Мария Кейль
Время стоит на своем

Время стоит на своем

В 1799 году в моем родном городе была построена колокольня,

а в девятнадцатом веке на нее установили часы, которые идут и сегодня.

История на основе реальных событий, имена и герои вымышленные,

совпадения с реальными людьми случайны.

***

1872, уездный город на берегу Дона

Степан Алексеевич медленно спускался по лестнице. Хотя пройти сто ступеней вниз намного легче, чем подняться по ним же, но он останавливался на каждом пролете, чтобы отдышаться. Изо рта шел пар, руки стыли от мороза, накрывшего Донские губернии задолго до Рождества.

Старик обернулся наверх, где в паре этажей над ним мерно двигались шестеренки, заставляя идти стрелки башенных часов. На Степана Алексеевича, звонаря Преображенского собора, легла забота заводить огромный и сложный иностранный механизм. И ох уж непростое это дело! Надо было крутить лебедку осьмядисяти раз, поднимая две гири — каждая из пять чугунных кругов — вверх, под самую крышу. Весили они поболее раздобревшего дородного купца в полном наряде — Степан Алексеевич в этом был уверен.

Уж несколько зим он с неохотой и ворча, крутил лебедку, впрочем, не допуская до этого дела даже Василя, приставленного настоятелем в ученики. Ведь как раньше-то было? Поднимался Степан Алексеевич на колокольню, чтобы разлетелся по городу звон заутреней, обеденной и вечерней службы. Колокола и музыку их Степан Алексеевич любил, а особенно любил трогать огромный литой колокол, который, по записям церковным, Петр Великий приказал с Азова привезти. И вот эти звуки, которые возникали от его рук, Степан уважал и ценил. А часы-то… Пффф!

Это хитрая система гигантских механизмов к их храму отношения не имела, к тому же — вот уж чудь! — привезена была местными купцами откуда-то из Европ. И механизм сам ударял по колоколу. Один раз — полчаса, значит, а когда новый час — то по счету времени бой.

Степан Алексеевич как-то пытался понять, что написано на металле часов, но разобрал только год — 1867, а за ажурными вензелями неизвестных ему мастеров могла скрываться хоть Женева, хоть Париж. Уж не настолько его в приходе грамоте научили, чтобы он заграничные языки разбирал.

Сначала он чурался, когда приезжий мастер силился объяснить Степану Алексеевичу, как часы должны работать, и как за ними нужно следить. И с каким-то страхом, выполнив все указания, Степан Алексеевич наблюдал, как колокола, соединенные с часовым механизмом, оглашают округу своим гулом, заставляя горожан озираться в первый раз: неужели служба в неурочное время идет?

Сейчас же раздался очередной одинокий удар над головой. Значит, до службы время еще оставалось… Время… Степан Алексеевич усмехнулся в заиндевевшую бороду и посмотрел вверх. Время напоминало о себе теперь всему небольшому уездному городу, и вскоре все привыкли — звон колоколов разлетелся далеко, напоминая об обещаниях и течению жизни всем, от местного уездного дворянства до самого грязного работяги на верфи.

Медленно Степан Алексеевич дошел до трапезной, скинул тулуп и опустился на лавку. Колени уже не первый год просили у звонаря пощады, требовали пожалеть их, не таскать по ступеням высокой каменной колокольни. Но передать полностью свое дело молодому Василю он не хотел, хотя и приходилось порой позволять парню занимать его место — особенно в ненастную погоду. Сегодня тоже стоило бы послать юнца и не морозить свой нос. Будь дело только в колоколах, Степан Алексеевич так бы и поступил.

— Степан Алексеевич, слышали, что балакают? — Василь будто чуял, что его вспоминали, тут же сел рядом. Молодой, нескладный парнишка только недавно пришел из духовного училища, и желал трудиться во имя Божие.