Jale Kazimova, Hesen kazimov
«Последний бой: Тень прошлого»

«ГЛАВА 1: ТЯЖЕЛОЕ БУДУЩЕЕ» . Жизнь Чин Хёна разлетелась вдребезги дождливым осенним вечером, когда огни встречной фуры навсегда оборвали жизни его родителей. Оставшись круглым сиротой в двенадцать лет, он был вынужден переехать на окраину города, в серые, Богом забытые трущобы, где в крошечной квартире его приютила старенькая бабушка. Это был жестокий район, где правили законы силы, а будущее казалось беспросветным и тяжёлым. Одинокий, обозлённый на весь мир подросток, Чин Хён целыми днями пропадал на грязных улицах, пока однажды в полутёмном подвале старого спортзала судьба свела его с парнем, которого звали Су Чин ...Они со временем начали становиться лучшими друзьями, их связывала одна мечта — стать чемпионами.

Су Чин был местным, он знал эти улицы как свои пять пальцев. В тот самый первый день в зале он не стал смеяться над угрюмым новичком. Наоборот, увидев, как Чин Хён яростно, но неумело бьет по старой боксерской груши, разбивая кулаки в кровь, Су Чин просто подошел и молча протянул ему свой запасной спортивный бинт. С этого грязного копеечного бинта и началась их дружба.

Они стали тренироваться вместе каждый божий день. Старый подвальный зал стал для них вторым домом, единственным местом, где можно было спрятаться от жестокой реальности трущоб. У них не было денег на хорошую экипировку, профессиональных тренеров или спортивное питание. Часто им приходилось делить одну банку дешевой лапши на двоих после многочасового спарринга. Но когда они выходили на ринг, вся усталость исчезала.

— Слышишь, Чин Хён, — тяжело дыша, говорил Су Чин, когда они уставшие сидели на бетонном полу после тренировки. — Мы выберемся отсюда. Обязательно выберемся. Вот увидишь, наши имена еще будут гореть на огромных стадионах. Мы станем лучшими.

Чин Хён молча кивал, впервые за долгое время чувствуя, что он не один в этом мире. Су Чин стал для него больше чем другом — он стал ему братом. Они пообещали друг другу идти до самого конца, чего бы это ни стоило.

Шли годы, парни росли, а их удары становились всё сильнее и точнее. Район вокруг продолжал тонуть в криминале и нищете, но у них двоих теперь был щит — их общая мечта и верность друг другу. Они были готовы заявить о себе всему миру.

Но они еще не знали, что у судьбы на этот счет были совсем другие, куда более мрачны

Глава 2: Хруст

Яркий свет прожекторов слепил глаза, превращая всё вокруг в ослепительно-белую пелену, а гул забитого до отказа стадиона давил на барабанные перепонки, словно невидимый бетонный пресс. Это был финал — кульминация того пути, о котором Чин Хён и Су Чин грезили долгие годы. Тысячи бессонных ночей в душных залах, пропитанных потом и запахом старой кожи, ради одной этой ночи. Но ирония судьбы оказалась жестокой: чтобы получить заветный титул и билет в профессиональную лигу, два человека, знавших друг друга лучше, чем самих себя, должны были стереть многолетнюю дружбу в порошок, превратившись в безжалостных противников.

Вокруг метались судьи, где-то в толпе фанаты неистово делали ставки, скандируя имена, но для парней мир сузился до размеров ринга. Ограниченный тугими канатами квадрат стал их единственной реальностью. Они дрались честно, отдавая бою всего себя, каждый вдох, каждый нерв. Шел финальный, решающий раунд. Мышцы Чин Хёна налились свинцовой тяжестью, каждое движение отдавалось тупой болью в костях, а пот, смешанный с солью, жгуче заливал глаза. Дыхание вырывалось из груди рваными, свистящими порциями, напоминая работу неисправных мехов.

Чин Хён видел, что Су Чин еле держится на ногах. Тот двигался по инерции, с трудом сохраняя равновесие, но в его глазах всё еще горело упрямство, которое всегда восхищало и одновременно раздражало Чин Хёна. Они знали приемы друг друга до последнего движения, до микроскопического наклона плеч. В памяти Чин Хёна на долю секунды промелькнул образ сегодняшнего утра: холодный рис, тихая кухня и их неуверенные, но полные надежд шутки о будущем контракте.

Но в следующее мгновение эти мысли были вытеснены липкой, удушающей жаждой победы. Амбиции, подогреваемые ревом толпы, на долю секунды затмили разум. Чин Хён пошел на жесткий, отчаянный захват, вкладывая в него всё свое накопившееся напряжение, всю ярость, копившуюся месяцами изнурительных тренировок.

Это было роковое смещение веса. Резкое, неправильное, неумолимое.

Глухой, тошнотворно-сухой хруст разорвал гул арены. Время для Чин Хёна словно застыло, превратившись в вязкую смолу. Он почувствовал вибрацию в собственных руках, почувствовал, как податливо и неестественно прогнулось тело друга под его напором. Секунда — и Су Чин безжизненно рухнул на настил ринга, словно сломанная марионетка, у которой разом перерезали нити.