# Снова ты

Лана Блэр

Десять лет назад Гордей разбил сердце Азалии одним словом. Теперь он вернулся успешный и опасно притягательный. Он не имеет права снова смотреть на нее так, будто она все еще принадлежит ему. Но прошлое никуда не исчезло, а чувства, которые когда-то уничтожили их обоих, все еще тлеют под кожей. Вот только за десять лет слишком многое изменилось. И чем сильнее их тянет друг к другу, тем страшнее становится вопрос: смогут ли они снова быть вместе, когда у каждого уже давно своя жизнь?

## Глава 1

Азалия

– Гордей уже едет из аэропорта.

Сначала я даже не понимаю, о чем говорит Мстислав. Слова доходят с какой-то странной задержкой, будто звук на мгновение выключили, а потом резко вернули обратно, и смысл запоздало догоняет меня.

– Что? – нахмурившись, медленно поворачиваю голову, чувствуя, как внутри все будто притормаживает.

Он стоит у окна и смотрит в экран телефона, словно там сейчас происходит что-то куда более важное, чем фраза, которую он только что бросил в пространство между нами.

– Гордей уже едет из аэропорта, – повторяет он, даже не подняв на меня взгляд. – Выехал минут двадцать назад. Если без пробок – будет через полчаса.

Полчаса.

Это слово не просто остается в голове. Оно оседает где-то глубже, тяжелым и холодным грузом.

Я киваю, но чувствую, как это движение выходит слишком медленным, почти неестественным. Горло сжимается, и мне приходится сглотнуть, прежде чем ответить, стараясь, чтобы это выглядело нормально, будто внутри ничего не происходит.

– А-а-а поняла, – голос звучит чужим, как будто не мой.

Сегодня в доме полно людей. Отец постепенно отходит от дел, и теперь компанией будет руководить Мстислав – мой брат, старше меня на пять лет, и всегда казавшийся чем-то вроде второй опоры этого дома. Все это знают, поэтому сегодняшний вечер – скорее формальность для партнеров, коллег и знакомых семьи.

Я знала, что будут гости. Знала, что придут те, кому это важно, кто должен это увидеть. Но про Гордея, лучшего друга Мстислава, никто ничего не говорил.

Ни разу.

Ни вскользь, ни случайно.

И именно поэтому его имя сейчас звучит не просто неожиданно. Оно звучит неправильно, как будто его не должно быть в этой реальности вовсе. Хотя Гордей всегда был частью нашего дома, даже когда физически здесь не находился.

Мстислав продолжает говорить что-то про ужин, про гостей, про отца и про то, что сегодня не нужны лишние проблемы, но я почти не слушаю. Слова проходят мимо, смешиваются в один монотонный шум.

Полчаса.

Это слово продолжает крутиться в голове, возвращаясь снова и снова, словно времени стало слишком мало, чтобы успеть собраться с мыслями.

Поднявшись с дивана, избегаю зрительного контакта с Мстиславом.

– Я на кухню, – бросаю на ходу, хотя он ничего и не спрашивал.

Он кивает, даже не подозревая, что у меня внутри все сжимается от одного понимания: Гордей скоро будет здесь. Для него это обычная новость. Факт. Человек возвращается домой.

Для меня это совсем не так.

Полчаса.

Быстро иду по коридору, сжимая пальцы в кулаки. Спина прямая, дыхание ровное и какое-то слишком контролируемое, как будто я боюсь, что стоит сбиться, и все внутри выйдет наружу.

– Азалия?

Вздрогнув, оборачиваюсь. Нана, домработница, которая работает у нас столько лет, что давно стала частью семьи, выходит из гостиной, поправляя рукав темно-синего платья.

Она внимательно смотрит на меня и сразу сдвигает брови у переносицы.

– Ты чего такая бледная? Тебе плохо?

– Все хорошо, Нан. Просто устала.

Несколько секунд она еще смотрит на меня так, будто пытается понять, вру я или нет. Замечаю, что она нарядилась – аккуратное платье, серьги, уложенные волосы и быстро перевожу тему разговора.

– Тебе очень идет.

Нана смущенно отмахивается.

– Ой, перестань. Решила хоть раз выглядеть прилично, а то у вас тут сегодня важный вечер.

– Ты и так всегда красивая.

Она что-то ворчит себе под нос, но губы все равно растягиваются в улыбке.

Кухня встречает теплом и запахами: мясо, специи, что-то запекается в духовке. Приглашенный повар стоит у плиты, сосредоточенно помешивает что-то в сковороде, даже не обращая на меня внимание.

Открыв шкаф, достаю бутылку. Хватаю с подставки стакан и направляюсь в свою комнату.

Коридор кажется длиннее обычного, будто растянулся, подстраиваясь под мое состояние. Быстро прохожу его, чтобы ни с кем не встретиться, поднимаюсь на второй этаж и прошмыгиваю в спальню.

Внутри ничего не изменилось. Та же кровать, тот же комод, тот же шкаф, те же шторы. Все выглядит так, будто время здесь остановилось, а я просто вышла на минуту и вернулась обратно.

Это ощущение давит на грудную клетку.

Закрыв дверь, поворачиваю ключ. Только после этого позволяю себе выдохнуть. Сажусь на край кровати, ставлю стакан на тумбочку. Пробка от бутылки щелкает и этот звук неожиданно режет слух. Наливаю немного, чтобы жидкость покрыла дно. Хотя доливаю половину и завороженно смотрю на янтарную жидкость.

Я не пью виски с тех пор, как в последний раз позволила себе забыть, кем Гордей для меня является. И кем я не должна была становиться для него.

Мысль об этом отзывается внутри неприятным, почти болезненным эхом.

Взяв стакан, подношу к губам и, не давая себе времени передумать, делаю несколько больших глотков. Горло сильно обжигает. Я зажмуриваюсь, наклоняюсь вперед, обхватывая стакан двумя руками, и какое-то время просто дышу, стараясь переждать это ощущение.

Полчаса.

Он уже в дороге.

Провожу пальцами по краю стакана, чувствуя гладкость стекла, как будто это может заземлить меня и вернуть в реальность. Рвано выдохнув, кручу стакан, наблюдая, как виски скользит по стенкам.

Не думать.

Не представлять.

Не вспоминать.

Я почти заставляю себя повторять это как мантру, но понимаю, насколько это бесполезно. Потому что память все равно находит, как вернуться.

## 1.1

Июль. 10 лет назад.

Жара стояла такая, что воздух казался густым и плотным, словно его можно было потрогать руками.

Мстислав решил устроить вечеринку. Музыка лилась из колонок, басы отдавались в груди глухими ударами. Люди повсюду: в доме, у бассейна, на террасе, на газоне. Кто-то знакомый, кто-то нет.

Я только закончила первый курс и вернулась на лето, уверенная, что впереди просто месяц свободы. И не знала, что именно в этот месяц все начнет рушиться.

На мне легкое платье – открытое, почти непривычное для меня. Я купила его совсем недавно и впервые решилась надеть именно сегодня, на эту вечеринку.

В руке у меня стакан. Не первый.

Я смеялась, когда нужно, отвечала на вопросы, поддерживала разговоры, но все это происходило почти автоматически. Потому что на самом деле я была занята другим.

Я знала, где он. И каждый раз, когда поднимала глаза, находила его среди людей. Гордей стоял чуть в стороне, разговаривая с кем-то, кивая, иногда улыбаясь. Но все равно смотрел на меня.

Не постоянно, но достаточно часто, чтобы я начинала замечать это слишком остро. Стоило нашим взглядам снова пересечься, как внутри сразу все сбивалось – мысли, дыхание, даже ощущение собственного тела. Мне становилось неловко и одновременно почему-то хорошо от того, что среди всех людей в этом доме он снова смотрел именно на меня.

Я ловила себя на глупом желании проверить это еще раз. Поднимала глаза будто случайно, заранее убеждая себя, что все придумала, что Гордей просто наблюдал за всеми, или, может быть, следил, не слишком ли много я выпила, не приставал ли ко мне кто-то из гостей. Это было бы логично, правильно и безопасно.

Но каждый раз, встречаясь с ним взглядом, я чувствовала, как внутри все равно поднималась предательская надежда.

А вдруг он смотрел так не просто потому, что знал меня всю жизнь? А вдруг я действительно ему нравилась?

От этих мыслей щеки вспыхивали еще сильнее, и я первой отворачивалась, пытаясь спрятать собственное смущение, хотя уже через несколько секунд снова искала его глазами среди людей.

Ближе к ночи музыка изменилась на более медленную и спокойную. Кто-то уехал, кто-то ушел спать, а оставшиеся разбились на группы по нескольку человек.

Влада сидела на диване рядом с Мстиславом и смеялась над какой-то его шуткой. Мы с ней познакомились в университете почти год назад, когда я только поступила. Она оказалась старше меня на два года, тоже из Калининграда, и каким-то образом очень быстро стала человеком, рядом с которым мне было легко. А потом Мстислав приехал ко мне в Москву и познакомился с ней.

Они вместе всего несколько месяцев, и мне до сих пор странно видеть брата рядом с кем-то настолько живым и легким. Влада периодически ловила мой взгляд через всю гостиную и хитро улыбалась. Но я делала вид, что не замечаю.

Подойдя к столу с напитками, собиралась взять еще один стакан, когда Влада вдруг оказалась рядом. Наклонившись ко мне чуть ближе, чтобы ее не услышали остальные, она тихо произнесла:

– Он с тебя глаз не сводит.

Чуть не подавившись воздухом, сразу нахмурилась, чувствуя, как щеки начали предательски гореть.

– Прекрати.

Влада только довольно улыбнулась и, бросив короткий взгляд куда-то мне за спину, вернулась обратно к Мстиславу, будто и без того знала, что попала точно в цель.

Я не сразу решилась обернуться.

Сначала сделала вид, что занята стаканом, льдом, чем угодно, лишь бы потянуть еще несколько секунд. Но ощущение чужого взгляда было почти физическим. И только тогда я почувствовала Гордея рядом еще до того, как увидела его.

– Потанцуем? – тихо произнес он возле самого уха.

От его голоса по коже сразу пробежали мурашки. Я повернулась слишком резко и тут же поняла, насколько близко он стоял. Между нами почти не оставалось расстояния, и от этого сердце вдруг заколотилось так сильно, что становилось трудно сделать нормальный вдох.

– Со мной? – переспросила я и сразу услышала, как глупо и по-детски это прозвучало.

В уголках его губ мелькнула едва заметная улыбка.

– А тут есть еще варианты?

Нервно облизнув губы, повертела головой, не доверяя собственному голосу.

Гордей взял меня за руку, и внутри все мгновенно затрепетало. Его пальцы сомкнулись вокруг моей ладони уверенно и спокойно, будто в этом не было ничего особенного, но для меня это прикосновение оказалось почти опасным.

Он отвел меня чуть дальше от остальных, туда, где музыка звучала тише, а вокруг было меньше людей. Свет здесь казался мягче, воздух теплее, и внезапно все стало ощущаться слишком личным.

Ладонь Гордея легла мне на поясницу. Кожа под его рукой начала покалывать. Даже сквозь ткань платья я чувствовала это прикосновение слишком хорошо. От него по позвоночнику медленно расходилось тепло, от которого слабели колени.

Сначала я смотрела куда угодно, только не на него: на причудливую родинку в виде звезды на шее, на воротник его поло, на чужие силуэты за спиной. Мне казалось, что, если бы я подняла глаза, он сразу бы увидел все: как сильно я нервничала, как сбивалось мое дыхание, как отчаянно мне нравилось быть сейчас рядом с ним.

Но долго избегать его взгляда не получилось. Я все-таки подняла голову и сразу встретилась с его карими глазами.

Гордей смотрел как-то слишком внимательно. Не как обычно. Не как лучший друг старшего брата, не как человек, который знает меня половину жизни. От этого взгляда бабочки внутри не находили себе покоя.

– Ты выросла, – тихо сказал Гордей.

Я улыбнулась, пытаясь скрыть дрожь.

– Это вроде нормально.

Но он не улыбнулся в ответ, и от этого у меня вдруг пересохло во рту. Его взгляд медленно скользнул по моему лицу, и сердце болезненно сжалось от невозможной, почти глупой надежды.

– Я не про это, – произнес он чуть тише.

Растерянно моргнув, не понимала, что именно он имел в виду, но спрашивать почему-то побоялась. Между нами повисла пауза, наполненная чем-то гораздо большим, чем обычный разговор. Я чувствовала его руку на своей талии, ощущала тепло его тела и впервые за весь вечер не могла думать ни о чем, кроме того, что мне совсем не хочется, чтобы эта музыка заканчивалась.

Но она закончилась слишком быстро.

Гордей медленно убрал руку с моей поясницы и от этого прикосновения, исчезнувшего так внезапно, внутри стало почти пусто.

Несколько секунд он просто смотрел на меня так, будто хотел сказать что-то еще, но в итоге лишь тихо выдохнул и сделал шаг назад. А потом вернулся к остальным, оставив меня стоять посреди зала с бешено колотящимся сердцем и ощущением его ладони на своей коже.

## 1.2

Когда все начали расходиться по комнатам, я тоже попыталась лечь спать. Но уснуть я так и не смогла. Стоило закрыть глаза, как передо мной снова возникал Гордей – его внимательный и теплый взгляд, его рука на моей пояснице во время танца. Мне казалось, я до сих пор чувствовала это прикосновение. И от одного воспоминания под ребрами становилось невыносимо горячо. Я ворочалась с боку на бок, пытаясь убедить себя, что придаю всему слишком большое значение, но мысли все равно возвращались к нему снова и снова. В какой-то момент лежать в темноте стало просто невозможно, и я тихо поднялась с кровати.

Выйдя из комнаты, я прошла через кухню и вышла на веранду. Ночной воздух мягко касался кожи, и, сделав глубокий вдох, я ощутила запах травы, влажной земли и чего-то свежего, почти успокаивающего.

Прислонившись к перилам, я подняла взгляд к небу. Звезды казались ярче, чем обычно. Дверь за спиной скрипнула.

Я не обернулась, но сразу почувствовала, что за спиной Гордей. Он встал рядом, не слишком близко, но достаточно, чтобы я чувствовала его присутствие каждой клеткой.

Зажав сигарету между губами, он чиркнул зажигалкой, и в темноте коротко вспыхнул огонек. Запах табака смешался с ночным воздухом.

– Не спишь? – спросил он, выдыхая дым в сторону.

Голос у него был чуть хриплый и усталый, но в нем было что-то непривычное: более теплое и менее отстраненное, чем обычно.

– Не хочется, – пожала плечом.

Я все еще смотрела вверх, цепляясь за далекие звезды, лишь бы не встретиться с ним взглядом. Он подошел ближе и, сделав большую затяжку, стряхнул пепел.

– Звезды считаешь?

– Пытаюсь.

– Получается?

– Нет.

Гордей тихо усмехнулся. Я повернула голову и встретилась с пристальным взглядом.

Этот взгляд был совсем другим. В нем читалось что-то новое, почти опасное, от чего у меня на секунду сбилось дыхание и стало слишком ясно, что он смотрел на меня уже не так, как раньше. Как будто он наконец перестал притворяться, что ничего не чувствует. Я слишком долго была в него влюблена, чтобы не узнать момент, когда что-то меняется.

– Ты пьян? – поинтересовалась, цепляясь за единственное рациональное объяснение.

– Немного. А ты? – докурив, он затушил сигарету в пепельнице.

– Тоже немного.

Гордей сделал шаг еще ближе. Теперь между нами почти не было расстояния. Я чувствовала запах табака, алкоголя, и его парфюма. Темные каштановые волосы были чуть растрепаны, будто он уже не первый раз проводил по ним рукой за этот вечер. Карие глаза казались почти черными в полумраке веранды, а короткая щетина только сильнее подчеркивала его взрослую, почти опасную привлекательность.

Расстегнутый ворот поло открывал загорелую кожу, а поверх нее поблескивала знакомая серебряная двойная цепочка, исчезающая под тканью. Рельеф его тела хорошо угадывался под поло, заставляя меня чувствовать предательскую дрожь где-то под ребрами.

Азалия, Гордей старше тебя на пять лет. Ты слишком маленькая, чтобы он воспринимал тебя всерьез.

Но я продолжала смотреть на него снизу вверх, и делала вид, что мне все равно, хотя сердце всегда ускорялось, когда он рядом.

Только сейчас он смотрел так, как я когда-то только мечтала.

– Аза, – тихо произнес он.

Я замерла. Гордей никогда так меня не называл.

– Что? – откликнулась почти шепотом.

Гордей не ответил сразу. Он будто боролся с чем-то внутри себя. С тем, что давно не выпускал наружу.

– Это плохая идея.

– Твоя или моя? – выдала с вызовом.

Заметила, как он сглотнул, а в глазах промелькнула вспышка.

– Наша.

Это опасное слово повисло между нами. Не «ты» и «я». А «мы».

– Да, – согласилась, кивнув. – Наверное, очень плохая.

– Тогда почему ты все еще здесь? – спросил он тише.

Я чуть приподняла подбородок, стараясь выглядеть расслабленной, хотя внутри все уже давно перестало быть спокойным. Чувствовала, как под ребрами поднималось что-то горячее, почти отчаянное.

Потому что я ждала этого момента слишком долго.

Потому что я всегда хотела, чтобы он перестал быть просто Гордеем – лучшим другом моего брата, а стал чем-то большим.

– А ты почему?

Гордей чуть заметно улыбнулся, но не отступил ни на сантиметр.

– Если ты сейчас не уйдешь, я

– Что? – перебила его.

– Я пытаюсь быть разумным, – хрипло признался он.

– Гордей, ты перестал быть разумным, когда оказался на веранде.

И в этот момент стало еще хуже, потому что он посмотрел на меня иначе – не просто внимательно, а так, будто наконец перестал делать вид, что контролирует ситуацию.

Его взгляд опустился на мои губы всего на секунду, но этого хватило, чтобы воздух между нами стал потрескивать. Сердце билось так сильно, что казалось, он должен это слышать.

Гордей поднял руку и осторожно коснулся моего лица. Я не отстранилась. Даже не думала об этом. Потому что если бы отступила, то все снова бы стало прежним.

А я не хотела прежнего.

Обхватив мое лицо ладонями, он коснулся губами моих губ. Сначала осторожно, почти вопросительно, словно все еще оставлял мне возможность отступить. Но я ответила сразу.

Без паузы.

Без сомнений.

Все остальное перестало иметь значение: правила, последствия, правильность или неправильность.

Оставалось только это ощущение.

И мы.

## Глава 2

Гордей

Я помню ту ночь слишком ясно, как будто она не осталась где-то в прошлом, а продолжается во мне до сих пор, застывшая в каждом ощущении.

Июль. 10 лет назад.

Я все еще не понимал до конца, в какой момент перестал видеть в Азалии ту самую мелкую, за которой когда-то присматривал больше по привычке, чем по необходимости. Когда это изменилось? Когда вместо девчонки, путающейся под ногами, я начал замечать, как она смотрит, как двигается, как реагирует на меня?

Я тянулся к ней, и в этом движении не было уверенности, к которой я привык. Но она не отступала.

Азалия смотрела на меня снизу вверх так доверчиво и открыто, что в джинсах становилось опасно тесно. Рыжие волосы мягкими волнами спадали ей на плечи, отливая теплой медью в тусклом свете веранды. Серые глаза казались темнее, и от того, как она смотрела на меня, внутри все окончательно выходило из-под контроля.

Я слишком хорошо помнил ее другой – смешной девчонкой с хвостом на макушке, которая таскалась за мной и Мстиславом по дому. И именно поэтому сейчас все происходящее казалось неправильным, но остановиться было почти невозможно.

Ее губы были неожиданно слишком мягкие. С легким сладким вкусом белого ягодного зефира, который Азалия обожала еще с детства. И это первое прикосновение выбило почву из-под ног. Все, что до этого казалось контролируемым, рассыпалось.

Азалия сразу ответила на поцелуй без страха и колебаний. Словно ждала этого так же долго, как и я сам пытался делать вид, что ничего не замечаю. Ее пальцы дрожали на моих плечах, и от этой дрожи меня вело сильнее, чем от алкоголя. Это окончательно сорвало стоп-кран.

Я чувствовал, как она прижималась ближе, тепло ее тела, как пальцы цеплялись за мое поло, словно она боялась, что я отстранюсь. От ее волос и кожи тонко пахло сиренью, и этот легкий сладковатый аромат окончательно сводил меня с ума. И я уже не мог ни отстраниться, ни остановиться.

Были только мое сбитое и частое дыхание и ее тихие стоны, которые она не пыталась сдерживать.

Я запоминал все: как тело Азалии откликалось на каждое прикосновение, как она выгибала спину, когда я спустился поцелуями к шее, как она шептала мое имя – тихо, почти не слышно, но так, что мозги постепенно отключались. А в паху становилось все жарче.

В какой-то момент я понял, что мы перешли ту грань, после которой уже нет «назад». И все равно не остановился.

Потому что не хотел. Потому что впервые за долгое время я чувствовал не расчет, не контроль, не привычную холодную ясность, а что-то живое.

– Аза – хрипло выдохнул я, прижавшись лбом к ее лбу. – Ты вообще понимаешь, что со мной делаешь?

Она тихо и нервно усмехнулась.

– А ты? – прошептала она. – Ты понимаешь, что делаешь со мной?

Вернувшись к губам Азалии, подхватил ее под попку. Она обняла меня ногами и тепло нежной волной разлилось по всему телу. От ее близости окончательно срывало крышу.

Азалия цеплялась за меня так, будто боялась, что я все-таки остановлюсь. Но рядом с ней вся моя выдержка трещала по швам. Она запустила пальцы в мои волосы и ответила на поцелуй. Плавно подвигав бедрами, она потерлась о мой пах, заставляя член еще сильнее упереться в ткань джинс.

Понимая, что просто могу не сдержаться, открыл дверь и понес Азалию в комнату. Я двигался почти вслепую, пока она прокладывала дорожку поцелуев от подбородка к шее и обратно.

Как только зашел в комнату, закрыл дверь, толкнув ее ногой и прижал к ней Азалию. Ладони скользили по ее бедрам. Губы ласкали нежную кожу шеи, спускаясь к груди.

Азалия кусала губы, тихо постанывая и снова потерлась о член. Рыкнув, поставил ее на пол и стянул футболку, отбросив в сторону. С удивлением обнаружил, что под ней не было белья. Затуманенным желанием взглядом жадно скользил по ее обнаженной груди. У меня не оставалось никаких сомнений: все что произойдет этой ночью я запомню надолго.

– Аза, ты такая красивая, – просипел, сглотнув.

Даже в полутьме видел, как ее щеки вспыхнули и она смущенно отвела взгляд ненадолго. Она сделала шаг ко мне и, схватившись за низ поло, потянула его наверх. Я помог ей снять его с меня и наклонился ближе. Медленно и легонько коснулся ее губ, перемещался выше, скользя по щеке. Прикусил мочку уха и услышал рваный стон. Пах сводило от дикого желания.

Наклонившись, едва коснулся губами ее соска. Дыхание Азалии сбилось. Я ласкал грудь языком, слегка прикусывая и посасывая. Она впилась ногтями в мои предплечья, тихо застонав. Проводил ладонями по талии, бедрам, сжимал ягодицы.

Тело Азалии реагировало на прикосновения волнами мурашек. Она то закрывала глаза, то открывала их вновь, выгибалась навстречу и прикусывала нижнюю губу, чтобы сдержать рвущийся наружу стон. Она сводила меня с ума.

Поддев резинку шорт и трусиков, приспустил их вниз и они упали к ее щиколоткам. Немного отстранился, чтобы получше рассмотреть все то, что от меня скрывалось, хоть и не особо надежно. Пружина желания туго скрутилась в паху, а я с шумом втянул воздух.

– Ты невероятная. Посмотри на меня, – попросил я.

Она подняла взгляд.

– Все хорошо?

– Я просто У меня никогда...

Она не договорила, но я и так все понял. На несколько секунд мир будто замер.

– Если хочешь, мы можем...

– Нет, – перебила она сразу.

Встав на носочки, Азалия обхватила мое лицо ладонями и уверенно поцеловала. Теряюсь от ее упорства, но в следующую секунду притянул ближе. Кажется, что от напряжения между нами вот-вот вспыхнет пожар. В паху неистово пульсировало.

Я первый прервал поцелуй. Быстрым движением стянул джинсы с боксерами и, взяв ее за ладонь, потянул на кровать. Она опустилась сверху. От такого тесного соприкосновения кожа к коже, ощутил, как по телу растекались теплые ручейки тока. Ее грудь снова попала в капкан моих губ, в то время как нежные пальцы уверенно обхватили подрагивающий от нетерпения член.

Размазав по головке капли предэякулята, Азалия заскользила ладонью вверх-вниз по всей длине. Я сдавленно прорычал, сжав ее ягодицы и, чуть приподняв, медленно вошел. Азалия едва заметно поморщилась, и из нее вырвался тихий всхлип. Я тут же замер.

– Аза – выдохнул ей в губы, поглаживая по спине. – Все хорошо?

Она коротко кивнула, но я все равно не двигался, давая ей время привыкнуть и перевести дыхание. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Потом Азалия сама потянулась ко мне, коснулась губами моих губ и едва заметно улыбнулась.

Только тогда я снова притянул ее ближе. Поймал ее губы своими и почувствовал, как напряжение постепенно уходит, уступая место чему-то совсем другому.

– Ты такая мокрая, – прошептал, отстранившись.

Разглядывая тело Азалии, прогонял тихий голос здравого смысла: лучший друг ее брата, пять лет разницы. Это должно было остановить меня. Но вместо этого я только сильнее притягивал ее к себе, будто боялся отпустить хотя бы на секунду.

В какой-то момент понял, что Азалия приближалась к долгожданной развязке. Подхватив ее под бедра, начал поднимать и опускать на себя. Я насаживал ее на член снова и снова. А она чувствовалась так, как я и представлял во время нашего танца: тесно, горячо, глубоко.

Продолжал двигаться в быстром и каком-то неистовом ритме. Пульсация внизу живота нарастала с каждым движением. Азалия уже даже была не в силах сдерживать стоны. Зажмурив глаза, она запрокинула голову.

– Горде-е-ей – сорвалось мое имя с ее губ.

То, как она его произнесла, стало последней оглушающей волной. Крепко сжав ягодицы Азалии, дернул несколько раз бедрами и с каким-то первобытным рыком кончил в нее.

Азалия уткнулась лбом мне в плечо, а я, поцеловав ее в висок, поглаживал по спине вдоль позвоночника. Сердце бешено колотилось, дыхание даже не собиралось приходить в норму. Я понимал, что нужно сходить в душ, но не хотел ее отпускать. Да и зачем приводить себя в порядок, если у нас еще вся ночь была впереди.