# Искушение распутника

Нелли Руш

Она — его персональный надзиратель. Он — её главная порочная одержимость. Джакомо 24 года, он сицилиец, дерзкий распутник и наследник огромной империи, скрытой за ароматом кофе и закрытых элитных клубов. Когда его разгульная жизнь окончательно надоедает отцу, Джакомо отправляют в ссылку в холодный Лондон. Но не одного. Чтобы усмирить хищника, к нему приставляют Беатрис — дочь лучшего друга семьи. Её задача — круглосуточно следить за каждым его шагом и докладывать отцу. Вынужденное сожительство в одном пентхаусе превращается в жестокую психологическую дуэль. Джакомо не терпит контроля, а Беатрис умеет играть по его грязным правилам. Между ними действует только одно железное табу: Она — дочь лучшего друга. Не смей к ней прикасаться. Но когда Беатрис выходит под свет софитов съемочной площадки в облегающем черном платье, скрывать дикое физическое притяжение становится невозможно. Камеры включены. Запись пошла. И в этой игре проиграют оба.

## Глава 1

Глава 1. Джакомо

Я перекатился на спину.

Голова болела.

Нет, она не просто болела, она буквально растрескивалась, будто изнутри по ней стучали железным молотом…

Со стоном я поморщился и, подняв руку, потёр пальцами лоб. Несколько кудрявых прядей прилипли к моему лицу, было очень жарко… Да, очень жарко… И тут до меня дошло, что именно так резко вырвало меня из столь крепкого, благостного сна.

− Джакомо! – прогрохотал надо мной чей-то голос.

И я сразу узнал его.

Отец.

Наконец-то разлепив глаза, я попытался было приподняться, но тут же, почувствовав, что меня что-то удерживает, решил посмотреть на источник помех… О нет!..

Вот чёрт!

Н-да… Вляпался я по полной!

− Вставай и одевайся! Я жду тебя на улице! Бессовестный негодник! И только попробуй выкинуть какую-нибудь глупость… − гневно прошипел он, оставив фразу повиснуть в воздухе клубящимся грозовым облаком, и, резко развернувшись на каблуках, быстро вышел из комнаты. Нет, точнее из номера…

Борделя.

Ой!.. то есть отеля.

Я окинул взглядом двух, почти что лежащих на мне, проституток. Скинув их руки и ноги с себя (что было, впрочем, нелегко, ибо они крепко спали – видимо, были вчера так же пьяны, как и я), и, быстро встав, чуть тотчас же не повалился обратно, ибо ноги мои меня едва ли хотели держать после вчерашней бурной ночки. Н-да… здорово же я вчера покутил! Но как об этом узнал отец, и почему…

Нахмурившись и начиная понемногу трезветь, я принялся одеваться. Воспоминания о вчерашнем вечере яркими вспышками, словно шальная молния, раз за разом разрезающая тёмное небо, вспыхивали в моей пульсирующей голове. Не то чтобы мне не нравилось то, что я вчера натворил, но обычно по утрам после этого я просыпался в более… хм… приятной обстановке.

Натянув чёрные боксеры и засунув уже одну ногу в джинсы, я огляделся по сторонам, и, заметив на столе с зеркалом бутылку с водой, так рьяно кинулся в её сторону, что запнулся о собственную штанину и с грохотом повалился. Тут же подскочив на ноги, отчего у меня в глазах потемнело, и потребовалась секунда, чтобы комната перестала кружиться, я всё-таки добрался, волоча по полу штаны, до столика и залпом осушил весь стакан.

Наконец одевшись, а времени на это могло уйти намного меньше, учитывая, что пришёл я сюда лишь в одних джинсах и чёрной футболке, я, наконец, умывшись, вышел из комнаты, даже не взглянув на лежавших на кровати полуобнажённых девиц. Какая разница?.. Я не помню даже, как их зовут, так что они вряд ли расстроятся, не обнаружив меня утром в постели.

Дойдя до половины лестницы, я замер – отец, скрестив руки на груди, стоял снаружи. Вот чёрт! Глубоко вздохнув и внутренне смирившись с собственной участью, я поплёлся к выходу.

− Быстрее! – гаркнул отец, когда увидел меня в дверях.

Я ускорил шаг и уселся на заднее сиденье BMW M8 Gran Coupe. Уселся – то есть плюхнулся, как мешок. Настолько болела голова, что мне было плевать, как это сейчас выглядит. Мои длинные кудри упали на глаза, но я не потрудился их даже убрать – просто сдунул с лица.

− Куда мы едем? – спросил я, когда отец уселся за руль, и, слишком громко хлопнув дверью, завёл машину.

− Куда я скажу! – рявкнул он. – Он ещё спрашивает!

Я пожал плечами.

− Я думал, ты отправишь кого-то из своих людей, − попытался заговорить я, но, похоже, отец не оценил мои благородные попытки завязать светскую беседу.

− Я хотел лично наконец убедиться в том, о чём уже все давно говорят! – процедил он.

− Ясно.

Нимало не смутившись, я просто уставился в окно, пока что ещё не совсем осознавая, что только что произошло и будет происходить. Наконец мы остановились у ворот, пока они медленно-медленно открывались, отец постукивал пальцами по рулю в явном нетерпеливом раздражении. Ворота ещё не успели до корца разъехаться в стороны, как он рванул с места, так, что меня откинуло назад и я ударился головой о сиденье. И вот, наконец, мы остановились на подъездной дорожке и отец, не говоря ни слова, вышел. Последовав его примеру, я вдруг почувствовал, что ещё слишком рано для столь резких движений… Отец неприязненно покосился на меня и зашагал к дому. Я остался стоять и вскинул бровь вверх.

− А ты не боишься, что я сбегу?

− Это не в твоих интересах.

Отрезав это и бросив мне под ноги, он быстро зашагал к дому. Его тёмно-серый, графитный костюм плотно облегал его высокую фигуру. Сняв одной рукой тёмные очки с дымчатыми стёклами, он постучал в дверь и её тут же распахнула одна из моих сестёр.