Амалия Март
Буду твоей сестрой

Пролог

Если бы мне кто-то сказал, что моя новая жизнь начнётся с вокзала, чемодана с отломанным колесом и чужого имени, – я бы, конечно, не поверила.

Я вообще не доверяю людям, которые уверенно говорят: «Всё будет нормально». Обычно после этой фразы начинается что-то очень ненормальное.

– Елка, ну пожалуйста! – Эвелина, она же Ветка, цепляется за мой рукав так, будто я – последний поезд на Москву. – Это шанс всей моей жизни!

– Ты уже говорила так про парня с татуировкой волка на всю-ю-ю грудину, – невозмутимо отвечаю я, пытаясь выдернуть руку. – И про стажировку в Мухосранске. И про диету на гречке.

– Это другое! – Ветка трагически закатывает глаза, показывая всё, чему научилась за недолгое посещение театрального кружка в восьмом классе. – Это судьба!

– Ты не можешь так со мной поступить! – шиплю я.

Я в отчаянии. Я в гневе. Я в незнакомом городе с чемоданом в руке.

И лучшая подруга решила перечеркнуть все наши годами вынашиваемые планы ради едва знакомого мужика. Мало того, что это опасно, так еще и совершенно безрассудно!

– Елка, милая, ну я тебя прошу, такой шанс – раз в жизни выпадает! Это же Дубаи!

Подруга строит жалостливую мордашку, которая не раз вытаскивала нас из по-настоящему дерьмовых ситуаций, и складывает ладони в умоляющем жесте. Ну как на такое не повестись… Сказал бы кто угодно, кроме меня. Ведь у меня стойкий иммунитет к ее манипуляциям развился еще в детсадовском возрасте.

– Твою мать, Ветка. Так нельзя! Просто… нельзя, – приглушенно заканчиваю я.

Отчаяние затапливает меня вместе с холодным потом и предпанической атакой. План был так прост: поступить в институт, приехать в столицу, покорить столицу. А теперь всё на волоске от гибели. Вся моя чертова будущая жизнь из-за какого-то Сережи, решившего прокатить мою подругу в жаркие страны. Хорошо, если с возвратом, а не в рабство.

Ветка обещала, что мы всё сделаем вместе, обещала не оставить ни на минуту и помочь во всём. Приютить на первое время. Поделиться матрасом, куском капкейка и возможностью найти работу и квартиру по карману. Мы обе принесли клятву на крови: что в богатстве и бедности, болезни и здравии, замужестве и…

– Можно! – хватая меня за руки, горячо говорит Ветка. – Езжай в квартиру. Скажешь Алану, что ты – это я. И живи себе спокойно, пока, ну… сама знаешь. Или я вернусь, или сама денег накопишь. Надеюсь, второе произойдёт раньше первого, – снова хихикает она, возбуждённо.

И я знаю это её маниакальное состояние. Она уже всё решила и никуда не отступится, какие бы доводы я ни приводила. Она всегда была импульсивной и смелой.

Но… занять её место? Так сильно её крыша ещё не протекала.

– Как будто твой брат не раскусит меня с первой минуты! – хмыкаю, поправляя сумку с ноутбуком на плече.

Я устала. Я раздражена. Я в отчаянии!

Но это я уже говорила.

Как я могу представиться ей её собственному брату?

– Да какой там брат, одно троюродное название. Мы с ним виделись последний раз, когда мне было девять, – цокает она. – Да пройди он сейчас мимо меня – ни за что не узнает! Так что ты вполне сойдёшь за меня, мы с тобой, как сёстры, сама знаешь: рост, цвет волос, глаз. Он ни за что не поймёт! Вот это будет угар. Только представь!

Она в очередной раз заливается смехом, будто всё это её очень веселит. Хотя скорее всего это действительно так. Она же собирается ехать в Дубай, а не экстренно искать себе ночлежку на ночь глядя.

– Ты серьёзно хочешь, чтобы я поехала жить к твоему родственнику под твоим именем? – уточняю ещё раз, так, на всякий случай. Может, моя крыша тоже подтекать стала?

– Не «жить», а временно пожить, – поправила Ветка. – Бесплатно! Елка, ты вообще слышишь это слово? Бес-плат-но! – она даже произнесла его по слогам, как будто я могла не понять такого сложного экономического термина.

Я так-то на экономический поступила. Сама.

– Я слышу слово «уголовка», – мрачно подмечаю.

Присвоение чужой личности и всё такое. Наверняка в уголовном кодексе у этой статьи весьма цветастые циферки.

– Да ну тебя! – отмахивается Ветка. – Никто тебя не посадит за то, что ты поживёшь пару недель под чужим именем.

– Это называется «мошенничество», если что, – продолжаю гнуть свою линию.

– Это называется «выживание в Москве», – парирует подруга. – Ты сама хотела накопить на съёмную квартиру. Вот тебе идеальный вариант. Живёшь бесплатно, откладываешь деньги, потом съезжаешь. Всё!

– Так неправильно, – устало переминаюсь с ноги на ногу и снова поправляю сползающую с плеча сумку. – К тому же ты знаешь, я не умею обманывать.

– О, боги, Элинка, это просто классное приключение. Ты немного побудешь мной, а я… побуду наконец собой. Без всех этих нравоучений и родительского шантажа. Поживу хоть немного жизнью, о которой мечтаю. Ты же знаешь, в гробу я видела этот институт, учёбу, сессии и вообще. У меня только-только первая тысяча подписчиков собралась. Сейчас наклепаю контент из Эмиратов, соберу целевую и как выстрелю! И не придётся просиживать штаны на скучных лекциях у старперов. Заживу и без родительских донатов!

Я тяжело вздыхаю и разминаю уставшую шею. Слишком мало времени, чтобы всё обдумать. Ветка до последней минуты не говорила мне о своих грандиозных планах, иначе я бы не поехала – она знает. В местном экономическом мне общагу бы дали. А тут… Я сделала это только потому, что поверила в её безумный план.

Но её планы оказались очень гибкими.

– Пожалуйста, Елка. Если не ради меня, то сделай это ради себя. Я знаю, как ты мечтала тут учиться. А теперь твои проблемы с жильём решены. Не придётся спать со мной в обнимку. Я ужасно пинаюсь во сне, ты же знаешь.

Ей всё же удаётся вырвать из меня смешок.

– Всего-то надо немного побыть Эвелиной, а не Элиной, – доверительно заглядывает в мои глаза и переплетает наши пальцы. – И то, только для одного человека. Больше никого обманывать не придётся. Родителей я беру на себя. А с «братиком» даже разговаривать не обязательно. Вы, может, даже видеться там особо не будете. Там же двушка! Разошлись по своим комнатам – и всё! Спокойно занимайся своими делами, не спеша ищи подработку, больше не нужно никуда гнаться и выживать, Ель. Я делаю это и для тебя тоже.

Похоже, я брежу после двух с лишним дней в душном поезде без кондиционера, с ротой немытых солдат по соседству, но, кажется, я в шаге от согласия.

– Давай же, Э-ли-на! – давит на меня подруга. – Это идеальный план! Главное – никому меня не выдавай. Я родителям буду каждый день писать, как прекрасно мы уживаемся с «братиком» и как мне нравится в институте. С тебя просто фотки. И клятва на крови.

Вот чёрт.

Опять она за своё.

– Никакой больше крови! Тот шрам пришлось татушкой перекрывать, – давлю нервный смех.

– Ну классная же вышла ветка, – широко улыбается подруга, оголяя своё запястье. – Как и моя ёлочка.

И это будет посильнее слов клятвы. Навсегда вместе. В горе и радости и дурацких татуировках…

Я не сдерживаю протяжного вздоха.

Смотрю на свой чемодан.

Сломанное колесо. Потрёпанный вид. Внутри – половина моей жизни, аккуратно сложенная между свитерами и надеждами. Москва, съёмная квартира, которую я пока не могла себе позволить. Работа, которую ещё нужно найти. И реальность, в которой мне придётся выкручиваться самой.

Перевожу взгляд на Ветку. У неё всё всегда было проще. Но сейчас…

Сейчас она смотрит на меня с такой надеждой!

– Ладно, – сдаюсь я.

– Ладно? – подпрыгивает на месте.

– Ладно, – обречённо повторяю я. – Побуду немного тобой. Ради себя, конечно, – закатываю глаза и улыбаюсь.

– Конечно, конечно, – прыгает от радости подруга. – Только… клятва!

Я тяжело вздыхаю и поднимаю правую руку.

– Клянусь ни словом, ни действием никому не выдавать, что я – не ты. Пока ты сама не объявишься.

– …самым ценным, что у меня есть… – подсказывает счастливая Ветка.

– Самым ценным, что у меня есть, – серьёзно добавляю я. – Нашей дружбой.

– Вот так! – отвешивает мне звонкую пятерку и кидается в объятия. – Я, если что, сфоткала паспорт Серёжи и кинула его тебе в «Максе». Если я пропаду… Ну, знаешь, на всякий случай, – быстро тараторит мне на ухо. – Я ему, конечно, верю, но эти масики нынче… сама знаешь, сплошные штрихи. И буду писать тебе каждый день. Может, по несколько раз. Может, даже буду закидывать тебя слащавыми фотками. Потерпи, короче. Люблю тебя. Спасибо, – сжимает меня ещё крепче, а потом отступает. – Мне пора на «Аэроэкспресс». Я беру с собой только сумку, надеясь, что масик купит мне всё там, так что захвати, плиз, мой чемодан тоже. Такси ждёт тебя уже минут двадцать, так что за ожидание, наверно, накапало, но это проблемы Серёжи. Ни о чём не парься! – продолжает трещать на едином вдохе. – И да. Если Алан однажды подкрадётся к тебе сзади – сразу бей в нос. Скорее всего, у него в руках мерзкий жук и он хочет засунуть его тебе в трусы. Хотя надеюсь, он это перерос.

За всей этой длинной тирадой я даже не успеваю понять, как оказываюсь в машине с шашечками. Ветка захлопывает за мной дверь и радостно машет мне с тротуара. Я улыбаюсь ей в ответ, изо всех сил стараясь сохранять оптимизм, которым она меня заразила.

Да, всё будет хорошо.

Однозначно.

Подумаешь, немного побыть ей. Будет что рассказать внукам… Или адвокату!

Вот. Дерьмо.