного отсека. Ничего необычного. Рамзи переключился на телеокуляры командного пункта, где нес вахту Гарсия. Бортинженер склонился над поручнями, идущими вдоль левого борта, – он вцепился в них так, что костяшки пальцев побелели, лоб упирался в холодный металл обшивки.

«Нездоров, что ли? – подумал Рамзи. – Пойти помочь?»

Тем временем Гарсия распрямился и с силой ударил кулаком в стену. В этот миг нос «Тарана» слегка накренило подводным течением. Гарсия метнулся к пульту, скорректировал дифферент. Рамзи увидел, что по щекам бортинженера текут слезы.

Он резким движением вырубил экран: кто дал ему право подглядывать за интимными переживаниями другого? И сразу же ошарашенно посмотрел на собственные руки. «Что за идиотская реакция? Я же психолог! Что на меня нашло?» Он поспешил вновь включить экран, но Гарсия уже спокойно занимался делами вахтенного.

Рамзи вернулся в каюту, подспудно чувствуя, что упускает из виду нечто жизненно важное. Он битый час провалялся на койке, так и не придя ни к какому заключению. Наконец он уснул и опять увидел себя во сне рыбой.

На следующую вахту Рамзи встал с ощущением, будто вовсе не спал.

* * *

Когда-то люди считали, что, опустившись ниже бушующих на поверхности штормов, решат все проблемы с передвижением в море. Однако, как учит нас опыт, каждая решенная проблема неизменно порождает новую.

Глубоко в толще океана текут великие соленые реки, чье течение, не сдерживаемое берегами, далеко не всегда бывает горизонтальным. Шестисотфутовый пластиковый понтон, прикрепленный тросами к «Тарану», дергало, выкручивало и увлекало потоками, идущими порой под углом в 60 градусов к их намеченному курсу. Когда течение уходило вниз, нос буксира задирался кверху и требовались неимоверные усилия, чтобы удерживать его прямо. Когда же баржу тянуло вверх, «Таран» начинал валиться на нос. Эти перепады заставляли палубу крениться то вперед, то назад, как будто их настигал шторм замедленного действия.

Большинство отклонений корректировались автоматически, но какие-то были настолько сильными, что угрожали сбить подлодку с курса. Поэтому вахтенный всегда имел при себе портативный гирорепитер.

Шла вахта Боннета, который во время осмотра моторного отсека закрепил репитер на переносной панели. Небольшой дубликат хронометра рядом с циферблатом гироскопа показывал семь суток восемь часов и восемнадцать минут со времени отправления. «Таран» прокладывал себе путь в толще океана по нейтральным водам южнее Исландии.

«Глядишь, вся миссия окажется плевым делом, – думал старпом. – Судя по датчикам, мы вообще одни во всем долбаном океане». Ему вспомнилась ночь перед отплытием, сомнения в верности Хелены. До черта ведь жен моряков, которые…

В углу панели загорелся янтарный огонек – кто-то вошел в КП. Боннет сообщил в нагрудный микрофон:

– Я на верхнем мостике моторного отсека.

Из динамика на переборке раздался голос Спарроу:

– Продолжай. Мне что-то не спится. Решил пройтись, проверить, как и что.

– Понял, шкипер.

Боннет повернулся к датчикам на щите стенки реактора. После того как они обнаружили мертвого офицера из СБ, старпома не покидала настороженность к этой части носового отсека.

Внезапно его внимание привлекло отклонение стрелки на пульте управления. Температура воды снаружи понизилась на десять градусов: они вошли в холодное течение.

В интеркоме зазвучал голос:

– Докладывает Рамзи из аппаратной. У меня на приборах резкий спад температуры за бортом.

Боннет коснулся микрофона:

– Ты-то что там забыл, юниор?

– Когда вы на вахте, мне каждый раз неспокойно, – съязвил Рамзи. – Не мог заснуть, вот и пришел взглянуть на приборы.

– Умница, – хмыкнул Боннет.

В разговор вмешался Спарроу:

– Рамзи, проверьте глубину течения. Если позволит наш предел погружения, можно уйти под холодный слой и прибавить ходу. Десять градусов значительно приглушат моторы.

– Слушаюсь, капитан. – И после небольшой паузы: – Глубина приблизительно шесть тысяч восемьсот футов.

– Лес, уходим вниз, – отдал приказ Спарроу.

Боннет закрепил портативную панель на поручне и взялся за рычаг погружения. Репитер гидростатического давления незамедлительно подтвердил то, что старший помощник уже чувствовал сам: они опускались слишком быстро. Их подхватило течением, болтающийся сзади понтон взмыл вверх. Огромным усилием Боннету удалось вывести подлодку на безопасный уклон в три градуса.

На глубине в 6780 футов «Таран» наконец выровнялся.

Рамзи посмотрел на репитер главного манометра: 2922 фунта на квадратный дюйм. Он с опаской перевел взгляд на небольшой участок корпуса, видневшийся сквозь лабиринт труб и трубопроводов, и попытался отогнать мысль о том, что произойдет, если корпус схлопнется. Перед глазами поплыли сгустки белковой массы среди обломков судовой аппаратуры.

«Как там говорил Рид? – припомнил энсин, явственно слыша индифферентный голос инструктора: – “Имплозия внешнего оборудования на экстремальной глубине может повлечь за собой ударную волну, которая расколет корпус. Впрочем, вы не успеете понять, что произошло”».

Рамзи поежился.

«Какова реакция Спарроу на повышенную опасность?» – начал было размышлять он и сразу понял, что его мало заботят эмоции капитана. Теперь значение имело лишь то, способен ли Спарроу сберечь экипаж в целости и сохранности.

Мысль поразила Рамзи. Он вздрогнул и оглядел аппаратную, словно только что проснулся или и вовсе видел ее впервые.

«Ничего себе психолог. Чем я до сих пор занимался?»

Сознание услужливо подкинуло ответ:

«Убегал от собственных страхов. Старался стать незаменимым винтиком в команде и таким образом обеспечить себе физическую безопасность».

«Чего же я боюсь?» – спросил он сам себя.

«Что перестану существовать», – последовал ответ.

– Все равно что никогда не рождаться, – тихо произнес он вслух. – Умереть в утробе.

Рамзи дрожал всем телом, его прошиб пот. Разъемы тестовой платы таращились на него, словно сотни пустых глазниц. Ему захотелось крикнуть, однако голосовые мышцы не слушались.

«Окажись мы сейчас в аварийной ситуации, от меня не было бы никакого толку, – запаниковал он. – Я не смог бы пошевелить и пальцем. – Он тщетно попытался согнуть указательный палец правой руки. – Если я пошевелюсь, то сразу умру!»

Что-то коснулось плеча, и энсин в ужасе застыл. У самого уха послышался шепот – от громкости едва не лопнули барабанные перепонки.

– Успокойся, Рамзи. Ты не трус. И продержался дольше остальных.

Теперь энсин дрожал так неистово, что рябило в глазах.

– Я ждал этого, Рамзи. На глубине это случается с каждым, надо просто пережить, и все будет в порядке.

Вкрадчивый голос, проникновенный отеческий тон, сострадание.

Рамзи страшно захотелось повернуться, уткнуть лицо в эту сочувствующую грудь и разрыдаться, изливая душу.

– Дай себе волю, – продолжал Спарроу. – Дай выход эмоциям. Здесь кроме меня никого, а я через это прошел.

Сначала медленно, потом все быстрее вместе с безудержными всхлипываниями из глаз хлынули слезы. Энсин согнулся пополам, спрятав лицо в ладони. Все это время рука Спарроу лежала на его плече – от нее исходило тепло, ощущение уверенности и силы.

– Я испугался, – задыхаясь, прошептал Рамзи.

– Покажи мне того, кто не боится, и я покажу тебе либо слепца, либо болвана, – ответил капитан. – Мы все страдаем от чрезмерного думания. Так мы платим за наличие разума.

Рука отпустила плечо Рамзи, входная дверь за его спиной открылась и закрылась. Подняв голову, энсин уставился на тестовую плату с включенным интеркомом.

Из динамика позвал голос Боннета:

– Рамзи, не проверишь ли дальность слышимости?

Энсин прокашлялся.

– Есть. – Пальцы задвигались по приборной доске, сначала неуверенно, затем все быстрее, проворнее. – Над нами достаточно холодной массы, чтобы покрыть шум от скоростного хода.

В динамике затрещал голос Спарроу:

– Лес, полный вперед. Рамзи, от предела по давлению нас отделяют всего девяносто фунтов. Оставайтесь на вахте с Боннетом, пока вас не сменят.

Электродвигатели «Тарана» загудели громче, потом еще громче.

– Есть, шкипер.

– Эй, в чем дело? Я слышу моторы! – донесся из интеркома голос Гарсии.

– Холодное течение, – ответил Спарроу. – Мы прибавили пару узлов, пока есть возможность.

– Я нужен?

– Поднимись на всякий случай.

Голоса в интеркоме казались Рамзи необычно четкими, он замечал мельчайшие царапины и неровности на панели.

Мысль о нашедшем на него оцепенении вызвала в памяти другое воспоминание, о котором разум пытался забыть: Спарроу по связи просил проверить дальность слышимости.

«Я не ответил, и он немедленно пришел на помощь. – Сознание тут же подкинуло новую мысль: – Он понимает, какой я салага, – с самого начала понимал».

– Рамзи.

На пороге аппаратной возник Спарроу.

Энсин уставился на него.

Коммандер шагнул внутрь, присел на скамью у двери.

– Кто ты на самом деле?

Рамзи кашлянул.

– Вы о чем?

– Здесь каждого рано или поздно одолевает страх. Ты продержался довольно долго.

– Как вы узнали, что я боюсь?

– Все боятся. Я просто ждал, пока ты сам это осознаешь. А теперь ответь мне на вопрос: кто ты?

– Офицер-электронщик, сэр, – глядя куда-то вдаль, ответил Рамзи.

Спарроу усмехнулся.

– До чего же в грустном мире мы живем, Рамзи. Хорошо хоть, в Службу безопасности отбирают за смелость.

Энсин промолчал.

– Ладно, – сказал, вставая, капитан. – Пойдем глянем на твой ящик. Уж больно любопытно.

Он сошел по трапу и повернул в сторону кормового отсека.

Рамзи последовал за ним.

– Почему он у тебя, а не в аппаратной? – спросил Спарроу.

– Я проверяю его показания в свободное время.

– Смотри не перетрудись.

Они спустились уровнем ниже и вошли в каюту Рамзи. За переборкой гудел индукционный движитель.

Энсин сел на койку, вынул прибор и, водрузив на стол, открыл замок.

«Нельзя подпускать его слишком близко», – подумал он, отметив про себя, что маскировка включена.

Спарроу наморщил лоб, повертел ящик в руках.

«Интересно, что он ожидает увидеть?» – недоумевал Рамзи.

– Объясни в общих чертах, как он работает, – попросил Спарроу.

Рамзи указал на циферблат.

– Сенсор монитора улавливает первичное сканирование поискового импульса. Предыдущие модели не справлялись с ответным эхом.

Спарроу кивнул.

– Вот тут сигнальные лампочки для разных частот пульсации. Когда мы не в фазе, они мигают красным. По ним я понимаю, какая из цепей вызывает резонанс.

Капитан распрямился и испытующе посмотрел на энсина.

– На установленных внутри лентах ведется непрерывная запись, – добавил Рамзи.

– Мы еще вернемся к этому поподробнее. – Спарроу отвел взгляд.

«Небось, ожидал увидеть последний прибамбас от Секотдела», – решил энсин.

– Тебя для чего к нам приставили? – неожиданно спросил капитан.

Рамзи молчал.

Спарроу устремил на него тяжелый взгляд.

– Так уж и быть, оставлю тебя до поры в покое. У нас будет достаточно времени по возвращении домой. – Он с досадой поморщился. – Чертов Секотдел! Без них у нас было бы вдвое меньше проблем.

Рамзи по-прежнему не отвечал.

– Повезло еще, что ты хороший электронщик. Не сомневаюсь, что тебя потому и отобрали. – Во взгляде коммандера промелькнуло сомнение. – Ты же их человек, из Службы безопасности, верно?

«Пусть так считает, мне только на руку, – подумал энсин. – Будет легче скрывать свою истинную роль. Однако настоящий безопасник не стал бы прямо в этом признаваться».

– Я выполняю данные мне указания, сэр, – уклончиво ответил он.

– Конечно, – кивнул Спарроу. – Дурацкий вопрос. Ну, я пошел… – нерешительно протянул он и вдруг застыл на месте.

Рамзи тоже едва удержался, чтобы не выдать удивления: шею пробил резкий импульс от вживленного под кожу сенсора! Аналогичный жучок капитана, очевидно, отреагировал на тот же сигнал.

Спарроу стремглав бросился к двери и припустил к командному блоку. Рамзи за ним. Они остановились перед центральным пультом. Гарсия удивленно поднял голову от панели.

– В чем дело, шкипер?

Спарроу не ответил. В мозгу беспрерывно крутилась идиотская рифма, появившаяся после того, как Восточный альянс уничтожил двадцать экипажей: «Двадцать было, двадцать сплыло… двадцать было, двадцать сплыло…»

Стоя позади капитана, Рамзи явственно ощущал давящую атмосферу командного пункта, затхлость воздуха, застывший вопрос во взгляде Гарсии, щелканье приборов, колебания палубы под ногами.

Вживленный в шею сенсор начал ритмично вибрировать.

Гарсия отступил от пульта.

– Что случилось, шкипер?

Спарроу приказал жестом молчать и шагнул вправо. Рамзи последовал за ним.

Вибрация стала затихать – значит, не сюда.

– Дай-ка сюда пеленгатор, – не оборачиваясь, попросил Спарроу.

Рамзи достал из стеллажа кормовой переборки пеленгатор, включил его и встал рядом с капитаном. Динамик зажужжал в такт импульсам шейного сенсора.

Спарроу двинулся влево, Рамзи следом. Жужжание подскочило на октаву вверх.

– Шпионский сигнал! – воскликнул Гарсия.

Спарроу подошел к панели погружения. Рамзи не отставал. Сигнал пеленгатора усилился. Они миновали пульт, и звук начал затихать. Тогда они встали лицом к панели – сигнал подскочил еще на октаву.

У Рамзи мелькнула мысль: «Гарсия был тут один. Не он ли запустил источник сигнала?»

– Где Лес? – спросил Спарроу.

– В носовом отсеке, – ответил Гарсия.

Капитан уставился на стену, словно хотел просверлить ее глазами.

«Не может же он подозревать Боннета, – подумал Рамзи, чувствуя едва ли не отчаяние. – Или может?»

– Лес! – позвал Спарроу в нагрудный микрофон. – Подойти в КП! Живо!

Боннет подтвердил готовность, и по металлическому мостику застучали шаги. Затем микрофон отключился.

Рамзи напряженно следил за пеленгатором. Сигнал оставался постоянным, хотя Боннет шел к ним. Получается, источник спрятан где-то в носовом отсеке? Энсин отвел руку вправо, приблизив детектор к центру панели погружения. Сигнал не изменился.

Спарроу следил за его движениями.

– Передатчик внутри панели! – крикнул Рамзи.

Капитан мгновенно подскочил к пульту.

– У нас не больше пары минут на то, чтобы его извлечь!

Рамзи похолодел, представив, как волчья стая[11] вражеских подлодок нацеливается на очередную, двадцать первую, жертву.

Гарсия поставил на палубу ящик с инструментом, вынул отвертку и начал лихорадочно отвинчивать крышку пульта.

В дверях появился Боннет.

– Что стряслось, шкипер?

– Шпионский передатчик, – бросил Спарроу. Отыскав другую отвертку, он присоединился к Гарсии.

– А нам не стоит начать отвлекающие маневры?

Спарроу мотнул головой.

– Не стоит. Пусть думают, что мы не знаем. Держи пока курс.

– Готово, – сказал Гарсия. – Тяни за тот край.

Рамзи ринулся помогать. Они втроем сняли крышку, и взору предстал лабиринт из проводов, транзисторов и кабелей высокого давления.

Боннет провел пеленгатором вдоль пульта и замер – сигнал усилился перед одним из разъемов.

– Джо, перейди на вспомогательную панель погружения, – велел Спарроу. – Я вырублю весь блок.

Гарсия метнулся к вспомогательному пульту у противоположной стены.

– Вспомогательная панель включена, – доложил он.

– Погодите! – крикнул Боннет.

Держа пеленгатор на весу, он свободной рукой вынул из патрона ближайшую электровакуумную лампу. Сигнал сохранился, но исходил теперь от руки Боннета, которой тот для пущей наглядности помахал перед детектором.

– Автономный источник питания в такой крошечной детали! – ахнул Рамзи.

– Господи твоя воля, – пробормотал Спарроу. – Дай-ка сюда.

Он забрал у Боннета лампу и стиснул зубы – та была накалена до предела. Старпом замахал в воздухе освободившейся рукой.

– Я тоже обжегся.

– Электровакуумная лампа из блока Z02R, – сообщил Рамзи.

– Может, ее разбить? – предложил Гарсия.

Спарроу покачал головой.

– Нет уж. – Он печально улыбнулся. – Сначала поиграем. Лес, всплывай на глубину выброса.

– На шестьсот футов? – поразился Боннет. – Да это же самоубийство!

– Действуй! – огрызнулся Спарроу. Он протянул лампу Рамзи. – По ней можно что-нибудь определить?

Энсин взял лампу, повертел ее в руках. Затем достал из нагрудного кармана миниатюрный фотоаппарат и сделал несколько снимков.

Спарроу обратил внимание на то, что Рамзи носит при себе фотоаппарат, но прежде, чем успел задать вопрос, энсин сказал:

– Мне нужно увеличить снимки. – Он поднял глаза на Спарроу. – Сколько у нас времени, чтобы изучить эту штуковину в аппаратной?

Капитан глянул на манометр гидростатического давления.

– Минут десять, не больше. Только смотри, не прерывай сигнал.

Рамзи поспешил в аппаратную, Спарроу за ним, на бегу отдавая распоряжения в микрофон:

– Джо, подготовь ДУК. Отстрелим этот шпионский передатчик и, если повезет, отправим наших восточных друзей в погоню за мусором.

Рамзи накрыл рабочую поверхность мягким войлоком и положил на него лампу.

– Самое время помолиться, – напутствовал Спарроу.

– Она как-то больно мала для питания такого мощного сигнала, – растерянно произнес Рамзи.

– Однако ж сигналит.

Рамзи вытер вспотевшие ладони. На ум пришла мысль: «Как там, интересно, сейчас у Спарроу с эндокринным балансом? Взглянуть бы на телеметрию».

– Чертова штуковина! – процедил сквозь зубы капитан.

– Мы здорово рискуем. – Энсин замерил лампу штангенциркулем. – Для Z02R размер стандартный.

Затем он положил ее на весы для сравнения с другой, по виду такой же. Шпионская лампа потянула чашечку весов вниз.

– Тяжелее стандартной, – констатировал Спарроу.

Рамзи взвесил ее на весах с гирьками.

– Четыре унции, – объявил он.

Из динамика над их головами послышался голос Боннета:

– Достигнем глубины выброса через четыре минуты. Нас подхватило попутным течением.

– Что-нибудь еще о ней можешь сказать? – спросил Спарроу.

– Только если вскрыть, – покачал головой Рамзи. – Хотя не исключено, что кое-какие внутренности удастся разглядеть на рентгене.

– Она наверняка на борту не единственная, – заявил Спарроу. – У нас появятся и другие экземпляры для изучения.

– Откуда вы знаете?

– Предчувствие, – посмотрев в упор на энсина, ответил капитан. – Миссия с самого начала не задалась. – Он перевел взгляд на лампу. – Но клянусь всеми святыми, мы прорвемся!

– Две минуты, – сообщил Боннет по связи.

– Ну все, – сказал Рамзи. – Посмотрю пока, что можно извлечь из снимков.

Спарроу схватил со стола лампу и скомандовал:

– Выходим на предельный уровень.

– Они могут засечь наш пульс. – Рамзи смущенно покраснел, почувствовав пульсацию детектора в шее.

С невеселой улыбкой капитан развернулся и исчез за дверью. Вскоре его голос зазвучал из интеркома:

– Мы на месте и готовы выстрелить, Лес. Докладывай показания манометра.

– Четыреста девяносто, четыреста семьдесят, четыреста сорок… четыре сотни! – отсчитывал в динамике Боннет.

Рамзи услышал резкий хлопок в ДУКе, долетевший до них снаружи.

– Срочное погружение! – вылетел из динамика капитанский приказ.

Палуба резко накренилась – «Таран» пошел вниз. Моторы гудели и вибрировали так, что заныли зубы. Рамзи взглянул на индикатор уровня шума. Слишком высокий. Глушителям его не подавить.

– Рамзи, переводи систему внутреннего давления на ручное управление, – ревел в динамике голос Спарроу. – Установи параметры для конечной глубины. О таблицах Холдейна и кессонке заморачиваться будем потом. Сейчас главное – чтобы у нас над головами опять было холодное течение и семь тысяч футов воды.

– Понял!

Пальцы Рамзи уже порхали над пультом. Он глянул на циферблат «вампира» на руке: уровень диффузии низковат. Энсин увеличил подачу в воздух карбоангидразы и вновь услышал голос Спарроу:

– Рамзи, мы выпустили за собой несколько торпед замедленного действия. Проследи сигнал, когда какая-нибудь из них взорвется.

– Есть, капитан.

Рамзи вставил в ухо наушник и, глядя на висящий над ним дисплей, подключился к пульту. Попутно заметил, что вшитый в шею сенсор почти перестал реагировать на шпионский сигнал. Тем временем давление внутри буксира превысило значение, соответствующее их глубине. Наружный репитер показывал 2600 фунтов на квадратный дюйм, стрелка продолжала ползти вверх. В этот момент датчик температуры сообщил о резком похолодании за бортом.

– Мы вошли в холодное течение, капитан, – доложил в нагрудный микрофон Рамзи.

– Сам вижу, – последовал ответ.

Стрелка давления поднялась до 2815 фунтов и встала. Рамзи почувствовал, как выровнялась под ногами палуба. Щелкнули реле, лампочки на пульте переключились с красного на зеленый. Корабль вокруг показался ему живым морским существом из машин, пластика, газов, жидкостей… и людей.

С командного поста по громкой связи полетели приказы Спарроу:

– Полный ход. Курс: пятьдесят девять градусов тридцать минут.

Дубликат автонавигатора слева от Рамзи немедленно отобразил изменение курса. Красная точка, отмечавшая их местоположение, находилась теперь чуть южнее восточного мыса Исландии, ровно на шестидесятой параллели северной широты. На бортовом хронометре: семь суток четырнадцать часов и двадцать шесть минут с начала операции.

– Рамзи, от рыбок, отстрелянных за корму, что-нибудь слышно?

– Ничего, сэр.

– Сиди пока в аппаратной. Мы тем временем начнем разбирать центральный пульт. Надо будет проверить каждую радиолампу на предмет отклонения по весу.

– Не мешало бы еще в аппаратной и на складе электроники, – сказал Рамзи.

– Успеется, – со спокойной уверенностью ответил Спарроу.

Рамзи сверил наручные часы с хронометром. «Что сейчас записывает телеметрия?» – вдруг вспомнил он. И опять у него возникло чувство, что он чего-то «не догоняет». Упускает какую-то важную деталь о капитане. Взгляд энсина рассеянно блуждал по приборной панели. Он напряг слух, готовый уловить малейший писк в наушнике. Ничего. Экран сонара в блоке справа тоже показывал лишь фоновый шум. На мгновение Рамзи будто слился воедино с подлодкой, приборы вокруг стали как бы продолжением его органов чувств. Однако ощущение почти сразу исчезло и больше не возвращалось.

В это время Спарроу проверял центральный пульт, стараясь не обращать внимания на дергавшуюся мышцу щеки. Вставив лампу в систему гидролокатора, он тут же вынул следующую и зачитал вслух серийный номер: PY4X4.

Стоявший рядом Гарсия провел пальцем по списку:

– Пятнадцать унций.

Спарроу взвесил лампу.

– Точно. – Он вернул лампу на место. – Прикинь, когда я учился в колледже, говорили, что однажды такие системы заработают на транзисторах и печатных схемах.

– Какое-то время так и было.

– Только потом все перешли на схемы развертки. – Спарроу вынул октод аккумулятора, зачитал серийный номер, взвесил. – Мы могли бы обойтись более легким материалом, если бы не высокое атмосферное давление, – продолжал он, переходя к следующей лампе. – Все, что нам нужно, – это диэлектрик с прочностью пластали.

– Или же наступление мира. И тогда оборудование для глубоководных буксиров перейдет в разряд раритетов.

Спарроу кивнул и достал очередную лампу.

– Слышь, шкипер, что за птица этот Рамзи? – ни с того ни с сего спросил Гарсия.

Капитан перестал взвешивать и посмотрел на бортинженера.

– По-моему, его приставила к нам Служба безопасности.

– Я тоже так думал, – кивнул Гарсия. – Но ты не задавался вопросом, кто нам подкинул шпионский передатчик? Вдруг Рамзи – «крот»? Вполне может быть, шкипер.

Рука Спарроу, потянувшаяся было за следующей лампой, дрогнула. Он ее убрал и вытер потную ладонь об себя.

– Джо… – Он умолк.

– Что?

– Тебе никогда не приходило в голову, что в идее безопасности заключена главная проблема человечества?

– Ну ты загнул, шкипер.

– Нет, я серьезно, Джо. Смотри: себя я знаю. Могу даже тебе объяснить, что я за человек и почему ты не должен меня бояться. Равно как и Лес. И ты. И Рамзи. – Он облизнул пересохшие губы. – При этом каждый из нас, если не все, вполне может лгать.

– Проблема не в безопасности, шкипер. Проблема в коммуникации. Которая, кстати, по части Рамзи.

Спарроу не ответил и, повернувшись к пульту, продолжил кропотливую проверку.

– Хотел бы я знать, для чего Рамзи в последнюю минуту вызывали в Секотдел, – не умолкал Гарсия.

– Заткнись! – рявкнул Спарроу. – Пока не будет доказательств обратного, он один из нас. Как ты и Лес. И как я. И все мы в одной лодке. – Он невесело ухмыльнулся и сразу вновь сжал губы. – К тому же перед нами стоит более срочная и насущная проблема. – Взвесив очередную лампу, он вставил ее на место. – Каким образом прервать радиомолчание и уведомить базу о нашей новой находке?

Корпус сотряс глухой отголосок дальнего взрыва. За ним другой.

– Капитан! – полетел из динамика голос Рамзи. – Два попадания! Характеристика ударной волны идентична нашим рыбам. – Он почти кричал. – Громыхнуло в двух местах, капитан! Мы уничтожили два судна!

– Прости нас, Господи, – забормотал Спарроу. – Господи, прости нас.

По корпусу прокатились новые удары. Странный двойной резонанс.

– Противоторпедные искатели, – догадался Рамзи. – Добивают наших рыбок.

– У тех товарищей не было ни малейшего шанса.– Спарроу перешел на едва слышный шепот.– «Всякий, кто ударит человека так, что тот умрет, должен быть предан смерти. Однако если у совершившего убийство не было умысла злого, а Бог попустил такому случиться, то убийца может скрыться в местах, которые Я определю вам. Того же, кто ближнего своего убьет намеренно, коварно напав на него, предай смерти»[12].

Спарроу резко повернулся к пульту и возобновил проверку. Стоявший напротив Боннет поднял радиолампу.

– Джо, каков стандартный вес GR5?

Гарсия мельком взглянул на капитана.

– Восемь унций.

– Вот и мне так казалось, – произнес Боннет. В его тоне вибрировало сдерживаемое волнение. – А в этой больше тринадцати.

Спарроу повернул голову, его губы дрожали.

– Похоже, еще одну нашли, шкипер, – продолжал Боннет.

Гарсия подошел к старпому, взял у него лампу.

– И жить можно лучше, и умирать можно лучше[13]. – Спарроу передернул плечами. – Отложи ее, Лес, и продолжай поиски!

Боннет, казалось, собирался ответить, но промолчал. Он забрал у Гарсии лампу и осторожно уложил ее в ящик с инструментом.

Коммандер потер лоб. Отчего-то болела голова.

«Если на борту есть шпион, – размышлял он, – то это Рамзи? Или Лес? Или Джо? Противник надеется, что мы приведем их к скважине. – Он уставился невидящим взором на клубок проводов в недрах пульта. – Тогда с какой стати запускать передатчик сейчас? Хотят проверить нашу бдительность? Сигналить-то надо, когда мы присосемся к скважине».

Непонятная пульсирующая боль в голове усилилась. Капитан только сейчас обратил внимание, что до скрежета стиснул зубы.

«Когда мы присосемся к скважине! Господи твоя воля! Как этому воспрепятствовать? Не могу же я все время бодрствовать».

– Это последняя. – Гарсия кивнул на радиолампу, которую Спарроу машинально положил на весы.

Капитан вздрогнул и вышел из забытья.

– Вставь ее на место, – сказал он.

Гарсия повиновался.

– Лес, – обратился Спарроу к Боннету, – начни проверять резервные со склада.

– Слушаюсь, шкипер, – ответил тот.

– Оставайся пока на вахте, – обратился капитан к Гарсии.

Бортинженер кивнул.

– Сам, может, отдохнешь, шкипер?

Спарроу помотал головой.

– Нет. Я должен пойти в аппаратную и помочь Рам…– Он осекся, глядя на Гарсию.– Мы вступили в схватку с неприятелем и с честью выдержали испытание.– Спарроу шагнул в ведущую на корму дверь.– Пойду помогу Джонни с проверкой пульта.

– А с этой что делать? – Гарсия указывал на лампу, которую Боннет оставил в ящике с инструментом.

Капитан вернулся, взял лампу и, вертя ее в руке, вновь направился к выходу.

– Проверим. Может, найдем в ней какие-то ответы. – Он обернулся, посмотрел на Гарсию. – А ты подумай насчет связи с базой.

И вышел.

Оставшись один, Гарсия сжал кулаки, вперил взгляд в красную точку на карте автонавигатора: крошечное насекомое, ползущее по безбрежным просторам. «Где же она? Где эта чертова скважина?»

* * *

Заслышав Спарроу, Рамзи поднял голову от рабочего стола.

– Есть новости?

– Да вот – Лес нашел. – Он положил радиолампу на войлочное покрытие перед Рамзи. – Унций пять лишних.

Рамзи смотрел, не прикасаясь к лампе.

– А вдруг эта штука при вскрытии взорвется?

– Капитаны старой закалки из Салема перед выходом в море устраивали собственные похороны, – сказал Спарроу. – Я настроен примерно так же.

– Я не то имел в виду, – уточнил Рамзи. – Полуунции нитрокса хватит, чтобы прикончить нас обоих. Вам, наверное, лучше оставить меня одного.

Спарроу нахмурился. Потом пожал плечами и тронул нагрудный микрофон.

– Джо, Лес, слушайте сюда. Радиолампа может взорваться. Если нам с Джонни капец, бросайте прицеп и плывите домой. Это приказ.

«Джонни! Он назвал меня по имени! – обрадовался Рамзи и тут же сообразил: – Мы столкнулись с врагом, старое заклятье больше не действует. В силу вступила новая магия».

– Надо обязательно все записать. – Коммандер взял с полки видеокамеру, пристроил ее над рабочей поверхностью, навел резкость. – Сойдет. Ты у нас эксперт в этих делах, не я.

– Каких-нибудь полчаса всестороннего осмотра, – сказал Рамзи, не поднимая глаз от лампы, – смогут предопределить разницу между успехом и провалом.

– А мы знаем, что ищем? – спросил Спарроу.

– Не-а. Что-то, чего там быть не должно. От чего закоробит, как от фальшивой ноты.

Спарроу склонился над столом и едва успел схватиться за поручень – «Таран» задрал нос, налетев на подводное течение. Рамзи загнул войлок, придержав лампу одной рукой, чтобы не скатилась. Прямо над ними замигал янтарный огонек индикатора забортной температуры.

Рамзи включил терморепитер. Тридцать четыре градуса по Фаренгейту.

– Придонное арктическое течение. – Спарроу кивнул в сторону репитера. – В нем полно живности. Под ним мы все равно что под звуконепроницаемым одеялом. – Он улыбнулся. – Можем вздохнуть спокойнее.

Рамзи покачал головой.

– Пока не разобрались с этой штуковиной, расслабляться рано. – Он задумчиво разглядывал лампу. – Если бы вы хотели, чтобы она сдетонировала, как бы вы поступили?

– Не знаю, натянул какой-нибудь проводок. Который если рвется, то…

– Может быть… А еще лучше, чтобы система реагировала на изменение давления, например, в случае нарушения ее герметичности. – Он распрямился. – Короче, план такой: делаем пару инфракрасных рентгеновских снимков, потом сооружаем вакуумную камеру с дистанционным управлением и помещаем лампу туда. И уже внутри вскрываем баллон.

Спарроу коснулся лампы длинным указательным пальцем.

– Похоже на обычное электровакуумное стекло.

– Я одного не могу понять, – Рамзи водрузил портативную инфракрасную фотокамеру на стол, – почему другой шпионский передатчик сработал именно сейчас? Тупо как-то. По идее, следовало подождать, пока мы не доберемся до скважины.

– Вот и я о том же, – закивал Спарроу.

Рамзи сфокусировал объектив.

– Нам до нее еще долго?

Вопрос, заданный как бы невзначай, чуть не обманул бдительность капитана. Он поднял взгляд на карту.

– Нет, она прямо на обры… – Он замер на полуслове.

Рамзи сделал снимок и повернул лампу другим боком.

«Уж больно непринужденный тон», – подумал Спарроу.

– Как вы сказали?.. – по-прежнему не сводя глаз с лампы, переспросил энсин.

– Мистер Рамзи, пункт назначения глубоководного буксира вплоть до прибытия на место известен только его коммандеру.

Энсин распрямился.

– По-моему, идиотское правило. Если с вами что-нибудь случится, мы не сможем довести миссию до конца.

– И ты предлагаешь, чтобы я раскрыл тебе наши конечные координаты?

Рамзи колебался.

«Они мне и так известны, – думал он. – Признаться ему? Это окончательно убедит Спарроу, что я безопасник».

– Ты это предлагаешь? – повторил коммандер.

– Вообще-то, капитан, я вас чисто из вежливости спросил. Хотя сформулировал да, немного размыто. На самом деле я хотел узнать, сколько времени осталось плыть до Новой Земли?

Ничем не выдав своего замешательства, Спарроу лихорадочно соображал: «Он из Секотдела? Или шпион, который пытается догадкой наобум выведать нашу конечную цель?»

– Не твоя забота, сколько времени мы будем куда-то там добираться, – наконец сказал он.

Рамзи вновь переключил внимание на лампу.

«Теперь-то он убедился, что я из СБ?»

«Я мог бы спросить у него точные координаты, – размышлял Спарроу. – Впрочем, назовет он их или нет, что это докажет?»

Рамзи прикрепил к стеклянному колпаку вакуумный насос и накрыл им лампу, предварительно поместив ее на подставку из черной мастики. Затем приподнял колпак, подключил к ней небольшой пульт дистанционного управления и водрузил колпак на место.

Спарроу внимательно следил за движениями электронщика, так и не придя ни к какому заключению.

– Теперь дело пойдет гораздо медленнее, – предупредил Рамзи.

«Боже ж ты мой, – думал Спарроу. – Если б я только знал, шпион он или нет! Как это понять наверняка? По нему не скажешь».

Рамзи придвинул к столу табуретку и сел.

– Осторожно, без спешки… – напутствовал он сам себя.

Спарроу наблюдал. «Что, если он просто умело прикидывается?»

– Я пока остальные проверю.

Коммандер снял крышку с левого пульта, поставил весы и принялся по очереди взвешивать каждую лампу.

Проходили минуты – час, другой… два часа сорок минут. Детали радиолампы были разложены в ряд внутри колпака. Спарроу давно завершил проверку и наблюдал за кропотливой работой энсина.

– Никакой скрытой взрывчатки, – заключил Рамзи. Орудуя магнитным захватом под колпаком, он приподнял кусок проволочной сетки. – И никакого спускового механизма я пока не нашел. Выглядит вполне обычно. – Он развернул магнит. – Плавиться от перегрузки тут нечему. Ничего лишнего, кроме вот этого микрорезонатора и его аккумулятора, тоже вроде нет. – Сетка встала на место. – Нашим ребятам будет любопытно взглянуть. – Рамзи подцепил катодный элемент, повертел, отложил в сторону. – Совершенно непонятно, как тут вообще что-то могло сработать.

Спарроу глянул в объектив видеокамеры, записывавшей каждый шаг проверки, затем опять повернулся к Рамзи.

– У нас есть и другая проблема.

– Какая? – Энсин распрямился и потер затекшую спину.

Спарроу встал.

– Как мы собираемся передать эти сведения на базу? Если нас настигнет противник, все, что мы обнаружили, пропадет. Однако у меня строжайший приказ не нарушать радиотишину.

Рамзи потянулся.

– Вы мне доверяете, капитан?

– Нет, – вырвалось у Спарроу, прежде чем он успел подумать.

Энсин улыбнулся.

– И все же я готов предложить решение.

– Ладно, выкладывай.

– Закачайте полное сообщение в порционный ретранслятор и…

– Что еще за «порционный ретранслятор»?

Рамзи прикусил губу и кашлянул. «Ч-черт! Болтанул секрет обоих отделов сразу!»

– В жизни о таком не слышал, – добавил Спарроу.

– Ну, это… новинка… в электронике. Сообщение шифруют на сильно замедленной скорости, потом оно транслируется в ускоренном темпе – снова и снова, мелкими звуковыми порциями. Принимающая сторона его записывает по частям, замедляет и расшифровывает.

– Так ведь радиомолчание все равно нарушается?

Энсин потряс головой.

– Не нарушается, если закачать сообщение в буфер плавучего блока, который начнет передавать его намного позже, когда нас там уже не будет.

У Спарроу буквально отвисла челюсть. Пришлось ее закрыть.

– И ты в состоянии такое смастерить?

– Вполне. – Рамзи огляделся по сторонам. – Тут есть все необходимое.

– Я пришлю тебе в помощники Гарсию.

– Мне помощь не нужна.

– Все равно пришлю.

– Ах, ну да, – засмеялся энсин. – Ведь вы мне не доверяете.

Спарроу невольно улыбнулся в ответ. Но сразу же стер улыбку с лица, нахмурил брови.

«Нельзя поддаваться. Вдруг это уловка, чтобы усыпить мою бдительность?»

Рамзи поглядел на хронометр в переборке.

– Мне пора заступать на вахту. – Он махнул рукой в направлении разобранной лампы под колпаком. – Пусть она тут полежит.

– Я за тебя подежурю. – Спарроу коснулся нагрудного микрофона. – Джо, подойди в аппаратную. Джонни придумал, как передать сообщение на базу. Поможешь ему.

– Это займет не больше пары часов. Штука нехитрая. Как закончим, сразу дам вам знать.

Коммандер в задумчивости смотрел на энсина.

– И вот еще что. Я решил ввести новый порядок: отныне стоять на вахте будем по двое, чтобы в любое время находиться друг у друга на виду.

Рамзи вытаращил глаза.

– Нас же всего четверо, капитан!

– Знаю, придется нелегко. Заступать будем в шахматном порядке: один в середине смены другого.

– Дело не в том, что будет тяжело, – возразил Рамзи. – Нас всего четверо. Мы отрезаны от мира. Вы предлагаете следить друг за другом. Слежка неизбежно повлечет за собой подозрительность. А подозрительность приведет к ситуации, когда паранойя…

– Твое нежелание подчиниться приказу, имеющему целью повысить общую безопасность, принято к сведению и будет занесено в журнал, – перебил его капитан.

Рамзи посмотрел на Спарроу с опаской.

«Спокойно, – сказал он себе. – Именно об этих параноидальных тенденциях и предупреждал Док».

– Эффективность экипажа пострадает, если мы…

– Судном пока что командую я!

– Есть, коммандер, – с досадой ответил энсин.

Спарроу поджал губы, крутанулся на месте и, шумно протопав по мостику, заперся в своей каюте. Он сел на койку, придвинул к себе складной стол. Переборка резонировала в такт чуть слышному урчанию индукционного движителя. «Фенийский таран» неустойчиво и неуверенно преодолевал турбулентность придонного арктического течения.

«На борту шпион, – размышлял капитан. – Кто-то же активировал сигнал. Жаль, я не попросил Джо проследить за Рамзи, когда тот разбирал радиолампу. Нет, говорит, там никакого спускового механизма, а сам мог что-то от меня утаить».

Спарроу выдвинул из-под крышки стола потайной ящичек и достал оттуда личный дневник. Открыл на чистой странице, разгладил бумагу. Мелким, аккуратным почерком вывел дату, после чего записал: «Сегодня энсин Джон Рамзи возразил против распоряжения, призванного обеспечить безопасность…»

Сообразив, что велел Гарсии отправиться в аппаратную, он отложил ручку и тронул микрофон на груди.

– Джо, ты на месте?

– Так точно, – прозвучало из динамика.

– Отлично. Ты там не глянешь на шпионский передатчик, не упустили ли мы чего?

– Без проблем, шкипер. Я как раз его и изучаю.

– Ну все тогда.

И он вернулся к своему дневнику.

Гарсия в аппаратной поднял голову от вакуумного колпака.

– Ты прав, Джонни. Никаких признаков детонатора.

– Как думаешь, что это вообще такое? – спросил Рамзи.

– Тут и думать нечего, – пожал плечами Гарсия. – Простой релейный усилитель.

– Согласен, – кивнул Рамзи. – Значит, источник сигнала где-то еще.

– Причем где-то рядом. Навскидку: в пределах десяти футов.

Энсин почесал в затылке.

– Для чего тебе наушник? – Гарсия указал на левое ухо Рамзи.

– Сейсмомониторинг. Если услышим новый шпионский сигнал…

– Дельная мысль.

Рамзи провел ладонью по едва заметному шраму на шее.

– Ты в запаснике что-нибудь нашел? – спросил он.

– Ничего, – покачал головой Гарсия.

– А капитан проверил все здесь, пока я разбирал радиолампу. И тоже ничего.

– Ты начинать-то собираешься?

– Что?

– Мастерить свой приборчик.

– Ах, ну да.

Рамзи повернулся к рабочему столу. В тот же миг динамик над сейсмоскопом затрещал на верхнем диапазоне. Энсин перевел взгляд на прибор. Пульсирующая зеленая линия пару раз скакнула вверх.

Из командного пункта послышался голос Боннета:

– Шкипер!

– Что у тебя, Лес? – пробасил Спарроу.

– Сейсмический толчок где-то за кормой.

– Подтверждаю, – сказал Рамзи. – Взрыв торпеды. Диапазон соответствует рыбе 24-К Восточного альянса. – Он черкнул в блокноте несколько цифр, схватил логарифмическую линейку, сделал подсчеты. – Около сотни метров за кормой. Оставленная нами посылочка вполне могла туда отдрейфовать.

– Стали бы они на такую мелочь торпеду тратить! – фыркнул Спарроу и вдруг стукнул себя по лбу. – Да что это я? Конечно, стали бы! Они же, небось, словили сигнал – и решили, что это мы притаились.

– Вот и я так думаю, – подтвердил энсин. – А ты что скажешь, Джо?

Побледневший и заметно дрожавший Гарсия лишь мотнул головой. Рамзи удивленно воззрился на него.

В интеркоме раздался голос Спарроу:

– Всей команде: как только здесь закончу, я сменю мистера Боннета. – Из динамика донесся кашель.

Рамзи глянул на настенный хронограф. «Давно пора. Лес стоит уже три вахты подряд».

Голос капитана:

– Тогда же я вывешу в кают-компании новое расписание вахт. Оно вступает в силу немедленно.

Гарсия меж тем взял себя в руки.

– Что это со шкипером? Злой какой-то.

Рамзи в двух словах объяснил, в чем заключается новое вахтенное расписание.

– Какого черта! – завопил Гарсия. – У нас и без того уже крыша едет!

«Странная реакция для бортинженера, – с удивлением подумал Рамзи. – Можно было бы ожидать от психолога, но уж никак не от Гарсии».

Сидя у себя в каюте, Спарроу писал: «Во что бы то ни стало воспрепятствовать тому, чтобы кто-либо активировал шпионский сигнал, когда мы достигнем скважины».

Он расписался, сделал из последней точки восклицательный знак, закрыл и спрятал в стол дневник. Дубликат хронометра показывал семь дней девятнадцать часов и двадцать три минуты после отплытия.

Спарроу медленно встал из-за стола и вышел из каюты, плотно закрыв за собой дверь. Он повернулся и зашагал к кают-компании. Проходя мимо аппаратной, он уловил слова Рамзи:

– Это стабилизирует микротаймер приемной катушки. Он должен быть точно откалиброван.

Ответа Гарсии капитан не расслышал. Он вошел в кают-компанию и опять плотно закрыл за собой дверь.

* * *

Во время следующей вахты они выпустили порционный передатчик. Спарроу отметил в судовом журнале: семь дней двадцать часов и сорок восемь минут в пути. Добавил координаты с карты автонавигатора: шестьдесят один градус пятьдесят восемь минут северной широты и семнадцать градусов тридцать две минуты западной долготы. Задержку сигнала в передатчике установили на четыре часа.

– Отлично, Джонни, – холодно похвалил капитан.

– Делаем все, что в наших силах, – отозвался Рамзи.

– Дай Бог, чтобы сработало. – Спарроу посмотрел на Гарсию. – Рассчитывать, однако, на это не стоит.

– Может, и сработает, – пожал плечами Гарсия. – Только услышит ли кто – другой вопрос.

Он угрюмо воззрился на энсина.

«Джо его подозревает, – решил Спарроу. – Господи! Если Рамзи шпион, он настроил ретранслятор на вражескую волну, которую прослушивают восточники. Из чего те узнают, что мы обнаружили шпионский сигнал, и удвоят патруль!»

– Я свободен? – спросил Рамзи.

– До следующей вахты, – ответил коммандер и, пока энсин выходил, провожал его взглядом.

Войдя в каюту, Рамзи достал телеметрический прибор и просмотрел записи. В глаза бросились необычно размашистые линии – свидетельства волнения. Наконец-то Спарроу реагировал. Но как! Реакции походили на скачки обратной связи. Каждый последующий импульс сильнее предыдущего. Весь отрезок времени с момента обнаружения шпионского сигнала представлял собой шифровку некоего потрясения.

Рамзи показалось, что каюта уменьшается в размерах и на него со всех сторон давят стены.

«У Спарроу явно начинает сносить крышу. Надо срочно что-то делать. Только что?»

Он несколько раз вздохнул, заставляя себя успокоиться и упорядочить разбегающиеся мысли.

«Я наблюдаю за ним уже неделю. Стрессовых ситуаций было предостаточно. Мне должно хватить этих данных, чтобы наметить план действий. Итак, что мы имеем?»

И он составил в уме следующий список:

«Прежде всего: исключительное владение собой. То, что он способен реагировать, выяснилось далеко не сразу.

Определенные признаки религиозной паранойи. О параноидальных наклонностях предупреждал еще Оберхаузен.

Однако какие-то поведенческие паттерны типажу не соответствуют. В стрессовых ситуациях, где можно было бы ожидать срыва, он мыслит трезво.

Явно выраженный маскулинный тип. Лидер.

При этом не деспот, скорее, наоборот.

И великолепный подводник. Временами судно кажется частью его самого или же он – частью судна. Вроде встроенного компонента: капитан, тип – подводник, модель I, портативная».

По спине Рамзи пробежал холодок.

«Часть судна! Механическая деталь. Его железный самоконтроль лучше и не опишешь».

Он вспомнил собственное ощущение полного единения с подлодкой. Одно короткое мгновение в аппаратной – больше ничего подобного испытать пока не удавалось.

«Своего рода экстремальная форма адаптации ради выживания. Капитан, тип – подводник, модель I, портативная. Похоже, я неожиданно попал в точку».

Энсин протер воспаленные глаза. До следующей вахты два часа, он еле держался на ногах. Он отставил ящик, лег и, повернувшись на бок, почти мгновенно провалился в сон.

Ему снилось, что над ним склонился огромный хирург с лицом Спарроу. Из тела во все стороны отходили проводки. Нервы. Один – туда, другой – сюда. Скоро его вмонтируют в подлодку.

«Офицер-электронщик, тип – подводник, модель I, портативная».

* * *

Шла вахта Гарсии.

Бортовой хронометр показывал восемь дней четыре часа и девятнадцать минут с момента отправления.

На высоком табурете перед панелью гидролокатора клевал носом Боннет.

«Фенийский таран» плавно двигался со скоростью двадцать узлов.

Гарсия стоял, облокотившись на поручни центрального пульта управления, его глаза лениво блуждали по циферблатам приборов, время от времени останавливаясь на индикаторе автопилота.

Панель гидролокатора тихонько зажужжала.

Боннет встрепенулся, поднял глаза на зеленый экран и, щелкнув тумблером, заглушил моторы. «Таран» бесшумно заскользил по инерции.

– Что это? – спросил Гарсия.

– Железяка. Большая. Приближается к нам.

– Одна?

– Пока неизвестно.

– Восточники?

Старпом нажал на несколько кнопок, поднял глаза на дисплей.

– Одна. Рассекает, как у себя дома. В этих водах такое позволяет себе только Восточный альянс. Зови шкипера.

Гарсия ткнул кнопку вызова.

Вскоре за дверью материализовалась высокая фигура. Согнувшись чуть ли не пополам и на ходу застегивая ремень, Спарроу шагнул через порог.

Боннет молча указал на экран сонара.

Тем временем теряющий ход «Таран» начало кренить на правый борт. Вскоре он стал валиться на нос, палуба накренилась так сильно, что Спарроу пришлось ухватиться за поручни.

– До дна далеко? – едва взглянув на зеленый экран, спросил он.

– Далеко, – отозвался Боннет.

Гарсия развернулся к ним, держась одной рукой за поручень на панели.

– Вы там определитесь поскорей с планом действий, пока нас не перевернуло брюхом кверху. Мы практически стоим на месте.

Спарроу задержал взгляд на экране сонара. Неизвестная субмарина находилась менее чем в трех милях, и расстояние стремительно сокращалось. Внезапно сигнал разделился надвое.

– Их две, – сказал Спарроу. – Движутся в тандеме.

В его памяти всплыли строки из тактического руководства: «Во время преследования под водой субмарины подобны противникам с завязанными глазами, запертым в одной комнате с бейсбольными битами, каждый из которых выжидает удара другого».

– Должны пройти мимо где-то в тысяче ярдов от нас, – сказал Боннет.

– Если не сменят курс, – уточнил Спарроу. – Это может быть уловкой для усыпления бдительности.

– По-моему, спят как раз они, – прошептал Гарсия. – Иначе давно бы нас обнаружили.

– Похоже, у них выключены металлодетекторы. – Капитан повернулся к Гарсии. – Джо, выпусти-ка четыре самонаводящихся торпеды с задержкой в пять минут. Пусть покрутятся у них перед носом, а нас тем временем погружай на предельную глубину.

Руки Гарсии запорхали над центральным пультом, он настроил верньер, ввел нужные параметры. Хлопнул ладонью по переключателю, сместился к панели управления двигателями. «Фенийский таран», устремив нос вниз, медленно набирал скорость. Палубу перестало кренить вправо.

Спарроу и Боннет не спускали глаз с экрана гидролокатора.

– Дрейф, – приказал капитан.

Старпом отключил двигатели. Подлодка продолжила бесшумно опускаться.

– Теперь поддай чуток, – скомандовал Спарроу.

Моторы вновь загудели и начали набирать обороты.

– Они не слепые, а глухие, – шепнул Гарсия.

Спарроу поднял руку, жестом призывая молчать. Он неотрывно смотрел на большой манометр гидростатического давления: 2790 фунтов на квадратный дюйм… 2800… 2825…

Стрелка индикатора медленно шла по кругу: 2900… 2925…

На висящей прямо над манометром бронзовой табличке значились вес и технические характеристики «Тарана». Кто-то мазанул алой краской поверх цифры предельного давления – 3010 фунтов на квадратный дюйм.

Стрелка манометра миновала отметку 2975, поравнялась с 3000…

Лицо Гарсии покрылось испариной. Боннет нервно теребил мочку уха. Спарроу спокойно выжидал, прислушиваясь к состоянию судна.

– Выпускай. – Он облизнул пересохшие губы.

Капитан ощущал давление воды на корпус так, будто его собственный череп сжимали тиски. Ему стоило неимоверных усилий держать себя в руках.

Стрелка достигла отметки 3008, затем медленно откатила на 3004 и замерла.

– Они почти прямо над нами… – прошептал Боннет.

Циферблат манометра дрогнул, по корпусу прошла взрывная волна. Спарроу метнул взгляд на отметку давления: стрелка подпрыгнула на 3028 и вернулась к 3004.

– Я слыхал, что «Барракуда», перед тем как схлопнуться, выдержала 3090, – шепотом сообщил Гарсия.

– Для безопасности важны и другие факторы, – так же шепотом ответил Боннет, а капитан забормотал:

– Прими, Господь, их души и смилуйся над ними. Так же, как если бы это произошло с нами. Прости нас, Господи, ибо мы совершаем сие не во гневе, а по необходимости.

Гарсия нащупал через ткань рубашки четки.

Внезапно Спарроу пришла в голову мысль. Он посмотрел на старшего помощника.

– Лес, вот ты что в критической ситуации делаешь?

– А? – Боннет мельком взглянул на капитана и сразу же вернулся к приборам.

– О чем думаешь в минуту опасности?

Боннет пожал плечами.

– Напоминаю себе, что четыре раза женился на красавицах. О чем еще мужику мечтать?

– Ну, у каждого человека своя философия.

Войдя в командный пункт, Рамзи сразу почувствовал неладное.

– Меня разбудила тишина. Мы за кем-то охотимся?

– Ага, мы за ними, а они за нами, – ответил Гарсия. – Помоги мне на пульте.

– Тебя на вахту не вызывали, – заметил Спарроу.

Рамзи замер в нерешительности.

– Ладно, вставай сюда, поможешь Лесу, – сказал капитан. – А я встану с Джо.

И он освободил место у приборной панели.

Энсин занял пост.

Спарроу перешел к Гарсии.

– Признаюсь тебе откровенно, юниор, – покосился на Рамзи Боннет, – все эти прятки со смертью не по мне.

– По нашим рыбам нас не отследить, – размышлял вслух Спарроу. – Торпеды сменили траекторию еще до того, как их можно было обнаружить.

– Второй товарищ мог засечь эхо отраженной от нас взрывной волны, – возразил Боннет. – Неспроста он теперь дрейфует. Он, кстати, уже выпустил антиторпедный залп, который вот-вот…

Судно одна за другой сотрясли три ударные волны.

– Должно быть, взорвалась наша рыбешка, – предположил Спарроу. – У восточников что-нибудь бабахнуло?

– Ничего не слышно, – ответил Боннет.

– Значит, они вычислили нас по эхо, – вздохнул капитан. – Выпусти скремблер и дай антиторпедный залп. – Он хлопнул Гарсию по плечу и отдал приказ: – Обманные маневры. Полный ход.

Ребром ладони Рамзи поменял положение сразу нескольких переключателей. За «Тараном» повисло облачко крошечных торпедных взрывчаток.

Боннет нажал кнопку на пульте, выпустив фиктивную торпеду с сигнальным оборудованием, путающим вражеские радары.

– Ну почему я не согласился на приятную безопасную работу на фабрике нитрокса? – простонал Гарсия.

– Как вы, парни, достали со своей мечтой жить вечно! – отозвался Боннет. – Сидите себе в уютной, блуждающей по морю вонючей кишке и жалу…

– Наверх! – рявкнул Спарроу. – Если мы вступим в ближний бой, я хочу иметь больший запас по давлению.

Гарсия повиновался. Палуба накренилась.

– Почему вы думаете… – начал было Рамзи.

– Мы выходим из зоны действия скремблера, – ответил Боннет.

– Выпусти-ка еще один вперед по курсу. – Спарроу вновь похлопал Гарсию по плечу. – Право руля, ложимся в дрейф.

Гарсия вывернул штурвал вправо, выпрямил его, отключил двигатели. «Таран» медленно терял ход. Палуба снова начала крениться на правый борт.

– Совсем мы забили на дифферент… – протянул Спарроу.

Боннет наклонился к Рамзи и шепнул ему на ухо:

– Наш шкипер просто гений. Мы идем вдоль границы зоны первого скремблера. Тем временем второй, который мы только что пустили, направит наших восточных друзей по ложному следу и… – Он умолк, вытаращившись на экран гидролокатора. – Шкипер! – прохрипел он срывающимся от ужаса голосом. – Они прямо над нами, идут на полном ходу. В каких-то ста футах!

Спарроу отпихнул Гарсию в сторону, врубил максимальную скорость и направил «Таран» вслед за подлодкой противника.

– Держись у них на хвосте, – бросил он Боннету. – Только осторожно, дружище… потихоньку.

Гарсия прошептал:

– Я слыхал о таком маневре на старом «Плунжере», но в жизни не думал, что доведется увидеть воочию.

– Мы для них в слепой зоне, – догадался Рамзи. – Нас не слышно в кильватерном следе их подлодки.

– Два градуса влево, – прозвучал спокойный голос Боннета.

Спарроу послушно повернул субмарину.

Рамзи молча указал на экран сонара.

Боннет проследил за ним взглядом.

– Шкипер, по правому борту волчья стая, – сообщил он. – Сбежались на наш последний скремблер.

– Близковато на мой вкус, – покачал головой Спарроу.

Одной рукой он снизил скорость привода, другой вдавил кнопку, активирующую торпеду.

– Задай ей минимальную дистанцию, – скомандовал он. – Все должно произойти быстро. Как только поймаем взрывную волну, выпускай скремблеры в четырех кардинальных направлениях.

Боннет подтвердил и начал отсчет.

– Сто ярдов… Сто двадцать пять… Сто пятьдесят… Сто семьдесят… – Он бросил взгляд на вспомогательный радар. – Стая вот-вот получит от нас два сигнала, один из которых не соответствует позывному «свой-чужой». Двести пятьдесят… двести семьдесят пять…

Спарроу выпустил торпеду, заглушил моторы и начал считать:

– Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять, один…

«Таран» жестко тряхнуло.

Боннет выстрелил скремблерами.

У Рамзи зазвенело в ушах.

Капитан врубил максимальную скорость и повел буксир вверх по крутой дуге. Свободной рукой он подтолкнул Гарсию к центральному пульту и отступил на шаг.

– Они ожидают, что мы пойдем на погружение, – сказал он. – Закачивай воздух в цистерны.

Гарсия щелкнул тумблерами, «Таран» стал всплывать.

– Лес, свистни, когда будем в пятидесяти футах от границы зоны скремблера, – велел капитан.

– Окей, – кивнул Боннет. – Еще не скоро.

Заметив озадаченное выражение на лице Рамзи, он спросил:

– В школе подводников такому не учат, верно?

Энсин замотал головой.

– Сейчас мы всплывем, – объяснил старпом. – Сделать это надо бесшумно, хотя, возможно, придется немного побегать по потолку.

Спарроу глянул на манометр: 1200 фунтов – до поверхности менее трех тысяч футов. Он вопросительно посмотрел на старпома, тот покачал головой.

Проходили секунды.

– Пора! – выкрикнул Боннет.

Гарсия вырубил мотор.

Спарроу провел рукой по лицу и удивленно уставился на перепачканную кровью ладонь.

– Кровь из носа, – сообразил он. – Слишком резкий перепад давления. Парни, всем принять по пилюле Холдейна, живо!

Капитан достал из кармана плоскую зеленую таблетку, сунул ее в рот. Как обычно, мгновенно затошнило. Он скорчил гримасу, неимоверным усилием воли заставил себя проглотить таблетку. Его передернуло.

Рамзи чуть не поперхнулся своей пилюлей, закашлялся, с трудом протолкнув ее внутрь.

– Негуманно подвергать человека таким пыткам, – покачал головой Боннет, сплюнув свою пилюлю в носовой платок.

«Таран» начало кренить вправо.

Спарроу обратился к Рамзи:

– Поди-ка, Джонни, встань вот там слева.

Энсин подчинился, а про себя подумал: «Дождался, что тебя называют по имени, но какой ценой! Лучше бы уж оставался наземным».

– Спорим, он жалеет, что не остался юниором Рамзи? – будто прочитав его мысли, подмигнул Гарсия.

Рамзи невесело хмыкнул.

Буксир продолжало кренить вправо.

Спарроу кивнул Боннету.

– Ручной насос. Начни потихоньку перекачивать воду. Не торопясь.

Старпом отошел к задней переборке, повернул рычаг. Спарроу переместился к панели гидролокатора.

Спустя какое-то время им удалось выровнять киль, но теперь судно начало валиться на нос.

Затем палуба стала медленно крениться влево.

Спарроу взглянул на Рамзи и кивнул в направлении задней переборки.

– Возьми на себя дифферентовку. Только смотри, легонечко, никакого шума.

Рамзи подчинился. Минуя манометр, взглянул на отметку: 840 фунтов. Глубина не более 2000 футов.

– Постарайся худо-бедно удерживать дифферент, пока не окажемся в околоповерхностной турбулентности, – сказал Спарроу. – А там можно будет рискнуть включить двигатели.

«Фенийский таран» мягко дрейфовал вверх, то качаясь вперед-назад, то кренясь влево-вправо.

Постепенно Рамзи уловил в колебаниях некий ритм. Полностью удерживать судно в равновесии не получалось, зато можно было ритмично балансировать, как на качелях. Энсин улыбнулся старпому, занятому выравниванием бокового крена.

Палуба резко перестала крениться влево, перевалилась на правый борт, нос задрался кверху. Снова левый крен, за ним правый. По корпусу прокатился шипящий звук.

Экран на носовой переборке, настроенный на телеокуляр боевой рубки, сделался молочно-зеленым.

Взгляд Спарроу переместился с пульта на экран. Капитан неподвижно стоял у центральной панели, держась одной рукой за поручень.

«Он вообще собирается плыть вперед?» – думал Рамзи.

«Таран» сильно крутануло на левый бок. На мгновение энсин прямо под собой увидел лабиринт из труб и проводов, идущих вдоль левого борта. Его охватил ужас при мысли, что они вот-вот перевернутся.

Однако буксир вновь выровнялся, стал медленно крениться вправо.

С экрана на переборке сошла пена, и взору экипажа предстал туман и белесые гребни волн. «Таран» подпрыгивал и качался у поверхности.

– Ты прав, шкипер, – произнес Боннет. – Без разницы как умирать. Неприятель наверняка нас засек.

Гарсия передвигался, цепляясь за поручни, чтобы не упасть.

– Если б только в море можно было бросить якорь…

– Так он у нас есть, – заметил Спарроу.

Гарсия покраснел.

– Баржа!

– Слава тебе, господи, за спасительный туман, – пробормотал Боннет.

Субмарину сносило ветром по широкой дуге вокруг понтона, она скакала на волнах и дергала за тросы, как привязанная к столбу дикая лошадь.

– Подтяни тросы, – сказал Спарроу, обращаясь к Гарсии, и тот немедленно бросился выполнять приказ.

Бортовая качка немного уменьшилась. Коммандер не отрывал взгляда от дисплея слежения.

– Какой у нас курс, Джо?

– Почти пятьдесят восемь градусов.

– Ветер попутный, – заметил капитан. – И товарищи снизу курса не изменили.

– Они все еще охотятся за нашим последним скремблером, – хмыкнул Гарсия.

– Подходящий момент сдать вахту, Джо, – сказал Спарроу.

– Кому-нибудь принести сэндвич, прежде чем я отправлюсь на боковую? – спросил Гарсия.

– Мне с ветчиной и сыром, – откликнулся Боннет.

– Я обойдусь, спасибо. – Спарроу внимательно изучал экран на панели гидролокатора. – Будем дрейфовать по ветру, пока не перестанем слышать вражеские сигналы.

Рамзи зевнул.

Капитан большим пальцем указал на дверь за спиной.

– И ты давай. Отличная работа, Джонни.

– Есть, сэр, – кивнул Рамзи.

Он последовал за Гарсией по мостику, мышцы болели от непривычных упражнений у балластных насосов.

У двери в кают-компанию Гарсия обернулся.

– Перекусишь?

Рамзи уперся рукой в переборку. Палуба под ним ходила ходуном.

– Эх, не предназначена эта посудина для барахтанья на поверхности, – посочувствовал Гарсия. – Тебе с чем сэндвич сделать?

Мысль о еде вызвала спазм в желудке. Длинный мостик начал вращаться перед глазами в направлении, противоположном крену палубы. Рамзи зажал рот ладонью и рванул к себе в каюту. Едва успел добежать до раковины, как его вырвало.

Вошедший следом Гарсия сунул в руку энсина голубую таблетку, заставил ее проглотить.

Желудок немного отпустило.

– Спасибо, – пробормотал Рамзи.

– А теперь в койку, юниор.

Бортинженер проводил его до кровати, уложил, накрыл одеялом.

«Морская болезнь! От такого позора я в жизни не отмоюсь!» – думал Рамзи.

Гарсия ушел. Энсин вспомнил о своем телеметрическом считывателе, но сил вставать не было. Вскоре его убаюкали покачивания подлодки, и он уснул.

Баю-бай… баю-бай…

Он почти слышал голос. Далеко-далеко, в конце туннеля. Гулкое эхо комнаты.

«Лодка – моя мама. Я не захочу…»

Энсин проснулся перед самой вахтой и лишь мельком успел глянуть на телеметрические записи.

Спарроу вновь обрел полный самоконтроль.

Подсознание Рамзи, которое долгое время билось над решением задачи, пережевывая и перемалывая ее, словно получило заключительные данные. Ответы сами собой всплыли на поверхность и заполонили сознание.

Он понял, что нужно делать.

* * *

Следующие двадцать три часа «Фенийский таран» дрейфовал по ветру, удаляясь от Исландии на северо-восток. Серое пятнышко посреди серой пены. За ним, словно всплывшее из глубин гигантское чудовище, высился над водой край их зеленой понтонной баржи.

Во время второй вахты Рамзи они прошли в двух милях от радиоактивного айсберга, вероятно, отколовшегося от шхер у северо-восточного побережья Гренландии. Похожая на рваный парус ледяная гора словно разрезала ветер на части. Айсберг проплыл мимо «Тарана», как величественный корабль.

Рамзи отметил в судовом журнале: «Течение проходит к востоку от нашего курса. Нам не пришлось уклоняться от айсберга. Радиационный фон за бортом: 1800 миллирентген».

В командный пункт зашел Гарсия.

– Опасность миновала?

– Все чисто, – ответил Рамзи.

Гарсия взглянул на переборку – по экрану катились серые волны.

– Шторм стихает.

– Лишь бы туман не рассеивался, – пожал плечами Рамзи.

В двери со стороны кормы возник Спарроу. В его долговязой фигуре не чувствовалось обычного напряжения.

«Расслабился, – подумал энсин. – Оно и понятно: кому придет в голову искать нас на поверхности? А с берега нас не обнаружить, потому что слишком низко сидим в воде».

– Все спокойно, капитан, – доложил он.

– Отлично. – Спарроу взглянул на хронометр: девять дней, три часа и сорок семь минут. – Джо, наших восточных друзей давно не слышно?

– Часов десять.

Красная точка на карте находилась на шестидесяти шести градусах девяти минутах двадцати секундах северной широты и двух градусах одиннадцати минутах западной долготы.

Капитан кивнул Рамзи.

– Ну, запускай двигатели. В четверть силы. Скорость такая же, как на поверхности, быстрее восьми узлов не разгоняйся.

Энсин с готовностью исполнил приказ.

«Таран» врезался в волны, преодолевая сопротивление воды. Медленно, лениво они начали набирать ход.

– Судно слушается руля, – доложил Рамзи.

Спарроу кивнул.

– Курс: тринадцать градусов. Пока мы дрейфовали, нас снесло слишком близко к побережью Норвегии. У восточников там береговые радары.

Рамзи задал новый курс.

– Будем держаться у поверхности, пока позволяет туман, – сказал капитан.

– Похоже, наши ангелы-хранители работают сверхурочно, – заметил Гарсия.

– Интересно, у них профсоюз есть? – пошутил Рамзи.

Спарроу вновь глянул на хронометр: ровно девять дней и четыре часа. Он подозвал Гарсию.

– Джо, будь добр, встань у руля.

Бортинженер послушно взялся за штурвал.

– Ты свободен, Джонни, – добавил капитан.

Энсин чувствовал страшную усталость. Однако, вспомнив о том, что предстояло сделать, постарался придать себе бодрый вид.

– Мы почти у цели, – сказал он.

Спарроу нахмурился.

– Скорей бы, – продолжал Рамзи. – Зря мы, что ли, каждый день рискуем головой? Пора уже получить вознаграждение за свои труды – под завязку залить баржу сладкой-пресладкой нефтью.

– Довольно, – предупреждающим тоном произнес Спарроу.

– Боитесь, выдам грязный секретишко Первого отдела?

Гарсия метнул на энсина удивленный взгляд.

– Марш в каюту, – приказал коммандер.

– Без проблем, – копируя акцент Гарсии, ответил Рамзи и повернулся к двери на корму. Он не выказал неповиновения, однако тон был достаточно вызывающим.

– Я поговорю с тобой перед следующей вахтой, – пригрозил капитан. – Мне давно следовало внести ясность…

Он не успел договорить – на аварийной панели реакторной системы вспыхнула красная лампочка. Она мигнула зеленым, опять красным, потом опять зеленым.

Рамзи обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть последний скачок от красного к зеленому.

– Неисправность в реакторном отсеке, – сказал Спарроу.

– Наверное, что-то отошло, когда бабахнула торпеда, – предположил Рамзи.

– Скорее, разболталось из-за качки, – покачал головой Гарсия.

– Где-то в Т-схеме вспомогательного поглотителя, – присмотревшись, определил Спарроу. – Впереди по правому борту. Зови Леса.

Гарсия включил сигнал тревоги.

– Проверь дисплеи, – велел Спарроу.

Рамзи взялся за штурвал. Гарсия покосился на него и, отойдя к панели управления, защелкал переключателями.

В КП вбежал Боннет.

– Что случилось?

– В реакторе что-то отошло, – пояснил Спарроу. – В Т-схеме.

– Вижу, – кивнул старпом, – впереди справа.

Перехватывая поручни, он приблизился к экранам.

– Я иду на нос, – объявил Спарроу, не спуская взгляда с аварийной панели. Лампочка продолжала мигать: красный, зеленый, красный, зеленый… – Лес, ты со мной – поможешь надеть РЗК. Придется проползти по правому лазу к пульту ручного управления и зеркалам.

– Минутку, шкипер, – остановил его Гарсия. – Глянь-ка сюда.

Спарроу подошел, встал рядом.

– Блок центрального поглотителя, – ткнул в экран бортинженер. – Смотри, когда мы ухаем вниз, одно крепление, похоже… Вот оно!

# Примечания

1

Энсин – младшее офицерское звание в ВМС США.

2

Фатом, или морская сажень – единица длины в английской системе мер и производных от нее, равная 6 футам (около 2 м).

3

Пласталь – материал, описываемый в научной фантастике и представляющий собой композит металла и пластика. Слово «пласталь» происходит из слияния слов «пластик» и «сталь» и часто используется Фрэнком Гербертом, в том числе в серии романов «Дюна».

4

«Фенийский таран» (англ. Fenian Ram) – подлодка длиной 9,4 метра, созданная Джоном Холландом в 1881 году для фенийского движения, но так и не использованная в бою. Фении – ирландские эмигранты в США, боровшиеся за независимость Ирландии от Британии.

5

Послание к Римлянам святого апостола Павла, 13:11–12.

6

Отсылка к Священному Писанию: «Иисус начал говорить народу об Иоанне: что смотреть ходили вы в пустыню? Трость ли, ветром колеблемую? Что же смотреть ходили вы?.. Пророка? Да, говорю вам, и больше пророка…» Евангелие от Матфея, 11:7–9.

7

Термин «мистическое соучастие» (фр. Participation mystique) заимствован у антрополога Леви-Брюля Карлом Густавом Юнгом, который развил его в своей аналитической теории. При мистическом соучастии личность исчезает и впадает в зависимость от коллектива. Юнг говорит, что если мы опустимся до первобытной психологии, то отметим, что о понятии индивидуальности там нет и речи, «В архаичном мире все имеет душу, душу человека, или, лучше сказать, душу человечества, коллективное бессознательное».

8

Книга пророка Исаии, 5:20–21. Современный русский перевод под ред. Кулаковых.

9

В большинстве античных текстов созвездие фигурирует под названием «Коленопреклоненный» (греч. εν γόνασι; лат. Engonasin, Nixus geni).

10

Дуковский мешок – полиэтиленовый мешок с ручками, предназначенный для удаления бытовых отходов через устройство дистанционного удаления контейнеров (ДУК) под водой. По своему устройству ДУК напоминает маленький торпедный аппарат, только стреляет не торпедами, а мусором, и вертикально вниз.

11

«Волчья стая» – тактика преследования и одновременной атаки вражеского морского конвоя группой подводных лодок с целью получения тактического преимущества над силами противолодочного эскорта. Применялась Германией и США во Второй мировой войне.

12

Исход, 21:12–14. Современный русский перевод под ред. Кулаковых.

13

Отсылка к стихам 14:7–8 из Послания к Римлянам святого апостола Павла: «Ибо никто из нас не живет для себя, и никто не умирает для себя; а живем ли – для Господа живем; умираем ли – для Господа умираем: и потому, живем ли или умираем, – всегда Господни».