Алекс Родионов
Станция метро Пушкинская.

Глава

Шелест листвы за моим окном — это не просто звук. Это настойчивая, глухая барабанная дробь самой природы, которая разбудила меня задолго до того, как надрывно запищал будильник. Он заставил меня рано подняться, вырвав из липких объятий сна, где всё было тихо и спокойно. Я подошел к окну, отдернул тяжелую штору и замер.

Осень уже вошла в наш двор. Она сделала это так тихо, что никто из соседей, кажется, этого даже не заметил. Великая художница взмахнула своей невидимой рукой, одним движением смахнув летнюю зелень, и одела деревья в тяжелые, литые золотые наряды. Но на этом её работа не закончилась: она щедро окропила этот новый мир холодной, прозрачной водой.

Дождь лил стеною. Не нудной моросью, а плотной, непроницаемой завесой, создавая ту самую музыку белого шума, под которую хорошо засыпать, но невозможно бодрствовать без дела. Время идти на работу неумолимо приближалось, сжимая утренние ритуалы до минимума.

Нужно было быстро собраться, натянуть на себя привычную броню делового костюма, улыбнуться хмурым тучам, которые нависли над городом свинцовым куполом, и выйти навстречу этому мокрому великолепию. Подбрасывая носком ботинка мелкие капли-слезинки, скопившиеся на асфальте, я прошептал в пустоту двора то, что понял ещё вчера: