Лина Феликс
Вкус Пепла

Пролог. Глава 1. Дорога в Сент-Эстебан

Нью-Йорк. Пять дней назад.

Тишина в моей квартире была неестественной. Я сидела на полу у окна, прижавшись спиной к холодной стене, и считала гудки в телефонной трубке. Один. Второй. Третий.

На четвертом ответили.

- Мисс Беннетт? - Голос был сухим, как прошлогодние листья. - Это Маркус Грин, поверенный вашего деда, мистера Маринеса. С прискорбием сообщаю, что Роза Маринес скончался сегодня ночью. Вскрытие завещания состоится через три дня в Сент-Эстебане. Ваше присутствие...

Я отключилась. Просто нажала на красную кнопку и отбросила телефон в сторону, словно он обжег мне пальцы.

Дед умер.

В моей груди что-то оборвалось - глухо, беззвучно, как струна, которую перерезали ножницами. Я зажмурилась, пытаясь вызвать в памяти его лицо. Широкие ладони, вечно пахнущие землей. Морщины, расходящиеся от глаз лучиками, когда он смеялся. Его голос - низкий, с хрипотцой, пропитанный запахом табака и летнего зноя. «Ливви, детка, иди сюда. Смотри, какая гроздь. Будет лучшее вино в долине».

Я заставила себя открыть глаза.

За панорамным окном горел огнями Манхэттен. Равнодушный, вечно спешащий, принадлежащий мне. Я отдала ему десять лет. Десять лет без писем, без звонков, без единой мысли о человеке, который когда-то был для меня целым миром. Десять лет я убеждала себя, что прошлое осталось в прошлом. Что я вырезала его, выжгла, вытравила.

Но сейчас, глядя на собственное отражение в темном стекле, я видела не успешного юриста с Уолл-стрит. Я видела девчонку, которая однажды сбежала, не оглянувшись. Которая бросила не только деда. Бросила его.

Лиам.

Это имя всплыло из глубин памяти, как пузырь воздуха из толщи воды. Я запретила себе думать о нем десять лет назад. Запретила вспоминать, как он смотрел на меня в ту ночь - последнюю ночь. Как дрожали его губы, когда он спрашивал: «Почему?» Как я не ответила.

Что ж, теперь, похоже, запреты снимаются. Дед мертв. Мне придется вернуться в Сент-Эстебан. И я точно знала, кого встречу там первым.

Глава 1. Дорога в Сент-Эстебан

Аромат Калифорнии ударил в лицо, как только я вышла из здания аэропорта. Сухой, горячий воздух, пропитанный запахом трав, хвои и чего-то еще - едва уловимого, сладковатого. Так пахнет нагретая солнцем земля перед дождем. Хотя дождя здесь не было уже, наверное, месяц.

Я остановилась на мгновение, щурясь от яркого света. После серого бетона Нью-Йорка это было почти невыносимо - весь этот простор, эта синева неба, эта зелень, от которой резало глаза. Сент-Эстебан находился в двух часах езды от аэропорта, в долине, зажатой между океаном и невысокими горами. Место, где время текло иначе. Где каждое утро начиналось с тумана, наползающего с воды, а каждый вечер заканчивался закатами цвета расплавленного золота.

Я ненавидела это место. И любила его. И то, и другое - одинаково сильно.

Машина, заказанная заранее, ждала на парковке. Старый синий «Форд» с потертыми кожаными сиденьями и запахом чьей-то давно выкуренной сигары. Водитель - пожилой мужчина с обветренным лицом и выцветшими голубыми глазами - представился Джо и, кажется, не узнал меня. За десять лет многое изменилось. Я больше не была той худющей девчонкой с обкусанными ногтями и вечно растрепанными волосами. Теперь на мне был безупречный брючный костюм, волосы собраны в тугой узел, на лице - выражение вежливой отстраненности. Успешная женщина. Чужая в этих краях.

- В Сент-Эстебан? - переспросил Джо, заводя мотор. - Редко туда кто ездит. Тихий городишко. Вы по делам?

- Да. По семейным, - ответила я, надеясь, что разговор на этом закончится.

Но Джо, как и все местные, оказался на удивление разговорчивым.

- Семейные дела - это хорошо. Редко сейчас молодежь возвращается. Все норовят в большие города, - он бросил на меня быстрый взгляд в зеркало заднего вида. - А в Сент-Эстебане сейчас самое красивое время. Лозы цветут. Вы бывали там раньше?

Я отвернулась к окну, делая вид, что заинтересовалась пейзажем.

- Давно. Очень давно.

Машина выехала на шоссе, и я позволила себе расслабиться - настолько, насколько это вообще было возможно. Мимо проплывали холмы, покрытые ковром высушенной солнцем травы. Кое-где виднелись виноградники - ровные ряды лоз, убегающие к горизонту. Каждая лоза была бережно подвязана, каждая гроздь спрятана от солнца широкими листьями. Я забыла, как красиво это может быть. Или, скорее, заставила себя забыть.

Чем ближе мы подъезжали к Сент-Эстебану, тем сильнее сжималось мое сердце. Оно колотилось где-то в горле, мешая дышать, наполняя легкие чем-то горячим и тягучим. Я стиснула зубы, приказывая себе успокоиться. Это всего лишь место. Всего лишь город. Камни, дерево, земля. Ничего больше.

Но я врала себе.

Сент-Эстебан не был просто городом. Он был шкатулкой, в которой хранились все мои воспоминания. Счастливые и страшные. Нежные и разрывающие. Здесь я впервые поцеловалась с Лиамом. Здесь я плакала в объятиях деда после ссоры с мамой. Здесь я чувствовала себя живой - по-настоящему живой. До той ночи, когда все рухнуло.

Джо свернул с шоссе на узкую дорогу, обсаженную старыми кипарисами. Их темные силуэты устремлялись в небо, словно часовые, охраняющие покой долины. За кипарисами замелькали первые домики - белые стены, красные черепичные крыши, увитые плющом веранды. Ничего не изменилось. Словно время здесь остановилось десять лет назад и замерло, ожидая моего возвращения.

- Вам куда именно? - спросил Джо.

- К винограднику «Шепот Лоз», - произнесла я, и мой голос прозвучал глухо, словно чужой.

Водитель присвистнул.

- К старому Маринесу? Так вы его внучка? - В его глазах мелькнула искра узнавания. - Я слышал, старик умер на прошлой неделе. Хороший был человек. Настоящий. Жаль, что такие люди уходят.

- Мне тоже жаль, - сказала я, и это было правдой.

Джо замолчал, видимо, почувствовав, что разговор не клеится. Машина ехала все медленнее, петляя по узким улочкам, пока наконец не остановилась перед коваными воротами. Я сразу узнала их - тяжелые, темные, с выкованными виноградными листьями. За воротами начиналась длинная подъездная аллея, ведущая к дому.

- Приехали, - объявил Джо.

Я расплатилась, вышла из машины и на мгновение замерла. Воздух здесь был совершенно другим - густым, пряным, напоенным ароматами цветущих трав и влажной земли. Где-то вдалеке, за холмами, глухо шумел океан. Я подняла взгляд к небу - бесконечно синему, пронзительному, какое бывает только здесь, в этой части Калифорнии.

Ворота были приоткрыты. Должно быть, поверенный уже ждал меня. Я подхватила сумку и медленно пошла по аллее, чувствуя, как гравий хрустит под каблуками. С каждым шагом прошлое подступало ближе. Вот этот старый дуб, на который мы когда-то забирались с Лиамом. Вот розарий, который так любила бабушка. Вот сам дом - большой, двухэтажный, с деревянными балками и широкой верандой, увитой глицинией. Он выглядел заброшенным, но не мертвым. Скорее, уснувшим. Ожидающим.

Я поднялась на крыльцо. Дверь была не заперта. Я толкнула ее, и она отворилась с тихим, жалобным скрипом, словно приветствуя меня.

Внутри пахло деревом, сушеными травами и чем-то еще - знакомым до боли. Дедовым табаком. Я замерла на пороге гостиной, не в силах сделать следующий шаг. Все вещи стояли на своих местах: старое кресло-качалка, камин с потрескавшейся плиткой, книжные полки, заставленные томами в кожаных переплетах. На журнальном столике - пепельница с одиноким окурком. Дед так и не бросил курить.