Алёна Васильева
Таракашки

Глава

Фёдор Перров, инженер-конструктор первой категории, ненавидел понедельники. Не в философском, экзистенциальном смысле, а в сугубо прикладном: именно по утрам понедельников начальник устраивал проклятущие «летучки», которые непременно означали, что чей-нибудь отпуск накроется медным тазом, чей-нибудь проект отправят на доработку, потому что в техзадание вкралась ошибка, а срок выполнения какой-нибудь рядовой текущей задачи изменится на «нужно было сдать ещё вчера».

Сегодняшний день не стал исключением.

– Федя, зайди ко мне на минутку, – высунулся из кабинета начальник, едва Перров успел бережно водрузить на свой стол заполненную до краёв кружку с растворимым кофе. Новомодные стеклянные перегородки, заменившие после ремонта нормальные стены, никому не давали возможности укрыться от бдительного ока руководителя.

Инженер вздохнул, поправил очки, отчего-то вечно норовившие перекоситься на левую сторону, и, прихватив блокнот, шагнул в кабинет начальника. Без блокнота было никак нельзя: во-первых, без него ты в глазах высших чинов из серьёзного специалиста автоматически превращался в бестолкового статиста, во-вторых, иногда действительно удавалось выцепить и записать что-то важное, не указанное в сопроводительной документации.

Руководитель отдела, Виктор Павлович Громов, сам был из несгибаемой породы советских инженеров, переживших распад Союза, лихие девяностые и теперь, в двадцать первом веке, сумевших сохранить должность и некоторое здравомыслие. Его манера общения отличалась удивительным балансом между панибратским «ты» и настоящим уважением к личным заслугам сотрудников, хотя и дополнялась при этом замечательной суперспособностью говорить фразу «это не обсуждается» таким тоном, будто речь шла о погоде за окном.

– Есть интересная задачка, Фёдор, – Громов кивнул на тощую синюю папку, сиротливо приютившуюся на краю стола. – Непростая, но как раз по тебе. Погляди.

Перров неуверенно протянул руку и перелистнул первую страницу, на которой большими буквами значилось: «Для служебного пользования. Не подлежит разглашению третьим лицам».

Техническое задание оказалось сформулировано на удивление кратко. Обычно заказчики из министерств или частных корпораций присылали талмуд страниц на сто пятьдесят, где требования к деталям противоречили друг другу, а ключевые моменты зачастую и вовсе оказывались упущены. В синей папке же значились всего пять пунктов:

1) Разработать автономный микророботизированный комплекс (МРК) для работы в условиях пониженной гравитации (3.711 м/с²), разреженной атмосферы, высокой радиации и экстремальных перепадов температур (от -140°C до +30°C).

«Та-ак, – мысленно протянул Перров. – Это у нас явно Марс. Интере-есно!»

2) Габариты модуля-носителя: не более 30x20x10 см. Масса: не более 5 кг.

«А не мелковато ли?» – нахмурился инженер, но продолжил читать.

3) Количество микророботов в модуле: не менее 50 единиц.

«При таком весе и таких габаритах? Ага-ага, флаг вам в руки!»

4) Микророботы должны быть способны к самостоятельному принятию решений, автономному передвижению по пересечённой местности, сбору данных (спектральный анализ, сейсмоакустика, визуальный диапазон, радиационный фон, фото- и видеосъёмка) и ретрансляции сигнала на центральный блок связи с последующей отправкой зашифрованных данных на Землю.

«Ну, вот с такой задачкой-то, конечно, и правда интересно было бы повозиться. Тем более, прототипы есть, с нуля ничего создавать не придётся. Обкатать разработки в нестандартных условиях, да ещё за счёт заказчика – самое оно!»

5) Срок выполнения задачи: 8 месяцев.

«Что?»

Фёдор ещё раз перечитал последнюю строчку и выразительно поглядел на начальника. Тот остался бессовестно невозмутим.

– Восемь месяцев? – потряс папкой Перров. – Да это как если бы нам на всё про всё дали неделю! Там же одних расчётов… Нет! Нереально!

– Значит, по остальным пунктам вопросов нет? – оживился Громов.

– Нет-нет, погодите! – инженер замахал руками, ругая себя на чём свет стоит. Чуть не попался на простейшую уловку. – Вопросы есть, и много! Например, кто наш заказчик? Роскосмос? Зачем им тогда делать эту хреновину настолько маленькой и незаметной? Обычно лунные и марсианские проекты афишируются на весь мир… Или вот ещё: где тут требования по энергопотреблению? Где целевая функция? Что они собираются искать? Нефть? Воду? Инопланетян опять? Нам же нужно понимать, на что настраивать роботов!

Громов посмотрел на подчинённого долгим, немигающим взглядом, но тот хорошо знал эту манеру начальника и не стушевался. Тут главное было – держать паузу, кто кого пересидит.

Наконец Виктор Павлович вздохнул, устало потёр переносицу и ответил:

– Фёдор, ты умный парень. Целевая функция – сбор информации. Всё остальное – за рамками нашей компетенции: какой информации, кем, для чего, этого нам знать не положено. Твоя задача – сделать так, чтобы эти… – он неопределённо покрутил пальцами в воздухе, – чтобы эти «таракашки» ползали, не ломались, передавали данные и не привлекали внимания.

– Не привлекали внимания? – уцепился за фразу внимательный Перров. – А чьего, простите, внимания? Наш клиент верит в марсианских песчаных червей?

– Фёдор! – начальник, кажется, по-настоящему рассердился.

Видно, таинственный «заказчик» не оставил ему особого выбора. А значит – точно какая-то госструктура. Чем дальше, тем интереснее. Так-то холдинг «Заслон», в котором они все работали, уже давно обладал достаточной свободой и ресурсами, чтобы относиться к клиентам переборчиво. Но, похоже, не в этом случае.

Ещё раз поглядев в папку, Перров решительно кивнул:

– Мы сделаем, Виктор Павлович. Только не за восемь месяцев. Выбивайте у них хотя бы года полтора. И мне нужны будут толковые помощники.

– Сделаю, что смогу, – пообещал начальник.

«Таракашки, – крутилось в голове у инженера, пока он брёл от двери начальника к своему остывшему кофе. – Вот так и назову проект, честное слово!»

***

Виктор Павлович сдержал обещание хотя бы частично: к проекту, под начало Фёдора, прикрепили троих «перспективных молодых специалистов». Услышав данную формулировку, инженер всерьёз опасался получить зеленых стажёров, которые будут путаться под ногами и задавать глупые вопросы, но ребята и правда оказались толковые. Впрочем, каждый со своими приколами.

Первым Перров увидел Арсения, молодого человека двадцати трех лет, с нездоровым блеском в глазах и копной взлохмаченных, не поддающихся никакой укладке волос. Судя по резюме, уже в столь юном возрасте тот являлся признанным гением в области работы с нейросетями и распределёнными вычислениями. Говорил парень быстро, глотая окончания, перескакивая с мысли на мысль, будто речь попросту не успевала за полётом мысли. Общение с людьми явно давалось ему сложнее, чем работа с техникой, и, объясняя что-либо окружающим, Арсений непрерывно выводил пальцем на поверхности стола замысловатые линии. Если стола под рукой не было, он сбивался, смущался и норовил ретироваться с глаз долой.