# Буду твоей сестрой

Амалия Март

Я – настоящая самозванка. Живу в чужой квартире, вру чужому «брату» и стараюсь не пялиться на его кубики пресса. Безуспешно, конечно. Алан – колкий, насмешливый и невыносимо красивый. От одного его взгляда мурашки строем выходят хоронить всю мою волю, а искры, что летают между нами, уже подпалили квартиру. И это была бы идеальная история любви, если бы не одна проблема: он уверен, что я его сестра.

Хотя, если честно, две. Ещё я поклялась не разубеждать его в этом.

## Пролог


Если бы мне кто-то сказал, что моя новая жизнь начнётся с вокзала, чемодана с отломанным колесом и чужого имени, – я бы, конечно, не поверила.

Я вообще не доверяю людям, которые уверенно говорят: «Всё будет нормально». Обычно после этой фразы начинается что-то очень ненормальное.

– Елка, ну пожалуйста! – Эвелина, она же Ветка, цепляется за мой рукав так, будто я – последний поезд на Москву. – Это шанс всей моей жизни!

– Ты уже говорила так про парня с татуировкой волка на всю-ю-ю грудину, – невозмутимо отвечаю я, пытаясь выдернуть руку. – И про стажировку в Мухосранске. И про диету на гречке.

– Это другое! – Ветка трагически закатывает глаза, показывая всё, чему научилась за недолгое посещение театрального кружка в восьмом классе. – Это судьба!

– Ты не можешь так со мной поступить! – шиплю я.

Я в отчаянии. Я в гневе. Я в незнакомом городе с чемоданом в руке.

И лучшая подруга решила перечеркнуть все наши годами вынашиваемые планы ради едва знакомого мужика. Мало того, что это опасно, так еще и совершенно безрассудно!

– Елка, милая, ну я тебя прошу, такой шанс – раз в жизни выпадает! Это же Дубаи!

Подруга строит жалостливую мордашку, которая не раз вытаскивала нас из по-настоящему дерьмовых ситуаций, и складывает ладони в умоляющем жесте. Ну как на такое не повестись… Сказал бы кто угодно, кроме меня. Ведь у меня стойкий иммунитет к ее манипуляциям развился еще в детсадовском возрасте.

– Твою мать, Ветка. Так нельзя! Просто… нельзя, – приглушенно заканчиваю я.

Отчаяние затапливает меня вместе с холодным потом и предпанической атакой. План был так прост: поступить в институт, приехать в столицу, покорить столицу. А теперь всё на волоске от гибели. Вся моя чертова будущая жизнь из-за какого-то Сережи, решившего прокатить мою подругу в жаркие страны. Хорошо, если с возвратом, а не в рабство.

Ветка обещала, что мы всё сделаем вместе, обещала не оставить ни на минуту и помочь во всём. Приютить на первое время. Поделиться матрасом, куском капкейка и возможностью найти работу и квартиру по карману. Мы обе принесли клятву на крови: что в богатстве и бедности, болезни и здравии, замужестве и…

– Можно! – хватая меня за руки, горячо говорит Ветка. – Езжай в квартиру. Скажешь Алану, что ты – это я. И живи себе спокойно, пока, ну… сама знаешь. Или я вернусь, или сама денег накопишь. Надеюсь, второе произойдёт раньше первого, – снова хихикает она, возбуждённо.

И я знаю это её маниакальное состояние. Она уже всё решила и никуда не отступится, какие бы доводы я ни приводила. Она всегда была импульсивной и смелой.

Но… занять её место? Так сильно её крыша ещё не протекала.

– Как будто твой брат не раскусит меня с первой минуты! – хмыкаю, поправляя сумку с ноутбуком на плече.

Я устала. Я раздражена. Я в отчаянии!

Но это я уже говорила.

Как я могу представиться ей её собственному брату?

– Да какой там брат, одно троюродное название. Мы с ним виделись последний раз, когда мне было девять, – цокает она. – Да пройди он сейчас мимо меня – ни за что не узнает! Так что ты вполне сойдёшь за меня, мы с тобой, как сёстры, сама знаешь: рост, цвет волос, глаз. Он ни за что не поймёт! Вот это будет угар. Только представь!

Она в очередной раз заливается смехом, будто всё это её очень веселит. Хотя скорее всего это действительно так. Она же собирается ехать в Дубай, а не экстренно искать себе ночлежку на ночь глядя.

– Ты серьёзно хочешь, чтобы я поехала жить к твоему родственнику под твоим именем? – уточняю ещё раз, так, на всякий случай. Может, моя крыша тоже подтекать стала?

– Не «жить», а временно пожить, – поправила Ветка. – Бесплатно! Елка, ты вообще слышишь это слово? Бес-плат-но! – она даже произнесла его по слогам, как будто я могла не понять такого сложного экономического термина.

Я так-то на экономический поступила. Сама.

– Я слышу слово «уголовка», – мрачно подмечаю.

Присвоение чужой личности и всё такое. Наверняка в уголовном кодексе у этой статьи весьма цветастые циферки.

– Да ну тебя! – отмахивается Ветка. – Никто тебя не посадит за то, что ты поживёшь пару недель под чужим именем.

– Это называется «мошенничество», если что, – продолжаю гнуть свою линию.

– Это называется «выживание в Москве», – парирует подруга. – Ты сама хотела накопить на съёмную квартиру. Вот тебе идеальный вариант. Живёшь бесплатно, откладываешь деньги, потом съезжаешь. Всё!

– Так неправильно, – устало переминаюсь с ноги на ногу и снова поправляю сползающую с плеча сумку. – К тому же ты знаешь, я не умею обманывать.

– О, боги, Элинка, это просто классное приключение. Ты немного побудешь мной, а я… побуду наконец собой. Без всех этих нравоучений и родительского шантажа. Поживу хоть немного жизнью, о которой мечтаю. Ты же знаешь, в гробу я видела этот институт, учёбу, сессии и вообще. У меня только-только первая тысяча подписчиков собралась. Сейчас наклепаю контент из Эмиратов, соберу целевую и как выстрелю! И не придётся просиживать штаны на скучных лекциях у старперов. Заживу и без родительских донатов!

Я тяжело вздыхаю и разминаю уставшую шею. Слишком мало времени, чтобы всё обдумать. Ветка до последней минуты не говорила мне о своих грандиозных планах, иначе я бы не поехала – она знает. В местном экономическом мне общагу бы дали. А тут… Я сделала это только потому, что поверила в её безумный план.

Но её планы оказались очень гибкими.

– Пожалуйста, Елка. Если не ради меня, то сделай это ради себя. Я знаю, как ты мечтала тут учиться. А теперь твои проблемы с жильём решены. Не придётся спать со мной в обнимку. Я ужасно пинаюсь во сне, ты же знаешь.

Ей всё же удаётся вырвать из меня смешок.

– Всего-то надо немного побыть Эвелиной, а не Элиной, – доверительно заглядывает в мои глаза и переплетает наши пальцы. – И то, только для одного человека. Больше никого обманывать не придётся. Родителей я беру на себя. А с «братиком» даже разговаривать не обязательно. Вы, может, даже видеться там особо не будете. Там же двушка! Разошлись по своим комнатам – и всё! Спокойно занимайся своими делами, не спеша ищи подработку, больше не нужно никуда гнаться и выживать, Ель. Я делаю это и для тебя тоже.

Похоже, я брежу после двух с лишним дней в душном поезде без кондиционера, с ротой немытых солдат по соседству, но, кажется, я в шаге от согласия.

– Давай же, Э-ли-на! – давит на меня подруга. – Это идеальный план! Главное – никому меня не выдавай. Я родителям буду каждый день писать, как прекрасно мы уживаемся с «братиком» и как мне нравится в институте. С тебя просто фотки. И клятва на крови.

Вот чёрт.

Опять она за своё.

– Никакой больше крови! Тот шрам пришлось татушкой перекрывать, – давлю нервный смех.

– Ну классная же вышла ветка, – широко улыбается подруга, оголяя своё запястье. – Как и моя ёлочка.

И это будет посильнее слов клятвы. Навсегда вместе. В горе и радости и дурацких татуировках…

Я не сдерживаю протяжного вздоха.

Смотрю на свой чемодан.

Сломанное колесо. Потрёпанный вид. Внутри – половина моей жизни, аккуратно сложенная между свитерами и надеждами. Москва, съёмная квартира, которую я пока не могла себе позволить. Работа, которую ещё нужно найти. И реальность, в которой мне придётся выкручиваться самой.

Перевожу взгляд на Ветку. У неё всё всегда было проще. Но сейчас…

Сейчас она смотрит на меня с такой надеждой!

– Ладно, – сдаюсь я.

– Ладно? – подпрыгивает на месте.

– Ладно, – обречённо повторяю я. – Побуду немного тобой. Ради себя, конечно, – закатываю глаза и улыбаюсь.

– Конечно, конечно, – прыгает от радости подруга. – Только… клятва!

Я тяжело вздыхаю и поднимаю правую руку.

– Клянусь ни словом, ни действием никому не выдавать, что я – не ты. Пока ты сама не объявишься.

– …самым ценным, что у меня есть… – подсказывает счастливая Ветка.

– Самым ценным, что у меня есть, – серьёзно добавляю я. – Нашей дружбой.

– Вот так! – отвешивает мне звонкую пятерку и кидается в объятия. – Я, если что, сфоткала паспорт Серёжи и кинула его тебе в «Максе». Если я пропаду… Ну, знаешь, на всякий случай, – быстро тараторит мне на ухо. – Я ему, конечно, верю, но эти масики нынче… сама знаешь, сплошные штрихи. И буду писать тебе каждый день. Может, по несколько раз. Может, даже буду закидывать тебя слащавыми фотками. Потерпи, короче. Люблю тебя. Спасибо, – сжимает меня ещё крепче, а потом отступает. – Мне пора на «Аэроэкспресс». Я беру с собой только сумку, надеясь, что масик купит мне всё там, так что захвати, плиз, мой чемодан тоже. Такси ждёт тебя уже минут двадцать, так что за ожидание, наверно, накапало, но это проблемы Серёжи. Ни о чём не парься! – продолжает трещать на едином вдохе. – И да. Если Алан однажды подкрадётся к тебе сзади – сразу бей в нос. Скорее всего, у него в руках мерзкий жук и он хочет засунуть его тебе в трусы. Хотя надеюсь, он это перерос.

За всей этой длинной тирадой я даже не успеваю понять, как оказываюсь в машине с шашечками. Ветка захлопывает за мной дверь и радостно машет мне с тротуара. Я улыбаюсь ей в ответ, изо всех сил стараясь сохранять оптимизм, которым она меня заразила.

Да, всё будет хорошо.

Однозначно.

Подумаешь, немного побыть ей. Будет что рассказать внукам… Или адвокату!

Вот. Дерьмо.

## Глава 1


Если бы у меня была привычка вести дневник, запись за этот день выглядела бы так:

«Дорогой дневник, сегодня я приехала в Москву, на серьезных щах собираюсь притвориться другим человеком и искренне надеюсь, что мне за это ничего не будет. Пожелай мне удачи. Или хотя бы мозгов на будущее».

В очередной раз глубоко вздыхаю.

Потом ещё раз.

И ещё.

На что я, мать его, согласилась? Ветка не иначе курсы гипноза прошла втихаря, раз сейчас попивает латте в зале ожидания аэропорта, а я тут вместо нее принимаю все тяготы судьбы.

Тащить два чемодана – ужасно энергозатратно. Взмыленная, потная, дико уставшая и сильно нервничающая, я, наконец, добираюсь до квартиры, где должна была некоторое время погостить на птичьих правах.

Унимаю легкий внутренний мандраж и вжимаю дверной звонок до упора. А потом снова. И снова, пока не слышу шорох по ту сторону двери.

Ну наконец-то.

Дверь открывается с яростным ревом:

– Шесть, мать его, утра!

Я немного отпрыгиваю назад, не ожидая такой встречи. Такой… полуголой, если честно, встречи. Держась за дверной косяк, из дверного проема свешивается обнаженный по пояс парень, очень лохматый и очень помятый. Как будто предыдущая ночка была очень насыщенной, а утро его лично оскорбило солнечным светом и мной на пороге.

Невольно скольжу взглядом по жилистым плечам и фактурному животу, с намеком на v-образную галочку, уходящую в свободные низко сидящие штаны и тут же себя одергиваю. Господи, совсем как дикая. Будто никогда не зависала на видосах со скачущими на скакалке мужиками. Этот мог бы составить им конкуренцию.

Черт.

Совсем, совсем неподобающие мысли для “сестренки”.

– А, точно, – оглядывая меня тяжелым взглядом из-под опущенных век, хрипит лохматый. – Сегодня суббота. Маман же напоминала.

Уверенным взмахом руки он распахивает дверь и отступает вглубь квартиры, слегка пошатываясь.

– Проходи, систер. Бразер тебя ждал, – насмешливо кидает он.

И это все? Так просто? Наверное, я до последнего не верила, что он не раскусит меня с первого же взгляда. Ну каковы были шансы, правда?

Стойкое облако перегара забирается в легкие, едва я делаю шаг через порог. Гремят уцелевшие колесики чемодана, загорается верхний свет. Черт, он правда мог бы стать звездой рилсов. Даже то, как он морщится от света, откидывая непослушные кудри с лица, выглядит невероятно залипательно.

Вот это у Ветки генеалогическое древо.

Пока я затаскиваю второй чемодан, “братик” шаркающей походкой направляется вглубь квартиры, оставляя мне привилегию самой справляться с тяжестями.

Джентльмен.

Ничего, как раз хотелось ощутить это пресловутое веяние феминизма.

Приставляю чемоданы к стеночке и со вздохом облегчения приземляюсь на пуфик у двери. Пока расшнуровываю кроссы, оглядываю квартиру. Наверное, примерно так я ее и представляла. Когда начинаешь фантазировать о жизни в столице ждешь именно этого: что с порога попадешь прямо в гостиную с шикарным ремонтом, наткнешься взглядом на плазму в полстены, а стоит развернуться, уже стоишь в кухонной зоне. Современно. И слишком уж приторно-вылизано. Что подозрительно.

Постоянного жильца тут выдают разве что такие мелочи, как кружка с Дедпулом на столе, гора сваленных конспектов рядом и ярко-малиновая толстовка, переброшенная через спинку дивана.

Явно женская.

Чудненько.

Нахожу взглядом Алана и с новым витком любопытства изучаю его. Он опирается рукой в столешницу кухонного островка и жадно присасывается к бутылке с водой. Его кудрявая голова запрокинута назад, глаза закрыты, а горло жадно глотает. Как только бутылка пустеет, он отрывается от горлышка и издает такой стон удовольствия, что у меня мурашки бегут по рукам.

Очень уместно, извращенка.

Его чуть просветлевший взгляд находит меня, и он задумчиво щурится.

– А ты вообще разговариваешь? Помнится, ты была довольно крикливая… и косоглазая.

Криво усмехается.

– Я никогда не была косоглазой! – возмущаюсь от всей души.

И Ветка не была. Вот же… придурок!

И почему все красавчики такие?

– Да пошутил я, – открывает нижний ящик и закидывает пустую бутылку в мусорное ведро. – Просто хотел вспомнить твой чудесный голосок. Кажется, после того единственного лета в твоей компании я стал плохо слышать правым ухом. Видимо, через четыре года оглохну окончательно, – выпрямляется и, нагло потягиваясь, до выпирающих ребер на торсе, идет в сторону комнаты.

И все? Знакомство окончено?

– Стой! – останавливаю «братика». – А где мне… разместиться? Шкаф? Кровать? Дверь, отделяющая меня от твоего говеного характера.

Алан издает тихий смешок и широко разводит руки.

– Так вот. Все твое, ни в чем себе не отказывай. В мою комнату не соваться, мою бритву в ванной не трогать, – заключает и снова поворачивается к своей комнате.

– В смысле «вот»? – не понимаю я.

Хотя вру. Все я понимаю, просто ни черта мне это все не нравится.

– В смысле: гостиная и кухня – твои, я не претендую, – широко зевая, берется за ручку двери. – В ванной разберешься, – машет в сторону двери на другом конце гостиной. – Шкафа нет, сорян.

И скрывается за дверью.

Вот и отлично. Вот и познакомились.

Добро пожаловать во временный дом, Елка.

Тебе здесь очень рады.

## Глава 2

Должна признаться, что успела понадумать себе всяких сценариев развития событий в первые же дни жизни под личиной Ветки. И один был тревожнее другого.

Например, здесь было мгновенное разоблачение от Алана, как только он окончательно протрезвеет и лучше ко мне приглядится. Но, жирный спойлер: он так и не протрезвел.

И неожиданный визит от родителей Ветки, резко решивших, что сутки без них – предел, и нужно срочно проконтролировать неразумную дочь в первые же дни жизни в столице. Хотя эту ответственную миссию они фактически переложили на меня, когда сажали нас обеих на поезд с билетом в один конец. И на что они надеялись, боже? Мне же никогда не удавалось притормозить авантюрную натуру подруги!

Дальше пошли всякие дурацкие мысли о том, как вообще жить с парнем в одной квартире. Особенно когда он грешно красив и дьявольски невыносим. Как делить быт? Ванную комнату? Боже, а если он девок будет толпами через спальню водить?

Достаю блокнот и вписываю туда пункт два в список срочных покупок: беруши. Первым числится шкаф.

Дважды подчёркиваю и снова принимаюсь разбирать свой чемодан. Хотя «разбирать» – это сильно сказано. Я смогла найти место для косметички и фена, стопочкой сложила тетради для учёбы на кухонной столешнице и примостила любимую кружку на полку рядом с коллекцией Алана. А коллекция, надо сказать, была сказочная. Роботы, супергерои, какие-то нечёсаные лохматые мужики из компьютерных игр и даже… Нет, этого я предпочту никогда не видеть. Отворачиваю полуголую анимешную девчонку всеми прелестями к стене и заставляю её своей кружкой.

Ну вот, разбор вещей подошёл к концу, поскольку одежду мне физически некуда разложить.

Пиликает телефон.

«Кинула тебе денег. Закажи самый уродский шкаф, чтоб Алан офигел»

Я уже пожаловалась подруге, что ей, как ненужному щенку, выделили только уголок в огромной хате и даже шкафом не обеспечили. Эля, до этого радостно спамящая мне весь свой путь от аэропорта до отеля и грозящая записать убойный румтур, как только они с Серёжей пообедают, знатно разгневалась. Видимо, ещё и родакам пожаловалась, чтобы стрясти с них бабла на обустройство.

«Закажу нормальный, тебе здесь ещё жить».

«Не факт» – прилетает мгновенно.

Это так на неё похоже – расписать своё прекрасное будущее, ещё даже до него не добравшись.

«Ты не можешь меня здесь бросить, так что ничего не знаю, жду твою загорелую шкурку обратно»

Ветка присылает гифку с бабой, распивающей коктейль, и я смеюсь. Залезаю проверить счёт и тихо офигеваю. Тут и на шкаф, и на комод, и на пару недель питания хватит.

У неё удивительная способность разводить родителей на деньги.

Меня, если честно, всегда удивляло, как Ветке всё время удаётся вить из них верёвки. Конечно, у них возможностей побольше, чем когда-либо было у моей мамы, воспитывающей меня в гордом одиночестве, но дело же не только в финансах. Ей всегда всё разрешали. Гулять допоздна – пожалуйста. Хочешь татуировку в 16 лет? Ради бога, только мы сами выберем тебе проверенного мастера. Хочешь, чтобы этот незнакомый мальчик ночевал у нас? Ну… окей. Только не шалите.

Надо ли говорить, что шалили они в итоге дай боже́?

Меня мама бы за одну только мысль о мальчиках в доме посадила под домашний арест. На год! Про татуировку она даже не догадывается… До сих пор не верится, что мне удавалось скрывать её почти год чуть ли не на самом видном месте!

Я устраиваюсь на диване с телефоном в руках и захожу на маркетплейс, чтобы выбрать шкаф. К концу дня я успеваю затариться продуктами и немного обжить пространство, а ещё всерьёз забеспокоиться, не сдох ли мой вынужденный сосед от собственного перегара в запертой наглухо комнате.

За целый день я ни разу не видела его помятого лица или любой другой части тела, не слышала ни звука из-за двери, ведущей в его комнату, и реально начала себя накручивать. Не дай бог фээсбэшникам когда-нибудь попадётся моя история поиска.

Я долго мнусь перед комнатой нерадивого «братца»: то прикладываю ухо к двери, прислушиваясь к звукам внутри, то топчусь на месте в нерешительности, протягивая руки к ручке. Но в итоге сама себя костерю за мнительность и ухожу в магазин.

А когда возвращаюсь, в квартире витает сбивающий с ног аромат перегара напополам с удушливым мужским одеколоном. Спасибо распахнутой двери в логово «братишки», коего самого в квартире вообще не обнаруживается.

Ну, в принципе, если мы и дальше не будем сталкиваться, жить можно.

Главное – окно оставлять открытым на проветривание.

Но зря я рассчитывала, что мне так повезёт.

## Глава 3

Наше настоящее знакомство состоялось вовсе не в то субботнее похмельное для Алана утро. И даже не в воскресенье, когда мы дважды пересеклись на кухне и один раз в дверях ванной комнаты.

Оно обрушилось на меня в полной мере всего апокалипсиса в самый важный день в моей жизни – первый учебный день в институте.

– Да гребаный свет! – вырывается из меня ругательство.

Но, к чести сказать, мне было больно. Очень.

Я завывала, прыгала на одной ноге и костерила по чем свет зря диваны с ножками. Мой мизинец и так повидал на своём веку два вывиха, ничему жизнь не учит. И это в такой важный день!

– Господи, какая ж ты громкая, – разносится хриплый звук по комнате, сопровождая лениво шествующего к холодильнику Алана. – Если это была попытка тихо проснуться, то это провал.

– А если это была попытка тихо умереть? – огрызаюсь, растирая ушибленное место.

– Тогда постарайся хотя бы не на моём ковре, – засовывая голову в холодильник, парирует «братик».

– У тебя нет ковра.

– Вот именно. Не порть интерьер. – Захлопывает дверцу, прислоняется к ней спиной и откупоривает банку с колой.

Не пиво. Уже прогресс.

Я закатываю глаза и, хромая, направляюсь на кухню. Там меня поджидает заварившееся в дрип-пакете кофе и сырники из гастрономии за углом. Я без завтрака никуда не поеду. Мозги на совершенно пустой желудок отказываются соображать. А оно мне сегодня не надо.

– М-м-м, кофе, – чуть ли не нависая над моей чашкой, втягивает носом воздух Алан.

– Мой, – произношу твёрдо и отодвигаю чашку подальше.

Тут главное – не дать слабину с первых же дней, а то сядет на шею, ножки свесит и уже через неделю я буду его личной кухаркой и закупщиком провианта.

Не-а. Со мной за авторитет ещё повоевать придётся.

– А я слышал, жить с девушкой круто, – усмехается он, выпрямляясь. – Лжецы. – Снова присасывается к банке с газировкой. – Никаких привилегий.

– Между братом и сестрой это не работает, – сухо замечаю я, присаживаясь за стол.

Алан прислоняется к столешнице бедром и пристально наблюдает за тем, как я отламываю ложкой кусок сырника. Кажется, он даже тяжело сглатывает.

О боже, ладно. Не могу же я всерьёз есть, пока тут кто-то сверлит меня голодными глазами? Даже если этот «кто-то» мне категорически не нравится.

– Так и быть, можешь присоединиться. В холодильнике ещё два сырника, – цокаю, сама от себя не ожидая такой щедрости.

И поскорее запихиваю себе в рот завтрак, чтобы не ляпнуть ещё что-нибудь непозволительно щедрое типа «и кофе можешь взять в нижнем ящике».

– У меня непереносимость лактозы, – обрубает мой порыв великодушия колкой усмешкой. – Забыла?

Теперь его взгляд переходит на меня и, кажется, впервые за несколько дней нашего знакомства внимательно меня изучает. Мои уши начинают пылать. Слава богам, они закрыты распущенными волосами, а лицо сохраняет максимальную беспристрастность.

Как, мать его, я могла так проколоться с самого начала?

Я всё ещё жую, оттягивая время, надеясь, что он сам придумает мне оправдание, но он умеет играть в эти игры не хуже моего. Чёрт.

– Подловил, – изображаю лёгкую улыбку на губах. – Это был мой коварный план – накормить тебя сырниками и наблюдать последствия. – Хитро прищуриваюсь, придавая себе более театральный вид.

Я тоже, если что, с Веткой в кружок ходила. Вечно она меня во что-то втягивает.

Алан тем временем ставит локти на столешницу и приближает своё лицо к моему, будто хочет просканировать до косточек.

– Да, именно такой я тебя и помню. Коварна и хитра, как и в девять лет, – ухмыляется.

– Вообще-то это ты мне жуков в трусы напихал! – возмущаюсь, разыгрывая единственный козырь, который был у меня на руках от Ветки.

– Жука. Это был один малюсенький жучок. – Показывает пальцами сантиметра полтора, не больше. – За то, что ты на полдня заперла меня в уличном туалете, маленький монстр. Дед в тот день, как назло, решил пропустить утренний ритуал с сигареткой, и я застрял там до солнца в зените.

Я поджимаю губы, пытаясь не рассмеяться. Ай да Ветка. Это так на неё похоже.

– Странно, – вдруг задумчиво тянет Алан. – У тебя вроде не было веснушек. А сейчас есть.

От его наблюдательного замечания я сменяю несколько окрасов за секунду: от нежно-розового к белому, а затем до серо-зелёного. Че-е-ерт. Об этой маленькой детали мы совершенно не подумали!

– Да, девочки растут, меняются. Веснушки, сиськи… – не придумав ничего остроумнее, выдаю я. И даже слегка прогибаюсь в спине, выставляя свою бодрую двоечку в свободной рубашке.

Это срабатывает. Алан явно смущается от того, что невольно бросает взгляд туда, куда братьям не положено, выпрямляется и, допив одним махом колу, наконец отходит от меня на приличное расстояние.

– Что, сегодня первый учебный день? – переводит тему на более нейтральное поле, роясь в верхнем шкафчике.

– Ознакомительный. Нужно получить пропуск, расписание, найти аудитории, познакомиться с одногруппниками…

– Ха, удачи, – салютует мне выуженной откуда-то из закромов пачкой чипсов.

Блин, как он гастрит ещё не заработал с таким питанием.

– У тебя было всё так плохо?

Достаю телефон и быстро печатаю Ветке:

«У твоего брата аллергия на лактозу, спасибо, что сообщила»

А следом ещё одно:

«Он запалил веснушки»

– Да, одни ботаны и задроты и ни одной девчонки на курсе, – пожимает плечами, принимаясь хрустеть.

– Редкая профессия? – интересуюсь и сразу же кляну себя за такое любопытство.

Ветка должна была такое знать!

«Наблюдательный засранец» – приходит от Ветки.

Даже слишком.

«Ври как боженька» – догоняет следом.

Я стараюсь, подруга, поверь. Но мастерство у меня хромает, я же всё-таки не ты.

– Робототехника, – с наполовину забитым ртом объясняет Алан, не почуяв нестыковки.

– Как интересно! – восклицаю искренне.

– Скукотища, – равнодушно констатирует он. – Батя запихнул. Ну ты знаешь. – Кивает на меня.

Ах да. Ветку тоже «запихнули». Она ни в жизнь бы на экономический не стала поступать.

– Ладно, мне пора, – делая последние глотки кофе, вскакиваю с места. – Фиг его знает, сколько добираться придётся, не хочу опоздать.

– Тебе по синей ветке три остановки…

– Я знаю, – споласкивая посуду, киваю.

Вчера все маршруты изучила досконально. Включая пеший.

– Потом пересядешь на голубую…

– Зна-ю, – вытираю руки и иду за сумкой.

– С собой обязательно паспорт, – идёт за мной, продолжая говорить с забитым ртом. – И ручку возьми.

– Да знаю я! – уже раздражённо рявкаю.

Алан глухо смеётся. Да он просто троллит меня!

– Тебя так легко вывести. Будет весело, – салютуя полупустой пачкой чипсов, скрывается у себя в комнате.

– Говнюк, – приглушённо кидаю ему в спину.

Нормально же общались, что началось-то?

## Глава 4

Экономический факультет встречает меня шумом, стеклом, бетоном и амбициями.

Всё, как я и представляла.

Ещё на подходе к зданию одного из крупнейших экономических институтов страны моё сердечко радостно подпрыгивает, словно баскетбольный мячик в руках профи. Мне нужно пару минут, чтобы осознать. Серьёзно. Это величественное здание, колонны, гордая приставка «при правительстве РФ» и окна… Много, много окон. Там пройдут мои ближайшие годы.

Лёгкий трепет грозится вот-вот перерасти в панику, так что я глубоко вздыхаю и поднимаюсь по высокому крыльцу прямиком в распахнутые двери вуза.

Высокие потолки, стеклянные стены, светлые коридоры. На стенах – портреты выпускников, ставших кем-то большим: владельцами компаний, министрами, финансовыми директорами.

У меня внутри всё приятно сжимается.

Вот он.

Мой новый мир.

Мир формул, кейсов, графиков и шанса вытащить себя в совершенно другую жизнь. И я его не просру.

Немного поблуждав по первому этажу, нахожу лестницу на второй и ищу тот самый кабинет из приветственного письма. Куратора. Возле нужной двери обнаруживается разношёрстная шумная толпа, которую я аккуратно пытаюсь рассмотреть. Скорее всего, это мои будущие одногруппники.

– Привет! – возле меня останавливается светловолосая девчонка с непослушной, лезущей в глаза, чёлкой. – ЭК-117? – обращается ко всем сразу.

Кто-то кивает, кто-то выкрикивает «она самая».

Значит, и я по адресу.

– Фух, что-то я перенервничала, – начинает тараторить девчонка. – Или кофе перепила. Где здесь туалет, не видела? – обращается уже точно ко мне.

– На первом этаже точно был. За постом охраны, перед лестницей, – делюсь своими наблюдениями.

Девчонка кидает взгляд на свои Apple Watch, морщится и перетаптывается с ноги на ногу.

– Блин, успеть бы. Займёшь мне место, если что? – просит меня.

– Да, без проблем, – улыбаюсь ей.

Не думала, что заводить друзей так просто. У меня всю жизнь одна только Ветка была, и она очень ревностно относилась к любому, с кем еще я пыталась общаться.

Коммуникативные навыки у меня на нуле.

– Спасибо, спасибо, – впихивает мне в руки свою сумку. Вот это уровень доверия. – Я Катя. Кэти.

– Эля.

– Ты – лучшая.

Катя-Кэти уносится по коридору со скоростью света, и ровно через минуту дверь кабинета открывается, и нас запускают. Вот блин.

Здесь человек тридцать.

Мы проходим в кабинет, который по факту оказывается огромной аудиторией с амфитеатром. Всё пространство заливает солнечный свет, из поистине гигантских окон видны соседние здания, дорога и стеклянные башни вдалеке. С ума сойти.

Народ затекает в аудиторию скорым потоком, и очень быстро последние ряды оказываются забитыми под завязку. А поскольку я не из трусливых (в школе всегда сидела на первой парте) и на мне лежит ответственная миссия не проворонить Катю-Кэти, когда она вернётся, занимаю места прямо напротив преподавательской трибуны.

Катя врывается в аудиторию, когда куратор потока уже начинает свою речь. Я коротко ей машу, обозначая своё место. Она приосанивается, перекидывает длинные блондинистые волосы за спину и не спеша, с чувством собственного достоинства, проходит к свободному месту, громко цокая каблуками. Даже будто наслаждаясь, что все на неё пялятся. Если честно, она мне всё больше напоминает Ветку. А это не может не вызывать симпатию.

– Че за место, – шепчет она мне, смешно округляя глаза. – Мы же здесь всё время на виду, даже войсы не записать.

– Я боялась, ты меня не найдёшь.

Она насмешливо фыркает, окидывая меня странным взглядом.

– В следующий раз места забиваю я!

Она излюбленным жестом откидывает волосы за спину и выпрямляется, вслушиваясь наконец в речь куратора. Моих губ касается лёгкая улыбка. Кажется, у меня появился первый друг. И всё уже видится не таким страшным.

– О господи, пять пар уже завтра! – возмущается Катя после вводной лекции.

Мы бредём по коридору с папками, которые нам раздали, и читаем вложенное в них расписание.

– Четыре пары… нет, шесть пар по экономике в неделю! – протяжно стонет она.

– Мы, вроде как, на экономическом учимся, – смеюсь я. – Логично.

– А ты отличница, медалистка, активистка, да? – кидает на меня насмешливый взгляд. – Вас сразу видно.

Я молча пожимаю плечами. А что тут скажешь, если «сразу видно». Если честно, я думала, здесь все будут как я. Всё же один из лучших вузов страны, бешеная конкуренция на бюджет, дикий порог проходных баллов…

– Да не парься, я тоже отличница, медалистка и всё такое в этом роде, – смеётся она. – Просто не до такой степени, чтобы радоваться такой нагрузке. – Вскидывает злополучный листок с расписанием. – А ещё у меня мама классный руководитель была. Мне натянули везде, где можно. – Тихо добавляет: – Кстати, ты поняла эту фишку с числительной и знаменательной неделей? – снова обращается ко мне.

– Ага, – киваю я. В принципе, это элементарно.

Числительная неделя – расписание над чертой, знаменательная – под.

– Слава богу, – вздыхает Катя. – У меня дар заводить полезные знакомства, не иначе!

– Девчонки, – на наши с Кэти плечи опускаются тяжёлые руки, приобнимая. – Знакомиться будем?

Долговязый парень с выбритыми висками подмигивает сначала мне, потом моей спутнице.

– Матвей.

– Кэти, – расплывается в улыбке подруга.

– Эля, – включаюсь я.

– Кто из вас умнее, к кому подсаживаться списывать? – сразу прощупывает почву.

– О-о-о, это точно к ей, – тычет в меня предательница. – Но место уже забито мной, так что…

– Значит, я буду списывать у тебя, когда ты спишешь у неё, – широко улыбается Матвей. – Мы тут собираемся уже мини-группкой на пати-знакомство. Присоединитесь?

Ого, как быстро. Обалдеть.

– Конечно! – с энтузиазмом отвечает за нас двоих Катя. – Куда пойдём?

– В «Сёрфе» кофе попьём, пара станций отсюда. Народ, – Матвей оборачивается и кричит ребятам сзади: – Красотки в деле!

Сзади слышится улюлюканье, и я давлю смущённую улыбку. Не то чтобы я не считала себя красивой, просто какое-то неловкое чувство, когда тебя так быстро берут в оборот.

Компания и правда собралась небольшая, человек десять из всей группы, но по уровню создаваемого нами шума было похоже на толпу с концерта Егора Крида. Кажется, мне никогда ещё не было так легко общаться с людьми. Наверное, сказывается то, что все здесь в большей или меньшей степени единомышленники, и то, что без ширмы в виде Ветки я теперь не на вторых ролях.

Я делаю несколько селфи и парочку общих планов и отправляю Ветке, чтобы держать её в курсе. В ответ она присылает блюющего котика. Ну да, это не Дубай. Но мне здесь чертовски хорошо.

И на пару часов мне даже удалось забыть, в какой идиотской истории я оказалась с этим «братиком» и квартирной ситуацией.

## Глава 5


Следующее утро, впрочем, напоминает во всей красе, где, с кем и почему я живу.

«Мама достала, спрашивает про занятия. Кинь мне расписание на неделю»

«И фотки каких-нибудь конспектов!»

«Не, конспекты не надо, она по подчерку сразу прошарит, что это не моё»

«Сфоткай чьи-нибудь из группы, у кого такой же корявый!»

Телефон не перестаёт пиликать, пока я умываюсь, и даже умудряется от вибрации свалиться с раковины.

Да чёрт тебя подери.

Выхожу из ванной комнаты, быстро печатая Ветке ответ и скидывая фотки, что успела наделать в группе. От неё сразу же прилетает:

«А что за красавчик слева?»

Ветка во всём великолепии. В Дубае с Серёжей своим тусит, но цепкий глаз выискивает будущих жертв. Возможно, для меня.

«Картавит и воняет», — отправляю ей лаконичное, хоть и не совсем правдивое. Просто чтобы обрубить на корню её инициативность.

Илья на самом деле душка.

Алан сидит за кухонной стойкой и тоже увлечён чем-то в своём телефоне. Сегодня он ранняя пташка. Низко склонив голову, что-то медленно листает, но, завидев меня, резко гасит экран.

– Ты чего? – интересуюсь странной реакцией, подходя ближе.

– Ничего, – отвечает уж слишком быстро. Что подозрительно.

Встаёт и поворачивается к столешнице, на которой примостился заваривающийся доширак. Пока он стоит спиной, экран его телефона загорается сообщением:

«Удалил?»

От Ванса.

Хм.

– Ты когда-нибудь делала что-то, что не хотела, но должна? – устало выдохнув, философски интересуется Алан, включая чайник.

Опирается на кухонный модуль и устало прочёсывает копну непослушных волос.

– О чём речь? – аккуратно интересуюсь я.

Ох уж эти философские разговоры с утра пораньше. С чего вдруг?

Алан молчит несколько секунд, безразлично всматриваясь в пустоту перед собой.

– Да забей, – возвращает на лицо легкомысленную маску. – Так, пара ненужных фотографий, а с ними и воспоминаний. – Кривится в улыбке.

Но улыбка, скажем откровенно, выходит жалкая.

И мне впервые приходит в голову мысль, что Алан не такой плоский, как я решила поначалу. И за его шутливым язвительным фасадом скрывается какой-то объёмный перс.

Я подозрительно прищуриваюсь, откровенно разглядывая его, отчего он, кажется, тушуется. Заливает кипятком чай и садится за кухонный островок.

– Мне говорили, девушки аккуратные, – ловко переводит тему, кивая мне за спину.

Я смеряю его уничижительным взглядом, преодолевая желание ткнуть ему в его наглое лицо средний палец, и плетусь к эпицентру апокалипсиса. Поднимаю с пола джинсы, на которые уже дважды наступала за это утро, и свитер, который по-хорошему надо кинуть в стирку. «Братик» ещё и насмехается надо мной, хотя сам ни единой полочки в своём огромном шкафу не выделил. Я видела этот шкаф, я хочу этот шкаф! Но вместо него ко мне едет маленькое недоразумение, единственное, что можно запихнуть в гостиную, чтобы осталось место для прохода.

Кидаю джинсы на стул, с которого они тут же соскальзывают, и тот опасно накреняется, грозясь уничтожить всё моё вещичное сооружение. Да гребаный свет.

А ведь у меня в руках ещё свитер и пиджак. Куда всё это примостить, чтобы оно не выглядело как из…

– На то, что у тебя есть утюг, надеяться даже не стоит?

– Даже не знаю, как он выглядит, – жуя очередную отраву в виде дошика, смеётся наглец.

– Значит, утюг, – вытягиваю блокнот со списком покупок из залежей на диване и вписываю очередной пункт.

– Знаешь, это похоже на оккупацию, – продолжает троллить меня Алан, светя слишком довольной для утра вторника рожей и голым торсом.

– Ой да заткнись ты! – стараясь не обращать внимания на его обнажёнку, бурчу я.

– Серьёзно. Вражеский захват территории, своевольное присвоение владений, я даже диваном воспользоваться теперь не могу, – тычет в меня вилкой. – А сегодня матч по телеку.

– О, бедняжка. Телевизора в спальне нет? – строю комично жалостливую рожицу.

Он зло прищуривается.

– Меняю телек на пару полок! – выдаю гениальную, на мой взгляд, идею.

– Ха! Ещё чего. Если ты залезешь в мой шкаф, придётся грохнуть тебя, как свидетеля. – Оборачивается к мойке и ставит туда грязную тарелку.

Он же специально это делает. Судя по тому, в каком виде он разгуливает по квартире, у него двое брюк и одна футболка, и та сейчас в стирке.

– Помой, пожалуйста, тарелку сразу, – великодушно прошу его, видя, как он уже чешет к спальне.

Серьёзно, он что, рассчитывает, что я за ним буду тарелки намывать? Или планирует собрать башню из грязной посуды и привлечь тараканов? Это же старый фонд, алё!

– Душнила, – закатывает он глаза, но плетётся обратно.

– Знаю, – улыбаюсь, поднимая свою чашку с кофе и салютуя ей. На ней гордо красуется надпись «Душнила №1».

– О, тебя ненавидит кто-то ещё помимо меня, – усмехается он.

– Вообще-то это подарено с большой любовью, – делаю глоток кофе и с нежностью смотрю на кружку.

Ветка подарила пару лет назад. Это наш с ней прикол.

Телефон рядом с Аланом начинает долбить зубодробящим рингтоном. О боги.

– Хм. Интересно, – задумчиво тянет «братик», всматриваясь в экран. – Твоя мать звонит. – Оборачивается на меня.

Сердце громко ухает в пятки, прямиком через трусы. Клянусь, будь мой мочевой чуть более слабым, я бы уже напрудила под собой лужу.

Дьявол, дьявол, дьявол.

Что же делать???

Пока я лихорадочно думаю, какого же чёрта тётя Люба решила позвонить Алану и что, мать его, мне делать, «братик» уже отвечает на вызов.

– Здрасьте, тёть Люба, – спокойно отвечает он, ставя на громкую связь.

Я сейчас сдохну.

Кажется, у меня приступ. Точно, левая рука начала отниматься.

Вот было бы круто!

– Аланчик, привет, дорогой. А Эвочка рядом сейчас?

Думай, думай, думай, чёрт возьми.

Падай в обморок, если ничего сказать не можешь, в конце концов!

– Да, рядом, – кивает Алан.

Нет, обморок – это стопроцентное разоблачение. Родня Ветки же примчится на реактивном самолёте проверять страдающую обмороками дочь.

– Позови её к трубочке, будь добр. А то она совсем пропала, со вчерашнего вечера матери не отвечает.

– Ай-яй-яй, – картинно цокает Алан. – Ты чего маме не отвечаешь? – поворачивается ко мне и тянет телефон.

Моя душа словно вылетела из тела, напуганная до смерти, и сейчас наблюдает за собой со стороны. Я вижу, как протягиваю дрожащую руку и как вторая – всё же левая, может, и правда приступ, – трясётся так, что кофе выплёскивается из кружки.

Точно!

Одним неловким, хоть и чётко выверенным движением я опрокидываю целую горячую кружку кофе на себя и громко вою.

– Чёрт! Ай, как больно! – оттягиваю мгновенно пропитавшуюся кофту и убегаю в ванну.

Слышу, как Алан объясняет тёте Любе, что произошло, и просит не волноваться, мол, я жива, здорова и наберу им как смогу.

Господи, спасибо тебе за горячий кофе.

Даже пожизненные ожоги меня сейчас не пугают так, как разговор с мамой Ветки. Фух. Я спасена.

Стягиваю пропитанную сладким кофе кофту, скидываю лифчик, которому тоже досталось, и так и застываю перед зеркалом. Сейчас одежда вообще не главное.

– Ты жива там? – стучит в дверь «братик».

– Да, – отвечаю дрожащим голосом. – Всё нормально.

– Мама сказала, чтобы ты обязательно перезвонила. Говорит, голос у тебя какой-то странный.

У меня всё внутри обрывается.

Ещё бы он не был странный!

Достаю телефон из заднего кармана и принимаюсь лихорадочно набирать сообщение подруге. Буквы скачут и путаются, и на выходе складывается ощущение, что писал человек с дислексией. Насколько проще было бы записать голосовое! Но фактор греющего за дверью уши «братика» совершенно исключает такую возможность.

Ну давай же, давай. Читай!

Сейчас тётя Люба снова позвонит – и всё! Нас накроют.

Проходит минута, потом вторая. Предательская синяя галочка всё так же одна. Я начинаю судорожно рыться в бельевой корзине, чтобы хоть чем-то прикрыться. Ничего, кроме футболок Алана. Естественно.

Вытягиваю ту, что воняет не так интенсивно, и накидываю.

Это всего на пару минут.

Хватаю телефон. Две галочки. Слава небесам!

Судорожно выдыхаю, ощутив, как с плеч свалился невероятный груз. Это всё не для меня. Я так не могу.

Каждый долбаный день жить на грани разоблачения. Притворяться, выкручиваться и врать – совершенно не моё. Это против моей органики. Я думаю, даже в Москву я решилась поступать по большей части потому, что устала от мамы татушку прятать. Какую-то мелкую сраную татушку.

А тут нужно прятать всю себя! Двадцать четыре на семь.

Нет, это точно не для меня. Сейчас постираю кофту, ототру лифчик и пойду сдаваться с потрохами.

## Глава 6

– Так. Это что, моя футболка? – первое, что встречает меня при выходе из ванной комнаты.

Надо признать, что, усиленно поработав руками и мылом, я немного остыла и отошла. К тому же Ветка прислала сообщение, что все ок, с мамой поговорили.

А следом она прислала милое голосовое, как обожает меня и мои мозги, так ловко выкрутившиеся из засады. И миллион благодарностей, что я даю ей жить ее лучшую жизнь. Следом еще был длинный рассказ о том, почему она вчера и сегодня пропустила мамины звонки, в котором фигурировало шампанское за сто баксов за бокал, шикарный ресторан и жуткое похмелье.

И я правда отошла.

Все нормально. Сегодня просто было легкое ЧП, такое больше не должно повториться. Мы справимся.

Я справлюсь.

– Ошибаешься, это моя футболка, – с непроницаемым лицом стебусь я, выуживая из чемодана новый лифчик.

– С Мортал Комбат? – изгибает брови Алан, откидываясь на стуле.

Все еще полуголый. Боже. Хоть кидай в него его же футболкой.

– Мой любимый фильм, – раскручивая на пальце лиловый атрибут нижнего белья, важно заявляю.

– Игра, – насмешливо поправляет «братик», приклеиваясь взглядом к вычурному лифаку.

Мне кажется, или он смущается? Что это за странное выражение лица?

Да не, невозможно.

Телефон в заднем кармане пиликает входящим сообщение.

– Маме позвони, – напоминает Алан.

– Я ей написала, что наберу по пути в институт. Девчачьи разговоры, сам понимаешь, не для твоих ушей, – разблокирую экран и радостно восклицаю: да!

– Что, будете меня обсуждать?

– Что? – поднимаю на него взгляд.

На меня Алан больше не смотрит. Убирает со стола.

– А, нет. Просто шкаф пришел! – потрясываю телефоном в воздухе.

– Ты заказала шкаф? – кривится он. – И куда собралась его ставить?

– Закрою твой дверной проем. Не доставайся же ты никому, спальня, – взмахиваю руками, словно держу волшебную палочку.

Лифак, правда, мешает.

– Так и знал, что ты все еще боишься спать одна, – фыркает, упираясь локтями в столешницу.

Его тело так изгибается, что видно каждый рельеф. Нет, ну какого черта он без футболки при мне шляется? А если я в одном лифчике перед ним красоваться буду?

От этой мысли уши снова начинают печь. Не знаю, какие именно картинки меня смущают, где я полуголая, или где Алан за неимением возможности попасть в спальню, ютится со мной на диване.

Я больная, не иначе.

– Поставлю его там, – тычу на место между окном и дверью в ванную комнату.

– Чтобы я бился о него плечом каждый раз выходя из душа? Отличный план, – прищуривается он.

Ветка бы мной гордилась. Поддерживаю ее репутацию изо всех сил.

– Может научишься ходить аккуратнее. И в футболке, – кривлюсь, махая на его неприлично обнаженный торс.

Алан расплывается в чеширской улыбке и приосанивается, будто выставляя себя на показ еще сильнее.

– Да ты в жизни голого мужика не видела, – кидает лукаво. – Бедняжка. У меня есть друг, готовый тебя просветить. Если что, обращайся.

Ну не говнюк ли?

Алан отталкивается от столешницы и неспешно шествует к спальне.

– И, кстати, я работать грузчиком не нанимался, шкаф не потащу, – говорит на полпути.

– Да больно надо, сама дотащу! – кричу уже ему в спину. – Я сильная и независимая!

– Ты – маленькая и тощая, – высовывается лохматая башка. – И точно заработаешь грыжу, – лыбится он, снова скрываясь в комнате.

– Я справлюсь! – зло кричу я.

Вот же… засранец. Все настроение испортил!

– Жаль не смогу заснять видео, такой контент бы был! – выходит из спальни уже одетый.

Да как ему это удается? Минута – и он прилежный ученик в рубашечке, застегнутой на все пуговицы!

– Сегодня решил посетить занятия? – ехидно интересуюсь, все еще расхаживая с лифчиком наперевес.

Надо уже удалиться в ванную и приодеться.

– Да, придется. Новые преподы, – приглаживая непослушные вихры на голове перед зеркалом, говорит Алан. – Последний курс, как никак, – подмигивает мне в отражении зеркала и, схватив телефон и ключи, скрывается за входной дверью.

Я сильная и независимая. Да. Сильная и независимая. И сама дотащу сегодня чертов шкаф после занятий. И соберу его тоже сама. Много там ума надо.

***

Но ума оказалось недостаточно. Либо я оставила его сегодня на парах, которые высосали из меня всю бодрость и позитивны настрой.

Я погуглила ближайший ПВЗ, он находился всего в десяти минутах ходьбы от дома. По карте. В реальности – в параллельной вселенной за тремя дворами, двумя шлагбаумами и одним особенно злачным ларьком.

И именно оттуда я должна тащить коробку, размером с гроб. Мой гроб, если я его не дотащу. И такую тяжёлую на вид, что у меня в голове автоматически заиграл траурный марш. А изо рта непроизвольно вырвался истерический смех.

Класс.

Несколько домов я тащу шкаф с достоинством. Дальше – уже с матами. Возле соседней «Пятерочки» – с полным переосмыслением жизненных решений.

Коробка постоянно норовит выскользнуть, цепляясь за бордюры, за кусты и за моё чувство собственного достоинства.

– Девушка, помочь? – участливо интересуется какой-то мужчина с пакетом из супермаркета.

– Нет! – гаркаю я так, что мужик аж отскакивает и стремится побыстрее скрыться с моих глаз.

Вот дура.

Сильная, независимая дура.

Когда я наконец дотаскиваю коробку до подъезда, руки дрожат, волосы выбились из хвоста, а на лице, наверное, читается всё, что я думаю о мебельной индустрии.

И, конечно же, у подъезда стоит Алан.

Со стаканчиком из модной кофейни и с самым невыносимо довольным лицом.

– О, – протягивает он. – Контент сам пришёл ко мне.

– Ни. Слова, – выдавливаю я сквозь зубы.

Он медленно окидывает взглядом коробку. А затем и меня. Отчего кожа начинает пылать. Отвратительное ощущение.

– Почему не заказала доставку, дурында? – удивляется он.

Да черт побери. Можно же было заказать доставку!

– Хотела прогуляться, – гордо задираю голову.

Но, господи, остатки гордости уже не спасти. Скептический взгляд Алана говорит ярче слов: он понял, что я просто не допетрила до этого.

– Ты сейчас прямо тут кони двинешь, а мне потом отчитываться перед твоей матерью. И своей.

– Все нормально. Шкаф уже почти дома. Я смогла.

– Ты дотащила его до подъезда.

– Это тоже победа.

И усмешка его меня бесит.

– Горжусь тобой. Осталось всего четыре этажа без лифта, – отпивает из чашки и наблюдает за сменяющимися на моем лице эмоциями.

Да гребаный же свет.

– Че-е-ерт…

– Ты забыла?

– Я была занята выживанием!

Печально выдохнув, я прислоняю коробку к стене подъезда и медленно сползаю по ней же на корточки.

Устала, как собака.

– Повезло тебе, что у меня большое сердце, – в очередной раз присасываясь к кофейному стаканчику, тянет Алан. – И то, что сегодня интересный матч по телеку.

– Похоже на шантаж, – устало бурчу я.

– Так и есть. Телек и диван на вечер за доставку на этаж.

– По рукам, – в отчаянии соглашаюсь.

Поднимаюсь на дрожащих ногах и встряхиваю тело. Последние усилия, и готово. Вдвоем мы точно справимся.

– Тпррру, – останавливает меня Алан. – Не гони лошадей, без тебя справятся, – отодвигает меня от ненавистной уже коробки.

– Здоро́во! – рядом, словно из ниоткуда, появляется какой-то зализанный парень с электронкой в зубах и пожимает Алану руку.

Похожий на Алана, как брат. Разве что повыше чуток и с выражением лица попроще. Я в афиге пялюсь на него.

– Здоро́во! – выскакивает еще один косматый.

Такой же темноволосый, но пониже, разве что с не сходящей с лица улыбочкой.

– Привет, – голосят сзади два женских голоса в унисон.

– Всем хаюшки, – машет разношерстной толпе Алан.

Это еще что за…? Это же не случайные прохожие, да? Сдается мне, «братик» забыл упоминуть, что зазвал сегодня гостей!

– Где Ванса потеряли? – интересуется у ребят.

Так это еще не все???

– За Портером поперся в дальний магаз, – выпуская фруктовый дым из парилки, говорит зализанный.

– Значит, втроем потащим, – «братец» кивает на мою коробку. – Это, кстати, Эвелина. Систер, – объясняет он всем.

– Аншанте, – шутовски отвешивает мне поклон этот самый лохматый дружок.

– Че ты несешь, – закатывает глаза Алан, выбрасывает стаканчик в ближайшую мусорку и идет к коробке.

– Что? В фильме каком-то старперском видел. По-моему, кайф, – расплывается в белозубой улыбочке, направленной на меня.

– Этот клоун – Кир, – берясь за будущий шкаф, представляет мне ребят, Алан. – Второй – Дэн, там – Маша и Лера. А теперь давайте уже тащить это дерьмо.

– Наконец-то и на Аланчика найдется управа, – захватывая меня с двух сторон под руки, шепчут девчонки.

– Маша – это я, – говорит та, что справа. Короткостриженая шатенка с глазами на пол-лица. – Клоун – мой, – смеется, показывая на того, что с курилкой. – Дэнчик – Леркин, – кивает на подружку попроще, русо-рыженькую. – Это так, чтоб недомолвок потом не было, – объясняет она, ведя меня в подъезд.

– Я не претендую, – обозначаю сразу.

– Вот и отлично, тогда точно подружимся.

Парни тащат коробку втроем, и все равно матерятся будто опытные грузчики. Я ехидно ухмыляюсь, плетясь позади вместе с Машей и Лерой. Я протащила ее одна до самого дома! Звание сильной и независимой по праву заслуженно.

Правда через несколько минут я об этом звании горько жалею.

## Глава 7

– И ради этого вы отжали мой диван?

Моему возмущению нет предела! Пока я тут разбираюсь, где планка «В», а где «С», и как крутить эти чертовы болты, они страдают какой-то фигней!

– Ты удивишься, но это реально увлекает, – проходя мимо с миской, полной чипсов, комментирует Маша.

– Ну давай же, Диего, тебе как палец обоссать этот синий! – кричит Кир, увлеченный зрелищем на экране. Его патлы смешно колышутся от того, как активно он скачет на диване.

– Говорят «пальцы об асфальт», – исправляет его Дэн.

– Никогда не понимал этого выражения, – отмахивается Кир. – Обоссать хотя бы логично, проще. Спасибо, детка, – целует подошедшую с закуской девушку.

– Когда ты сказал, что вы будете смотреть матч, я предположила, что это будет футбол или хоккей… – Закручивая очередной болт шестигранником, обращаюсь к занявшему придвинутый к дивану стул, «братику».

(Да, за последние пятнадцать минут я неплохо расширила мой словарный запас по части монтажных инструментов.)

– Или теннис на худой конец… – палец соскальзывает, и я ударяюсь о дощечку. – Блин!

Я трясу ушибленным пальцем и краем глаза замечаю, как по полу ко мне придвигается другой шестигранник из комплекта. Это, конечно, не полтергейст, его двигают длинные мужские пальцы. Я вскидываю глаза на Алана, свесившегося со стула, и встречаю его непроницаемый взгляд с нахмуренными бровями.

– У этого ручка удобнее, не скользит, – поясняет он и тут же выпрямляется, возвращая взгляд к экрану. – Не благодари.

А я и не собиралась!

Это же он виноват, что я тут одна сижу этот идиотский шкаф собираю. Ладно. Моя вина в этом тоже есть, не надо было открывать свой рот и стебаться над парнями, пока они потели, затаскивая коробку на четвертый этаж без лифта. Вот братик и строго-настрого запретил лишать меня, «сильную и независимую» удовольствия.

Злопамятный жук.

Сам же палит.

Тянусь к новому шестиграннику и принимаюсь снова крутить болты. И правда удобнее. Кидаю взгляд на Алана и замечаю, что он ненароком поглядывает на мои руки вместо того, чтобы, как остальные, пялиться на экран.

Еще немного – и он не выдержит, зуб даю. Сам возьмется за работу.

– Так почему не футбол? – возвращаюсь к непринужденному разговору, пытаясь согнать с себя странные покалывающие ощущения.

– Слишком мало шариков! – подает голос с дивана Кир, даже не оборачиваясь.

– Слишком мало шариков, – подтверждает Алан, пожимая плечами.

– Но это даже не спорт! – откладывая очередную собранную деталь, парирую я.

– Дэн, ты слышал? – тычет в спину друга Алан. – Давай свою короночку.

– Бильярд – это организованный вид спорта с чёткими правилами и международными соревнованиями, – обернувшись на меня, выдает самый немногословный человек в этой комнате.

Чем пугает до усрачки, серьезно.

Особенно тем, как они с Аланом похожи, разве что последний не носит зализанные гелем назад волосы.

– О-ке-е-ей, – сдаваясь, даже приподнимаю руки в пораженческом жесте.

Лера рядом с ним тихо хихикает и целует его в щеку, будто восторгаясь произнесенным спичем. Они одна из самых странных парочек, что я видела, клянусь.

Звонок в дверь спасает меня от необходимости как-то это комментировать.

– Пиво пришло! – кричит Кир.

Я иду открывать, поскольку, похоже, остальные даже не собираются отрываться от экрана. От бильярда. Я все еще в шоке.

– Привет-привет, – расплываясь в ослепительной улыбке, слащаво выдает парень за порогом.

Чуть пониже своих друзей-шпал, но такой же стильно лохматый, хоть и русоволосый. И, пожалуй, дерзкий. В модной джинсовке и темных очках, которые сдвигает в копну волос, чтобы проскользить по мне тягучим взглядом с ног до головы. А ещё глаза. Да, глаза - то, что выгодно отличает его от дружков. Никогда не видела такого экзотического разреза и цвета.

Залипательное зрелище.

– Давно говорил, нам не хватает новой крови в компании. Спасибо, что прислушались! – кричит вглубь квартиры.

– Это сестра, – кричит в ответ Алан. – С мало́й лапы не распускать!

– Эх, вечно все самое лучшее – и не мне, – огибая меня, парень в джинсовке проходит в квартиру и ставит на пол связку банок пива. – Когда уже и на моей улице будет праздник? Сева, – представляется он.

– Они тебя как-то по-другому звали, – хмурюсь, пытаясь вспомнить.

– Дурацкое прозвище, – отмахивается он.

– Эля. У меня тоже есть дурацкое прозвище, – доверительно шепчу я. – Друзья – беспощадны.

– И не говори, – заговорщицки понизив голос, констатирует он. – Поделишься своим?

– Только в обмен на маленькую услугу, – приблизившись к его уху, говорю я. – Мужскую.

Я ведь могу переманить этого не заинтересованного в мести мне человека на свою сторону, правда?

– Это по моей части, – смеется, приобнимая меня за плечо, и ведет в гостиную.

– ПОСЛЕДНИЙ ШАР! – именно в этот момент орет Кир, как сумасшедший. – Давай, Диего, давай!

– О, все веселье пропустил, – с напускным расстройством выдает Сева.

– Что в этом вообще интересного? – закатываю глаза.

Смотреть, как кто-то катает шары. По телеку. Отстой.

– Всё! – одновременно кричат пять человек.

– Ладушки, – выпутываюсь из объятий Севы и возвращаюсь к своему взрослому лего. – У меня тут веселье не хуже. Присоединишься? – с улыбкой спрашиваю у новоприбывшего.

Староприбывших смысла спрашивать нет, как мы помним.

Сама виновата, да-да.

– Да без проблем, – скидывая куртку, легко соглашается мой новый лучший друг. – Смотрю, джентльменство в этой квартире умерло. Но пришел спаситель!

– Алан нам запретил помогать, – сдает с потрохами дружочка Дэн.

– А я анархист. Не признаю ничьей надо мной власти! Тащи инструкцию, Эль, – присаживаясь рядом, рассматривает конструкцию, которую я уже собрала.

Три деревяшки неплохо соединены между собой, я считаю!

– Предатель, – укоризненно шепчет Алан, вставая за пивом.

Но спустя какой-то час и сам не выдерживает и подключается. Этими мальчишками так легко манипулировать.

## Глава 8

Если бы кто-то спросил меня, что хуже: жить под чужим именем или жить в проходном дворе, я бы выбрала третий вариант – оба сразу.

Не скрашивают мои будни даже отлично собранный шкаф, порядок в чемодане и радостные фотки Ветки в бикини, которыми она наводнила мой директ, выбирая, какое лучше.

«Синее – топчик» – печатаю подруге, отвлекаясь от конспектов.

С одной стороны она эсэмэсит как сумасшедшая, хвастаясь загорелыми ногами, с другой толпа ребят ревет, играясь в какую-то дебильную карточную игру. Заниматься совершенно невозможно.

– А они… скоро уйдут? – тихо интересуюсь я, стоя у кухни с учебником в руках.

– Кто? – Алан даже не оборачивается, насыпая чипсы в миску. Сегодня крабовые.

Гастрит уже точит свои ножи, поджидая пять безответственных человек за углом.

– Вот эти… – я осторожно кивнула в сторону гостиной, где кто-то уже орал:


– Да как ты проиграла с козырным тузом!

– Мастерство, – смеется Лера.

– А, – спокойно говорит Алан. – Нет.

Я медленно вдыхаю и выдыхаю.

– В смысле?

– В смысле: нет, – даже не давит широкий зевок. – Это начало.

Я медленно перевожу взгляд на часы.

21:40.

Начало.

– Ты шутишь.

– Я никогда не шучу по важным вопросам, – серьёзно говорит Алан и сделает глоток из банки, стоящей рядом.

Три вечера подряд. Три, мать его, вечера! У этих людей нет своего дома?

– И когда же конец? – устало интересуюсь у него, вкладывая в книгу по экономическому анализу закладку.

– Когда соседи стучат в батарею, – подмигивая мне, возвращается к заканчивающим партию в «Дурака» ребятам.

Я прикрываю глаза и мысленно считаю до десяти. Мне нужно заниматься. Но в постоянном празднике жизни это просто невозможно. Они даже мой диван отжали!

– Я вообще-то учиться сюда приехала, – плетусь за «братиком».

– Учись, – пожимает плечами, присаживаясь за стол, на котором уже разыгрывается новая партия.

Боже, что за скуфские увлечения. Вчера Дженга, сегодня карты. Завтра будут вышивать крестиком?

В этот момент гостиную оглашает громкий возглас:

– Алан! Ванс жульничает! – тычет пальцем в Севу, Маша.

– Ничего подобного! Умей принять поражение!

– У тебя под коленкой шестерка! А ну вставай, небось полколоды скинул под себя! – кричит девушка.

Они классные, правда. Но очень громкие. Я как будто живу в общаге с оторванной дверью. Мне просто негде уединиться. И притворяться Веткой становится все сложнее с каждым днем.

Вчера я чуть не попалась на элементарном: пригладила соседского кота, напрочь забыв об аллергии Ветки (вот же аллергичная семейка). Чему Алан, конечно, был свидетелем и сразу налетел с неудобными вопросами:

– Ты же чуть от отека не сдохла, когда тебя дедовский Фунтик хвостом мимоходом задел.

А я в душе не чаю, кто такой этот Фунтик и когда это Ветка чуть богу душу не отдала. И Алан еще так пристально начал вглядываться в меня, что я уже мысленно просила подругу о прощении за столь скорый и нелепый провал. «Брат» будто все понял, а я стояла и мычала, как дура, что много лет пью антигистаминные, и что кошечки стоят любого отека Квинке.

То, что он мне поверил, все еще остается под огромным сомнением. По крайней мере его взгляды стали пристальнее. А я стала осторожнее.

Пока я не огрела его миской для чипсов, Алан скрывается в комнате. Отличный способ убегать от очередной стычки. Однако долго он не отсутствует. Выходит с накинутым на плечи худи и садится возле телека. Дверь в его комнату в кои то веке остается приоткрытой и мне удается немного заглянуть внутрь, слегка отклонившись назад.

Шкаф распахнут, внизу стоит прислоненная потрепанная гитара, а на вешалке среди футболок – подумать только у него их с десяток! – красуется ярко-розовое пятно знакомой толстовки. Я успеваю задеть взглядом смятую постель и тумбу возле нее, на которой лежит рамка для фотографий, повернутая лицом вниз, прежде чем перед моим носом захлопывают дверь.

Не поленился встать, ты глянь.

– Не шарь глазами, – говорит раздраженно.

– Я примеряюсь, подойдет ли мне твоя комната, – усмехаюсь, присаживаясь по-турецки к столу, за которым рубятся ребята.

– Закатай губу.

– Мне нужна тишина и уединение для учебы.

– Ну… – тянет он, присаживаясь рядом со мной. – В ванной тихо.

– Я не буду заниматься в ванной, говнюк! – бью его кулачком в плечо.

– Ауч, – потирает ушибленное место. – Тогда привыкай. Это нормальный вечер.

– Но не три дня подряд же!

Он привычным жестом пожимает плечами. Мол, почему не три? И ребята будто все притихают, странно отводя глаза. Хоть кому-то здесь стыдно.

– Я займу твою спальню! – перехожу к открытым угрозам.

– Только попробуй, – приближая свой нос к моему, шипит он.

О, а у него, оказывается, тоже есть веснушки. Еле заметные, но все же. Какое некомфортное расстояние, аж нос свербит от его мускусного одеколона.

Я отклоняюсь чуть назад и одариваю его своим фирменным прищуром.

– Бойся меня. Я заберусь в твою спальню, забаррикадирую дверь и выкину твои вещи с балкона.

– Он точно жульничает! Отберите у него карты и обыщите карманы! – врезается в наш бой взглядами высокий голос Маши. – Лерка, держи его! – кидается через стол.

– Кир, держи свою девушку в руках, она лапает чужих мужиков! – поваленный на пол Сева ржет, как сумасшедший, когда девчонки начинают проверять его карманы. – Дэн, Лерка тоже участвует! А ну, усмири ее!

Пацаны тоже принимаются гоготать, не спеша на помощь другу и даже не замечая, что мы с Аланом в каких-то сантиметрах от шеи друг друга в которую планируем вонзить клыки.

– Я повешу на свою комнату амбарный замок! – грозится мне. – Чтобы ты не шарила там, пока меня нет.

– Да я ни разу даже не ступила на эту священную территорию, – фыркаю я.

– Да кому ты заливаешь, вся комната твоими духами пропахла. У меня нос, как у ищейки!

– Это, наверное, от баб твоих не выветрилось. Обладательница розовой толстовки на днях заглядывала?

Лицо Алана, еще секунду назад насмешливое и веселое, вмиг теряет весь задор. Его взгляд резко потухает, он выпрямляется стрелой, и секунду спустя поднимается на ноги. Еще через секунду он уже рыщет что-то в кухонных шкафах.

Я провожаю его недоуменным взглядом. Кажется ненароком я затронула какую-то больную тему. Только вообще не поняла, что именно так его задело.

Оглядываю ребят, чтобы считать какие-то еще эмоции и сложить пазл, но все максимально увлечены игрой. Или хорошо притворяются.

– Шоты! – кричит из кухни Алан, привлекая всеобщее внимание.

– Да ты издеваешься! – кляну его на чем свет стоит.

Завтра семинар по экономическим моделям. А все, что я успела выучить – словосочетание «экономические модели».

Прикрываю глаза и привычно делаю успокоительный вдох. А затем встаю и решительно следую за ребятами к источнику веселья.

– Ты издеваешься? – спрашиваю напрямую.

– Немного, – честно признается он, одаривая привычной кривой ухмылкой.

Момента слабости, случайно замеченного мной, как не бывало. В его руке бутылка текилы, а стопки уже выставлены в ряд.

– Мне завтра в университет, – пытаюсь в очередной раз донести до него.

– Мне тоже.

– И ты вот это… каждый день? – машу на ряд стопок, к которым уже тянут руки его друзья.

– Не каждый, – он делает паузу. – Иногда через день.

Я пытаю его взглядом. Но он все еще жив и даже не истекает кровью.

– Ты вообще когда-нибудь бываешь один?

– А зачем?

– Одиночество – отстой! – вклинивается в наш разговор Сева.

– Подтверждаю, – салютуя стопкой с прозрачной жидкостью, присоединяется Кир.

– А мне иногда хочется провести вечер в тишине, – признается Лера с тяжелым вздохом.

Как. Я. Ее. Понимаю.

Все разражаются громким смехом.

– Ты хотела сказать, наедине с Дэном, – подтрунивает над ней Маша. – Не будь нас вы бы как кролики шпилились… Извращенцы. Да может только благодаря нам ты еще не залетела.

Лера заливается густой краской и прячет лицо на груди у Дэна. Очевидно, подтверждая сказанное. Эти двое реально отлипнуть друг от друга не в состоянии.

Удивительно странная парочка: высоченный широкоплечий Дэн, с ног до головы одетый в бренды, и миниатюрная простенькая Лера, по виду будто школьница. Но такой энергии притяжения я еще ни у кого не встречала.

– Ладно, давайте за новый учебный год! – предлагает тост Кир. – Чтоб дипломы писались, практика проходилась, госы сдавались. И жизнь все так же била ключом!

Все дружно поддерживают тост и опрокидывают стопки в себя.

– Лайма бы, – кривится после текилы Маша.

– А ты чего не пьешь? – кивает на полную рюмку передо мной Алан.

И мне налил, ты посмотри.

– У меня завтра семинар первой парой.

– Да ладно тебе, у нас всех завтра семинар первой парой, – подталкивает костяшками пальцев ко мне рюмку.

– Давай, надо шкаф обмыть! – прижимается сбоку Сева.

Алан кидает убийственный взгляд на друга и Ванс тут же от меня отлипает. Тянется за бутылкой в руках «братика» и ловким движением вырывает ее.

– Давайте, давайте, – сгребает к себе все стопки. – Между первой и второй…

– Опять старперские замашки, – бубню я.

Алан ныряет между мной и своим тактильным дружком и прижимается ко мне бедром. Ненароком, понятное дело. Но меня кидает в жар. Такая он печь.

Я пытаю взглядом свою рюмку и веду внутреннюю борьбу хорошей девочки и девочки, которая только-только познает жизнь. Которая чертовски хочет познать жизнь! Итак, с одной стороны – семинар. А с другой – совершенная невозможность к нему подготовиться. Так в чем тогда дилемма, спрашиваю я себя?

– Еще один тост! – громко оповещает всех Сева. – За шкаф – чтоб он неладен был – три занозы и ушиб большого пальца. Стой и не развались!

– За шкаф! – поддерживаем мы хором.

Я опрокидываю в себя напиток, как делали это остальные, и тут же офигеваю от горячей лавы, прокатывающейся по гортани. Мамочки. И они это добровольно пьют?

– В следующий раз будет легче, – шепчет мне на ухо Алан.

Я ловлю мурашки, разбежавшиеся по предплечью, и с ужасом смотрю на пустую стопку в моих руках.

– Не будет никакого следующего раза, – хриплю я.

– О, малая, – строит он умилительную рожицу. – Конечно, будет.

## Глава 9

Знаете, как пахнет первый в жизни провал?

Первый провал пахнет подгоревшей задницей и разочарованием в себе. Настолько сильным, что прошло уже полдня, а я до сих пор не могу прийти в себя. Все прокручиваю и прокручиваю эти унизительные несколько минут, в которые меня распекал старый препод на всю аудиторию.

– Вот это Павел Сергеевич, конечно, зве-е-ерь, – озвучивает мои мысли Катя-Кэти, участливо вглядываясь в мое осунувшееся лицо.

Да уж. Мне не помогло даже то, что я встала в пять утра с дикой головной болью и честно постаралась выучить лекцию перед занятием. Видимо текила обладает уникальными свойствами – разжижать мозги. Ни черта в голове не смогла уложить.

И вот результат – первая двойка.

Поправочка: первая в жизни двойка!

– М-да, – все, что выходит из меня.

Я помешиваю сахар в кофе, абсолютно без энтузиазма. Ребята еще толпятся перед кассой, пока мы с Катей заняли столик, и громко ржут, подкалывая друг друга. Все они сегодня схватили по первой «паре», но судя по виду, никто из них особо не страдает. Мне бы такую легкость в голове.

– Да не расстраивайся так, Эль, – подбадривает меня подруга. – Будет еще время исправить.

«Исправить». Боже, какое отвратительное, режущее грудную клетку слово. В жизни не приходилось ничего исправлять. Я всегда все делаю с первого раза хорошо.

Это очень экономит силы и нервные клетки.

Как же я оказалась в такой ситуации? Почему я так самонадеянно решила просрать свою жизнь с порога в нее? Мне никак нельзя упустить бюджетное место.

Ответы на все эти вопросы, конечно же, у меня были. Алан и его друзья. Беспечные детишки с папиными кошельками за спиной. Уверена, они в этом году на занятиях и полтора часа не просидели.

Нужно срочно что-то решать.

Если дома продолжится такая вакханалия, я совсем не смогу учиться. А это прямой путь на вокзал с чемоданом в руке.

– Кстати, мне тут Матео сказал, что хочет подкатить к тебе и просил выведать у тебя пароли-явки. Есть у тебя кто или нет? Нравится он тебе? – опускается до заговорщицкого шепота, ловко сменяя тему, подружка.

– Ты про Матвея? – удивленно вскидываю брови. – Можешь мне объяснить, кстати, что за фишка такая с именами? Матео, Кэти? Я чего-то не догоняю?

Давно не давал покоя вопрос. А тут как раз так не хочется отвечать на вопросы.

– Просто придать немного лоска, – по привычке откидывая за спину шикарную блондинистую копну, говорит она. – Я же Катя Перова. И если немного поиграть со звучанием, почти Кэти Перри. Круто же! И Матео… ну, блин, если ты не понимаешь, то уже и не поймешь! – закатывает она глаза.

– Главное, чтобы тебе нравилось, – улыбаюсь я.

Молчала бы, конечно. Мы с лучшей подругой чуть ли не всю жизнь друг друга Елкой и Веткой обзываем, а все из-за ее бабки, которая вечно нас путала в детстве, когда на площадке за нами присматривала.

«Понапридумывали имен, – бухтела, помню, она. – Элина, Эвелина, тьфу. Хрен отличишь. А ходют всё, как шерочка с машерочкой. Елочка да веточка!»

Так и повелось, что она нас то Елка, то Ветка звала, мы и привыкли. Нам даже нравилось недоуменное выражение лиц, когда с нами знакомились.

Бабы Алевтины уже десять лет нет, а мы все Елка с Веткой. Будто чтим ее память.

– Так что, он нравится тебе, даем зеленый свет? – возвращает меня из воспоминаний Катя-Кэти.

Я успеваю отрицательно помотать головой, прежде чем за стол приземляются четверо одногруппников. Путем нехитрых притирок, к концу первой учебной недели наш костяк потерял четверых. Теперь мы мини-мини группка.

– Девчонки, вот сегодня погодка, да? – мне на плечо ложится тяжелая рука Матвея, буквально пригвождая к месту. – Чем заниматься будете?

– Матео, о, если б не был ты Матео, – мечтательно заводит Катя, отрицательно покачивая головой.

Закос под Шекспира настолько очевиден, что Матвей мигом снимает с меня руку и разочарованно вздыхает.

– Я, кстати, сегодня планирую спать. Неделя какая-то зверская вышла, – продолжает поддерживать умирающий разговор подруга.

– Еще даже не конец недели! – усмехаюсь я.

– А, плевать. Завтра только по менеджменту семинар. Я планирую его проспать. Непрофильный же.

– А что, так можно было? – смеется Илья, один из наших прищепенцев.

– Мне – да. А ты учись давай, – грозит ему пальчиком Катя. – Я с двоечниками не общаюсь.

– Кстати, – подаю голос. – Не знаете, где можно тихо позаниматься? У меня не квартира, а проходной двор. Заниматься вообще невозможно.

– Как вариант – коворкинг, – включается Матвей. – Из плюсов – удобно, из минусов – платно. Так что я бы посоветовал нетленочку: библиотека.

Точно!

В институте отличный читальный зал, и тихо, как на кладбище, благодаря радеющим женщинам в преклонном возрасте.

– Я пошла, ребят, – встаю из-за стола и хватаю сумку. – Если кто присоединиться захочет, приглашаю.

Матвей было хочет подскочить, но Катя снова одни мимолетным качанием головы остужает его пыл. И слава богу. Честное слово, крутить романы в первые же учебные дни совершенно не входит в мои планы.