# Можешь ли ты?

Алекс Родионов

Когда вокруг только раскалённый песок, а солнце плавит воздух до состояния марева, ты остаёшься один на один со своим страхом. В этой пустыне нет ни травинки, ни капли надежды — только ты и твой автомат, ставший надёжнее любой клятвы. Наша зона — крепость, где муха не должна пролететь. Но что делать, когда крепость рушится изнутри?

Ночь. Тишина. И внезапный крик: «Макс... мне страшно. Я боюсь... они пришли убивать».

В одно мгновение твой мир сжимается в точку. Твой напарник, человек с мужественным лицом, которому ты доверял как себе, делает шаг назад... и предаёт. Он сбегает, оставляя тебя наедине с врагом и дулом автомата.

Ты пройдёшь через ярость и отчаяние, будешь смотреть в глаза смерти и слышать шёпот звёзд, спрашивающих: «Сможешь ли ты оправдать наши надежды?». Но самое страшное испытание ждёт впереди. Что ты сделаешь, когда встретишь предателя снова? Нажмёшь на спусковой крючок или докажешь, что ты выше слепой мести?

## Глава

Дышу полной грудью, но воздух не приносит облегчения. Жара. Я иду по пустыне, и под ногами нет ни одной травинки. Это не Россия. Это чужая, выжженная солнцем земля, где даже ветер кажется сухим и колючим. Только кактус стоит одинокий, словно часовой, застывший в вечном карауле. Солнце висит в зените так высоко, что больно смотреть вверх, и видно, как воздух плавится и дрожит над раскаленным песком. Как здесь люди живут — не понятно. Наверное, никак. Здесь выживают.

Я иду на пост. Шаг тяжелый, ботинки вязнут в песке, но я знаю маршрут наизусть. Каждый камень, каждая тень от бархана — всё знакомо до тошноты. Рядом плетется мой напарник. Он маленький, щупленький, и черты лица у него неожиданно мужественные, словно высеченные из камня. В нашей зоне... Муха не должна пролететь. Мы — последний рубеж. Нам не привыкать к этой пустоте и зною, к постоянному напряжению, которое звенит в ушах тише комариного писка. Главное — товарищ должен быть надежным. Надежным, как твой собственный автомат.

Мое время вышло. Я сплю. Я чертовски устал от напряжения, которое не отпускает ни на секунду. Автомат на груди. Он тяжелый, холодный металл, ставший частью тела. Никто не знает, что он в этот момент лучше любимой девушки. Он не предаст. Он просто ляжет рядом и будет греть душу своим весом.

И вдруг — резкий толчок в плечо. Раздался крик, пробивший пелену сна:

— Макс... мне страшно. Я боюсь... Они пришли убивать.

Сознание мутное, время сжалось в точку. Я вскакиваю на ноги еще до того, как открываю глаза. Вокруг темень египетская, хоть глаз выколи. Но я чувствую их. Чувствую запах чужого пота и страха. И я вижу его. Того самого друга с мужественным лицом. Он стоит спиной ко мне, но я вижу его страх. Он дрожит всем телом. А потом он делает шаг назад... еще один... и срывается с места.

Он сбежал.

Предал.

Сколько раз можно умирать за один день? Господи, что ты делаешь... Неужели я не прошел свой путь? Неужели вот так всё закончится? В этой вонючей дыре? Ладно, суки... Сейчас всем мало не покажется.

Как заору по-русски по... матери, вы поняли. Где был на том языке и орал. Способный — одним словом. Мой голос в ночной тишине звучит как удар хлыста. Я ору так, что песок должен осыпаться с дюн от этого крика.

— А ну пошли вон отсюда! Я вас всех... уложу!

И происходит чудо. Не верю своим ушам, но они отвечают:

— Мистер, извини! Ошиблись! Темно!

Да я вас всех... Бегом развернулись и к е... ой матери! Мы куда угодно, только не убивай...

Я стою посреди ночи с автоматом наперевес, тяжело дышу и смотрю им вслед. Они растворяются во тьме так же быстро, как появились.

— Свободны... — хриплю я им вслед. — Разведка фигова.

Тишина возвращается, но она уже другая — звенящая и пустая. А где друг с мужественным лицом? Я оборачиваюсь на шорох песка за спиной. Никого нет. Только его автомат валяется на земле там, где он стоял секунду назад. Он бросил оружие. Он бросил меня.