Валерий Цуркан
Предатель, Герой Республики

Коридор тюремного отсека тонул в синем свете.

Несколько лет назад Гасу отказали в переводе на экспедиционный звездолет из-за «недостаточного индекса лояльности». Республика требовала порядка. А порядок требовал молчания. Уж чего не умел делать Гас — так это молчать. Правда, и говорить в полный голос он побаивался и лишь ворчал. Несправедливости он не любил, но бороться с нею не умел. Так и стал ворчливый кадет Лу рядовым надзирателем космозака.

Матрос Гас Лу шагал по стальному рифлёному полу, держа перед собой поднос с ужином. Ботинки, оснащённые шумопоглощающими подошвами, почти не издавали звуков. Он служил на «Тровеле» уже два года, видел сотни арестантов — от мелких воришек до отчаянных контрабандистов. Но такое... такое было впервые.

Экипаж шептался. До них дошли новости, что в одной из битв с пиратами взяли в плен их предводителя Ива Боя, и уже анонсировали казнь с трансляцией по всему обитаемому космосу. Сложив два плюс два, все поняли, кто именно находится в космозаке.

Космозак «Тровел» — огромная космическая тюрьма, рассчитанная на десятки тысяч заключённых, — отправлялся в полёт с единственным узником. И теперь понятно, почему к нему не подпускают роботов. Лет пятнадцать назад Ив Бой был схвачен и помещён в одну из тюрем на периферийной планете. Каким-то образом он перепрограммировал андроида-надзирателя, и тот устроил ему побег. И вот он снова попался. Ив Бой опять стал пленником Республики.

Гас остановился перед камерой с номером 00001. На двери моргал красный индикатор и светилась надпись «СТРОГИЙ РЕЖИМ. КОНТАКТЫ ЗАПРЕЩЕНЫ».

Он знал, что это означало: не разговаривать с заключённым, не слушать, не смотреть в глаза. Об Иве Бое говорили разное — он вроде бы был телепатом и мог загипнотизировать любого человека. Однако невозможно не взглянуть хотя бы одним глазком, когда ты знаешь, что перед тобой находится самый известный за последние десятилетия убийца и террорист. Человек, который убивал за здорово живёшь.

Щёлкнул замком, открыл крошечное оконце и заглянул внутрь камеры.

Заключённый лежал на узкой койке. Его тело было скрыто под мешковатой тюремной робой, но бросался в глаза стальной шлем, плотно охватывающий череп. Тюремный шлем класса «Омега». Гас видел такие лишь на учебных голограммах — их надевали на самых опасных преступников. На тех, с кем нельзя контактировать. Прорезь для глаз, крошечное отверстие для приёма пищи, встроенный модулятор голоса. Своим голосом, говорят, преступник мог заболтать любого и ввести в транс.

— Молодой человек.

Ив Бой завладел вниманием Гаса, сказав лишь два слова. Даже модулятор не помог. Впрочем, матрос и сам искал с ним контакта, хотел узнать, что это за человек. Потому и поддался.

Гас напрягся:

— Нам запрещено разговаривать.

— Вы вольны мне не отвечать. — Заключённый медленно поднялся, сдерживающие ремни размагнитились на время ужина. — Но мне-то говорить не запрещено. И можете не бояться: я отключил здесь прослушку. Я умею это, техника меня любит.

Голос завораживал: преступник, похоже, обладал даром внушения, и даже модулятор голоса не был ему препятствием.

Матрос хотел захлопнуть окошко. Должен был. Но... Он остановился. Перед ним стоял Ив Бой. Легенда. Призрак. Самый разыскиваемый человек в обитаемом космосе. Опасный преступник, убийца, террорист, садист и маньяк — так о нём рассказывали в теленовостях.

Гас поставил поднос на полку, но не ушёл.

— Вы считаете борцов за свободу разбойниками и террористами? — спросил Ив Бой.

Гас промолчал. Но он слушал. Он не мог не слушать этот волевой голос, даже искажённый модулятором.

— Можете не отвечать. Просто подумайте над этим. — Шлем приблизился к окошку, Ив Бой смотрел с той стороны, изучая матроса. — Вы уже догадались, кто я. Хоть ваши боссы и пытались скрыть это. А знаете почему? Потому что они боятся.

Гас почувствовал, как по спине пробежал холодок. Пират продолжал:

— Боятся, что вы узнаете правду.

— Какую правду? — прошептал Гас и пожалел об этом.

Но было поздно. Голос пирата не отпускал.

— Правда в том, что никакие мы не пираты, — голос стал жёстче. — Мы лишь пытаемся выжить. А разбойники как раз они. Те, кто душит наши миры, выкачивает ресурсы и оставляет людей умирать на окраинах. Не мы морили голодом детей и женщин.

Гас сглотнул. Пропаганда повстанцев. Ложь! Но... Почему-то сейчас это звучало иначе.

Ив протянул руку, взял поднос, взамен поставил другой, с пустыми чашками.

— Спасибо за ужин.

Гас захлопнул окошко. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди.

— Что-то ты долго сегодня, — пробурчал сержант Вальс, скрестив руки на груди, когда матрос вышел из коридора с пустым подносом.

— Он спал. Пришлось будить, — ответил Гас, стараясь не встречаться с сержантом взглядом.

Вальс хмыкнул.

— Осторожнее с ним. Говорят, он сильный психолог и чуть ли не телепат. Забьёт твою пустую голову своей чушью и превратит тебя в террориста. Даже робота однажды заболтал, как волшебник из старой сказки.

— Не на того напал, — огрызнулся матрос.

Гас ушёл, сжимая в кармане крошечный кристалл, который лежал на пустом подносе.

Он запер дверь каюты, достал из кармана информ-кристалл, повертел в пальцах. Крошечное устройство старого образца, такие давно не используются на республиканских объектах. Как он оказался у Ива Боя? Заключённых сканировали на каждом этапе: после задержания, перед посадкой, после каждого контакта с охраной, и ему всё равно удалось спрятать эту штуковину!

Гас провёл рукой по панели стены, активировал плеер. Тот жужжал, как раздражённая оса, пока он вставлял кристалл в разъём. Интерфейс был устаревшей версии, но просмотреть с него запись можно, хотя скорость передачи и была низкой.

Экран засветился. Развернулась запись. Это была любительская съёмка, дрожащая, с искажённым звуком. На экране появился Ив Бой. Молодой, с резкими чертами лица и холодными глазами. Однако был он не таким, каким описывали в новостях. Не безумным фанатиком и не кровавым мясником, а борцом.

Камера показала кадры — республиканские военные корабли, в которые перегружали контейнеры. Это были медикаменты и зерно, закупленные повстанцами в соседней звёздной системе.

— Сенай не позволяет нам покупать продукты и лекарства, у нас всё конфисковали. Наши дети умирают от голода. Мы будем сопротивляться! Республика назовёт меня пиратом и террористом. Но спросите себя: кто здесь настоящий разбойник?