Игорь Васильев
Хроники "ОРКС". Том 1

Глава 1. Пепел и зеленый огонь

Сознание возвращалось рывками, будто кто-то лениво вытаскивал её за шкирку из чёрной, маслянистой бездны, где не было ничего — ни времени, ни боли, ни этого унизительного чувства поражения. А потом бездна выплюнула её обратно в реальность, и реальность оказалась сукой.

Боль пришла не сразу. Сначала был запах: дым, гарь, палёная плоть. Её плоть. Потом свет, пробивающийся сквозь веки оранжевыми копьями. И только потом, с отвратительной, издевательской неспешностью, пришла она — боль. Такая, будто в животе проворачивали раскалённый лом, медленно, с садистским наслаждением.

Неферит разлепила веки. Мир услужливо раздвоился, поплыл, закружился в пьяном хороводе теней и отблесков костра. В висках стучал метроном — тук-тук, тук-тук, — отсчитывая секунды до того момента, когда она либо сдохнет, либо всё-таки сможет вдохнуть без того, чтобы из лёгких не вырвался хрип. Она сглотнула. Во рту был вкус пепла и крови. Отвратительный коктейль. Даже не закусить. Над головой — звёзды. Равнодушные, вечно молчащие сволочи. Они смотрели на неё сверху вниз, и в их холодном мерцании ей чудилась насмешка: «Ну что, безумная? Допрыгалась?»

Резкий спазм в животе заставил стиснуть зубы с такой силой, что, казалось, эмаль пошла трещинами. Правая рука — её собственная, всё ещё слушается, уже хорошо, дёрнулась вниз. Пальцы нащупали рваные края плоти. Влажные. Горячие. Отвратительно мягкие. Рана огромна, края расходились, как неаккуратный шов на дешёвой одежде. Но что-то внутри уже копошилось. Что-то чужеродное, холодное, микроскопическое. Оно пульсировало, стягивало ткани невидимыми нитями, удерживая её душу в этом бренном, еле живом теле. Грань была тонкой, как обещание сенатора. И такой же надёжной.

Она приподняла голову. Движение отозвалось новой вспышкой, ослепительной вспышкой. Перед глазами заплясали фиолетовые пятна, смешиваясь с оранжевыми сполохами костра. Но она справилась. Она всегда справлялась. Проморгалась. Сфокусировала взгляд.

У костра сидел мужчина.

Белые, лохматые волосы, в которых плясали отблески пламени, словно сама стихия решила свить гнездо у него на голове. Лицо: грубое, будто вытесанное топором по пьяни, с черной щетиной. Одежда как у старого, дешевого байкера, который оделся с барахолки. Но глаза Глаза перечёркивали всё первое впечатление. Зелёные. Горящие неестественным, почти звериным светом — как два куска радиоактивного льда, вставленные в глазницы. В ухе покачивалась серьга с крохотным черепом, то ли стильный аксессуар, то ли предупреждение. Он курил сигару, и дым поднимался к звёздам густыми, ленивыми кольцами, смешиваясь с дымом костра. Незнакомец. Не из её мира, в этом она была уверена так же твёрдо, как в том, что у неё сейчас адски болит живот. Слишком чуждый. Слишком расслабленный для того, кто сидит у костра с полудохлой незнакомкой после боя, будто он вышел из офиса подышать свежим воздухом.

Она помнила поражение, свое падение, от самого, казалось, неба, от самой вершины своей власти. Помнила, как её же собственная энергия пожирала тело, забиралась под кожу раскалёнными иглами, в лёгкие — расплавленным свинцом, в саму душу — ледяными пальцами отчаяния. Помнила крик. Свой собственный? Или чей-то ещё? Неважно. Важно было другое — она проиграла. Она, Неферит, та, чьё имя когда-то пугало врагов и друзей, летела в пустоту, как сломанная кукла, выброшенная за ненадобностью. И чьи-то руки вырвали её оттуда. Чьи-то. Не её. Это бесило больше, чем рана.

Голос прозвучал хрипло, надтреснуто, как несмазанная дверь в склепе. Но даже сквозь эту хрипоту проросли знакомые нотки. Надменные. Острые. Высокомерные. Привычная броня, которую она натягивала на себя, даже лёжа с распоротым брюхом у чужого костра:

— Ты кто такой? И с какой стати я ещё дышу?

Фиолетовые глаза глубокие, как аметисты, в которые вплавили по кусочку голубого льда, — сузились. Вертикальные зрачки хищника сжались в тончайшие щёлки, сканируя незнакомца с безошибочной точностью прицела. Её причёска: розовые, короткие волосы под мальчика, с челкой на лбу и двумя локонами у скул, уложенные в тугую косичку через плечо — которая сейчас просто висела как мокрый кусок шерсти за спиной, выглядит так, будто она только что вышла из боя и забыла поправить макияж. Хотя, строго говоря, так оно и было. Чёрный матовый костюм, обтягивающий торс и открывающий немного кожи на талии по бокам, с шипами на стальных, черных наплечниках и высоким фиолетовым воротником, был местами порван, местами обожжён. Браслеты с фиолетовыми вставками потрескались. Красный пояс с подсумком обуглились. Кожаная, прямая юбка чудом уцелела. Высокие сапоги всё ещё сияли матовой чернотой — хоть что-то не подвело. А под юбкой шорты. Не хватало ещё, чтобы этот беловолосый ублюдок пялился на то, что ему не принадлежит.

Хвост — длинный, чешуйчатый, с костяным наконечником, способным пробить грудную клетку взрослому мужчине, слабо шевельнулся у её ног. Жалкое зрелище. Обычно он рассекал воздух как боевой хлыст, а сейчас напоминал умирающую змею. Единственный признак того, что она пытается оценить обстановку. И, возможно, готовится к рывку. Раненая, обессиленная, с внутренностями, которые чудом не вывалились наружу — но всё ещё хищница. Всё ещё та, кто когда-то держала в кулаке всех.

Мужчина неторопливо затянулся сигарой. Кончик вспыхнул алым, осветив на мгновение грубые черты лица и ленивую, наглую ухмылку. Он выпустил дым — идеальное, безупречное кольцо, которое медленно поплыло к звёздам, словно издевательский нимб. И ответил.

— Да так, мимо проходил, увидел одну обгорающую дуру на грани забвения и решил, а чего бы и нет? — Он хмыкнул, как будто издевательски. — В хозяйстве пригодится. А ты как, кстати? Выглядишь так, будто пыталась обнять дракона. Голой. И проиграла.

Неферит медленно приподнялась на локте, превозмогая боль. Лицо исказила гримаса — и лишь отчасти от раны. В фиолетовых глазах вспыхнуло раздражение, яркое, почти осязаемое, как статическое электричество перед грозой. Хвост дёрнулся, сминая траву и случайно задел камешек, который улетел в темноту с тихим, обиженным свистом.

— Обгорающую дуру? В хозяйстве пригодится? — Каждое слово она процедила сквозь зубы, как яд. — Я что, по-твоему, кухонный комбайн? Или, может, новое украшение для твоего камина?

Она смотрела на него долгим, оценивающим взглядом: на расслабленную позу ногу на ногу, на сигару в зубах, на наглую ухмылку, которая, казалось, была приклеена к его лицу намертво каким-то особо циничным клеем. Спаситель. Надо же было так вляпаться — быть спасённой тем, у кого манеры тролля и чувство такта как у голодного гризли. Хотя, уж лучше так, чем сдохнуть.

Глубокий вдох. Медленный выдох. Гнев нужно унять. Не сейчас. Она всё ещё слишком слаба. Рана пульсирует, внутри что-то неприятно покалывает, восстанавливая ткани, словно тысячи крохотных муравьёв маршируют строем, сшивая её плоть. Нужно понять, где она и что происходит. А потом уже можно будет решить, убивать этого нахала или пока отложить.

— Ладно. Допустим. — Голос прозвучал сухо, но уже спокойнее. Она отвела взгляд к костру и на ее лице расцвела слегка безумная ухмылка. — Где я? И сколько времени прошло? И если ты скажешь «в аду, детка, и прошла целая вечность», я найду в себе силы испепелить тебя.

Пальцы снова коснулись живота, ощупывая края раны. Та всё ещё была открыта, но явно меньше, чем должна быть. Очень необычно. Она нахмурилась, чувствуя под кожей чужеродное шевеление, микроскопическое, почти неощутимое, но несомненно присутствующее. Как будто внутри завелись крохотные паразиты. Очень, очень трудолюбивые паразиты.

— Что во мне? Я чувствую что-то чужеродное внутри. Отвечай!

— Для начала не дёргайся и ляг обратно, пока твои внутренности не решили познакомиться с внешним миром поближе! — Он снова затянулся, выпустил клуб дыма в ночное небо, и в этом клубе ей на секунду почудился череп. Или это просто игра света. — Я понятия не имею, где мы, но упрыгал я с тобой очень далеко, чтобы уж точно нас не нашли. Знаешь, тащить на себе бессознательную женщину с дырой в животе, от которой разит обжаренной кошкой, то ещё удовольствие. Очень бодрит, рекомендую. Да и не имеет это значения. Утром мы уйдём с этой планеты. А вколол я тебе самое дорогое в галактике средство — наниты. Это микроскопические микроноботы, которые полностью восстанавливают тело любого существа. Хоть человека, хоть хвостатой тиранши с комплексом бога. Если бы не они, ты бы уже удобряла землю.

Неферит замерла на полпути, услышав резкий тон. Что-то в его грубой прямоте заставило её нехотя подчиниться. Она медленно опустилась обратно на траву, хотя взгляд остался колючим, цепким, как рыболовный крючок.

— Наниты, микроскопические микроноботы, — повторила она задумчиво, пробуя незнакомые слова на вкус. Её цивилизация знала технологии, природную магию, древние реликвии, эфир в конце концов, но ничего подобного. Никаких микроскопических роботов. Значит, не боги сжалились. Всего лишь машины. Она издала смешок, сухой, ломкий. — А я уж было подумала, что вселенная решила передо мной извиниться.

Она отвернулась, глядя в звёздное небо. На лице мелькнула тень разочарования — или, быть может, уязвлённой гордости. Та, кто всегда рассчитывала только на себя, кто считала себя вершиной пищевой цепочки и повелительницей судеб, оказалась обязана жизнью какому-то грубому чужаку с сигарой и лексиконом портового грузчика. И его микроскопическим друзьям. Какая ирония. Просто восхитительная, унизительная ирония.

Долгая пауза. Костёр потрескивал, выбрасывая в небо снопы искр. Где-то в темноте стрекотали насекомые — или, может, не насекомые, кто их тут разберёт.

— Сколько? — Она снова перевела взгляд на него. Тон сухой, деловой, как при заключении торгового договора на поставку оружия. — Сколько я тебе должна за это «самое дорогое средство»? Я не люблю быть в долгу. Долг это слабость. А слабость это смерть. — Она чуть помедлила, изучая его лицо. — И ещё ты сказал: «утром мы уйдём с этой планеты». «Мы» — это кто? Ты и я? С чего ты вообще решил, что я пойду с тобой? Может, у меня здесь ещё остались незаконченные дела. Например, отомстить. Или сдохнуть окончательно. — Она нахмурила брови.

Он ухмыльнулся — на этот раз шире. И в ухмылке этой было что-то такое, от чего даже у неё, повидавшей ужасов, что в кошмарах не приснится, пошли мурашки. Такой, какой бывает, когда понимаешь, что напротив сидит не просто человек, а кто-то гораздо, гораздо опаснее.

— А у тебя есть выбор, ящерица? — Слово «ящерица» он произнёс с таким сарказмом, что оно прозвучало как очень сильное ругательство. — Я вообще-то только, что вытащил тебя с того света. Без гарантии, без страховки, чисто по доброте душевной. Шучу, какая к чёрту доброта? Ты мне нужна. Но ты, конечно, можешь остаться тут, и с тебя я ничего не возьму. Просто скажи. Вот только учти пару моментов. Во-первых, к тебе никто не пришёл на помощь. Никто. Ни одна живая душа. Твои верные войны, твои союзники — всех как ветром сдуло. Во-вторых, твои люди уже разбежались врассыпную, как тараканы при включении света, видимо не особо ты их и устраивала. В-третьих, тебя уже разок отделали до смерти. Неужели хочется ещё? Я, знаешь ли, не для этой глупости тебя спасал — чтобы ты через неделю опять нашла приключений на свой симпатичный, хвостатый зад. У меня есть предложение, и, бьюсь об заклад, оно тебе понравится. Если ты, конечно, способна думать о чём-то, кроме гордости. Советую умерить свою хватку.

Он снова медленно затянулся сигарой. Его изумрудные глаза сверкнули в темноте, как два зелёных фонаря в ночи — ярко, хищно, неестественно. Как будто сами глубины космоса вглядывались в неё. Неферит почувствовала холодок вдоль позвоночника — острый, отрезвляющий, как лезвие ножа, приставленное к горлу.

Её хвост резко хлестнул по земле, взметнув траву и искры от костра. Огненные точки разлетелись в стороны, как миниатюрный фейерверк. Зрачки сузились в тонкие щёлки, две голубые молнии на фиолетовом фоне. Упоминание о том, что случилось, о том, что все разбежались, — это задело сильнее, чем она готова была показать. Задело глубже, чем рана в животе. Потому что это было правдой. Колючей, гадкой, невыносимой правдой.

— Откуда ты знаешь, что со мной произошло? — Голос стал ниже, опаснее, несмотря на слабость. В нём зазвенел металл, тот самый, который когда-то отдавал приказы, бросавшие в бой её головорезов. — О, а кто ты такой, чтобы говорить мне о выборе, когда я даже твоего имени не знаю? Ты появляешься из ниоткуда, спасаешь меня, тащишь через полмира, вкалываешь каких-то микроскопических жуков и думаешь, что я просто кивну и пойду за тобой как дрессированная собачка?

Но эти глаза Этот взгляд, вспыхнувший в темноте неестественным светом. Она видела многое за свою долгую жизнь на этой агрессивной планете. Но этот человек от него веяло чем-то совершенно иным. Чуждым. И пугающе безграничным, как сама пустота между звёздами. А человек ли он вообще? Может, под этой белой шевелюрой и наглой ухмылкой скрывается нечто такое, чему в её мире даже названия не придумали?

Неферит затихла. Медленно выдохнула, прикрыв глаза. Ресницы длинные, тёмные — дрогнули. Боль в животе напомнила о себе тупой пульсацией, размеренной, как ход невидимых часов, отсчитывающих время до полного восстановления. Она была далеко не дурой. Она понимала своё положение. Положение было, откровенно говоря — дерьмовым. А жить, к её великому изумлению, ей очень хотелось.

— Ладно. — Когда она заговорила снова, в голосе сквозила непривычная усталость, застарелая, как ржавчина на старом клинке. — Слушаю твоё предложение. Но сначала, имя. Я Неферит. Бывшая.... — она запнулась, и на лице мелькнула тень, — кто я теперь.... не знаю. Без людей, без союзников, без сил, без всего, что делало меня мной. — Горькая усмешка тронула её губы, тонкая, как порез. — А ты откуда свалился вообще? С неба? Из другого измерения? Из особо запущенного ада? Ты явно не здешний, тут таких не водится.

Она пристально смотрела на него поверх пляшущих языков пламени. В фиолетовых глазах была смесь настороженности, любопытства и тщательно скрываемой уязвимости. Уязвимости, которую она не позволяла себе уже много лет. С тех самых пор, как нет. Не сейчас. Воспоминания — это роскошь для тех, у кого нет дыры в животе.

— Зови меня просто Вик. Думаю, тебе можно, раз уж должна мне за свою жизнь. А должна ты мне будь здоров. — Он стряхнул пепел в траву жестом человека, который привык сорить везде, где находится. — Я командир ОРКС. Это Отряд Решения Кризисных Ситуаций. Если вкратце и без скучных деталей — мы бороздим просторы нашего рукава галактики и очень, мать его, весело проводим время. — На его лице засияла странная ухмылка — предвкушающая, как у кота, который знает, где лежит сметана. — А веселиться нам помогают наши закадычные друзьяшки — чужеродная раса, состоящая из кремния и живущая у чёрта на рогах, а именно на другом конце галактики. Ты же понимаешь, что такие расстояния не преодолеть даже в субпространстве? Ни на каких двигателях, ни на каких прыжках? Так вот, дорогуша, чтобы попасть в наши миры, они открывают порталы с помощью своей технологии резонанса вибраций экосистем планет. Прямиком из своей дыры, в нашу. — Он сделал неприличный жест с помощью пальца и колечка, как бы имитируя портал, а потом еще сильнее ухмыльнулся. — И с помощью мимикрии под местных жителей, проводят диверсии, забираются во власть и устраивают геноцид. Весело, да? Как на вечеринке с клоунами, только клоуны — это кремниевые монстры, а вечеринка заканчивается массовыми похоронами. Потом они делают кристаллическое терраформирование, когда органические вибрации планеты угасают — мы теряем этот мир. Навсегда. Без возврата. Ничего не напоминает? Чем больше миров потеряно, чем больше планет сменят свои вибрации, тем больше они могут перемещать своих ублюдков через порталы. И когда перевес будет на их стороне, а он будет, если ничего не делать, — ни твоего мира, ни других миров уже не останется. Тю-тю. Финита ля комедия. Такие дела.

Он помолчал, глядя на неё с каким-то новым, оценивающим выражением. В зелёных глазах плясали отблески костра, и от этого он выглядел как безумный пророк из древних легенд.

— Кстати, может, это они и были теми самыми вашими древними из легенд, что похлопотали над вашей планеткой? Очень похоже на технологии Геоидов. Наших кремниевых друзей. Мы их так зовём, кстати, мерзкие куски говорящего булыжника. Геоиды, да я знаю глупое название, ну уж как сложилось. Потому что они с мира под названием Гея. Очень оригинально, да? Маркетинговый отдел у нас не очень.

Неферит слушала молча, не перебивая. С каждой фразой её брови приподнимались всё выше — смесь скепсиса и невольного, жадного интереса. Когда он закончил, она медленно выдохнула, прикрыв глаза. Переваривала информацию.

— Вик. — Она медленно произнесла имя, затем усмехнулась — невесело, скорее задумчиво. — ОРКС. Кремниевая раса из другого рукава. Мимикрия, диверсии, терраформирование. Геноцид. Порталы. — Она перечислила это как пункты обвинительного приговора, загибая пальцы. — Звучит как бред сумасшедшего. Или как начало очень плохой шутки. «Заходят как-то кремниевые твари в бар»

Она снова приподнялась на локте, игнорируя боль — та уже стала тупой, фоновой, почти привычной. Теперь в её глазах горело уже не раздражение, а мрачное любопытство хищницы, почуявшей добычу. Или, может, новую охоту.

— Допустим, я тебе верю. Допустим, твои кремниевые твари — это и есть древние. Допустим даже, что всё это не галлюцинация от потери крови. Но знаешь, что меня смущает? — Её хвост медленно покачивался из стороны в сторону, как маятник — гипнотизирующий, опасный. — Ты говоришь так, будто я уже согласилась. Будто у меня нет причин просто встать и уйти, как только эта, она поморщилась, коснувшись раны, — эта микроскопическая дрянь внутри меня закончит работу. Может, я хочу остаться тут. Может, мне нравится эта планета. Может, я планирую собрать новую армию и вернуть своё. — Она слегка опустила голову в усмешке и смотрела исподлобья.

Пауза. Долгий, оценивающий взгляд — как прицеливание. Но теперь в нём не было враждебности. Только холодный расчёт и что-то ещё. Что-то похожее на азарт.

— Но ты прав в одном. Мне никто не помог. А я я едва не сдохла и то, только благодаря тебе. — Она скривила губы в усмешке, в которой было больше горечи, чем иронии. — Я, великая Неферит, та, кто держала в кулаке кучу людей. Но я осталась одна. Против всех. — Она отвернулась к костру, и на мгновение в её фиолетовых глазах мелькнуло что-то незащищённое, обнажённое, стыд, растерянность, гнев на саму себя. Но лишь на мгновение. — Знаешь, каково это? Когда ты — вершина, а потом в одну секунду становишься никем? Мусором, который выбрасывают на обочину истории?

Она встряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли. Её хвост метнулся — туда-сюда, словно соглашаясь с ней.

— Так что давай начистоту. — Голос снова стал твёрдым, командирским. Таким, каким она когда-то отдавала приказы с вершины своего трона высокомерия. — Зачем я тебе? Ты ведь не спасаешь обгоревших дур из жалости. Я таких, как ты, за километр чую. Ты — хищник. Как и я. Только твоя охота другого масштаба, да? Так что ты хочешь получить взамен? И не говори «твою дружбу», потому что я рассмеюсь и у меня разойдутся швы.

И тогда он улыбнулся — по-настоящему, как это делают древние существа. Не наглой ухмылкой, не саркастическим оскалом, а улыбкой существа, которое наконец-то увидело то, что искало. И от этой улыбки даже костёр, казалось, на миг позеленел. Пламя дрогнуло, меняя оттенок — оранжевый смешался с изумрудным, и на поляну легли неестественные, колдовские тени. У неё по спине снова пробежал холодок. Не страх. Предвкушение.

— Тебя, Неферит. Всю, без остатка. Без права на возврат и обмен. — Он произнёс её имя так, будто оно весило целую планету. — Твои острые как бритва таланты. Твой изворотливый, холодный ум. Твою чудовищную креативность в решении проблем. Твою заносчивость, которая раздражает до скрежета зубов. Твою стервозность, от которой у моих людей будет нервный тик. Твои колоссальные, необузданные силы по управлению эфиром. Я хочу заполучить всё это в свой арсенал. — Его зелёные глаза засияли в ночи так ярко, что пламя костра подёрнулось изумрудным оттенком, затанцевало в такт его словам. — Взамен я дам тебе то, чего ты никогда бы не получила, сидя на своём вымышленном троне, ты увидишь галактику, Неферит. Не картинку в телескопе, не древние легенды о звёздных странниках — настоящую, живую, дышащую галактику. Тысячи миров. Тысячи рас. Тысячи вещей, которые твой мир даже не мог вообразить. И, возможно, узнаешь тайны своего мира; и есть ли у них связь с нашими каменными ублюдками. И знаешь, я почему-то в этой связи не сомневаюсь. Ну а в качестве социального пакета: бесплатная, безлимитная выпивка и море жратвы за мой личный счёт. И конечно же, регулярные, опасные, сложно выполнимые задачи с высоким шансом летального исхода. Всё как ты любишь. Я давно наблюдал за тобой. Знаешь, смотреть, как ты строишь свою маленькую империю, было вдохновляюще. Но теперь твоим полем станет не твоя дыра на этой грязной планете, а куда большее пространство. — Он наклонился вперёд, и свет костра выхватил из темноты его лицо — хищное, вдохновлённое, безумное. — Ну что? Я заинтересовал? Или мне ещё станцевать?

Неферит замерла. То, о чем он говорил, было вдохновляюще и, возможно, это могло стать её личной целью. Зелёное сияние его глаз отражалось в её расширенных зрачках — и на мгновение она выглядела не грозной тираншей, закалённой в битвах, а той, кем стала в момент падения: растерянной, загнанной, отчаянно цепляющейся за жизнь. Но лишь на мгновение. А потом в ней что-то щёлкнуло. Что-то переключилось.

Её губы медленно растянулись в усмешке, зеркальной отражении его собственной. Хвост перестал нервно хлестать траву и лёг ровно, расслабленно — признак того, что решение принято. В фиолетовых глазах загорелся знакомый опасный огонёк. Тот самый, который когда-то заставлял её подчиненных дрожать.

— Всю меня, значит... — Она тихо, грудным смехом рассмеялась, покачивая головой. — Либо ты клинический безумец, сбежавший из галактической психушки, либо ты действительно единственный тут, кто видит суть вещей, а не мою шикарную задницу, как ты выразился.

Она медленно, превозмогая боль и слабость, села полностью — уже не лёжа, как обречённая жертва, а почти вровень с ним. Плечи расправлены, спина прямая как струна. Взгляд — прямой, твёрдый, без тени страха или сомнения. Только холодный, дьявольски точный расчёт хищницы, заключающей самую важную сделку в своей жизни.

— Галактика другие планеты тайна мира, — перечислила она медленно. Пальцы сжались в кулак. Она привыкла забирать то, что плохо лежит. — Я хочу знать. Я хочу видеть это своими глазами. Я.... — она запнулась, и в голосе на миг прорезалось что-то похожее на растерянность, на давно забытое чувство, которое она не испытывала с детства, — Я завоеватель, Вик. У меня ещё осталось столько амбиций, столько планов Они похоронили меня? Списали со счетов. А я, я не хочу быть списанной. Не хочу быть мёртвым препятствием в учебниках истории. Я хочу — она выдохнула, взяла себя в руки. Усмешка вернулась, на этот раз с лёгким оттенком кокетства, той самой частой её ухмылки, которую так боялись и так ненавидели её враги. — Впрочем, неважно. Ты сказал: до конца. Я согласна. Не потому, что у меня нет выбора — выбор есть всегда, а потому что это интересно. Очень, очень интересно. — Неферит никогда бы не призналась, что выбора у неё на самом деле нет. Она все понимала.

Она выдержала драматическую паузу. В её душе бушевала цунами из противоречивых эмоций: жгучее унижение от сокрушительного поражения, растерянность от внезапного, почти чудесного спасения, и этот безумный, искушающий водоворот его предложения. Всё смешалось в гремучую какофонию, грозящую разорвать её изнутри. Но она справилась. Как всегда справлялась. Она выпрямилась, расправила плечи, всё ещё покрытые ожогами и кивнула. Медленно, весомо. Как будто внутри кто-то подсказал ей решение. Или, может, она сама его приняла, просто боялась признаться себе.

— Считай, что я в деле, командир Вик. Но запомни. — Голос понизился, стал вкрадчивым, почти мурлыкающим, как у большой кошки, которая позволяет себя гладить, но в любой момент может откусить руку. — Ты сказал: всю меня. Я не делю себя на части, не иду на компромиссы и не бываю «наполовину» в деле. Если я в игре, то иду до самого конца, до последнего вздоха. Буду твоим самым ценным активом или твоим самым страшным ночным кошмаром, с моим скверным характером и привычкой убивать тех, кто меня разочаровывает. Но и с тебя, дорогой мой командир, спрос будет соответствующий. Никакой лжи. Никаких игр втёмную за моей спиной. Я не потерплю. Ты заключаешь сделку с великой Неферит, которая привыкла получать всё и сразу. Не разочаруй меня, Вик.

Она протянула ему руку, всё ещё бледную, со следами ожогов, но уже твёрдую. Без дрожи. Костяной наконечник хвоста легонько стукнул по земле — тук. Словно точка в конце предложения. Или печать на договоре.

— Покажи мне эту чёртову галактику. И налей выпить. Ты обещал. А я свои обещания привыкла выполнять. И требовать выполнения от других.

— Договорились, чёрт тебя дери. — Он пожал её ладонь, крепко, без тени снисхождения, как равный равному. Его зелёные глаза блеснули, на этот раз не силой, а чем-то похожим на уважение. — А теперь, будь добра, ложись и спи. Нужно, чтобы к утру ты уже была целой. Потому что завтра у нас много дел. И первое из них — свалить с этой богами забытой дыры, пока сюда не нагрянули те, кто проделал в тебе эту симпатичную дырочку.

Он откинулся на ствол дерева позади себя, снова затянулся сигарой. Зелёный огонь в его глазах медленно погас, оставив лишь отблески костра, обычные, оранжевые, успокаивающие. Но она уже запомнила этот изумрудный свет. Запомнила и взяла на заметку. В её мире сила была разной, но такой — пробирающей до костей, меняющей цвет самого бытия, она не видела никогда.

Неферит медленно опустилась обратно на траву, устраиваясь поудобнее. Боль в животе уже не была острой, наниты делали своё дело, стягивали ткани, сращивали органы, восстанавливали то, что, казалось, нельзя восстановить. К утру останется только шрам. Ещё один шрам в коллекцию. Этот будет особенным. Шрам от смерти, которая не случилась.

— Знаешь. — Её голос прозвучал тише, без привычной брони, без командирского металла. Она смотрела в звёздное небо, как будто на чужое, рассыпанное по бархату ночи безвестным ювелиром. Где-то там, за этими огнями, другие миры. Другие вызовы. Другие войны. Может, и не стоит теперь уже цепляться за прошлое, как утопающий за соломинку. Может, он прав? Может, её история здесь закончилась, и новая начнётся там, за пределами этой атмосферы? — Впервые вижу такого болвана.

Она нахмурилась, будто злясь на себя и резко отвернулась на бок — спиной к нему. Хвост обвился вокруг ног, словно защищая, укрывая от мира, создавая кокон из чешуи и костяного наконечника. Она понимала — всё понимала. Её путь тут закончен. Она пала. Её армия разбежалась. Она, по сути, уже мертва — для этого мира, для этих людей, для всех, кто знал её имя. Так почему бы не воскреснуть где-то ещё?

Через минуту она добавила — уже тише, почти шёпотом, думая, что он не услышит. Но он услышал. Он слышал всё.

— Я не хотела умирать Я правда не хотела. Никогда бы в этом не призналась. Никому. Даже себе.

Её дыхание постепенно выравнивалось. Усталость брала своё — глубокая, всепоглощающая, как океан, в котором она тонула после падения. Но теперь этот океан был не холодным и враждебным, а просто океаном. Просто темнотой, в которой можно плыть. Впервые за долгое время она засыпала просто доверившись. Доверившись этому грубому, наглому, зеленоглазому командиру с его дурацкой серьгой-черепом и манерой называть её «дорогушей» и «ящерицей».

Может, зря. Может, глупо. Может, завтра она проснётся в клетке или с ножом у горла, и всё это окажется очередной ловушкой, и её высокомерие снова сыграет с ней злую шутку, которая и привела её к гибели. Но что-то в этом человеке, или не человеке, кто его разберёт, заставило её поверить. Что-то в его глазах, в его голосе, в его предложении, которое звучало как полное безумие, но при этом было единственным, что имело сейчас смысл. В конце концов, что она теряет? Она уже всё потеряла.

Костёр тихо потрескивал, выбрасывая в небо снопы искр, маленькие оранжевые звёздочки, которые гасли, не долетев и до верхушек деревьев. Звёзды медленно вращались над ними — равнодушные, вечные, хранящие миллионы нерождённых историй. Где-то на границе света и тени сидел человек с сигарой и смотрел на спящую, невыносимую, колючую, опасную женщину, которая только что, сама того не зная, переступила порог новой жизни. Женщину с фиолетовыми глазами и вертикальными голубыми зрачками. Женщину, которая еще вчера была чудовищем, а теперь стала кем-то другим. Кем — пока непонятно. Но он был намерен это выяснить.

Он выпустил последнее кольцо дыма, идеальное, безупречное, как всё, что он делал, когда хотел произвести впечатление — и усмехнулся в темноту.

— Добро пожаловать в ОРКС, Неферит. Ты даже не представляешь, во что ввязалась. Но я представляю. И это будет чертовски весело.

Завтра всё начнётся заново. Завтра они покинут эту планету. Завтра начнётся новая глава — с новыми врагами, новыми мирами и новыми проблемами. Но сегодня — сегодня она спит. Сегодня она жива. И это, пожалуй, уже неплохой результат для той, кто ещё пару часов назад летела в пустоту, сгорая изнутри, с распоротым животом и отчаянием в душе.

Костёр догорал. Звёзды молчали. Где-то далеко, за многие световые годы, кремниевые твари строили свои планы, не подозревая, что в игру вступает новый фактор. Фактор с фиолетовыми глазами, скверным характером и абсолютным нежеланием проигрывать. А фактор с зелёными глазами, курил сигару и улыбался так, будто уже знал, чем всё закончится.

А может, и знал. С него бы сталось.

Глава 2 "Феникс"

Пробуждение было мягким. Таким мягким, что Неферит поначалу решила — она всё-таки сдохла.

Ни боли, ни дыма, ни запаха собственной горелой плоти, который вчера въедался в ноздри так, что она думала, никогда не выветрится. Только гул. Низкий, ровный, баюкающий гул, пронизывающий всё вокруг, словно дыхание огромного спящего зверя. Он не тревожил — напротив, успокаивал, укачивал на грани сна и яви, как колыбельная, которую никто никогда ей не пел. Воздух пах озоном, нагретым металлом и чем-то едва уловимо цветочным. Фильтры жизнеобеспечения, догадалась она позже. А пока — просто лежала и дышала, позволяя себе роскошь ни о чём не думать. Роскошь, которую она не позволяла себе уже много лет.

Неферит медленно открыла глаза.

И замерла.

Перед ней была бесконечность. Не метафорическая, не философская — самая что ни на есть настоящая, холодная и равнодушная бесконечность космоса. Мириады звёзд рассыпались по чёрному бархату с той бездумной, безжалостной щедростью, на которую способна только вечность. Где-то вдалеке, за границами разума и воображения, проплывала туманность — сиреневая, с алыми прожилками, похожая на гигантский распустившийся цветок, застывший в миг цветения и обречённый цвести миллионы лет. Свет далёких солнц мягко ложился на её лицо, на смятые простыни, на холодные серые панели стен. Скорлупа каюты дышала светом звёзд.

Её фиолетовые глаза — глубокие, как аметисты, с этими вечно настороженными голубыми вертикальными зрачками, расширились. На мгновение маска надменности дала трещину. Сквозь неё проглянуло что-то древнее и чистое: так смотрит ребёнок, впервые увидевший море. Так, наверное, смотрели первые разумные существа, поднявшие головы к небу и осознавшие, что звёзды — не дыры в ткани мира, не холодные украшения богов, а миры сами по себе. Миры, до которых можно дотянуться.

Она лежала на узкой, но удивительно удобной койке. Рядом, во всю стену, — панорамное окно. Каюта была небольшой и строго функциональной: серые панели с мягкой, голубоватой подсветкой по контуру, встроенный шкаф, небольшой терминал на стене, чья голографическая панель сейчас мирно спала. Ничего лишнего. Ничего уютного, но странным образом это успокаивало. Уют был ложью. Функциональность — честностью. А честность она ценила. Особенно после того, как её собственная, маленькая империя рассыпалась в прах за один день.

Неферит приподнялась на локте. Живот больше не болел. Она машинально коснулась его пальцами. Ткань чужой, явно не её майки задралась, открывая полоску бледной кожи от пупка до сердца. Там, где вчера — неужели только вчера? — зияла рваная, кровоточащая, уродливая рана, теперь красовался лишь тонкий, едва заметный шрам. Гладкий, серебристый в полумраке каюты. Словно напоминание, выгравированное на коже. Словно сама смерть оставила автограф и отступила, усмехнувшись: «В другой раз».

Она нахмурилась, разглядывая шрам, провела по нему кончиками своих красных когтей — почти нежно, чего никогда не позволила бы себе при свидетелях. Затем её острые уши дрогнули, уловив чьё-то присутствие, и она замерла. Медленно, очень медленно её взгляд скользнул по каюте в дальний угол.

В кресле, закинув ногу на ногу, сидел он.

В полумраке горели его изумрудные глаза — два холодных, потусторонних огня, в которых плясали отражения звёзд из окна. Он молчал. Просто смотрел. Ждал. Сколько он так сидел? Час? Всю ночь?

Неферит резко выдохнула — не то от неожиданности, не то с облегчением. Хвост, лежавший поверх одеяла, лениво шевельнулся, и костяной наконечник тихо стукнул по переборке.

— Ты всегда вот так сидишь и пялишься на спящих женщин? — её голос прозвучал хрипло со сна, но привычные язвительные нотки уже стояли на местах, как солдаты в строю. Она состроила подобие ухмылки. — Или это особое гостеприимство для новобранцев? Должна признать, сервис у вас своеобразный. Просыпаешься в незнакомой каюте, а в углу мужик с сигарой и взглядом маньяка. Прямо курорт.

Она откинула одеяло и села на край койки. На ней — простая синяя майка и свободные штаны. Не её одежда, но сидит неплохо и не мешает хвосту. Тот, кто подбирал, знал размеры. От этой мысли ей стало немного не по себе — и одновременно... любопытно.

Неферит оглядела себя, затем каюту, затем снова перевела взгляд на звёзды за окном. И замерла снова. Потому что осознание, наконец ударило её — не мягко, не постепенно, а как обухом по голове. Это не сон. Не галлюцинация. Не предсмертный бред воспалённого сознания. Она в космосе. Она, Неферит, бывшая угроза, женщина, которая держала всех в страхе, которая только что подыхала лежа у костра и слушала какой-то бред, — сейчас находится на борту космического корабля, и за окном проплывают звёзды, которые она видела только на небе.

— Это... мы правда?..

Она не договорила. Просто смотрела. Хвост замер, застыв в воздухе, как натянутая струна. Чешуйки на нём — мелкие, тёмно-красные, переливающиеся в свете звёзд — казались сейчас не частью грозного оружия, а чем-то хрупким, почти беззащитным.

Прошло несколько долгих секунд. Неферит откашлялась. Когда она заговорила снова, голос был уже ровным, деловым — привычная броня вернулась на место, застегнулась на все застёжки:

— Ладно. Я жива. Цела. И, судя по виду из окна, мы уже не на моей планете. Кажется пути у меня назад нет, верно? Докладывай, космический, командир. Что дальше? — Она скривила губы в усмешке — кокетливой, надменной, острой как бритва. Той, которую так боялись её подчинённые и так ненавидели враги. — И ради всего святого, скажи, что у вас тут найдётся нормальная еда. Я умираю с голоду. Вчерашнее меню из собственной крови и углей было не очень.

— Дальше я познакомлю тебя с командой, — ответил Вик, неторопливо поднимаясь. — Если ее можно так назвать. Три члена, три характера, три способа свести с ума. Но работают как часы. Ну, как часы, которые иногда взрываются. — Он хмыкнул, явно довольный собственной шуткой. — И ещё, твоя одежда в этом шкафу. Мы привели её в порядок. Вычистили, заштопали, убрали следы крови и эфирных ожогов. Честно говоря, повозиться пришлось. Ты её знатно изгваздала.

Он указал пальцем на белый причудливый шкаф — плавные линии, мягкая подсветка по контуру, ничего похожего на грубую мебель её прежнего мира. Технология, опередившая всё, что она знала, на столетия.

— Когда переоденешься, я жду тебя за дверью. И да, не стесняйся, если что, покричи. Стены звуконепроницаемые, так что можешь материться сколько влезет. Полезная функция, учитывая твой характер.

И довольно хмыкнув, он вышел. Дверь с мягким шипением сомкнулась за его спиной, отрезая каюту от коридора. Только сейчас она поняла — по-настоящему поняла, — что он был выше её почти на две головы. Это вам не просто «высокий мужчина». Это уже другая весовая категория, другая биология, другая природа. Человек ли он вообще? С его-то глазами, которые вчера заставили сам костёр позеленеть? В любом случае, она не в том положении, чтобы диктовать ему свои условия. По крайней мере, не сейчас.

Неферит осталась одна среди звёзд.

Несколько секунд она просто стояла посреди каюты, прислушиваясь к себе. Тело... странное чувство. Его будто собрали заново. Всё работало, всё было на месте, но иначе. Чище. Острее. Словно кто-то разобрал старый, загрязнённый механизм, вычистил каждую деталь от ржавчины и грязи, смазал заново, а потом собрал — но лучше, чем было. Наниты. Микроскопические машинки, которые вчера казались ей чем-то чужеродным и пугающим. Сегодня она была им благодарна. Хотя вслух бы в этом ни за что не призналась.

Она подошла к окну. Ладонь сама потянулась к прозрачной поверхности, но замерла в сантиметре. Пальцы дрогнули. Звёзды. Бесконечность. Космос. Где-то там, за этой сиреневой туманностью с алыми прожилками — другие миры. Другие расы. Другие войны. И где-то там — ответы на вопросы, которые она даже не знала, как задать.

— Вот, значит, как... — прошептала она едва слышно, обращаясь то ли к себе, то ли к звёздам, то ли к зеленоглазому безумцу, утащившему её за грань привычного мира. — Вот куда ты меня затащил. Сначала спас от смерти, потом вколол микроскопических жуков, а теперь показываешь... это. А ты умеешь убеждать. Надо отдать тебе должное.

Обратного пути не было. Да она уже и не искала его.

Отвернувшись от окна, она решительно подошла к шкафу. Касание сенсорной панели — и дверцы бесшумно разъехались в стороны, словно приглашая. Внутри, аккуратно развешанная и сложенная, ждала её одежда. Чёрный, матовый, облегающий костюм с острыми шипами на наплечниках и высоким, почти королевским, фиолетовым воротником — тот самый, в котором она умирала, но сейчас на нём не осталось ни единого следа. Чёрные нарукавники с фиолетовыми вставками. Тёмная, кожаная прямая, ассиметричная юбка чуть ниже колена — выглаженная так, что ни складочки. Высокие сапоги с усиленным коленом, начищенные до матового блеска. Красный, широкий пояс с таким же подсумком и еще тремя ремешками на правую ногу были как новенькие. И, разумеется, шорты. Всё вычищено, отремонтировано — даже пахло чем-то свежим, едва уловимо цветочным, под стать воздуху на корабле.

Она провела пальцами по ткани. Медленно. Почти благоговейно. Это была не просто одежда. Это была её броня. Её личность. Её способ сказать миру: «Я всё ещё здесь, и я не сломлена».

Затем начала одеваться.

Процесс был привычным, почти ритуальным. Сначала шорты — плотные, удобные, не стесняющие движений. Затем юбка — прямая, строгая. Сапоги — высокие, с характерным щелчком фиксаторов на коленях. Костюм. Нарукавники с фиолетовыми вставками — правая, левая, застегнуть потуже. Ремешки. И наконец, причёска — короткие розовые волосы чуть длиннее спереди, у скул, с челкой на нос и тугой косичкой из нескольких локонов сзади, по центру. Сегодня она перекинула её через плечо — так удобнее в бою, да и выглядит... выразительнее. Каждая застёжка, каждый ремешок возвращали её в привычное состояние. Не растерянной беглянки, не молящей о помощи жертвы, а той, кем она была и оставалась. Неферит. Та, кто никогда не склоняет голову. Та, кто заставляла отступать одним своим появлением. Та, чьё имя когда-то произносили шёпотом.

Закончив, она оглядела себя в небольшом, странном зеркале на внутренней стороне дверцы шкафа. Фиолетовые глаза с голубыми вертикальными зрачками смотрели твёрдо. Острые уши чуть подрагивали — улавливая гул корабля. Хвост плавно покачивался за спиной — признак удовлетворения. Костяной наконечник, способный пробить грудную клетку, сейчас выглядел почти мирно. Почти.

— Сойдёт. — Она поправила нарукавник, одёрнула юбку. — Для первого знакомства — более чем.

Она подошла к двери. С мягким шипением та открылась.

Вик стоял, прислонившись плечом к стене коридора, и выглядел так, будто простоял тут всю ночь. В зубах — неизменная сигара, от которой поднималась тонкая струйка дыма. Зелёные глаза скользнули по ней оценивающе — быстро, профессионально, задержавшись на долю секунды дольше необходимого. Губы дрогнули в ухмылке.

— Ну вот, другое дело. А то вчера ты выглядела как оживший покойник. Буквально. Сейчас хоть на человека похожа. Ну, или на кого ты там похожа. Я так и не понял, кто ты по расе.

— Это тебя не касается, — отрезала она, но без злобы. Скорее по привычке.

Неферит сложила руки на груди, принимая привычную позу — спина прямая, подбородок вздёрнут, хвост плавно покачивается.

— Веди. Показывай свою «команду». И надеюсь, твои люди не кусаются так же сильно, как я.

— Сильнее, — хмыкнул он и двинулся по коридору.

Коридоры корабля были похожи на вены гигантского живого организма — изгибающиеся, с мягкой подсветкой, с сенсорными дверями, открывавшимися бесшумно, как веки. Никаких прямых углов, никакой грубой армейской геометрии. Плавные линии, приглушённый свет, тихий гул где-то в глубине переборок. Корабль дышал. Буквально. Неферит ловила себя на мысли, что ей это нравится. Технология, опередившая всё, что она знала. Магия и наука, сплавленные воедино так, что не отличить одно от другого.

Пройдя несколько поворотов и миновав вторую дверь, они оказались в просторной столовой.

Белое, залитое мягким светом помещение. Стены с плавными изгибами, панорамные окна от пола до потолка открывали вид на звёздную бездну — здесь она казалась ещё ближе, ещё огромнее. Столы из светлого композита, удобные кресла с серой обивкой. В углу гудел автомат-синтезатор пищи, источая аппетитные запахи — что-то пряное, мясное, с нотками незнакомых специй. Где-то тихо играла ненавязчивая электронная музыка, словно сам корабль мурлыкал себе под нос. Идеальный порядок. Ни пылинки. Ни крошки.

Неферит вошла следом за Виком, цепким взглядом сканируя пространство. Входы — два. Выходы — три, включая аварийный люк. Потенциальные укрытия — столы, слишком лёгкие, чтобы остановить пулю, но достаточные, чтобы создать видимость укрытия. Возможные угрозы — оценивала по ходу движения, машинально, как дышала. Хвост напрягся, кончик едва заметно подрагивал. Старые привычки не умирают. Особенно у тех, кто привык ждать удара в спину в любой момент.

И тут её взгляд упёрся в стол у окна.

За ним сидели трое.

Первая — с пепельно-серой кожей, покрытой тонкой сеткой тёмных жилок, которые при близком рассмотрении складывались в замысловатый, пульсирующий узор. Длинные чёрные волосы с ярко-красными кончиками — словно окунутые в кровь. В ушах поблёскивали синие серьги, явно не просто украшения. Жёлтые, как у хищной птицы, глаза с вертикальными зрачками смотрели остро, но без враждебности — так смотрит профессионал, оценивающий нового пациента. Белый медицинский халат накинут поверх чёрного топа, джинсы. Перед ней стояла чашка с чем-то дымящимся и тёмным — пахло травами, горьковато, лекарственно, — и лежал голографический планшет. Заметив Неферит, она оторвалась от планшета. Взгляд спокойный, цепкий, ничего не упускающий. Такой взгляд бывает у тех, кто привык видеть людей насквозь. В прямом смысле.

Вторая — огромная, мускулистая, с ярко-красной кожей, которая в свете звёзд отливала тёмно-бордовым, почти кровавым. Длинные красно-голубые волосы эффектно ниспадали на плечи — дикое, вызывающее сочетание. Чёрные мощные рога, изогнутые как клинки. Множественный пирсинг в ушах — колечки, штанги, что-то светящееся. Жёлтые глаза горели весёлым, немного диким огнём — так смотрит тот, кто только что вышел из хорошей драки и ищет следующую. Белый топ, синие джинсы, а поверх груди наброшен металлический кибер-топ — не столько для защиты, сколько для устрашения или еще чего то. Она вальяжно развалилась на стуле, закинув свои сапоги на соседнее сиденье, и лениво ковыряла вилкой в тарелке с чем-то, источавшим такой пряный аромат, что даже с расстояния у Неферит защипало в носу. Рядом стоял пустой стакан. И, судя по лёгкому румянцу на щеках и характерному блеску в глазах, далеко не первый.

Третья — миниатюрная, почти кукольная фигурка в красном комбинезоне, который сидел на ней так, будто был сшит на заказ. Короткие белые волосы торчали в художественном беспорядке — то ли так задумано, то ли она просто забыла причесаться. Голубые глаза — огромные, распахнутые, с тем особым любопытством, которое свойственно детям и очень, очень опасным людям. На лбу виднелись два крошечных, белых рожка — скорее милые, чем угрожающие. На шее был повязан белый шарф, небрежно свисавший на спину. На спинке стула висел видавший виды огромный рюкзак — с нашивками, значками и какими-то проводками, торчащими из бокового кармана. В руках она держала портативную игровую консоль, в которую сосредоточенно тыкала пальцами. Но как только дверь открылась, она подняла взгляд — и замерла, уставившись на Неферит с нескрываемым детским изумлением. Как смотрят на диковинного зверя, внезапно появившегося посреди комнаты. Так, наверное, она сама только что смотрела на звёзды.

Первой тишину нарушила краснокожая. Её голос — громкий, с хрипотцой, наполненный грубоватым весельем, разнёсся по всей столовой так, что, казалось, задрожали переборки:

— О-О-О! ВИК ПРИВЕЛ ИГРУШКУ! Да ещё какую: хвостатую, бледную, с гонором во всю морду! Вы только посмотрите на неё! Слышь, командир, она кусается? Выглядит так, будто кусается! И царапается! И, возможно, откладывает яйца!

Она громогласно захохотала, с размаху хлопнув ладонью по столу. Стакан подпрыгнул, опасно покачнувшись на краю, но каким-то чудом не упал. Тарелка подпрыгнула тоже. Вилка звякнула.

Серокожая — та, что в медицинском халате — ответила спокойно, с лёгким укором, который звучал как давно отработанная, привычная нотация:

— Кристина, тише. У неё ещё наниты не до конца стабилизировались в крови. И нервная система перестраивается. Не надо её пугать громкими звуками и дурацкими шутками про яйца.

Затем перевела взгляд на Неферит, слегка кивнула — вежливо, но без подобострастия:

— Добро пожаловать на «Феникс». Я Су, главный медик отряда. Если почувствуешь недомогание — головокружение, тошноту, спазмы, что угодно — сразу ко мне. Наниты штука надёжная, но лучше перестраховаться. Они, конечно, творят чудеса, но у каждого организма своя реакция. Я видела случаи, когда... впрочем, не будем за завтраком.

Маленькая беловолосая девушка тем временем отложила консоль в сторону, с явным сожалением, но любопытство пересилило. Она спрыгнула со стула и сделала пару шагов к Неферит. Остановилась на безопасном расстоянии — достаточно далеко, чтобы не казаться угрозой, достаточно близко, чтобы разглядывать. Её огромные голубые глаза изучали новую знакомую с интенсивностью сканера. Хвост Неферит привлёк её особое внимание — она провожала его движение взглядом, синхронно с ним покачивая головой, как котёнок за лазерной указкой. Туда-сюда. Туда-сюда.

— У тебя красивый хвост... — произнесла она тихо, почти шёпотом. — И чешуя блестит... Как у редкого покемона... Ой, извините. — Она смутилась, заметив, что говорит вслух. — А ты правда чуть не умерла? Су сказала, тебя нанитами собирали почти десять часов. Десять! Это рекорд. Обычно хватает трёх-четырёх. Ты, наверное, очень сильная. Или очень везучая. Или и то, и другое.

Голос у неё был тихий, немного стеснительный, но совершенно искренний. Так говорят те, кто не умеет врать. Или те, кому это просто не нужно.

Кристина — а это была, несомненно, она — снова встрепенулась, поднимая уже второй, рядом стоящий стакан. Янтарная жидкость плескалась в нём, источая запах алкоголя и каких-то незнакомых пряностей:

— Слышь, Вик! А новенькая пьёт? У нас традиция — за знакомство надо накатить! Я лично проверю, из какого теста эта хвостатая слеплена! Надеюсь, не развалится после первой рюмки, а то Су будет ругаться!

Она подмигнула Неферит с явным вызовом и азартом — как подмигивают, когда предлагают либо дружбу, либо драку, либо и то, и другое одновременно.

Неферит стояла рядом с Виком, скрестив руки на груди. Её фиолетовые глаза — глаза хищницы, привыкшей оценивать и взвешивать, — медленно скользили по каждой из девушек. Хвост плавно покачивался из стороны в сторону: признак напряжённого анализа. Трое. Совершенно разные. Шумная красная громила — явно боевой костяк, ударная сила. Спокойная серая медичка со змеиными глазами — мозг, поддержка, возможно, совесть отряда. И маленькая беловолосая девочка, которая смотрела на неё как на ожившую легенду и, судя по консоли, была техническим специалистом или кем-то вроде того.

Она чуть приподняла подбородок и перевела взгляд на Вика — мол, «И это твоя хвалёная команда? Серьёзно?». Затем снова посмотрела на девушек. И в этот момент краем глаза уловила яркое зелёное свечение.

Глаза командира вспыхнули. Жутковатым потусторонним светом, который она уже видела ночью у костра. Изумрудное сияние заполнило столовую на долю секунды: холодное, властное, пробирающее до костей. И эффект последовал незамедлительно: Кристина мгновенно убрала ноги со стула, села прямее, хотя наглая, дурная ухмылка всё ещё блуждала по её лицу — мол, «я всё ещё дерзкая, но дисциплину помню». Су выпрямила спину — привычка военного медика, годами вбитая в подкорку. Даже малютка перестала разглядывать хвост и перевела взгляд на командира, застыв по стойке смирно, насколько это вообще возможно для миниатюрной девочки в красном комбинезоне.

— Эту девушку зовут Неферит, позывной с этого дня — Неф, — произнёс Вик. Его голос прозвучал ровно, но в нём явственно слышалась сталь, та самая, которая опускает забрало и заряжает оружие. — Она вчера была на грани смерти после тяжёлого боя с неравным соперником и почти распалась на атомы. Я вытащил её буквально из пустоты. Кристина, я знаю твоё настроение, но сегодня — никаких спаррингов. Даже не думай. Даже в шутку. Даже «просто проверить реакцию». Су сказала — наниты нестабильны, значит, ты её пальцем не трогаешь. И ещё ей надо срочно поесть. Кто-нибудь, покажите, как тут у нас всё работает, пока она не съела кого-нибудь из вас.

В столовой, у стены, располагался прилавок необычной формы. Плавные линии, никаких углов, мягкая подсветка, которая меняла цвет в зависимости от выбранного блюда. На нём стояли тарелки с разнообразной едой: что-то дымилось, что-то переливалось, что-то выглядело так, будто его только что доставили с другой планеты. А за самим прилавком деловито жужжал робот-синтезатор — урчал, шипел паром, перемигивался огоньками и пах чем-то умопомрачительно вкусным. Словно помесь высокотехнологичного повара и капризного кота.

«Интересно, что Неф ела на своей планете?» — мелькнуло в голове у Вика. Он поймал себя на мысли, что понятия ничего не имеет о её планете. Хоть он и пробыл там не один день. О её расе. О её прошлом, кроме того, что она была тираном с армией и амбициями размером с галактику. Загадка. Ходячая, хвостатая, «фиолетовоглазая» загадка.

Неферит сделала шаг вперёд, оказываясь чуть впереди командира. Её голос прозвучал ровно, с привычным холодом, но достаточно громко, чтобы слышали все:

— Неферит. Запомните это имя. — Она обвела взглядом всех троих. — Я не «игрушка», не «хвостатая», не «редкий покемон» — кстати, что такое покемон? — и уж точно не та, кого надо жалеть. Вчера я почти сдохла. Да. Такое бывает. Сегодня я стою здесь. Завтра посмотрим, кто из вас сможет идти со мной в ногу. И да, Кристина, — она выделила имя красной демоницы, — я пью. Но не за знакомство. А за победу. Когда будет повод — я составлю тебе компанию. И посмотрим, как ты пьешь.

Пауза. Хвост плавно описал полукруг за её спиной, грациозно, медленно, как у большой кошки, которая только что пометила территорию. Затем она перевела взгляд на прилавок, на робота, на тарелки с незнакомыми блюдами. В фиолетовых глазах мелькнула лёгкая растерянность, быстро подавленная, но всё же замеченная. Одно дело — командовать головорезами, другое — разобраться с инопланетным автоматом-поваром.

— Что касается еды... — она чуть замешкалась, подбирая слова, — я ела всё. Я не привередничаю. Но эту... машину... — кивок в сторону робота, который в этот момент издал особенно громкое шипение, словно возмущаясь, — ...я вижу впервые.

Девочка в красном неожиданно оживилась, делая шаг к Неферит. Её голубые глаза загорелись тем особым огнём, какой бывает у гиков, когда они могут показать кому-то свою любимую технологию:

— Ой, я покажу! Это же просто! Легче, чем босса на первом уровне завалить! Смотри! Кстати, меня зовут Муо.

Она подбежала к прилавку с энтузиазмом щенка, схватила с полки поднос — пластиковый, лёгкий, с голографическим интерфейсом, встроенным прямо в поверхность, — и принялась тыкать пальцем в светящиеся кнопки над стойкой.

— Тут меню, вот, видишь? Можно выбрать, что хочешь. Тысячи рецептов! Робот-синтезатор сам приготовит за пару секунд! У него есть рецепты со всей галактики. Серьёзно, со всей! Даже с планет, которых уже нет! А ещё можно попросить что-то особенное, если знаешь состав. Су, например, заказывает себе что-то такое... ну, такое... с высоким содержанием железа и ещё каких-то минералов, которые нормальным людям лучше не знать. Ну, потому что она...

Муо осеклась, бросив быстрый взгляд на Су. На её щеках проступил лёгкий румянец — она поняла, что чуть не сболтнула лишнего.

Су спокойно допила из своей чашки, поднялась и подошла к прилавку. Её движения были плавными, текучими, почти змеиными, но без угрозы. Скорее, с той особой грацией, которая свойственна существам, идеально контролирующим своё тело. Жёлтые глаза с вертикальными зрачками смотрели на Неферит без враждебности — скорее с профессиональным интересом. Так смотрит учёный на новый, неизученный вид.

— Потому что я демон, — закончила она за Муо, и в её голосе прозвучала лёгкая, едва уловимая ирония, — и моя физиология требует определённого баланса веществ. Ничего страшного, Неф. Здесь у каждого свои особенности. У тебя хвост и эфир. У Муо — способность взламывать любые системы и попадать в неприятности. У Кристины — талант крушить всё, что попадается под руку, громогласно комментировать процесс и жрать все подряд. А у меня — несколько специфическая диета и привычка видеть людей насквозь.

Сзади донёсся возмущённый вопль — такой громкий, что, казалось, корабль вздрогнул:

— Эй! Я просто ценю острую пищу! И Вик, между прочим, тоже! Мы как-то раз заказали такое карри, что у робота-синтезатора предохранители сгорели! Спроси у него, если не веришь!

Кристина с грохотом отодвинула стул — тот проехал по полу с душераздирающим скрежетом — и вразвалочку подошла к компании у прилавка. Такого вида Неферит точно не ожидала. Кристина была выше абсолютно всех присутствующих, даже командира. Мускулистая, мощная, широкая в плечах, с руками, способными мять сталь как фольгу. Настоящая машина. Живой таран. Встала рядом с Неферит, которая едва доставала ей макушкой до груди, глядя на неё сверху вниз с всё той же нагловатой ухмылкой, которая, казалось, была такой же неотъемлемой частью её лица, как и рога

— Ладно, Неф. Раз командир сказал без спаррингов, значит, без спаррингов. Я дисциплину уважаю. Когда она не мешает веселью. — Она хлопнула Неферит по плечу, тяжело, по-свойски, так, что у менее стойкого человека подкосились бы ноги. Но Неферит устояла. Даже не покачнулась. — Но ты это... не думай, что отсидишься. У нас тут каждый пашет. Я — мышцы. Су — мозги и аптечка. Муо — глаза, уши и плазма в лоб с такого расстояния, что ты даже понять не успеешь, откуда прилетело. А ты у нас кто? Кроме того, что хвостатая?

Она оскалилась, демонстрируя острые зубы как у акулы и клыки — нижние чуть длиннее верхних, классическая демоническая челюсть. Жёлтые глаза горели любопытством и азартом. Она ждала ответа. Они все ждали.

Неферит медленно повернула голову к Кристине. Её фиолетовые глаза встретились с жёлтыми — два хищника, оценивающих друг друга перед возможной схваткой. Острые уши чуть прижались назад, признак раздражения или вызова. Пауза затянулась, наполняя воздух напряжением, какое бывает перед грозой. Даже робот-синтезатор притих.

Она выдержала взгляд Кристины, не отводя глаз. В её фиолетовых радужках что-то вспыхнуло, буквально на секунду, едва заметно, но достаточно, чтобы воздух вокруг неё слегка завибрировал. Эфир. Отголосок её силы, всё ещё не до конца усмирённой, всё ещё бурлящей под кожей как невидимое пламя. Кристина это заметила. Её ухмылка стала чуть менее наглой и чуть более заинтересованной.

Медленно, почти лениво, Неферит подняла руку и сняла ладонь Кристины со своего плеча — аккуратно, но с намёком на стальную хватку. Тонкие пальцы сжали красное запястье, и что-то в этом жесте заставило Кристину не сопротивляться.

— Кто я? — её голос прозвучал тихо, но в наступившей тишине столовой слышно было каждое слово. Даже гул корабля, казалось, стал тише, прислушиваясь. — Я Неферит. Та, чьё имя заставляло умолкать. Та, кто держала в страхе всех.

Она сделала шаг в сторону, разрывая зрительный контакт, и провела пальцами по сенсорной панели прилавка — повторяя движения Муо, но со своей, хищной грацией. На голографическом дисплее высветились какие-то незнакомые названия блюд. Она скользнула по ним взглядом, даже не пытаясь прочитать.

— Я тактик. Воин. Ум. Та, кто провела больше битв, чем вы трое вместе взятые съели горячих обедов. И судя по тому, что рассказал мне Вик, — она бросила короткий взгляд через плечо на командира, — Вам нужен кто-то, кто умеет думать на несколько шагов вперёд. Кто знает, как вести войну не только кулаками, но и головой. Кто понимает, что бой — это не только драка, но и логистика, психология, планирование.

Она нажала на дисплее первое попавшееся блюдо, не глядя, просто чтобы показать, что она не боится неизвестности. Робот ожил, зажужжал, зашипел паром, выбрасывая в воздух облачко пряного аромата.

— Так что... — Неферит повернулась к Кристине лицом, и на её губах появилась лёгкая усмешка, та самая, кокетливая, холодная, острая как лезвие ритуального ножа, та, которую так боялись и так ненавидели. — ...я — ваш новый мозг. Ну, или второй мозг, если Су не против. — Кивок в сторону серо кожей демоницы. — А ещё я неплохо управляюсь с эфиром и могу разорвать противника на атомы. Но это уже детали. Технические.

Она скрестила руки на груди. Хвост плавно покачивался — на этот раз с явным самодовольством. Костяной наконечник тихо постукивал по полу: тук-тук, тук-тук.

— Спарринг? Когда заживут последствия вчерашнего — без проблем. Посмотрим, насколько ты крепкая, красная. Посмотрим, гора мышц, продержишься ли ты дольше десяти секунд. Я, знаешь ли, не всегда была вчерашней жертвой. Обычно это другие были жертвами.

Робот за прилавком мелодично пискнул, выдвигая тарелку с чем-то дымящимся, исторгающим пар и запах жареного мяса с незнакомыми специями. Неферит взяла её, даже не взглянув на содержимое, и отошла к ближайшему столу. Села. Взяла приборы — вилка и нож, классика, никаких инопланетных выкрутасов, уже хорошо.

И только тогда, когда никто не видел её лица, — позволила себе лёгкую улыбку. Не холодную, не надменную, не ту, которой она только что осадила Кристину. А почти... довольную. Тёплую, даже. Так улыбается человек, который долго шёл один среди недостойных, а потом вдруг нашёл кого-то действительно интересного. Того, с кем, возможно, стоит пройти этот путь, или хотя бы использовать его с толком.

Кажется, эта команда ей нравилась. Кажется, она нашла себе новых людей.

Кристина несколько долгих секунд переваривала услышанное. Её жёлтые глаза слегка расширились — такого ответа она явно не ожидала. Обычно незнакомцы либо тушуются под её напором, либо бегут. А эта не только огрызнулась — она ещё и поставила её на место, не повышая голоса. Так, как это делают настоящие командиры.

Краснокожая демоница вдруг запрокинула голову и разразилась громогласным хохотом — таким, что стёкла задрожали:

— А-ха-ха-ха! А она мне нравится, командир! Где ты таких находишь, а? Я думала, ты притащил какого-то заморыша, которого надо откачивать и нянчить, а ты приволок хвостатую фурию с амбициями! Зачёт! — Она хлопнула себя по ляжкам с такой силой, что звук разнёсся по всей столовой, и направилась к столу, с размаху плюхаясь на стул напротив Неферит. Стул жалобно скрипнул, но выдержал. — Ладно, Неф, зачёт. Дерзишь знатно. Уважаю. Но учти, я запомнила про спарринг. Как только Су даст добро — ты моя! И это не угроза. Это обещание.

Она подмигнула, весело, почти дружелюбно, и отхлебнула из стакана, который, оказывается, уже успела наполнить чем-то янтарным. Как она это сделала так быстро — одному богу известно.

Су подошла к столу с чашкой в руках, села рядом с Кристиной, спокойно, без лишней суеты, словно скользнула на стул. Её жёлтые глаза изучали Неферит с профессиональным интересом, который, впрочем, был лишён какой-либо враждебности.

— Я не против делить обязанности тактика. У меня больше медицинский и научный уклон. Я могу рассчитать траекторию, дозировку, вероятности, но боевое планирование, психология противника, нестандартные ходы — это не совсем моё. — Она сделала паузу, помешивая свой напиток, тёмный, пахнущий травами и чем-то горьковатым. — Но... управление эфиром. Это интересно. Я синтезирую материю из окружающей среды — металлы, химические соединения, могу создать яд и противоядие из воздуха, в прямом смысле. А ты, судя по словам, работаешь с энергией на более фундаментальном уровне. На квантовом, возможно. Или даже на том, который мы ещё не научились измерять. Возможно, наши способности дополняют друг друга. Из этого может выйти интересный... синергетический эффект.

Она отпила из чашки. Взгляд оставался спокойным, но цепким — такой взгляд ничего не упускает. Записывает, анализирует, раскладывает по полочкам.

Муо тем временем уже устроилась на соседнем стуле, поджав ноги с той непосредственностью, которая свойственна очень молодым или очень уверенным в себе людям. Она снова взяла в руки консоль, но её голубые глаза то и дело стреляли в сторону Неферит. Хвост новой знакомой явно завораживал её — должно быть, она в уме уже прикидывала, как такая конструкция могла бы работать в бою. Какая биомеханика. Какая скорость реакции. Какой радиус поражения. Внезапно она оторвалась от игры и тихо спросила — её голос звучал почти благоговейно:

— Неф... а ты правда можешь разорвать кого-то на атомы? Это как в играх — ультимейт-способность? А перезарядка долгая? А радиус поражения какой? А ты можешь контролировать, на сколько именно кусочков? А если враг в броне, это работает?

В её голосе слышалось искреннее детское любопытство, смешанное с чисто геймерским, почти научным энтузиазмом. Она смотрела на Неферит с тем благоговением, с каким смотрела бы на персонажа легендарной редкости, вдруг сошедшего с экрана и попросившего добавки.

Вик всё это время стоял у входа, прислонившись к дверному косяку. Сигара в его зубах потухла, но он не спешил раскуривать её снова. Зелёные глаза наблюдали за сценой с явным, почти отеческим удовлетворением — так смотрит тренер на команду, которая наконец-то начала сыгрываться. Неферит чувствовала его взгляд спиной — тяжёлый, внимательный, но странным образом не раздражающий. Скорее... поддерживающий. Как якорь. Как напоминание о том, что она здесь и она дышит. Что у неё есть, возможно, новый, на этот раз настоящий союзник.

— Значит, ультимейт-способность, — задумчиво произнесла она, отрезая кусочек мяса. — Забавное слово. — Она отправила его в рот, прожевала — и на мгновение прикрыла глаза от удовольствия. Голод, который она сдерживала всё это время, наконец-то дал о себе знать. — Радиус зависит от концентрации. Перезарядка... я не думаю об этом в механических терминах. Эфир — это как дыхание. Иногда глубокое, иногда частое. Всё зависит от боя, от обстановки, от того, сколько энергии я готова потратить. Можно разорвать одного точечно, как хирургическим скальпелем. Можно раскидать десяток, как взрывной волной. Но за всё надо платить. Усталость, истощение, иногда — потеря сознания. Эфир — не игрушка. Это инструмент, который при неосторожном обращении может убить владельца быстрее, чем врага. — На секунду она вспомнила как её пронзили, и собственная сила взбунтовалась против неё.

Пауза, ещё один кусочек — на этот раз с овощами, незнакомыми, хрустящими, но вкусными.

— А в игры я не играю. У меня не было на это времени. Я была занята... другими делами. Войной, например. Завоеваниями. Построением власти. Это тоже своего рода игра. Только проигрыш в ней стоит жизни.

Кристина фыркнула, поднося стакан ко рту:

— Скучно живёшь, подруга. Война войной, а расслабляться тоже надо. Надо будет тебя просветить. Муо, покажешь ей как-нибудь свой «Звёздный десант» или во что ты там рубишься сутками напролёт? Пусть хоть узнает, как нормальные люди веселятся!

— Это не «Звёздный десант»! — тут же возмутилась Муо, отрываясь от консоли. — Это «Галактический Фронт: Эра Вторжения»! Совершенно разные игры! В «Десанте» сюжет линейный, а тут открытый мир, кооператив на четверых и крафт! И там есть класс «Псайкер», который очень похож на способности Неф! Она бы, наверное, играла за Псайкера...

Муо осеклась, снова перевела взгляд на Неферит и тихо, почти застенчиво добавила:

— Если захочешь, я тебя научу. Это не сложно. И у меня есть второй геймпад. Он немного потрёпанный, но работает.

Су слегка улыбнулась — едва заметно, уголками губ. Это была тёплая, понимающая улыбка, которая совершенно не вязалась с её демонической внешностью:

— Муо, дай человеку хотя бы неделю освоиться. Адаптация к новому миру, новой команде, новой реальности — это тоже нагрузка. Не всем даётся легко.

Она перевела взгляд на Неферит, и её тон стал серьёзнее — профессиональнее, строже:

— Кстати, об этом. Зайди ко мне в медотсек после еды. Нужно снять показатели и убедиться, что всё стабильно. Полное биосканирование, анализ крови, проверка нервной проводимости, тест на остаточные эфирные флуктуации. Это не просьба, Неф.

Мягко, но твёрдо — так говорят врачи, привыкшие, что их распоряжения не обсуждаются.

Неферит медленно опустила приборы на тарелку. Вилка легла с тихим звоном. Она посмотрела на Су — долгим, оценивающим взглядом. В фиолетовых глазах — ни возмущения, ни покорности. Просто холодная, трезвая оценка.

— Хорошо. Я приду. Но сначала я доем. Потому что, если я сейчас не восполню запасы энергии, ты будешь сканировать труп. — Она снова взяла вилку, отрезала ещё кусочек. — И. — она бросила взгляд на Вика, всё ещё стоящего в дверях с этой своей вечной полуулыбкой, полуоскалом, — ...мне нужно понять, что дальше. Какая у нас миссия? Или я пока числюсь в резерве? Вышиваю крестиком? Играю в этот ваш «Галактический Фронт» с Муо? Я не привыкла сидеть без дела. Бездействие меня... раздражает.

Вопрос повис в воздухе, тяжёлый и острый. Кристина перестала жевать. Муо отложила консоль. Даже Су подняла взгляд от чашки, и в её жёлтых глазах мелькнуло что-то похожее на любопытство — она тоже хотела услышать ответ.

Все посмотрели на Вика.

За окнами столовой медленно, величественно проплывала сиреневая туманность с алыми прожилками — гигантский космический цветок, застывший в вечном цветении. Свет далёких солнц падал на лица сидящих за столом — красное, серое, белое и бледное, с фиолетовыми глазами, и на одинокую фигуру в дверях с потухшей сигарой и зелёными, как сама бездна, глазами.

Вик неторопливо оттолкнулся от косяка и сделал несколько шагов вперёд. Его изумрудные глаза обвели команду — каждую по очереди: Кристину, всё ещё скалящуюся в предвкушении; Су, спокойную и невозмутимую как скала; Муо, глядящую на него с ожиданием и лёгким волнением. И наконец — Неферит. На ней его взгляд задержался дольше всего.

— Миссия? — переспросил он, и в его голосе зазвучала та самая интонация, которая заставляла сердца биться быстрее. — Миссия у нас всегда одна. Мочить кремниевых истуканов. Весело, с огоньком и по возможности так, чтобы они не успели понять, что их мочат. Но конкретно сейчас... — он выдержал драматическую паузу, и в тишине столовой было слышно только тихое гудение корабля, — ...у нас есть наводка. Один из их порталов. Если мы его закроем — они потеряют доступ к отдаленному сектору и возможность устроить плацдарм у нас на заднем дворе. Если нет — через месяц по бортовому времени, там будет нечего спасать. Так что доедай, Неф. У нас полно работы.

Он выпрямился, и его ухмылка стала шире — предвкушающей, волчьей.

— Добро пожаловать в ОРКС. Считай, что испытательный срок начался.

Неферит посмотрела на него — долгим, изучающим взглядом. Затем её губы медленно растянулись в усмешке — кокетливой, надменной, но теперь с новым оттенком. С оттенком азарта.

— Ну наконец-то. А то я уж думала, ты меня спас ради моих красивых глаз. — Она подцепила вилкой последний кусочек мяса, отправила в рот. Хвост за её спиной описал резкий, хлёсткий полукруг — боевой, а не расслабленный. Костяной наконечник со свистом рассёк воздух.

Глава 3. Курс на бурю

— Командир, а есть какие-то подробности? Ну пожалуйста! — пролепетала Муо.

— Подробности? — произнёс он, и зелёные глаза вспыхнули, словно два изумрудных прожектора, пронзающих полумрак. — Да, есть подробность, в самый раз, чтобы сдохнуть, если облажаемся. Зафиксированный портал находится в отдалённой системе под названием Форго-3. Произносится как «Форго-3», но местные, зуб даю, называют свою планету как-нибудь пафосно. Типа «Земля Вечного Сияния» или «Мир Тысячи Богов». Всегда так. Чем грязнее средневековье, тем громче название.

Он сделал короткую паузу, и его губы дёрнулись в усмешке, от которой у нормальных людей волосы вставали дыбом.

— Как оказалось, там есть цивилизация. Судя по данным разведки — а разведка у нас, прямо скажем, дерьмовая — у них классическое средневековье. Замки, короли, рыцари в сияющих доспехах, крестьяне в грязи и, если повезёт, парочка драконов для полного фэнтези-комплекта. Однако есть нюанс. — Он выдержал паузу, явно наслаждаясь вниманием. — Они умеют пользоваться магией. Не фокусами для детишек, не иллюзиями для ярмарок. Настоящей. Той, что сносит башни и плавит камень. А еще нестабильность атмосферы на закуску.

Неферит чуть подалась вперёд. Её острые уши — заметно выглядывающие из-под коротких розовых волос, уложенных в тугую косичку, переброшенную через плечо, — дрогнули, улавливая каждое слово. Чёлка падала на глаза, придавая взгляду ещё больше хищности, а два коротких локона у скул обрамляли лицо, как рамка — портрет опасности.

— Кстати, Неф, — Вик посмотрел прямо на неё, и в его глазах заплясали изумрудные искры, — магия — это и есть один из видов проявления эфира. Только в более структурированной, ритуализированной форме. Местные колдуны, скорее всего, понятия не имеют, что пользуются той же энергией, что и ты. Для них это «дар богов» или «сила древних». А на деле — явление, которое они ещё не научились объяснять. И да, скорее всего, твои эфирные способности после такого... хм... возрождения — он кивнул на её живот, где под чёрным матовым костюмом с шипами на плечах скрывался тонкий серебристый шрам, — могли сильно измениться. Наниты, эфир, клиническая смерть — гремучая смесь. Такое даже Су в своих учебниках не найдёт. Но об этом позже, на тренировке и после обследования. А пока просто имей в виду: ты сейчас, возможно, не та Неферит, что была вчера. Ты — версия два-точка-ноль. И нам надо понять, что в этой версии нового.

Он снова сделал паузу, обводя взглядом собравшихся. Кристина подалась вперёд, готовая. Су сидела неподвижно, лишь пальцы, обхватившие чашку, чуть сжались. Муо замерла, забыв про консоль.

— Так вот, в той цивилизации живут не только люди, но и гуманоиды с чертами животных. Лисы, волки, какие-то кошачьи, возможно, рептилии — полный Ноев ковчег, только ходячий и с мечами. Поэтому слиться с ними не будет особой проблемы. Мы с вами немного разделимся на команды. Но об этом позже, на брифинге. Сейчас я просто вкратце обрисовал картину, чтобы вы начали шевелить мозгами. И да, Неф... — он посмотрел на неё с той особенной, тяжёлой усмешкой, которая не предвещала ничего простого, — ты идёшь с нами. Никаких поблажек. Сразу в пекло. Как ты любишь.

Вик вынул выкуренную сигару изо рта — она уже дотлела почти до основания, — прищурился, оценивая расстояние с точностью снайпера, и неуловимым, отработанным до автоматизма щелчком пальцев запулил её через пол столовой. Сигара описала идеальную, почти издевательски красивую дугу и с влажным шипением упала в ведро. Звук эхом разнёсся по притихшему помещению — короткий, утвердительный, как точка в конце приговора.

Кристина присвистнула, откидываясь на спинку стула с такой силой, что тот жалобно скрипнул, балансируя на грани разрушения.

— Форго-3! Средневековье, магия, зверолюди! О-о-о, я такое люблю! Можно будет вломить кому-нибудь голыми руками, без этих ваших бластеров, протоколов и дурацких правил ведения боя! Знаешь, Неф, — она повернулась к ней с восторженным оскалом, — там наверняка есть рыцари. А рыцари — это такие парни в железных банках, которые думают, что доспехи их спасут. Я как-то раз встретила одного такого... ну, не рыцаря, а местного воина в броне. Он бил себя в грудь, орал что-то про честь. Я ему просто положила руку на плечо. Он ушёл в землю по колено. — Она хрустнула кулаками с мечтательным выражением лица. — Люблю средневековье.

Су задумчиво провела пальцем по ободку чашки — медленно, размеренно, словно медитируя. Её змеиные глаза с вертикальными зрачками сузились, став похожими на два жёлтых полумесяца.

— Зверолюди... Интересно. Значит, Геоиды выбрали мир с разнообразием фенотипов для мимикрии. Логично. Очень логично. Там легче затеряться, легче имитировать местного, легче внедряться во властные структуры. Особенно если у них есть способности к изменению внешности. А они у них есть. — Она помолчала, покручивая чашку в тонких серых пальцах с тёмными жилками. — И средневековье... Это упрощает им задачу. Никаких камер наблюдения, никаких баз данных, никакой криминалистики. Только слухи, летописи и предрассудки. Если Геоид займёт место местного барона — никто ничего не заподозрит, пока не станет слишком поздно.

Она перевела взгляд на Неферит, и в нём мелькнуло что-то похожее на профессиональную озабоченность.

— И да, Неф, после еды — обязательно ко мне в медотсек. Не позже, чем через двадцать минут. Если твои эфирные способности действительно изменились после контакта с нанитами и клинической смерти, нам нужно понять, в какую сторону. И насколько это... безопасно. Для тебя и для окружающих. Я не хочу, чтобы посреди боя ты случайно испарила половину отряда или снова себя, потому что твой эфир решил, что сегодня у него «творческое настроение».

В её голосе слышалась смесь профессиональной строгости и научного любопытства — так смотрит хирург на уникальный клинический случай, который выпадает раз в карьеру, но который при этом может обернуться катастрофой.

Муо тем временем убрала консоль в рюкзак — бережно, как ребёнка, — и подалась вперёд, обхватив колени руками. Её голубые глаза горели особым огнём, который бывает у гиков, когда они слышат о чём-то новом, неизведанном, поддающемся анализу и систематизации.

— Средневековье — это же как в фэнтези-RPG! — выпалила она с восторгом, от которого, казалось, даже воздух вокруг неё завибрировал. — Там наверняка есть квесты, гильдии, может, даже драконы... И магия! Настоящая магия! Интересно, а местные заклинания можно изучить? Или они работают только для рождённых в том мире? Там, наверное, есть какая-то генетическая предрасположенность, или мутация, или симбиоз с местной экосистемой... Или они черпают эфир из какого-то природного источника? Ой, надо будет взять сканеры, анализаторы, может, даже полевую лабораторию...

Она на мгновение задумалась, прикусив губу, и её взгляд снова метнулся к Неферит. В огромных голубых глазах читалось искреннее, почти детское любопытство — но теперь к нему примешивалось что-то ещё. Уважение? Симпатия? Трудно сказать.

— А ты... ну, с хвостом и ушами... — она чуть замялась, подбирая слова, — ты же у нас тоже немножко зверолюд, да? Ну, в смысле, ты не человек, и у тебя есть звериные черты, так что для местных ты будешь своей! Тебе там будет проще всех! Я даже немножко завидую. Мне с моими рожками и белыми волосами придётся притворяться каким-нибудь редким магом или духом... Или вообще сидеть в укрытии и работать снайпером. Что, в общем-то, тоже неплохо.

Неферит медленно отодвинула пустую тарелку. Движения её были плавными, текучими — ни одного лишнего жеста. Чёлка падала на глаза, придавая взгляду дополнительную глубину и хищность. Высокие сапоги с усиленным коленом мягко постукивали каблуками по полу.

Фиолетовые глаза — глубокие, как аметисты на чёрном бархате, с этими вечно настороженными голубыми вертикальными зрачками — смотрели в пространство перед собой, но взгляд был острым, анализирующим. Взгляд тактика, уже просчитывающего первые линии обороны и наступления в уме, уже строящего карты, схемы, варианты.

— Форго-3. Магия как проявление эфира. Мои способности могли измениться... — Она повторила это медленно.

Затем подняла руку и посмотрела на свою ладонь — ту, что вчера пожимала руку Вику. На мгновение вокруг пальцев возникло едва заметное фиолетовое свечение. Оно дрожало, пульсировало, переливалось оттенками — от тёмно-сиреневого до почти белого, — будто пыталось принять новую форму. Будто сама энергия не знала, чем ей быть. Затем свечение погасло, оставив после себя лишь слабый запах озона и лёгкое покалывание в воздухе.

— Я чувствую... что-то иное. — Она нахмурилась, подбирая слова с той тщательностью, с какой подбирают оружие перед боем. — Словно эфир внутри меня стал... пластичнее. Раньше он был как меч — твёрдый, прямой, предсказуемый. Я знала: захочу — ударю. Захочу — разрежу. Всё было... чётко. По линейке. А теперь... — она сжала пальцы в кулак, и на мгновение вокруг костяшек снова вспыхнуло сиреневое сияние, — теперь он как вода. Течёт, меняет форму, ускользает, когда я пытаюсь его ухватить старыми методами. Раньше я командовала им как генерал — армией. Теперь он слушается... иначе. Словно у него появилось собственное мнение.

Она опустила руку и перевела взгляд на Муо. В фиолетовых глазах мелькнула тень улыбки — лёгкой, кокетливой, почти неуловимой. Той, что когда-то заставляла её подчинённых гадать: она шутит или сейчас кого-то убьёт?

— Зверолюд? Возможно. В моём мире не было такого термина. Там были просто... разные расы. В основном обычные люди. Рогатых у нас было мало, — она бросила короткий взгляд на Кристину и Муо, и в этом взгляде мелькнуло что-то похожее на ностальгию. — Хвост и уши — встречались редко. Но нас это не удивляло.

Она замолчала на мгновение, и в тишине столовой было слышно только гудение корабля и чьё-то тихое дыхание. Затем повернулась к Вику. Её поза изменилась — спина выпрямилась ещё больше, подбородок вздёрнулся, хвост застыл в напряжённом ожидании. Косичка, переброшенная через плечо, легла на грудь, как стрела, готовая сорваться с тетивы.

— Командир. Два вопроса. И я хочу получить на них прямые ответы. Без шуток.

Она сделала паузу, и её голос зазвучал твёрже, деловитее — так, как звучал когда-то в залах, где она отдавала приказы своим головорезам. Головорезам, которые боялись её до дрожи и шли за ней в огонь именно поэтому.

— Первый: каков уровень угрозы на Форго-3? Геоиды уже внедрились и успели нагадить, или портал только открылся, и у нас есть время на подготовку? Я хочу знать, мы идём на зачистку или на упреждение. Потому что тактика в этих случаях разная. При зачистке мы имеем дело с врагом, который уже освоился, уже имеет агентов влияния, уже, возможно, контролирует часть территории. При упреждении у нас есть шанс ударить первыми и закрыть портал до того, как они поймут, что происходит.

Она сделала короткую паузу, не отводя взгляда от Вика. Хвост за её спиной медленно качнулся — раз, другой, словно маятник, отсчитывающий секунды до ответа.

— Второй... — на её губах появилась усмешка — холодная, острая, с оттенком кокетства, которое было не столько женским, сколько хищным. Так улыбается акула, прежде чем уйти на глубину. — ...какая у меня будет роль? Ты сказал — разделимся на команды. Я хочу знать, с кем иду и что делаю. Я не привыкла быть на подхвате. Я не умею «просто стрелять, куда скажут». Если я в деле, я хочу знать план. Весь. От начала до конца. И я хочу иметь право голоса при его разработке. Ты ведь этого хотел, когда делал мне предложение у костра?.

Кристина хмыкнула, поднимая стакан — янтарная жидкость плескалась в нём, ловя отблески туманности за окном:

— А девочка-то сразу в дело рвётся! Без раскачки, без «дайте осмотреться». Нравится мне такой подход! — Она сделала глоток, вытерла рот тыльной стороной ладони, широкой, красной, с мозолями от рукоятей. — Вик, давай, не томи. Рассказывай план. А то я уже представила, как крушу черепа каким-нибудь местным рыцарям, а вдруг там надо тихо? Вдруг у нас скрытная миссия? Я, конечно, могу быть тихой. Очень тихой. Как скала, падающая в пропасть. Ну, знаешь — сначала тихо-тихо, а потом БАМ! И все слышат.

Су спокойно допила свой чай — тёмный, пахнущий травами, с каким-то странным привкусом, который нормальному человеку показался бы тошнотворным. Она поставила чашку на стол с тихим стуком, и в этом звуке было больше укора, чем в иной проповеди:

— Кристина, ты и «тихо» — понятия несовместимые. Как «вода» и «сухость». Как «огонь» и «негорючесть». Как «ты» и «дипломатия». — Она говорила беззлобно, но с той особенной интонацией, которая бывает у людей, уставших повторять очевидное. — Но я тоже хотела бы услышать детали. Мне нужно понять, какое медицинское оборудование брать и какие протоколы готовить. Я должна подготовиться ко всему. И да, Вик, — она посмотрела на него с той особенной строгостью, которая выдавала в ней не просто медика, а второго по старшинству в отряде. — Как мы разделимся?

Муо добавила тихо, но с тем азартом, который прорывался даже сквозь её обычную стеснительность:

— А мне — какие припасы по электронике брать. Если там есть электрические шторма, обычная электроника может сбоить. Может, взять экранированное оружие? Или механические прицелы? У меня есть одна старая модель, ещё с той самой Земли, без единого чипа — работает в любых условиях, даже в эпицентре электромагнитного импульса...

Четыре пары глаз уставились на Вика. Столовая замерла в ожидании, словно перед грозой. Даже робот-синтезатор притих, перестав шипеть и жужжать. Сиреневая туманность за окном продолжала свой вечный дрейф — равнодушная, далёкая, прекрасная.

Вик выдохнул — длинно, с ноткой наигранного раздражения, за которым, впрочем, явственно угадывалось довольство. Довольство тренера, чья команда только что показала именно ту реакцию, на которую он рассчитывал:

— Ох, чёрт с вами. Раз такие нетерпеливые — слушайте. Но предупреждаю: план предварительный. На месте может измениться всё. Как обычно и бывает. Потому что ни один план не выдерживает столкновения с реальностью. А реальность, как вы знаете, та ещё сволочь.

Он начал медленно прохаживаться взад-вперёд перед столом — размеренным шагом командира, привыкшего излагать планы на ходу. Его тень металась по стенам, то удлиняясь, то укорачиваясь.

— На данный момент угроза не ясна. Абсолютно. У нас есть сигнал открытия портала и больше ничего. Зонд, который послал наш союзник, успел передать данные об атмосфере, примерном уровне цивилизации и наличии магического фона. А потом перестал выходить на связь. Что с ним случилось — сожрали, сбили, утонул в болоте — мы не знаем. Поэтому первая задача — разведка. Более того, пока мы туда прибудем, по местному времени у них пройдёт около года, может меньше. Год. Вы понимаете, что это значит? За год Геоиды могут полностью захватить власть в целом королевстве или еще хуже, начать терраформирование.

Он остановился, обводя взглядом Су и Муо:

— Именно поэтому мы разделимся следующим образом. Я, Су и Муо пройдём через телепортирующий поток. Больше он не пропустит. Это сэкономит нам год субъективного времени. Мы окажемся на Форго-3 практически мгновенно — плюс-минус пара дней на калибровку. Там мы сориентируемся на месте, проведём первичную разведку, найдём безопасную точку для внедрения и, если получится, установим контакт с местными. За год, который пройдёт там, пока «Феникс» будет лететь обычным путём через субпространство, мы успеем многое. Внедриться, собрать информацию, возможно, даже закончить миссию, если нам очень, чертовски повезет.

Он повернулся к Неферит и Кристине. Его зелёные глаза вспыхнули:

— Неферит и Кристина останутся на «Фениксе» во время полёта. Для вас пройдёт всего ничего — чуть меньше пары недель. А для нас — почти год. Такая вот релятивистская хренотень. Ваша задача — собрать все разведданные, которые мы успели получить до потери зонда, проанализировать их и скорректировать план по прибытии на Форго-3. Вы будете нашим резервом, нашим свежим взглядом, нашим козырем в рукаве. Пока вы вдвоём будете тут, Неферит должна полностью раскрыть свои изменённые способности и отточить их до предела. Я не знаю, на что ты теперь способна, Неф. И ты, судя по твоим словам, тоже не знаешь. Узнай. Выясни. Доведи до автоматизма. А ты, Кристина, ей в этом поможешь. Ты у нас специалист по ближнему бою, по контролю силы, по тому, как не разнести себя и окружающих, когда пытаешься сделать что-то новое. Научи её всему, что знаешь. Я хочу, чтобы через две недели вы были готовы к чему угодно. К рыцарям, к магам, к Геоидам, к драконам, хоть к самим богам, если они там есть. Всё ясно?

Он снова зашагал, продолжая на ходу:

— Далее, по снабжению. Мы не знаем, что нас там ждёт и какие условия. Атмосфера, судя по данным, вполне себе обычная — дышать можно без фильтров. Гравитация близка к стандартной. Однако известно, что там часто бушуют электрические шторма. Серьёзные. Такие, что молнии бьют как автоматная очередь. Такие, что воздух искрит сам по себе. Поэтому всё оборудование должно быть экранировано. Нужен защитный тент. Также неизвестна степень угрозы, а значит — вооружаемся до зубов. Берём всё. Бластеры, винтовки, гранаты, холодное оружие — местные, скорее всего, не знают даже огнестрела, и это наше преимущество. Но магия может нивелировать любое преимущество, так что не расслабляться. Всё ясно, Муо, Су?

Неферит выслушала молча, не перебивая. Её лицо оставалось неподвижным, но в фиолетовых глазах шла интенсивная работа — она уже анализировала, раскладывала, сопоставляла. Когда Вик закончил, она медленно кивнула — один раз, коротко, по-военному. Так кивают командиры, принимая приказ, который они, возможно, и сами отдали бы.

— Ясно. — Она слегка наклонила голову и состроила кокетливую ухмылочку. Остаёмся с Кристиной. Разведданные, анализ, тренировки. — Она бросила короткий взгляд на краснокожую демоницу, и в этом взгляде мелькнуло что-то похожее на азарт. Тот самый азарт, который она когда-то испытывала перед началом новой кампании. — Полагаю скучать не придётся. Кристина, надеюсь, ты готова к тому, что я не самый простой ученик. Я задаю вопросы. Я спорю. Я не принимаю на веру ничего, пока не проверю сама. И да, я кусаюсь.

Кристина расплылась в довольной ухмылке, откидываясь на стуле так, что тот снова жалобно заскрипел, балансируя на грани разрушения. Казалось, ещё немного — и мебель просто сдастся.

— О-о-о, командир, ты делаешь мне подарок! Серьёзно! Я лично вылеплю из этой хвостатой колючки машину смерти! — Она хрустнула костяшками пальцев с таким звуком, будто ломались ветки. — Неф, готовься. Я гоняю жёстко. Очень жёстко. Су может подтвердить — после моих тренировок даже она уставала. А ведь она у нас демон, как и я, только другой. Но результат гарантирую: через две недели ты будешь ломать врагов голыми руками. Даже без своего эфира. А с эфиром... — она мечтательно прищурилась, — ...с эфиром ты будешь натуральным стихийным бедствием. Ураганом в юбке. Цунами с хвостом. Я уже представляю, как Геоиды будут разбегаться при твоём появлении. Это будет прекрасно.

Су спокойно поднялась из-за стола, забирая пустую чашку. Жёлтые глаза смотрели на Неферит с лёгкой тенью беспокойства, которое она испытывала каждый раз, когда Кристина бралась кого-то тренировать.

— Кристина, без фанатизма. Я помню тот случай с одним ополченцем, когда ты решила, что «лучший способ научить плавать — бросить в воду». Парень потом неделю лежал в госпитале. С сотрясением и переломом трёх рёбер. — Она перевела взгляд на Неферит, и её голос смягчился. — Я перед уходом проведу полное сканирование и оставлю протокол реабилитации. Если что-то пойдёт не так — у тебя будет полный доступ к медотсеку. Автоматические системы, диагностика, регенерационная капсула. И пожалуйста, Неф... — она посмотрела на неё с той особенной серьёзностью, которая бывает только у врачей, знающих цену жизни, — ...не пытайся пересилить себя. Эфир — не мышца. Он не становится сильнее от перенапряжения. Он становится непредсказуемым. А непредсказуемый эфир — это бомба. Бомба, которая может взорваться у тебя в руках. И тебе это уже знакомо.

Она перевела взгляд на Вика, и её тон снова стал деловым:

— Командир, медицинское оборудование я беру с собой. Полный походный набор: полевой хирургический комплект, регенераторы, антидоты широкого спектра, анализаторы токсинов, сканеры, медицинская капсула. Муо, — она повернулась к беловолосой девушке, — поможешь с переноской? Там три контейнера. Тяжёлые. Я, конечно, могу сама, но с твоими дронами будет быстрее.

Муо кивнула, поправляя лямки рюкзака — того самого, с нашивками и проводками, который, казалось, был тяжелее её самой:

— Да, конечно! У меня как раз есть компактные дроны-носильщики в наборе «Экспедиционный-7». Они маленькие, но тянут до двухсот килограмм каждый. И у них есть антиграв.

Неферит поднялась из-за стола, выпрямляясь во весь рост. Это было движение хищника, который только что закончил трапезу и теперь готов к охоте. Хвост плавно описал дугу за её спиной — широкую, уверенную, как росчерк пера под приказом. Фиолетовые глаза вспыхнули — жёстко, решительно.

— Хорошо. Значит, план ясен. — Она перевела взгляд на Вика, и в этом взгляде не было ни тени сомнения. Только расчёт. Только готовность. — Командир. Когда вы уходите? Я хочу успеть получить от тебя максимум информации о Геоидах — их тактика, слабые места, инциденты, предыдущие столкновения. Всё, что есть в базах. Каждый файл, каждый рапорт, каждую аудиозапись.

Она сделала паузу, и её голос стал чуть тише, но твёрже — как сталь, которую остудили в масле:

— Я не собираюсь быть балластом. Я Неферит! Когда мы встретимся через год по местному времени — или через две недели по-нашему, — у меня будет готов полноценный аналитический отчёт. Не просто разрозненные данные, а полноценный план операции: варианты развития событий, прогнозируемые угрозы, контрмеры, слабые места противника, оптимальные маршруты. Я была великой и меня боялись не потому, что я была сильнее всех — хотя и это тоже. А потому что я всегда думала на три шага вперед. Я знала, что сделает враг, ещё до того, как он сам это решал.

Она бросила короткий взгляд на Кристину — тот самый, в котором читался вызов и азарт одновременно:

— И да, я буду готова к бою. В любой форме. Руками, эфиром, холодным оружием — чем угодно. Я не знаю, на что теперь способна, но я узнаю.

Кристина хлопнула ладонями по столу с такой силой, что тарелки подпрыгнули:

— Вот это настрой! Чёрт меня раздери, вот это настрой!

Она подошла к Неферит и встала рядом — высокая, мускулистая, широкая в плечах, возвышающаяся над ней почти на две головы. Тяжёлая рука легла на плечо Неферит — на этот раз без вызова, без проверки, почти по-дружески. Почти по-сестрински. Насколько это вообще возможно для почти трехметровой туши.

— Не дрейфь, подруга. Прорвёмся. Я из тебя такого бойца сделаю — Геоиды будут молить о пощаде. Причём на всех известных языках. И на тех, которые они выучат специально для этого случая. — Она чуть сжала плечо и ухмыльнулась. — И да, я запомнила про кусаешься. Учту. Надену что-нибудь... прочное.

Неферит чуть поморщилась от тяжести руки, но не сбросила её. Вместо этого она продолжала смотреть на Вика, ожидая ответа на свой вопрос. Когда вы уходите? Сколько у неё времени? Час? День? Неделя? Каждая минута на счету, и она не собиралась терять ни одной. Не в этой, второй жизни.

Муо тихо пробормотала — скорее себе под нос, но в наступившей тишине столовой её услышали все:

— Они уже спелись... Это либо очень хорошо, либо очень плохо. Либо корабль взорвётся через неделю. Либо Форго-3 просто сдастся без боя при их появлении. Третьего не дано.

Су слабо улыбнулась. Она направилась к выходу, и её белый медицинский халат мягко колыхался при ходьбе:

— Я в медотсек. Готовить оборудование. Неф, жду тебя через двадцать минут. Не опаздывай. И Кристину тоже — надо обновить её прививки перед высадкой. Ты же не хочешь подхватить местную чуму и сдохнуть раньше, чем успеешь кому-нибудь вломить? Это было бы... обидно.

Она выскользнула за дверь — бесшумно, как тень, как призрак, как змея, скользящая в траву. Дверь с мягким шипением закрылась за ней, отсекая звук шагов.

В столовой остались четверо: Вик, Неферит с ладонью Кристины на плече, Муо, копающаяся в рюкзаке в поисках чего-то, что тихо звякало и пищало, и сама Кристина, скалящаяся во все клыки. Неферит ждала. Её фиолетовые глаза не отрывались от командира. Хвост плавно покачивался за спиной — как метроном, отсчитывающий секунды до ответа.

Вик остановился, выдержал короткую паузу — видимо, перебирая мысленный список распоряжений, который никогда не кончался у командира элитного отряда, — и заговорил. Его голос звучал ровно:

— Ладно. Неф, иди к Су. Не задерживайся — ей нужно провести полное сканирование до того, как мы уйдём. Муо, займись дронами и подготовкой снаряжения. Мне нужно, чтобы все три медицинских контейнера были упакованы, промаркированы и готовы к телепортации через час. Экран, проверь на всех. Если хоть один датчик сгорит при переходе, Су с тебя шкуру спустит. В прямом смысле — ты же знаешь, она может. Кристина — обновить прививки. Не спорь. Да, я знаю, что ты их ненавидишь. Но местные болезни могут быть такими, что даже твоя регенерация не справится. А я не хочу везти с Форго-3 демоницу с насморком. Это подрывает боевой дух. Отбываем завтра.

Он развернулся — резко, по-военному чётко, как разворачивается офицер, только что отдавший приказ и не сомневающийся в его исполнении, — и вышел из столовой. Дверь с мягким шипением закрылась за ним, отсекая звук шагов. На мгновение повисла тишина.

Кристина хлопнула Неферит по плечу ещё раз — уже легче, почти ласково, насколько это вообще возможно для руки, способной крушить бетон, — и ухмыльнулась:

— Ну что, напарница? Идём колоться и обследоваться. Сначала — к Су, на экзекуцию иголками. А потом — в тренировочный зал. У нас час. Целый час! Я уже предвкушаю. Знаешь, я давно не встречала никого, кто смотрел бы на меня так... — она запнулась, подбирая слово, — ...с вызовом. Ты смотришь как равная. Или даже как та, кто собирается стать сильнее. Это... освежает.

Неферит наконец сняла её руку со своего плеча — аккуратно, но с той же стальной хваткой, что и ранее. Тонкие пальцы сжали красное запястье — не больно, но с намёком на силу, которая пока дремлет, но может проснуться в любой момент.

— Я тоже. — И впервые за всё утро в её голосе прозвучало что-то похожее на предвкушение. Не холодное, не надменное, а живое. Человеческое. Или не совсем человеческое.

Кристина расхохоталась — громко, раскатисто, запрокинув голову так, что рога едва не задели потолок.

— Ахахаха! Обожаю таких! Пошли, хвостатая. Пошли. У нас много дел и мало времени. А время, знаешь ли, не ждёт. Особенно когда ты летишь через пол галактики, чтобы надрать задницу кремниевым тварям. Ладно, двигаем на экзекуцию к нашей серой докторше. Обожаю прививки... — Она скривилась всем лицом, демонстрируя такое отвращение, что даже чешуя на хвосте Неферит, кажется, сочувственно дрогнула. — Особенно когда Су достаёт свои иглы. У неё они, знаешь ли, не простые — она их сама синтезирует. Говорит, что обычные мою шкуру не пробивают. Врёт, конечно. Кого она обманывает? Просто наша серая любит мучить пациентов. У неё, по-моему, это четвёртая любимая вещь в жизни. После работы, тишины и раздражающих её демонов. То есть меня.

Она подмигнула — весело, залихватски, как подмигивают перед хорошей дракой, — и зашагала к выходу, чеканя шаг тяжёлыми ботинками. Звук эхом разносился по опустевшей столовой — гулкий, уверенный, как сама Кристина.

Муо тем временем расстегнула свой огромный рюкзак, с нашивками, значками и торчащими проводками, который весил, казалось, больше неё самой, — и что то начала в нем искать. Но остановилась и посмотрела на Неферит, и её голубые глаза на мгновение стали серьёзными, почти взрослыми. Так смотрят дети, слишком рано узнавшие, что мир — не игра, а игра — не просто развлечение.

— Неф... удачи с Су. Она на самом деле добрая. Очень добрая. Просто... серьёзная очень. — Пауза. В огромных глазах мелькнуло что-то похожее на тень давней, запрятанной глубоко внутрь боли. — Она многое пережила. Как и все мы. Здесь нет тех, кто попал на «Феникс» случайно. Так что ты... ты там, где должна быть.

Неферит ничего не ответила, лишь прищурилась, а потом просто пошла вслед за Кристиной. Хвост плавно покачивался за её спиной. Фиолетовые глаза смотрели вперёд — на дверь, за которой скрылся Вик. За которой был медотсек. За которой были тренировки, подготовка, анализ данных. А за всем этим — что то новое. Новая война. Новая жизнь.

Муо проводила их взглядом, затем медленно выдохнула и снова уткнулась в рюкзак:

— Значит, взрыв корабля. Я так и думала. Ну, по крайней мере, будет весело. Очень весело. До самого взрыва.

За панорамными окнами продолжала свой вечный дрейф сиреневая туманность с алыми прожилками. Свет далёких солнц падал на пустые стулья, на оставленную кем-то чашку с недопитым чаем, на одинокую фигурку Муо, копающуюся в рюкзаке. Корабль тихо гудел — ровно, успокаивающе. И где-то далеко, за многие световые годы, планета Форго-3 вращалась вокруг своего солнца, не подозревая, что скоро на неё высадятся. Команда существ, способных изменить ход её истории. И одна из них только что переступил порог новой жизни, оставив за спиной пепел старой.

Глава 4. Тени прошлого, иглы настоящего.

Коридоры «Феникса» — серые, с плавными изгибами, без единого прямого угла, — текли мимо, как вены гигантского спящего монстра. Мягкая голубоватая подсветка по периметру пола и потолка создавала ощущение, что идёшь не по кораблю, а по какому-то подводному тоннелю. Редкие голографические указатели парили в воздухе, показывая направления: «МЕДОТСЕК», «ЖИЛЫЕ КАЮТЫ», «ТРЕНИРОВОЧНЫЙ ЗАЛ», «АНГАР». Буквы пульсировали мягким синим светом, и Неферит скользила по ним взглядом, запоминая — привычка. Знать карту местности прежде, чем начнётся бой. Знать пути отхода прежде, чем нанесён удар. Знать, где находится медотсек, потому что никогда не знаешь, когда он понадобится.

Кристина шла впереди широким, размашистым шагом. Её красно-голубые волосы покачивались в такт движениям, рога почти задевали верхние панели, а тень на стене выглядела как тень какого-то мифического чудовища. Неферит держалась чуть позади, изучая обстановку и эту странную краснокожую демоницу, которая ещё полчаса назад проверяла её на прочность, как проверяют новобранца — грубо, без церемоний, с хлопками по плечу, от которых у нормального человека подкосились бы ноги, — а теперь вела к медику почти как давнюю знакомую. Почти как союзника. Почти как...? Нет. У Неферит не было и не могло быть никаких друзей. Но что-то определённо изменилось.

Внезапно Кристина заговорила, не оборачиваясь, через плечо. Её голос звучал тише обычного, без привычного грохота, и от этого казался непривычно серьёзным:

— Слушай, Неф... я это... — Она замолчала, будто подбирая слова, что для неё явно было делом непривычным. Так медведь, наверное, подбирал бы столовые приборы. — Короче. Я в столовой немного перегнула. Ну, с «игрушкой» и всё такое. И про яйца зря ляпнула. Ты это... не бери в голову. У меня манера такая дурацкая, так разговаривать. Сразу, с порога, без подготовки. Чтобы понять, кто ты — тряпка или боец. Потому что в бою времени на долгие знакомства нет. Если ты тряпка, я должна знать это до того, как мы окажемся в одной заднице.

Она остановилась у развилки — два коридора расходились в разные стороны, один вёл к жилым каютам, другой к медотсеку, — и повернулась к Неферит лицом. Жёлтые глаза смотрели серьёзно, без привычной наглой ухмылки, без вызова, без этого вечного огонька «а ну-ка попробуй меня задеть». Просто смотрели, и в них, впервые за всё время знакомства, читалось что-то похожее на уважение.

— Ты боец. Я это сразу поняла, как только ты мне руку с плеча сняла. Не каждый так может. У меня хватка знаешь какая? Я как-то раз пожала руку одному наёмнику, так он потом неделю вилкой пользоваться не мог. А ты, просто взяла и сняла. Как будто это было что-то неважное. Как будто моя рука для тебя, просто рука, а не угроза. — Она протянула красную мускулистую ладонь, широкую, мозолистую, способную крушить бетон. — Так что... мир?

Неферит посмотрела на протянутую руку. Перевела взгляд на лицо Кристины. Фиолетовые глаза — глубокие, как аметисты на чёрном бархате, с этими вечно настороженными голубыми вертикальными зрачками — изучали её несколько долгих секунд. Тех самых, что тянутся, как смола, но решают многое. Она думала. Взвешивала. Оценивала. Как всегда.

А потом — пожала руку. Крепко, без колебаний, ладонь в ладонь. Тонкие бледные пальцы сжали широкую красную ладонь, и в этом жесте не было ни слабости, ни заискивания. Только холодное, спокойное признание равенства.

— Мир. — Её голос звучал ровно, но в нём больше не было того холода, что в столовой. Он стал... теплее. Совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы Кристина это заметила. — И. спасибо. За честность. Мало кто способен извиниться передо мной. Ещё меньше — сделать это искренне. Ты сделала.

Она отпустила руку и слегка усмехнулась, холодной, острой усмешкой, которая была её визитной карточкой. Но на этот раз она была направлена не против собеседника, а куда-то в пространство, в прошлое, в старые обиды.

— Но, если ещё раз назовёшь меня «игрушкой» — я проверю, насколько твоя шкура прочная. У меня эфир теперь «пластичный», как я сказала Су. Могу проявить... креативность. Например, сделать так, чтобы твои рога завязались узлом. Или чтобы твоя выпивка превратилась в воду. Или... — она выдержала паузу, и её усмешка стала чуть шире, чуть кокетливее, — ...чтобы твои ботинки приклеились к полу в самый неподходящий момент. У меня богатое воображение. Я была тираном. Мы, тираны, вообще народ изобретательный.

Кристина взорвалась хохотом. Да таким, что, казалось, стены завибрировали, а голографический указатель над головой на мгновение мигнул. Она хлопала себя по ляжкам с такой силой, что эхо разнеслось по всему коридору, улетая в дальние отсеки

— Ахаха! Рога узлом! Ботинки к полу! Слышь, а ты мне реально нравишься! Договорились! Кремень-девка, уважаю! — Она развернулась и продолжила путь, уже не чеканя шаг, а почти пританцовывая, что для трехметровой мускулистой демоницы выглядело одновременно пугающе и комично. — Ладно, пошли к Су, пока она нас не прибила за опоздание. Кстати, готовься, она будет задавать кучу вопросов. Про наниты, про твою физиологию, про эфир, про то, как ты спишь, что ешь и чем дышишь. Она у нас дотошная. Иногда мне кажется, что она знает обо мне больше, чем я сама. Что, в общем-то, правда. Но своё дело знает, я без неё бы сдохла. Причём пару раз — по собственной глупости.

Они подошли к двери с голографической надписью «МЕДОТСЕК». Буквы пульсировали мягким белым светом, и под ними был нарисован медицинский крест, такой же, как на старых земных аптечках, только стилизованный под галактический стандарт. Кристина коснулась сенсора, дверь открылась бесшумно, словно приглашая внутрь.

Медотсек встретил их стерильным белым светом — резким, хирургическим, — и запахом антисептика, смешанным с чем-то травяным: горьковатым, но не неприятным. Так пахнет в операционных, где работают профессионалы высочайшего класса. Просторное помещение было оборудовано по последнему слову галактической медицины: вдоль стен выстроились медицинские капсулы — матовые, обтекаемые, с голографическими индикаторами состояния, — мониторы с бегущими строками данных, шкафы с препаратами и инструментами, разложенными с точностью, от которой у перфекциониста защемило бы сердце. В центре возвышался диагностический стол, над которым нависал голографический сканер — сейчас он медленно вращал свои лопасти в холостом режиме, дожидаясь пациента, и от него по стенам бежали призрачные полосы света.

Су стояла у стола, перебирая инструменты. Её серые руки с тонкой сеткой тёмных жилок двигались точно и аккуратно — движения хирурга, привыкшего к микроскопической работе. Иглы, скальпели, ампулы, какие-то светящиеся пробирки, всё это летало между её пальцев в замысловатом, но чётко отлаженном танце. Услышав шаги, она подняла взгляд. Жёлтые глаза с вертикальными зрачками — змеиные, немигающие — смотрели спокойно, но цепко. Такой взгляд не упускал ничего. Он фиксировал каждую деталь: лёгкую бледность Неферит, её напряжённые плечи, хвост, нервно овившийся вокруг ноги, слишком частый пульс на виске.

— Хорошо, что пришли вместе. Так быстрее, сделать нужно много. — Она указала тонким серым пальцем на диагностический стол, и жест этот был точным, как приказ. — Неф, садись сюда. Сначала полное сканирование: от плотности костей до частоты эфирных вибраций. Затем анализ эфирной сигнатуры. Мне нужно понять, что с тобой сделали наниты и как теперь работает твой дар. Кристина, ты пока в капсулу, стандартный протокол вакцинации для миров класса «Средневековье-плюс». Чума, оспа, паразитарные инфекции, усиленная профилактика столбняка. Займёт пять минут. Я знаю, что ты невосприимчива к большинству из этого, но так надо.

Кристина заворчала, как большой недовольный зверь, но послушно полезла в одну из капсул у стены.

— Пять минут ада... Каждый раз как в первый... Ты знаешь, что твои иглы острее, чем нужно? Я уверена, ты их специально затачиваешь. По ночам, с дьявольским смехом... — Крышка капсулы с тихим шипением закрылась за ней, заглушив остаток фразы, но Неферит была готова поклясться, что услышала что-то про «садистские наклонности».

Су проигнорировала ворчание Кристины с тем величественным спокойствием, которое вырабатывается у врачей за годы работы с трудными пациентами. Она полностью сосредоточилась на Неферит, развернулась к ней всем телом, отложив инструменты. Её жёлтые глаза засияли тем особым светом, который появляется у профессионалов перед интересной задачей.

— Сканирование безболезненное. Просто лежи спокойно и не двигайся. Голографический анализатор считает все показатели: от плотности костной ткани до частоты вибраций эфира в твоём теле. Это займёт около трёх минут. — Она сделала паузу, и в её глазах мелькнуло что-то ещё, кроме профессионального интереса. Что-то похожее на понимание. На эмпатию, которую она обычно прятала за маской холодного профессионализма. — И ещё... Вик сказал, твои способности могли измениться. После того, что ты пережила: клиническая смерть, массированная потеря крови, наниты. Это более чем вероятно. Расскажи мне, что ты чувствуешь. Своими словами. Не для протокола, для меня. Это важно для диагностики. А диагностика — для твоей безопасности.

Неферит села на край диагностического стола. Прохладная поверхность коснулась бёдер даже сквозь одежду. Она поправила косичку, перекинув её через другое плечо, привычным, машинальным жестом. И её хвост нервно обвил ногу, признак внутреннего напряжения, которое она не могла скрыть. Чёрный матовый костюм с шипами на плечах тускло блестел в стерильном свете медотсека.

— Что я чувствую... — Она посмотрела на свою ладонь — бледную, с длинными, красными, когтистыми пальцами, всё ещё хранившими следы эфирных ожогов, теперь уже почти заживших. Сжала и разжала пальцы, наблюдая, как под кожей перекатываются мышцы, как на мгновение вспыхивает и гаснет едва заметное фиолетовое свечение. — Раньше эфир был как клинок. Острый, прямой, предсказуемый. Я знала его форму. Его предел. Его траекторию. Я могла направить его: разрезать, разорвать, уничтожить. Это было... просто. Грубо, но просто. Как молот. Как топор. Как любое оружие, которое не требует тонкости — только силы.

Она подняла взгляд на Су, и в фиолетовых глазах мелькнуло что-то новое — не просто холодный расчёт, а почти растерянность, которую она никогда бы не позволила себе показать при других обстоятельствах. Но здесь, в медотсеке, где то на холодных просторах галактики, перед лицом инопланетного врача, это было... уместно.

— Теперь все иначе. Он течёт. Меняется. Ускользает, когда я пытаюсь ухватить его старыми методами. Иногда я чувствую, что могу придать ему любую форму — шар, куб, лезвие, волну, — но не знаю как. Нет инструкции. Нет учителя. Нет никого, кто мог бы сказать: «Сделай так». Иногда мне кажется, что он может не только разрушать, но и. — она замолчала, хмурясь, и в её голосе прорезалось то, что она сама считала слабостью, — ...созидать? Восстанавливать? Исцелять? Я не уверена. Это чуждо мне. Я всегда была разрушителем. Созидание — это не моя специальность. Я не знаю, с какой стороны к нему подступиться.

Она легла на стол, медленно, осторожно, словно боялась, что он под ней провалится. Уставилась в потолок, где вращались лопасти голографического сканера, отбрасывая на лицо призрачные полосы света. Где-то в отдалении слышалось гудение корабля и приглушённые ругательства из капсулы Кристины.

— И ещё... — её голос стал тише, почти шёпотом, — я чувствую связь. С Виком. Она слабая, но постоянная. Как тихий зуммер на заднем плане. Как тень, которую я не могу стряхнуть. Как... — она запнулась, подбирая слово, — ...присутствие. Будто он стоит в соседней комнате, и я знаю это, даже не видя его. Будто наниты внутри меня настроены на него. Это нормально? Это пройдёт? Или это навсегда?

Сканер начал жужжать, опускаясь ниже, и в этот момент произошло то, чего Неферит не ожидала.

Из-под короткого чёрного топа Су, который открывал её подтянутый живот, чуть ниже рёбер, плавно, словно лепестки распускающегося на рассвете цветка, выросли ещё две руки. Тонкие, серые, изящные, с такими же тёмными жилками, что и на лице. Движения их были отточенными, естественными, словно Су пользовалась четырьмя руками всю жизнь и не видела в этом ничего особенного. Одна из новых рук подхватила с соседнего стола голографический планшет, вторая начала быстро, почти не глядя, набирать данные — пальцы порхали над сенсорной поверхностью, выбивая дробь, похожую на азбуку Морзе.

Неферит дёрнулась, как от удара током. Резко приподнялась на локте, едва не сорвав сканирование. Её фиолетовые глаза расширились, радужки вспыхнули ярче, словно аметисты под лучом прожектора. Вертикальные голубые зрачки сжались в тончайшие щели — признак крайней настороженности. Хвост хлестнул по краю стола с глухим, неприятным стуком, едва не сбив лоток с инструментами.

— Какого...?!

Она замерла в полусидячем положении, уставившись на четыре руки Су. Короткие розовые волосы дрогнули, локоны у скул качнулись, как маятники. Острые уши прижались назад — поза хищника, загнанного в угол. Поза того, кто только что осознал: он не знает, с кем имеет дело. Какие еще сюрпризы хранят в себе эти существа?

Голос стал холодным, с самыми надменными, металлическими нотками.

— Ты не сочла нужным предупредить, что у тебя... дополнительные конечности? Четыре руки? Серьёзно? Я, знаешь ли, не привыкла к сюрпризам, когда лежу на диагностическом столе, словно препарируемый образец.

Её взгляд заметался между лицом Су — спокойным, невозмутимым, — и её новыми руками, которые продолжали набирать данные, будто ничего не произошло. Будто появление двух дополнительных конечностей было чем-то обыденным. Впрочем, для Су, видимо, так и было.

Су не подняла взгляда от планшета. Её голос остался ровным, спокойным, даже немного усталым, как у учителя, объясняющего очевидную истину в сотый раз непонятливому ученику.

— Это моя физиология. Я бывший демон, почти. Дар моего прошлого, так сказать. Дополнительные конечности повышают эффективность работы. Особенно в медицине, где нужно одновременно держать скальпель, зажим, сканер и следить за показателями пациента. И в бою, где чем больше рук, тем больше шансов выжить.

Она на мгновение подняла жёлтые глаза от планшета, и в них мелькнуло что-то похожее на сожаление — лёгкое, почти незаметное, но всё же присутствующее:

— Прости, если напугала. Я привыкла, что в ОРКС все знают особенности друг друга. Кристина знает. Муо знает. Вик знает. Ты — новенькая. Я не учла. Это было... бестактно с моей стороны.

Две верхние руки продолжали держать планшет и набирать текст, пальцы летали над сенсорной панелью в каком-то безумном, но точном танце. Су чуть склонила голову набок, изучая реакцию Неферит с тем самым профессиональным интересом, с каким изучала её показатели. Интересом учёного, увидевшего неожиданный результат эксперимента.

— Кстати, о физиологии. Я изучила твои базовые показатели, пока ты была без сознания. Интересная раса у тебя. Никогда не встречала таких раньше. Неплохая регенерация, прочный скелет, способный выдерживать колоссальные нагрузки, хвост как балансир и оружие одновременно... И очень интересная, нестандартная связь с эфиром. Большинство существ не могут использовать эфир. Только как производную им магию, но, она либо врождённая, либо приобретённая через долгие тренировки. А у тебя — глубже. Намного глубже. Словно ты не просто пользуешься эфиром, а... слита с ним. Видимо, именно поэтому наниты так... творчески с тобой взаимодействуют. Ты уникальный случай. Я бы написала статью, если бы у нас было время на статьи.

Пауза. Она вернулась к предыдущему вопросу, и её голос стал чуть тише, но не менее твёрдым. Таким тоном сообщают диагноз, который пациенту не понравится, но который необходимо знать.

— Что касается твоей связи с командиром через наниты... — Су наконец оторвалась от планшета, отложила его в сторону и посмотрела прямо в глаза Неферит. — Это не норма и не аномалия. Это ожидаемый побочный эффект. Неизбежный, я бы сказала. Наниты, которые он тебе ввёл — а это самая дорогая и совершенная субстанция в галактике, «Кронос-Омега», — были когда-то настроены под его биосигнатуру. Они заточены под него, как ключ под замок. Вик единственный в отряде, кто может их полностью контролировать, обновлять, перенастраивать. Фактически, ты сейчас носишь в себе частицу его... сущности. Его биополе, его энергия, его воля, всё это теперь есть в тебе. В микроскопической дозе, но есть.

Короткая пауза, чтобы информация осела. В тишине медотсека слышно было только жужжание сканера, гул двигателей и приглушённое «Ай! Су, твои иглы — орудие пыток!» из капсулы Кристины.

— Связь ослабнет со временем, когда твой организм полностью адаптирует наниты под себя. Это процесс небыстрый — может занять недели, может месяцы. Но полный разрыв маловероятен. Почти невозможен. Вы теперь связаны на фундаментальном уровне. Ты всегда будешь чувствовать его присутствие — как тень, как эхо, как тихий сигнал на заднем плане. А он — твоё. Вы будете знать, когда другой ранен. Будете чувствовать, когда другой в опасности. — Она снова помолчала, давая Неферит время переварить. — Это плата за спасение. У меня есть связь, и у Муо. И, если хочешь знать моё мнение, это хорошая плата. Ты могла быть мертва. Вместо этого ты жива. Считай это... бонусом.

В этот момент капсула, где лежала Кристина, издала мелодичный сигнал — три ноты, восходящих и затихающих. Крышка с тихим шипением открылась, выпуская облачко холодного пара, и краснокожая громила вылезла наружу, потирая плечо с таким видом, будто её предали.

— Фух, пять минут позора позади. Су, твои иглы — изобретение садиста. Я серьёзно. Если ад существует, ты будешь там заведующей процедурным кабинетом.

Она заметила напряжённую позу Неферит, всё ещё сидящей на столе с выпученными глазами, заметила дополнительные руки Су, которые та и не думала убирать, и расплылась в широкой, понимающей ухмылке.

— О, ты уже показала свои грабли! А я всё ждала, когда это случится. Неф, расслабься. Су у нас вообще-то милашка. Просто с четырьмя руками обниматься удобнее. Я проверяла.

Су проигнорировала комментарий с тем же ледяным спокойствием, с каким игнорировала все подколки Кристины за последние несколько лет. Она продолжала смотреть на Неферит, и в её жёлтых глазах читалось что-то, чего Неферит не ожидала увидеть. Понимание. Сочувствие. Может быть, даже тёплое, почти материнское участие.

— Я понимаю, это много информации. Но ты хотела знать правду. Ты спросила — я ответила. Теперь ты её знаешь. — Её голос смягчился, совсем чуть-чуть, как лёд, подтаивающий по краям, когда весна только-только начинается. — И ещё, Неф... Ты сказала, что чувствуешь способность к созиданию. Что твой эфир теперь не только разрушает, но и. может создавать. Ты говоришь об этом как о слабости. Как о чём-то чуждом и пугающем. Я хочу, чтобы ты знала: в моём мире демоны и твари, которые умели только разрушать, долго не жили. Их убивали свои же, потому что они были опасны и непредсказуемы. Созидание — это адаптация. Это умение не только ломать, но и строить. Не только уничтожать, но и защищать. А адаптация — это выживание. И если твой эфир теперь может созидать, то это не слабость. Это эволюция.

Она протянула Неферит планшет одной из верхних рук, точным, отработанным движением, лишённым какой-либо неловкости.

— Вот твои показатели. Смотри: вот твоя старая сигнатура — та, что мы сняли, когда ты была без сознания. А вот новая — та, что сканер считал только что. Видишь? Частоты изменились. Амплитуда увеличилась почти в два раза. И появились новые гармоники — те, которых не было раньше. Эфирная сигнатура действительно стала другой. Более сложной. Более... гибкой. Я рекомендую начать тренировки с малых форм. Не пытайся сразу повторить то, что умела раньше, это может быть опасно. Попробуй создать что-то простое. Шар. Куб. Лезвие, но не для атаки, а как объект. Что-то, что можно подержать в руках. Кристина поможет с физическими нагрузками, но тонкую настройку эфира тебе придётся делать самой. Никто не знает твой дар лучше тебя.

Кристина подошла ближе, всё ещё потирая плечо, и заглянула в планшет через плечо Неферит с любопытством ребёнка, увидевшего новую игрушку.

— О, а это что за графики? Красненькое, синенькое, пульсирует... Красиво. Су, ты чего ей голову морочишь своими медицинскими штуками? Просто скажи: «Неф, иди и взрывай всё вокруг, но делай это красиво». Вот и вся тренировка. Работает безотказно.

Су ответила спокойно, без тени улыбки, но в её глазах мелькнул опасный огонёк.

— Кристина, если ты не перестанешь давать вредные советы моим пациентам, я синтезирую тебе слабительное в следующую порцию выпивки. И не просто слабительное, а такое, что ты следующие сутки проведёшь в каюте, обнимая унитаз. У меня есть рецепт. С Ариадны-9. Очень эффективный.

Кристина подняла руки в примирительном жесте, отступая на шаг с видом оскорблённой невинности.

— Всё-всё, молчу! Молчу, как рыба! Как очень тихая, незаметная рыба! — Она повернулась к Неферит и шёпотом, который был слышен, наверное, в соседнем отсеке, добавила: — Она может. Реально может. Один раз я поспорила с ней насчёт какой-то ерунды, и она реально подмешала. Я потом два дня боялась есть что-либо, чего не приготовила сама. А я, заметь, настоящий демон из ада. У нас пищеварение — как доменная печь.

Дополнительные руки Су плавно втянулись обратно — будто их и не было. Никакого драматизма, никаких спецэффектов. Просто две руки исчезли под тканью топа, оставив после себя лишь лёгкое шевеление одежды. Она встала, поправила медицинский халат, одёрнула его на плечах, и на мгновение перед Неферит оказалась обычная серая девушка с двумя руками и цепким взглядом змеи. Никакого демонизма. Никакой угрозы. Только профессионал, закончивший осмотр.

— Неф, ты свободна. Показатели стабильны. Наниты работают в штатном режиме. Связь с Виком не представляет опасности для твоего здоровья — по крайней мере, физического. Через... — она взглянула на хронометр на стене, висящий над капсулами, — ...сорок минут жду вас с Кристиной в тренировочном зале. Вик просил быть всем. Без опозданий. И да, Неф, — её голос прозвучал почти заботливо, что для Су было редкостью, — поешь ещё раз перед проверочной тренировкой. Эфирные нагрузки сжигают калории как сумасшедшие. Организм будет требовать топлива. Если не поешь — свалишься через десять минут. А мне потом тебя откачивать. Я этого не люблю.

Она отвернулась к шкафу с препаратами, давая понять, что разговор окончен. Её спина, обтянутая белым халатом, была прямой и спокойной — спина человека, привыкшего к хаосу и научившегося в нём работать. Спина того, кто видел слишком много смертей, чтобы тратить слова впустую.

Неферит медленно сползла с диагностического стола. Планшет остался у неё в руке: она смотрела на графики, на столбцы данных, на пульсирующие линии, обозначавшие её изменившуюся эфирную сигнатуру. Красное, синее, фиолетовое — цвета сменяли друг друга, рисуя картину, которую она пока не понимала. Связь с Виком. Частица его сущности внутри неё. Способность к созиданию, которую она считала слабостью, а Су назвала эволюцией. И Кристина, которая только что призналась, что уважает её. И Муо, которая сказала, что здесь все — сломанные. Может, она и правда попала туда, где ей предначертано было быть судьбой?

Кристина хлопнула её по плечу — уже привычным, почти родственным жестом, от которого Неферит больше не вздрагивала.

— Ну что, напарница? Сорок минут до тренировки. Я голодная как стая волков после зимней спячки. Пошли добьём то, что осталось в столовой, — а то Су права, без еды ты у меня в зале свалишься через пять минут. А мне потом отвечать перед командиром. И да, — она наклонилась чуть ближе, понизив голос до заговорщицкого шёпота, от которого, впрочем, всё равно звенело в ушах, — я слышала, что Су говорила. Про связь с Виком. Это... хм. Сложно. Но не парься. Он хороший. Реально хороший. Я с ним уже семь лет, и за всё время он ни разу не дал мне повода в нём усомниться. Правда во мне нет нанитов. Так что если ты теперь с ним на одной волне — считай, тебе повезло. Ну, или крупно не повезло. Это с какой стороны посмотреть.

Неферит отвела взгляд от планшета. В фиолетовых глазах больше не было ни растерянности, ни раздражения — только холодный, расчётливый азарт предвкушения. Тот самый азарт, который когда-то гнал её вперёд, в её мире. В её, уже, прошлом.

Она направилась к выходу, но у двери на мгновение обернулась. Су стояла у шкафа, перебирая какие-то ампулы — светящиеся, с разноцветными жидкостями, — и что-то тихо напевала себе под нос. Четырёх рук не было видно, но теперь Неферит знала, что они там, ждут своего часа под тканью халата. Ждут, когда понадобятся. Как и всё на этом корабле.

— Су, — позвала она, и жёлтые глаза поднялись от ампул, сверкнув в стерильном свете. — Благодарю за правду о связи. За то, что не стала скрывать.

Су слегка кивнула — коротко, почти незаметно, только кончики чёрных волос с красными прядями качнулись:

— Это моя работа. И... Неф. — Она помедлила, будто решая, стоит ли говорить. — Добро пожаловать в команду.

Дверь медотсека закрылась за ними, отсекая стерильный белый свет и запах антисептика с травяными нотками. В коридоре снова были только голубоватая подсветка, гул двигателей, похожий на дыхание огромного зверя, и шаги двух пар ног — тяжёлые ботинки Кристины, отдававшиеся в переборках низким гулом, и мягкая, почти неслышная поступь Неферит.

Путь лежал обратно в столовую. А потом — в тренировочный зал, где их уже ждал Вик с новыми приказами и старыми тайнами.

Где-то глубоко в груди, под рёбрами, там, где вчера зияла смертельная рана, а теперь теплилась тень чужого присутствия, слабая, но постоянная, Неферит чувствовала пульсацию нанитов. Связь. Плата за спасение. Она прижала ладонь к шраму на животе — тонкому, серебристому, едва заметному — и ускорила шаг, нагоняя Кристину. Ей предстояло измениться. Стать, возможно, кем-то новым.

Глава 5. Пластичный эфир.

Тренировочный отсек «Феникса» поражал воображение — даже того, кто, как Неферит, привык не выказывать удивления. А она привыкла. За годы войн и тирании, она выработала в себе способность смотреть на любое чудо так, будто это просто ещё один инструмент. Ещё одно оружие. Ещё один фактор, который нужно учесть в уравнении победы.

Но это место заставило её внутренне замереть.

Просторное помещение с высокими, теряющимися в полумраке потолками дышало сдержанной, почти угрожающей мощью. Стены и пол покрывали матовые панели, по которым то и дело пробегала голубоватая сетка силовых полей — мерцала, пульсировала, переливалась, словно нервная система спящего исполина. Словно сам корабль наблюдал за теми, кто осмелился войти в его чрево. В центре раскинулась обширная арена, способная трансформироваться в любой ландшафт: от городских руин до горного плато, от густого леса до выжженной пустоши. Сейчас она пребывала в нейтральном режиме — ровный матовый пол, размеченный голографическими линиями стартовых позиций. Вдоль стен выстроились стойки с тренировочным оружием: от простых клинков до энергетических излучателей, чьи рукояти тускло светились в ожидании хозяина. Под потолком, едва слышно жужжа, парили дроны-регистраторы — маленькие, юркие, с множеством линз, готовые фиксировать каждое движение, каждый удар, каждый выплеск энергии. Воздух пах озоном, разогретым металлом и чем-то ещё — тем самым запахом, который бывает только в местах, где часто происходят схватки. Запах пота, крови и победы.

Неферит и Кристина вошли первыми. Неф оглядывалась с плохо скрываемым интересом — ничего подобного на её планете не было и быть не могло. Там были полигоны, стрельбища, тренировочные лагеря для головорезов, грубые, функциональные, построенные на скорую руку и так же часто разрушенные. Здесь же всё дышало технологией, порядком и холодной, просчитанной эффективностью. Каждая панель, каждый дрон, каждый голографический указатель были частью единой системы, продуманной до мелочей.

Кристина сразу направилась к стойке с оружием, на ходу сбрасывая кибер-топ на ближайшую скамью. Тяжёлая металлическая конструкция лязгнула, ударившись о композитную поверхность. Демоница осталась в простом белом топе и синих джинсах — но даже так, с обнажёнными мускулистыми плечами, выглядела опаснее, чем иной воин в полном доспехе. Её красная кожа в свете силовых полей отливала тёмно-бордовым, а рога отбрасывали на стену причудливые тени, похожие на корону какого-то древнего, забытого бога войны. Она взяла в руки массивный тренировочный молот, что лежал на верхней стойке, взвесила, хмыкнула с видом эксперта:

— Неплохо. Баланс хороший, вес почти как настоящий. Но мой любимый — в оружейной, а этот лёгкий, как игрушка. Знаешь, Неф, у меня есть молот, называется «Миротворец». Потому что после него — тишина и покой.

С глухим стуком вернула молот на стойку, повернулась к Неферит, уперев руки в бока. В жёлтых глазах плясали бесенята:

— Ну что, хвостатая, как ощущения? Готова пахать? До кровавых мозолей, до дрожи в мышцах, до момента, когда будешь молить о пощаде? Потому что я по-другому не умею. Су говорит, это мой недостаток. Я говорю — это мой стиль.

Неферит медленно прошла в центр арены. Её сапоги с усиленным коленом мягко ступали по матовому полу, и каждый шаг отдавался тихим эхом в огромном пространстве. Хвост плавно покачивался, описывая широкую дугу. Она подняла руку, разглядывая собственную ладонь так, будто видела её впервые.

— Ощущения... странные. Будто внутри меня что-то ждёт. Спит, но готово проснуться. Хочет вырваться, но не знает как. Раньше эфир был как мускул — я напрягала его, и он работал. Теперь он как... — она запнулась, подбирая слово, — ...как зверь. Дикий, необъезженный, но почему-то доверяющий мне.

Она сжала кулак — и вокруг пальцев на мгновение вспыхнуло фиолетовое свечение, более яркое и плотное, чем в столовой. Воздух вокруг ладони завибрировал, пошёл рябью, как над раскалённым асфальтом. Кристина заметила это и одобрительно хмыкнула.

— Су сказала — начать с малого. Созидать, а не разрушать... — Неферит разжала пальцы, и свечение погасло, оставив лишь слабый запах озона.

Кристина фыркнула, подходя ближе. Её шаги гулко отдавались в тишине огромного зала — тяжёлые, уверенные, как сама смерть.

— Созидание — это, конечно, мило. Цветочки там, бабочки, всякая фигня. Но в бою тебе нужно будет убивать. Быстро, эффективно, без рефлексий. Так что давай начнём с простого: разрушение под контролем. Сможешь разнести что-то, не разнеся себя — уже полдела. Покажи, что ты можешь сделать с этой мишенью. И не стесняйся, она не живая. Пока.

Она кивнула в сторону дальней стены. Там, повинуясь неслышной команде — Кристина подала её движением пальцев, — из пола поднялась голографическая фигура. Безликий гуманоидный силуэт, мерцающий голубоватым светом, с условными очертаниями головы, плеч и корпуса. Он стоял неподвижно, ожидая первого удара, и в его неподвижности было что-то почти издевательское. Словно он говорил: «Ну давай, попробуй. Я просто свет. Что ты мне сделаешь?»

Дверь отсека открылась с мягким шипением. Вошли Вик и Су, за ними семенила Муо со своим рюкзаком, из которого торчали какие-то провода, антенны и мигающие огоньки.

Вик остановился у края арены, скрестив руки на груди. Его зелёные глаза обвели собравшихся — цепко, оценивающе, как всегда, — и на мгновение задержались на голографической мишени.

— Ну что, все здесь. Отлично. Люблю, когда никто не опаздывает. — Он перевёл взгляд на Неферит, и в его глазах мелькнул командирский огонёк, который означал, что сейчас последует нечто важное. — Неф, я слышал от Су, что твоя эфирная сигнатура изменилась. Она скинула мне данные. Честно скажу — я впечатлён. А я редко впечатляюсь. Обычно меня можно удивить только особо изобретательным способом — всё просрать. Но твой случай, другое. Так что сегодня мы не просто тренируемся. Мы ищем твой новый предел. И заодно учимся работать в связке. Кристина — твой спарринг-партнёр на сегодня. Су и Муо — наблюдатели и аналитики. Они будут записывать, замерять и потом расскажут тебе, что ты сделала не так. А ты сделаешь что-то не так. Это нормально. Это тренировка, но без лишних усилий, как и оговаривалось.

Су с планшетом в руках спокойно заняла место у стены, выбрав точку с наилучшим обзором. Её жёлтые глаза уже скользили по данным, поступающим от сканеров арены:

— Я буду отслеживать биометрию и эфирные колебания. Пульс, давление, насыщение тканей кислородом, эфирная активность, уровень нанитов в крови. Если что-то пойдёт не так — если показатели выйдут за пределы безопасного коридора, — я остановлю тренировку. И не надо на меня смотреть так, будто я испорчу вам веселье. Я врач. Моё дело — чтобы вы не сдохли раньше времени.

Муо уселась на скамью, скинула рюкзак и достала небольшого дрона-наблюдателя — изящную сферу с множеством линз, которые вращались в разных направлениях. Подбросила его в воздух, и дрон послушно зажужжал, занимая позицию над ареной:

— А я запишу всё в 3D! Полный объём, частота кадров — триста в секунду! Потом можно будет разобрать ошибки в замедленном режиме. И смонтировать нарезку самых крутых моментов.

Вик сделал короткий, рубящий жест рукой.

— Кристина, разомни её. Но аккуратно, она ещё не в форме. Помни, что Су сказала про наниты. Никаких ударов в полную силу. Никакой крови. Никакого «я случайно». Твоя задача — создать давление, но не убить. Неф, твоя задача — защищаться и контратаковать, используя эфир. Не бойся экспериментировать. Если что-то сломаешь — починим. Это тренировочный зал, а не музей. И не библиотека. Здесь можно и нужно ошибаться.

Кристина скалилась, разминая плечи. Её мышцы перекатывались под красной кожей, как канаты под натяжением, — зрелище, завораживающее и пугающее одновременно:

— Слышала, хвостатая? Экспериментируй. Я подыграю. Обещаю не сломать тебе ничего важного. По крайней мере, в первой фазе.

Она вышла в центр арены и встала напротив Неферит, принимая боевую стойку — ноги на ширине плеч, корпус чуть наклонён вперёд, руки подняты на уровень груди, ладони раскрыты. В жёлтых глазах плясали те самые бесенята, — азарт, предвкушение, чистая радость предстоящей драки:

— Ну, давай. Удиви меня. Только не разочаруй. Терпеть не могу разочаровываться.

Неферит сделала глубокий вдох. Воздух тренировочного зала был холодным, почти ледяным, пах озоном и разогретым металлом. Её фиолетовые глаза — глубокие, как аметисты, с этими вечно настороженными голубыми вертикальными зрачками — вспыхнули ярче, чем прежде. Она подняла руку, направив раскрытую ладонь на голографическую мишень, которая всё ещё маячила у дальней стены, безмолвная и неподвижная. Но вместо того чтобы сделать выстрел эфира — старый, привычный, разрушительный, к которому она привыкла, — она закрыла глаза.

Сосредоточилась.

Вдох. Выдох. Ещё вдох. Она искала внутри себя то самое чувство, которое испытала в медотсеке, когда эфир впервые отозвался не как оружие, а как нечто... живое. Она не приказывала ему. Она просила.

Вокруг ладони начало формироваться фиолетовое свечение. Но не хаотичное, не рваное, как раньше — когда она просто выбрасывала энергию наружу, позволяя ей делать то, что та умела лучше всего: жечь, резать, убивать. Это свечение было другим: структурированным, текучим, словно жидкий свет. Оно уплотнялось, сгущалось, принимало форму — сначала аморфную, потом всё более чёткую. Через несколько секунд над ладонью Неферит парил небольшой клинок из чистого эфира. Идеально ровный, геометрически безупречный, с остриём, которое светилось ярче всего. Он пульсировал в такт её сердцебиению — тук-тук, тук-тук, — словно был не оружием, а частью тела.

Она открыла глаза. Посмотрела на клинок — на это маленькое, совершенное лезвие, парящее над ладонью, — и в её взгляде мелькнуло что-то, чего Кристина не ожидала увидеть. Удивление. Почти детское. Почти невинное. Так смотрит человек, который всю жизнь рисовал палкой на песке, а ему вдруг дали в руки кисть и краски:

— Это... не разрушение. Я даже не пыталась атаковать. Я просто... создала его. Из ничего. Из воздуха. Из эфира, который раньше умел только жечь. — Она перевела взгляд на Кристину, затем на Вика, и в её голосе прорезалось что-то похожее на растерянность: — Я не знала, что так могу. Никогда. За все годы. Я не знала...

Вик слегка отвел голову в сторону и вверх, как бы показывая выражение: «Я так и знал, вот оно». В его зелёных глазах мелькнул интерес — тот самый, командирский, означающий, что он видит потенциал там, где другие видят лишь странность:

— Хорошо. Очень хорошо. Это намного лучше, чем я ожидал. Теперь — атакуй Кристину этим клинком. Посмотрим, насколько он прочен, выдержит ли он контакт с реальной плотью. Глянем, на что он вообще способен.

Кристина хищно ухмыльнулась, принимая защитную стойку. Мышцы на её предплечьях напряглись, перекатились под красной кожей — она готовилась блокировать.

— Давай, Неф. Покажи, на что способна. Я готова. Не сдерживайся — мою шкуру не так просто пробить, поверь.

Неферит сжала эфирный клинок в руке. Он ощущался странно — не как оружие, не как инструмент, а как продолжение её собственного тела. Тёплый. Живой. Отзывчивый. Она чувствовала его так же ясно, как свои пальцы, как свой хвост, как биение сердца. Она сделала шаг вперёд, замахиваясь для удара — простого, прямого, без затей, — и...

Внезапно клинок удлинился.

Не по её приказу, а сам, повинуясь невысказанному намерению. Он растаял, растёкся в воздухе, как капля чернил в воде, и перестроился в длинный, гибкий хлыст, который с громким, резким треском — словно хлыстнула сама реальность — обрушился на блок Кристины.

Краснокожая демоница отшатнулась, удивлённо вскинув брови. На предплечье, куда пришёлся удар, появился лёгкий ожог — багровая полоса на красной коже, — который, впрочем, начал затягиваться прямо на глазах, бледнея с каждой секундой. Регенерация демоницы работала на полную мощность:

— Ого! — выдохнула она, потрясая рукой. — А это уже интересно! Он что, сам поменял форму? Без твоего приказа? Просто, потому что так было удобнее?

Су оторвалась от планшета. Её жёлтые глаза расширились — редкое зрелище для всегда спокойного, невозмутимого медика. Она быстро пролистнула несколько страниц данных, перепроверила показатели:

— Эфирная сигнатура меняется в реальном времени... Я такого не видела никогда. Она не просто адаптируется к намерению — она предвосхищает его. Это рефлекторная адаптация на уровне нейронов. Эфир реагирует быстрее, чем сознательная мысль. Быстрее, чем нервный импульс доходит до мышц.

Вик скрестил руки на груди, пряча усмешку в уголках губ — ту самую, которая появлялась у него, только когда он был по-настоящему доволен.

— Продолжайте. Неф, ты сама не знаешь, на что способна. Узнай. И не бойся. Я сказал — если сломаешь, починим. Я не шутил. У нас бюджет ОРКС, нам на ремонт плевать.

Эфирный хлыст в руке Неферит пульсировал фиолетовым светом, оставляя в воздухе мерцающий, медленно гаснущий след, похожий на шлейф кометы. Кристина потёрла предплечье, которым блокировала удар, и скалилась ещё шире — ухмылка стала почти волчьей, обнажая острые клыки.

— А ты, гляжу, кусаешься по-настоящему. Не ожидала. В хорошем смысле. Мне нравится! — Она перекатилась с пятки на носок, принимая более агрессивную стойку: корпус ниже, плечи развёрнуты, ноги пружинят. — Но хлыст, это оружие для слабаков. Для тех, кто боится подойти ближе. А мы с тобой, кажется, не из таких. Давай-ка проверим, что ты можешь в ближнем бою! Когда до лица врага рукой подать!

Она резко сократила дистанцию.

Для существа её габаритов — почти трехметровая гора мышц и рогов — Кристина двигалась пугающе, неестественно быстро. Настоящая скала, сорвавшаяся с обрыва. Лавина, которую не остановить. Её кулак полетел прямо в грудь Неферит, рассекая воздух со свистом — такой удар мог бы проломить стальную плиту, пробить броню танка, свалить с ног кого угодно.

Инстинкт сработал быстрее мысли.

Неферит вскинула руку. Она не успела подумать — «создай щит». Она даже не успела испугаться. Эфирный хлыст просто... понял. Он растёкся по ладони, затёк между пальцев — горячий, живой, отзывчивый, — и затвердел, образуя широкий фиолетовый щит, мерцающий и пульсирующий. Удар Кристины пришёлся точно в центр, и по арене разнёсся глухой, металлический звон, такой, будто столкнулись две глыбы обсидиана где-то в недрах вулкана.

Неферит отшатнулась на шаг — сила удара была колоссальной, — но щит погасил. Сапоги проскрежетали по матовому полу. Хвост хлестнул по воздуху, помогая балансировать. Её глаза расширились — она сама не ожидала такой реакции. Такой скорости. Такой... интуитивности.

— Он... слушается меня. Без приказов. Без команд. Просто делает то, что мне нужно в этот момент... Он как будто знает, чего я хочу, ещё до того, как я сама это осознала...

Муо со скамьи взвизгнула от восторга, подпрыгивая на месте с такой силой, что едва не свалилась на пол. Её голубые глаза горели, как два прожектора:

— Это же как жидкий металл в играх! Только эфирный! Как симбионт! Как... как супер-способность пятого уровня! Неф, попробуй сделать что-нибудь сложнее! Копьё! Или сеть! Или... — её голубые глаза загорелись ещё ярче, насколько это вообще было возможно, — ...ой, лезвия на обе руки! Парные клинки! Как у эльфийского рейнджера в «Саге Семи Королевств»!

Су не отрывалась от планшета, но в голосе её явственно слышались нотки профессионального азарта:

— Любопытно. Очень, очень любопытно. Эфир резонирует с её нервной системой быстрее, чем сознательная мысль. Быстрее, чем формируется электрический импульс в синапсах. Это рефлекторная адаптация. Идеальная синхронизация между энергией и её носителем. — Пауза, во время которой она быстро пролистывала графики, и её пальцы — обе пары, верхние и нижние, которые она теперь не скрывала, порхали над сенсорной панелью. — Кристина, увеличь темп. Мне нужно больше данных. Но без фанатизма, помни, что я сказала про наниты.

Кристина захохотала — громко, раскатисто, наслаждаясь происходящим с той чистой, незамутнённой радостью, которая бывает только у тех, кто нашёл достойного соперника:

— С удовольствием, док!

И она обрушила на Неферит град ударов.

Быстрых. Мощных. С разных углов. Без ритма и предупреждения — классическая техника боя без правил, смешанная с демонической скоростью и силой. Апперкоты, прямые удары, боковые, удары локтями, удары коленями — шквал стали и плоти, способный смять кого угодно. Краснокожая демоница больше не сдерживалась. Она была стихией. Она была ураганом в красной коже. Она была самой смертью, решившей поразмяться.

И каждый раз эфир Неферит отзывался.

Щит превращался в клинок, чтобы парировать удар сбоку. Клинок растекался в мерцающую дымку, чтобы уйти от прямого столкновения, пропуская кулак Кристины сквозь пустоту — и демоница по инерции пролетала вперёд, теряя равновесие на долю секунды. Дымка сгущалась в копьё, чтобы нанести контратакующий выпад в плечо — быстрый, точный, как укол змеи. Копьё рассыпалось на десятки мелких игл, которые веером летели в Кристину, словно стая разъярённых ос, жалящих со всех сторон.

Кристина зарычала — низко, по-звериному, — прикрывая лицо предплечьями. Иглы впивались в её красную кожу, оставляя мелкие, но многочисленные порезы. Ни один не был серьёзным, ни один не угрожал жизни, но вместе они создавали картину, достойную поля боя.

— Ай, зараза! Колется! Больно! Я думала, ты создаёшь оружие, а ты — чёртов дикобраз! — В её голосе, впрочем, не было злобы. Только азарт и восхищение.

Она развела руки в стороны, и воздух вокруг неё вздрогнул от жара. От красной кожи начали подниматься струйки пара — сперва тонкие, почти незаметные, потом всё гуще. В жёлтых глазах вспыхнул настоящий, боевой огонь — не тот весёлый огонёк, что был раньше, а глубокое, опасное пламя. Мышцы налились кровью, стали ещё больше, ещё твёрже. Она начинала разогревать своё тело, готовясь к чему-то серьёзному — к тому, что не предназначалось для тренировочных спаррингов. К тому, что она использовала только в настоящем бою, против настоящих врагов.

— Стоп.

Голос Вика перерезал напряжение, как скальпель перерезает нить. Чисто, резко, беспрекословно. Это был не крик — Вик никогда не кричал. Это был тот особый командирский тон, которому невозможно не подчиниться.

Оба бойца замерли. Кристина опустила руки, остывая — пар вокруг неё рассеялся, жёлтые глаза вернулись к привычному нагловатому веселью, мышцы расслабились. Она тяжело дышала, но улыбалась. Неферит тоже тяжело дышала: капли пота стекали по вискам, по шее, по острым ушам, катились по чёрному матовому костюму, но фиолетовые глаза горели азартом — чистым, незамутнённым, почти детским. Вокруг её пальцев всё ещё мерцал эфир, теперь спокойный, умиротворённый, словно уснувший зверь.

Вик медленно вышел на арену. Его шаги гулко отдавались в тишине тренировочного зала: размеренные, тяжёлые, уверенные. Он приближался к Неферит не как командир к подчинённой, а как равный к равной. Остановился в паре шагов от неё, и его зелёные глаза встретились с её фиолетовыми.

— Ты сама понимаешь, что сейчас сделала? — Его голос был ровным, но в нём звучало что-то новое. Что-то, чего она не слышала раньше. Возможно, уважение. Возможно, восхищение. — Ты не использовала ни одной заученной формы. Ни одного приёма из своего прошлого арсенала. Ты не пыталась повторить то, что умела раньше. Ты просто... позволяла эфиру быть собой. Быть живым. И он отвечал. Доверял. Слушался не как оружие — как партнёр.

Зелёные глаза не отрывались от фиолетовых. Два хищника, два лидера, две воли — на мгновение в воздухе арены возникло напряжение иного рода. Не боевое, но не менее острое. Напряжение узнавания. Напряжение понимания.

— Это не просто изменение способностей. Я видел много бойцов, Неф. За годы — сотни. Может, тысячи. Я видел, как люди теряли свои силы и обретали новые. Я видел мутации, трансформации, слияния с чуждыми сущностями. Но то, что сделала ты... — он покачал головой, и в этом жесте было больше красноречия, чем в иной речи, — ...это эволюция. Твой эфир больше не оружие, которое ты держишь в руках. Он — часть тебя. Продолжение твоей воли. Твоих инстинктов. Твоей... сущности. Ты больше не просто «пользователь эфира». Ты — сам эфир, принявший форму.

Неферит молчала несколько долгих секунд. Переваривала услышанное. Осмысливала. Взвешивала. Её хвост медленно качался за спиной, а в фиолетовых глазах шла напряжённая внутренняя работа. Затем она медленно подняла руку и посмотрела на ладонь. На этот раз она не пыталась придать эфиру форму — не приказывала стать клинком, щитом или хлыстом. Она просто позволила ему быть. Просто открыла ладонь и... разрешила.

Вокруг пальцев возникло мягкое фиолетовое сияние. Неяркое, тёплое, почти ласковое. Оно не стремилось ни разрушать, ни защищать — просто существовало, пульсируя в такт её сердцебиению, словно крохотная звезда, зажатая в пальцах. Словно живое существо, которое наконец-то поняли.

— Я чувствую... — её голос был тихим, почти шёпотом, и в нём звенело что-то, чего Кристина еще не слышала у этой холодной, надменной женщины, — ...будто я слепая, которая вдруг прозрела. Всю жизнь я думала, что эфир — это молот. Что он — просто инструмент. Грубый, примитивный, однозадачный. А он... он может быть чем угодно. Всем. Он не молот. Он — рука. Моя рука. Моё дыхание. Моя душа.

Она подняла взгляд на Вика, и в её глазах не было ни надменности, ни холода, ни этой вечной ледяной маски. Что-то уязвимое, но решительное, хрупкое, но несгибаемое. Словно она только что заглянула в бездну и поняла, что бездна смотрит в ответ с улыбкой. Но её ухмылка никуда не делась.

— Ну что же, вынуждена выразить благодарность. За то, что не дал сдохнуть в том лесу, как какой-нибудь никчёмной твари. Я... — она запнулась, подбирая слова, которые давались ей с трудом, — ...я выплачу долг.

Сзади донёсся голос Кристины — демоница потирала исчезающие порезы на предплечьях и строила страдальческую мину, явно наигранную:

— Эй, голубки, я, конечно, всё понимаю — момент трогательный, слёзы умиления, всё такое. Но у меня тут дырки от иголок заживают! Между прочим, их было штук двадцать! Двадцать! Я считала! Может, продолжим? Я ещё не показала ей, что такое настоящий прессинг! А то она подумает, что я только и умею, что кулаками махать да иголки собирать!

Муо хихикала, управляя дроном — тот выписывал в воздухе сложные пируэты, продолжая запись, и его линзы вращались с тихим жужжанием.

— Ты просто злишься, что она тебя поцарапала. Признай уже. Кстати, Неф, я тут посмотрела данные: твои иглы развивали скорость до двухсот метров в секунду! Это очень круто! Почти как начальный уровень рельсотрона! Если бы ты попала Кристине в глаз — был бы нокаут!

Кристина резко развернулась к Муо, возмущённо тыкая пальцем в свою глазницу:

— Эй! А вот в глаз не надо! У нас тренировка, а не покушение! Я вообще-то ещё пригожусь! На Форго-3, между прочим!

Су закрыла планшет с тихим щелчком и поднялась со своего места. Её движения были спокойными, но решительными — так двигается врач, принявший клиническое решение, которое не подлежит обсуждению.

— На сегодня достаточно. Серьёзно. У Неферит повышенный расход калорий. Она сожгла почти три тысячи за десять минут боя. У неё эфирная усталость. Я вижу по графикам: амплитуда падает, гармоники смазываются. Ей нужно восстановление. Если мы продолжим, начнутся ошибки, а ошибки в таком состоянии могут привести к травмам.

Она подошла ближе и протянула Неферит небольшую капсулу с опалесцирующей жидкостью внутри. Жидкость переливалась перламутровыми разводами, как бензиновая плёнка на воде.

— Выпей. Это концентрат питательных веществ и стабилизатор эфира. Мой собственный рецепт. Через час будешь как новенькая. И да, на вкус — дрянь редкостная. Но ты же у нас боец, а не дегустатор.

Неферит взяла капсулу, повертела в пальцах. Открыла, понюхала — запах был химический, резкий, — и одним глотком осушила. Поморщилась, но удержалась от комментария. Только хвост нервно дёрнулся. Су была права — на вкус дрянь. Но она чувствовала, как по телу разливается тепло, как мышцы перестают дрожать, как эфир внутри успокаивается, сворачиваясь в тугой, послушный узел.

Затем она перевела взгляд на Вика. Вопрос, который вертелся у неё в голове с самого брифинга, наконец сорвался с губ:

— Командир. Когда вы уходите на Форго-3?

— Завтра. В 06:00 по корабельному времени. — Он ответил сразу, без колебаний, и в его голосе не было ни тени сомнения. — Телепортационный поток уже калибруется. Су, Муо и я — мы уйдём первыми. Вы с Кристиной останетесь на «Фениксе» до прибытия. — Он сделал короткую паузу, давая информации осесть и закрепиться. — У тебя и Кристины будет примерно две недели полёта до точки сбора. Две недели, Неф. Используйте это время с умом. Я не хочу, чтобы вы просто сидели и ждали. Тренируйтесь. Анализируйте. Готовьтесь. Потому что на Форго-3 у нас не будет времени на раскачку.

Зелёные глаза вспыхнули — тем самым потусторонним светом, который Неферит уже видела дважды. У костра. В столовой. И вот сейчас.

— И, Неф... я жду от тебя не просто аналитический отчёт. Не просто сводку данных и разбор возможных угроз. Я жду, что, когда мы встретимся на Форго-3 — через полгода или год по местному времени, через две недели по-нашему, — ты будешь готова не только драться, но и вести за собой. Ты была лидером. Ты командовала. Ты держала в страхе. Вспомни это. Вспомни, кто ты. И покажи мне это там.

Он развернулся — резко, по-военному, как разворачивается офицер, только что отдавший приказ и не сомневающийся в его исполнении, — и направился к выходу. У двери остановился, бросил через плечо последние распоряжения — чёткие, как выстрелы:

— Кристина, не убей её до завтра. Су, проследи, чтобы эта красная катастрофа помнила о своих прививках и о том, что Неферит ещё не в форме. Муо — подготовь дронов для разведки на Форго-3.

Дверь с мягким шипением закрылась за ним. Звук эхом разнёсся по тренировочному залу, затихая где-то под высокими сводами.

Кристина потянулась, с хрустом расправляя суставы — шея, плечи, спина, — и блаженно зажмурилась, как довольный кот, только что вылакавший миску сливок.

— Ну что, хвостатая, слышала командира? Завтра у них отлёт, а у нас — две недели ада. Ты, я и тренировочный зал. — Она скалилась во все клыки. — Я сделаю из тебя машину. Я сделаю тебя сильной. Ходячий армагеддон с фиолетовыми глазами. Обещаю. Но сначала... — тяжёлая рука снова хлопнула Неферит по плечу, на этот раз почти по-дружески, почти по-сестрински, — ...пожрать и выпить. У нас традиция — перед долгой разлукой надираться с Виком. Пошли, познакомлю тебя с корабельным баром. Там уютно. Там темно. И там есть выпивка, от которой даже у меня рога немеют.

Муо подскочила со скамьи, ловко поймала дрона — тот спикировал ей прямо в ладонь, — и спрятала его в рюкзак, не переставая тараторить:

— Я тоже пойду! Только мне сок. Мне ещё нет восемнадцати. Ну, по земным меркам. По демоническим есть, но Су сказала, что это не считается. И я хочу посмотреть, как Кристина опять проиграет Вику в армрестлинг! Это всегда самое смешное!

Кристина возмущённо развернулась к ней, тыкая пальцем в воздух:

— Эй! Я не проигрываю! Я... тактически уступаю! Это разница! Я могла бы победить, просто не хочу портить ему руку перед миссией! У него там какая-то важная кнопка, которую надо нажимать!

Су, поправляя медицинский халат вышла. Дверь закрылась с тихим шипением, отсекая её шаги.

Неферит осталась на арене одна. Всего на мгновение. Она смотрела на свою ладонь — там всё ещё мерцало тёплое фиолетовое сияние, медленно затухая, как последний уголёк догорающего костра. Как обещание. Как напоминание. Затем сжала кулак — и свет погас. Но ощущение осталось. Ощущение, что внутри неё что-то изменилось. Бесповоротно. Навсегда.

Она подняла голову. У выхода её ждали Кристина и Муо — красная скала и беловолосый эльфёныш, такие разные, такие... странные. Кристина нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, скрестив руки на груди. Муо теребила лямку рюкзака и что-то тихо напевала себе под нос — какой-то мотив из своей любимой игры.

Неферит направилась к ним, и на её губах появилась лёгкая усмешка — не холодная, не надменная, не та, которой она когда-то осаживала врагов и пугала подчинённых. А почти... предвкушающая. Почти тёплая:

— Бар, значит. Ну, ведите. Посмотрим, чем вы тут травитесь. Надеюсь, у вас есть что-то крепче, чем та дрянь, что дала мне Су. Потому что если нет — я разочаруюсь. А я, знаете ли, очень не люблю разочаровываться.

Кристина фыркнула и, развернувшись на пятках с грацией танка, зашагала по коридору первой. Её шаги гулко отдавались в переборках. Неферит замыкала процессию.

Завтра Вик уйдёт на Форго-3. Вместе с Су и Муо. А у неё будет две недели. Две недели, чтобы стать собой — новой, пластичной, способной и созидать, и разрушать. Две недели, чтобы вспомнить, кто она. Две недели, чтобы узнать как можно больше обо всем и о них тоже. Две недели, чтобы подготовиться к войне, масштабы которой она только начинала осознавать.

Она коснулась шрама на животе — привычка, появившаяся всего день назад, но уже укоренившаяся, как старая клятва.

«Я была лидером. Вспомни это», — повторила она про себя слова Вика. И ускорила шаг, нагоняя Кристину и Муо.

Глава 6. Звездный шторм

Бар «Феникса» оказался совсем не таким, каким Неферит представляла себе корабельный бар.

Она ожидала чего-то функционального и стерильного — в духе остальных помещений корабля. Каюты, коридоры, медотсек, даже тренировочный зал — всё здесь дышало холодной, просчитанной эффективностью. Ничего лишнего. Ничего уютного. Она была уверена, что и бар окажется таким же: голые стены, пара столов, автомат с синтезированной выпивкой и табличка «Не напиваться до потери пульса». Но это место было... другим.

Небольшое помещение тонуло в приглушённом красном свете, который мягко ложился на тёмные панели стен и создавал островки тепла над каждым столиком. Вдоль одной стены тянулась голографическая панель, имитирующая вид на звёздную туманность — сиреневую, с алыми прожилками. У другой стены возвышалась барная стойка из тёмного композита, за которой деловито жужжал авто-бармен — массивный робот с шестью руками-манипуляторами, способный, судя по голографическому меню, всплывающему над стойкой, смешивать коктейли любой степени сложности и токсичности. Несколько столиков, глубокие мягкие кресла с серой обивкой, в которых можно было утонуть. А в углу — настоящий бильярдный стол. Не голографическая имитация, не симулятор — настоящий. Старинный, из потёртого дерева, с зелёным сукном, местами вытертым до светлых проплешин. Кристина потом объяснит — гораздо позже, — что Вик нашёл его в руинах какой-то колонии на Арктуре-7, и лично восстановил. Каждую лузу. Каждую ножку. Каждый дюйм зелёного сукна. «Сказал, что даже в аду должно быть место, где можно забить шар в лунку».

Кристина с грохотом опустилась на барный стул, который жалобно скрипнул под её весом — бедная мебель явно не была рассчитана на трехметровых краснокожих демониц, — и повелительно махнула роботу:

— Барни, мне «Красную ярость»! Двойную! И не разбавляй, железяка, знаю я твои фокусы! В прошлый раз ты мне подсунул какую-то фруктовую дрянь, и я потом полвечера не могла понять, почему не пьянею. Оказалось — сок. Ты. Подсунул. Мне. Сок. Я демон, Барни! Демоны не пьют сок!

Робот мелодично пискнул — в этом писке явственно слышалось что-то похожее на «ой, кто бы говорил», — и приступил к работе. Кристина повернулась к Неферит, которая всё ещё стояла у входа, оглядывая помещение самым цепким, оценивающим прищуром, с каким осматривала всё новое. Хвост замер в воздухе, острые уши чуть подрагивали, улавливая каждый звук: жужжание робота, тихую музыку, шипение какого-то автомата в углу.

— А тебе что? Ты вообще пьёшь, хвостатая? Или твоё таинственное тиранское воспитание не позволяет расслабляться в присутствии смертных?

Неферит опустилась на соседний стул — плавно, текуче, как вода. Её хвост свешивался вниз, лениво покачиваясь из стороны в сторону, а чёрный матовый костюм с шипами на плечах тускло блестел в красном свете бара. Она с любопытством разглядывала манипуляторы Барни — шесть рук, работающих в сложном, почти гипнотическом танце, — и на мгновение в её фиолетовых глазах мелькнуло что-то похожее на детский интерес.

— Воспитание? — Она усмехнулась, и в этой усмешке было больше горечи, чем веселья. — У меня не было его. Я не родилась с серебряной ложкой во рту. Я родилась с ненавистью в сердце. А пить я умею. Ещё как умею. Мои головорезы гнали такое пойло, что непривычный человек слеп после первого глотка. Просто... — она оглядела голографическое меню, всплывшее над стойкой при её приближении, и в её надменном лице промелькнула лёгкая растерянность, — ...понятия не имею, что тут из чего сделано. Половины этих названий я даже прочитать не могу. А вторая половина звучит как химическое оружие. Выбери что-нибудь. Только не отраву. Я только-только перестала умирать, не хочется начинать заново.

Кристина скалилась, явно наслаждаясь ролью проводника в мир корабельных развлечений. Её жёлтые глаза сияли почти материнской гордостью — если, конечно, можно представить себе мать-демоницу, которая учит дочь пить.

— Барни, «Звёздный шторм» для дамы! Полегче, чем моё, но с характером! Как она сама — вроде красивая, а жахнет так, что не заметишь, как с ног слетела!

Робот мелодично пискнул и приступил к работе. Шесть рук задвигались в сложном, почти гипнотическом танце: одна смешивала, другая взбалтывала, третья охлаждала, четвёртая наливала базовый сироп, пятая добавляла какие-то светящиеся капли, шестая держала бокал. Через минуту перед Неферит стояло произведение искусства — бокал, в котором переливалась сине-фиолетовая жидкость, напоминающая миниатюрную туманность. Точно такую же, как та, что плыла за панорамными окнами столовой.

Муо тем временем устроилась на высоком стуле рядом, болтая ногами, не достающими до пола. Из рюкзака она извлекла маленькую коробочку с соком и трубочку, с той бережностью, с какой извлекают редкий артефакт.

— А мне — «Манго-взрыв», как обычно! — Воткнула трубочку с характерным хрустом и с явным любопытством уставилась на Неферит. — А правда, что ты командовала целой армией? Ну, настоящей? С оружием, с формой, с тактикой? Сколько у тебя было солдат? Тысяча? Десять тысяч? Они тебя слушались? Или боялись? Или и то, и другое?

Неферит приняла бокал от робота — осторожно, как принимают незнакомое оружие, — поднесла к лицу, вдохнула аромат. Острый, с нотками каких-то незнакомых пряностей, цитруса и ещё чего-то, отдалённо напоминающего озон после грозы. Сделала осторожный глоток. Брови приподнялись, искреннее удивление пробилось сквозь привычную маску надменности.

— ...Неплохо. Терпко. Сладкое послевкусие. И какая-то... искристость на языке. Словно молния в жидкой форме.

Она сделала ещё глоток, уже увереннее, глубже. Повернулась к Муо, и в её фиолетовых глазах заплясали искры — то ли от алкоголя, то ли от воспоминаний, то ли от того и другого сразу:

— Солдат? Я не считала. Никогда. Зачем считать тех, кто может умереть завтра? Несколько тысяч, может, больше. Мои головорезы не были регулярной армией. У них не было формы. Не было присяги. Не было учебников тактики. Скорее... стая. Свора. Выживали сильнейшие, слабые умирали, и никто не плакал. Я стала лидером не потому, что меня избрали. Не потому, что я была самой умной — хотя это тоже. А потому что я была самой безжалостной. Самой быстрой. Самой опасной. Тот, кто пытался меня предать, умирал раньше, чем успевал закончить фразу. — Она снова посмотрела в бокал, и на мгновение её лицо стало жёстким, далёким: лицом той, прежней Неферит, которая не знала, что такое пощада. — Сейчас это всё... кажется таким далёким. Словно было не со мной. Словно та Неферит умерла в том лесу, с дырой в животе. А эта... пьёт коктейли в баре на космическом корабле. И болтает с демонами.

Она опрокинула бокал, делая большой глоток — слишком большой для такого коварного, космического напитка. Щёки начали слегка розоветь, и это было хорошо заметно на её бледной коже, чтобы Кристина заметила. Первые признаки того, что алкоголь делает своё дело. Первые признаки того, что броня даёт трещину.

Кристина присвистнула, наблюдая за ней поверх края своего стакана с ярко-красной жидкостью, в которой плавали какие-то светящиеся кристаллики льда.

— Ого, подруга, полегче. «Звёздный шторм» — штука коварная. С ног валит незаметно, а потом бац, и ты уже лучший друг всей галактики. — Она отпила из своего, блаженно жмурясь, как довольный кот. — А знаешь, ты мне нравишься всё больше. Обычно все, либо ноют о своей потерянной жизни, либо строят из себя крутых, либо делают и то и другое одновременно. Я поверь, во многих барах пила. А ты... настоящая. Я таких чую. У тебя внутри стальной стержень. И ещё что-то... злое. Но в хорошем смысле, в боевом.

Неферит фыркнула, и в этом фырканье смешались надменность, алкоголь и что-то ещё — что-то похожее на зарождающуюся симпатию.

Алкоголь уже начал развязывать ей язык, и в голосе прорезались игривые, колючие нотки — те самые, которые когда-то заставляли её головорезов гадать, шутит она или сейчас кого-то убьёт:

— Настоящая, говоришь? А ты, Кристина, похожа на вулкан, который вот-вот рванёт. Но вместо лавы из тебя лезет... самоуверенность и дешёвые шутки. И ещё, грохот. Много грохота. Ты, наверное, в детстве даже шёпотом орала.

Она подняла бокал, глядя на демоницу поверх края, и в фиолетовых глазах заплясали искры, опасные и кокетливые одновременно.

— Но, надо признать, бьёшь ты неплохо. Для краснокожей горы мышц, которая, кажется, думает кулаками быстрее, чем головой. Если бы ты ещё научилась двигаться бесшумно — цены бы тебе не было.

Кристина на мгновение замерла, переваривая услышанное. Её жёлтые глаза расширились — такого дерзкого ответа она явно не ожидала. Затем она разразилась громовым хохотом, от которого задребезжали стаканы на стойке, а робот-бармен неодобрительно загудел.

— А-ха-ха-ха! Ох, хвостатая, да ты под градусом просто прелесть! Нет, серьёзно! Я думала, ты будешь сидеть с каменным лицом и цедить напиток через губу, как какая-нибудь темная королева на троне! А ты вон как: дерзишь, колешь, шутишь! — Она хлопнула ладонью по стойке с такой силой, что робот неодобрительно пискнул и отдёрнул один из манипуляторов. — Барни, ещё по одной! Ей — «Шторм», мне — «Ярость»! Она мне дерзит — значит, уважает! Это у нас, демонов, такой кодекс. Если тебя поливают грязью — значит, ты свой!

Муо хихикала, потягивая сок через трубочку, и голубые глаза её сияли, как два маленьких прожектора. Её короткие белые волосы торчали в художественном беспорядке, а маленькие рожки на лбу, казалось, подрагивали от удовольствия.

— Вы такие смешные. Как в аниме про врагов, которые становятся лучшими друзьями. Только в аниме они обычно дерутся на мечах, а вы — словами. И Неф побеждает. Прости, Кристина.

— Эй! — возмутилась Кристина, но в её голосе не было ни капли настоящей обиды. — Я не проигрываю словесные битвы! Я просто... даю новичку фору! Из вежливости!

Дверь бара открылась — мягко, почти неслышно, с тем самым шипением, к которому Неферит уже начинала привыкать. Вошла Су, уже без медицинского халата, в простом чёрном топе и джинсах, которые обтягивали её стройную серую фигуру. За ней — Вик. Сигара в его зубах на этот раз была потухшей — то ли из уважения к замкнутому пространству, то ли просто потому, что он забыл её раскурить.

Су спокойно заняла место за столиком у стены, с видом на голографическую туманность, жестом подозвала робота и заказала чай. Напиток — дымящийся, тёмный, с травяным ароматом, в котором угадывались нотки каких-то незнакомых растений, — появился перед ней через несколько секунд. Она взяла чашку и, прищурив жёлтые глаза, оглядела собравшихся с видом матери, проверяющей, чем занимаются её непутёвые дети.

— Вижу, адаптация новобранца идёт успешно. Неферит уже раскраснелась, Кристина хохочет. Муо сравнивает всех с аниме. Полный набор. — Она подула на чай и добавила с лёгкой, едва уловимой иронией: — Надеюсь, вы не научили её пить «Красную ярость» на голодный желудок.

Вик опустился в соседнее кресло, закинув ногу на ногу с той особой, ленивой грацией, которая всегда напоминала Неферит о крупном хищнике, дремлющем в засаде. Он наконец раскурил сигару — Барни, кажется, решил не протестовать, — и сизый дым поднялся к потолку, смешиваясь с красноватым полумраком.

— Пусть расслабляется. Завтра у неё начнётся ад с Кристиной. Персональный филиал преисподней в тренировочном зале. А у нас прыжок в средневековье. Почти год в мире, где магия — норма, электричество — миф; и задницы подтирают листочками. — Он кивнул роботу, и в его голосе мелькнула та самая командирская интонация, которая не терпела возражений: — Барни, моё обычное. И не вздумай разбавлять.

Робот поставил перед ним стакан с янтарной жидкостью и одним-единственным, идеально прозрачным кубиком льда. Вик взял стакан, но пить не спешил — просто вертел в пальцах, наблюдая за игрой света в янтаре. Звёздный свет из голографической панели падал на его лицо, высвечивая скулы и эти невозможные, потусторонние зелёные глаза.

Неферит повернулась к вошедшим. Её взгляд задержался на Вике чуть дольше, чем следовало бы: дольше, чем позволяла её обычная сдержанность, дольше, чем диктовала простая вежливость. Она быстро отвела глаза, сделала глоток из нового бокала, который уже успел материализоваться перед ней. Барни работал быстро. И постаралась скрыть смущение за привычной колкостью:

— Ад с Кристиной? Звучит как угроза. Я уже прошла ад сутки назад. Ваш ад... посмотрим. Может, он хотя бы будет тёплым. — Лёгкая запинка выдала, что язык начинает заплетаться, но она упрямо продолжила, — Кстати, командир... а ты? Ты вообще кто? Откуда взялся? Твои зелёные глазищи, твои наниты, которые могут воскрешать почти мёртвых... Ты вообще человек? Или притворяешься?

В баре повисла пауза. Звенящая, когда вопрос попадает в цель — не в броню, а в живое, незащищённое место. Кристина перестала жевать лёд из стакана и замерла, глядя на Вика. Муо застыла с трубочкой во рту, и её голубые глаза стали серьёзными. Даже Су подняла взгляд от чая — жёлтые глаза, всегда спокойные и профессиональные, на мгновение стали острыми, как скальпели.

Вик медленно вертел стакан в пальцах, глядя на янтарную жидкость так, будто видел в ней что-то, недоступное остальным. Молчание затягивалось, становилось тяжёлым, но никто не решался его нарушить. Наконец он заговорил — и голос его звучал иначе, чем обычно. Без привычных шуток. Без командирской стали. Устало. Почти... обнажённо.

— Человек? Хороший вопрос. Ты не первая, кто его задаёт. И не последняя. — Он усмехнулся — сухо, коротко, словно выстрелил. — Когда-то был. Давно. Очень, очень давно. Тогда у меня было другое имя. Другая жизнь. Другое... всё. Сейчас я. нечто иное. Результат эксперимента, который пошёл не так. Или так — это зависит от точки зрения. Те, кто ставил эксперимент, мертвы. А я — жив. Думаю, это ответ.

Он наконец сделал глоток — короткий, почти незаметный и продолжил:

— Я не старею. Не умираю. Могу управлять каждым атомом своего тела в пространстве. И да, мои глаза светятся в темноте — ты заметила. Обычно это первое, что люди замечают. Ещё до того, как понимают, что я опасен.

Он поднял взгляд на Неферит, и в этих зелёных глазах, невозможных, светящихся, потусторонних глазах — мелькнуло что-то древнее, усталое. То, что не могло принадлежать обычному человеку. То, что принадлежало существу, видевшему слишком много.

— Но я всё ещё помню, каково это, быть человеком. Бояться. Любить. Терять. Проигрывать. Надеяться, когда надежды нет. Я помню всё. Это моё проклятие и мой дар. Поэтому существует ОРКС. Не для того, чтобы завоевать галактику. Не для славы. Не для мести, хотя месть тоже была. А для того, чтобы защищать тех, кто ещё может чувствовать всё это. Тех, у кого есть будущее. Тех, кто не разучился быть живыми.

Тишина сгустилась до звона. Даже робот-бармен, казалось, затих, перестав жужжать. Музыка стала тише, словно сам корабль прислушивался. Неферит смотрела на Вика, и в её фиолетовых глазах не было ни надменности, ни холода, ни этой вечной брони. Только понимание.

Кристина заговорила первой, неожиданно тихо, без обычной бравады. Её голос, всегда громкий, как рынок в базарный день, теперь звучал почти интимно:

— Я пошла за ним не потому, что он сильный. Ну, то есть, он сильный, да. Очень. Мог бы меня скрутить в узел. Но я пошла за ним, потому что он был тем, кто посмотрел на меня и не увидел монстра. Понимаешь? Все видели красную демоницу. Опасную. Непредсказуемую. Способную разорвать на части, если её разозлить. Злую на весь белый свет и отвергнутую всеми. Я не укладывалась в устои своего мира: мои меня изгнали, а люди не приняли. А Вик и Су меня приняли, правда он сначала чуть не убил меня, хорошо, что Су остановила. Я тогда тупанула и причинила вред ей. Спасибо Су. И потом он сказал: «Ты просто солдат, которому нужно дело». И я поняла — да. Это я. Не монстр. Солдат. Ну, в общем вот теперь я тут.

Муо добавила тихо, теребя трубочку в пальцах с таким видом, будто решалась на что-то важное:

— А меня он нашёл на той же планете, что и Су. Только мы были не вместе. Я была... одна. Очень одна. Мой хозяин — тот же демон, которому Су служила, — он... он не был добрым. Я была для него просто вещью. Глазами, которые смотрят. Ушами, которые слушают. В любой момент, за любой проступок он мог убить меня, как Су. И я думала, что так будет всегда. А потом появился командир. Вернее, свалился с неба. И как посмотрит на меня, с расстояния в несколько километров, прямо в глаза, я чуть не описалась от страха тогда. Никто из людей так не мог, это было нереально. Хозяин приказал следить за ним, я не могла ослушаться. И я следила. А потом он как возникнет напротив меня, огромный, страшный, с изумрудными глазами. Я думала все, мне конец. А он оказывается хотел на меня маячок поставить. — Муо немного хихикнула. — Но я так испугалась, что просто пошла за ним. Меня не отлепить было. Ну... в общем он махнул рукой и вколол нанитов, чтобы убрать ДНК хозяина. Так я оказалась в ОРКС. Он еще тогда сказал: «Значит тогда будишь моими глазами, наниты знаешь ли дорогие, придется поработать». — Она попыталась передразнить Вика, но с её голоском это выглядело забавно.

Су спокойно помешивала чай, и пар поднимался над чашкой, окутывая её лицо белым ореолом. Её голос звучал ровно, но в нём слышалась та самая застарелая боль, которую она обычно прятала за профессионализмом:

— Я была демоном, как и Муо. Убийцей. Не просто убийцей — я получала удовольствие от процесса. Я была надменна и играла с жизнями как кошка с мышами. Я пожирала людей. Я служила тьме, потому что считала, что это мой путь. Что я создана для этого. Что я высшая в этом мире. Пока сама себя же и не закопала свой глупостью. Я сделала то, чего нельзя было делать. И по воле повелителя меня просто разорвало на части. Вот тогда-то я и поняла, какого это, молить о пощаде. А потом, после ада, я увидела командира, который сидел надо мной. Наниты и моя регенерация достали меня с того света, буквально из пары кусков тела. С тех пор слишком многое изменилось.

Неферит медленно обвела взглядом каждого. Кристину — красную, шумную, но в глубине, кажется, гораздо более ранимую, чем показывала. Муо — маленькую, с огромными глазами, пережившую нечто, о чём она ещё не рассказывала полностью, но что оставило шрамы не на теле — в душе. Су — спокойную, собранную, с четырьмя руками и историей, которую та пока держала при себе, но только что приоткрыла завесу. Затем перевела взгляд на свой бокал. В сине-фиолетовой жидкости переливались миниатюрные звёзды.

— А меня он вытащил из огня смерти, — произнесла она тихо. Почти шёпотом. — В буквальном смысле. Я уже падала в пустоту. Я уже проиграла. Я уже сдохла, сгорела дотла. А он... появился зачем-то. Не знаю, зачем. Не знаю, почему я. Может просто потому, что я была там. Может, потому что он увидел во мне что-то, чего я сама в себе не видела. — Она перевела взгяд на Вика. — Я не понимаю.

Она подняла бокал. Голос стал твёрже, в нём зазвенел тот самый металл, который был присущ только ей:

— За второй шанс.

Кристина взорвалась, но в этом взрыве было больше радости, чем шума — так взрывается фейерверк, а не бомба:

— Вот это тост! Вот это я понимаю! Барни, всем ещё по одной! Кроме Муо — ей сок! И себе налей чего-нибудь, железяка, ты заслужил!

Все подняли бокалы, даже Су свою чашку с чаем. Вик чуть заметно улыбнулся впервые за вечер, по-настоящему, не той кривой усмешкой, а настоящей, тёплой улыбкой, которая совершенно не вязалась с его грубым лицом.

— За ОРКС. И за нового члена. Добро пожаловать, Неф. Официально. С печатью в личном деле и прочей бюрократией.

После тоста в баре повисла та особенная, тёплая тишина, какая бывает только после хорошо сказанных слов. Робот-бармен тихо жужжал, протирая стаканы. Муо болтала ногами, потягивая сок, и на её губах блуждала мечтательная улыбка. Кристина вертела в пальцах пустой бокал, задумавшись о чём-то своём, и в её жёлтых глазах мелькали отблески голографической туманности. Су смотрела в чашку с чаем, и её жёлтые глаза на мгновение стали далёкими — там, где-то за гранью настоящего, лежали воспоминания, которые она редко кому показывала.

— Боги, мы все такие драматичные! Такие трагичные!

Кристина картинно всплеснула руками, чуть не опрокинув стакан. Барни ловко подхватил его одним из манипуляторов.

Неферит фыркнула. Алкоголь сделал своё дело — надменные нотки в голосе теперь были сдобрены изрядной долей симпатии. Она откинулась локтем на стойку, закинув ногу на ногу, и её кожаная юбка мягко шуршала при движениях.

— Твоя трагедия, Кристина, в том, что ты родилась без чувства меры. И без чувства юмора. Хотя нет, чувство юмора у тебя есть — ты сама и есть ходячая шутка. Трехметровая, краснокожая, с рогами.

Кристина сделала вид, что глубоко оскорблена, прижав руку к груди с таким видом, будто ей только что нанесли смертельную рану.

— Ох, хвостатая, ты договоришься! Завтра на тренировке я из тебя весь эфир выбью! Будешь ползать по арене и просить пощады! Будешь молить, как Су перед своим хозяином! Только на этот раз никто не спасёт!

Неферит приподняла бокал с ленивой, кокетливой усмешкой — той самой, острой, но теперь смягчённой теплом, разлитым по бару:

— Мечтай, краснокожая. Мечтай. Твои кулаки медленнее, чем мои мысли. А мои мысли... сейчас немного пьяные, но всё ещё быстрее тебя. И завтра я напомню тебе эти слова. Когда ты будешь лежать на лопатках и удивляться, как это произошло.

Все рассмеялись. Даже Су позволила себе лёгкую улыбку — редкое зрелище, почти как затмение. Муо хихикала, болтая ногами и едва не сваливаясь со стула.

— Неф, ты когда пьяная — очень смешная! И колючая! Как ёжик! Только с хвостом! И с шипами на плечах!

Неферит прищурилась, глядя на неё с притворной угрозой. Фиолетовые глаза сверкнули:

— Ёжик? Ты назвала меня ёжиком? Серьёзно? Ладно, маленький демон-снайпер. Принимается. Лучше быть ёжиком, чем ходячей горой мышц с пирсингом и дешёвыми шутками. Ёжик хотя бы милый. И колется, когда его трогают.

Кристина подавилась смехом, закашлялась, хлопая себя по груди. Барни, робот-бармен, то ли по собственной инициативе, то ли повинуясь какому-то древнему, заложенному алгоритму, поставил перед ними новую порцию напитков — видимо, решил, что вечер требует продолжения. И был прав.

Прошло ещё некоторое время. Разговоры становились тише, смех — реже, уступая место той особенной, усталой теплоте, которая приходит после долгих посиделок с близкими людьми. Муо клевала носом над своим соком, и её голубые глаза слипались. Су допивала уже третью чашку чая — теперь уже без трав, просто горячая вода, — и что-то тихо обсуждала с Барни про антидоты. Кристина расслабленно развалилась в кресле, закинув ноги на соседний стул, и лениво потягивала из стакана. Неферит смотрела на голографическую туманность и думала о том, что впервые за много лет не хочет, чтобы вечер заканчивался. Но принять она этого никак не могла. Слишком неправильные, как будто ложные чувства были для той, кто никогда и никому не доверял.

И тогда Вик поднялся.

Зелёные глаза обвели команду — медленно, цепко, по-командирски. Даже сейчас, в баре, после выпивки, после исповедей, он оставался лидером. Тем, кто принимает решения. Тем, кто говорит «пора»:

— Ладно. Вечер был хороший. Душевный. Я даже прослезился пару раз. Но вы этого не докажете. Теперь к делу. Завтра в 06:00 мы с Су и Муо уходим через телепорт на Форго-3. Неферит должна полностью освоить свои новые способности. Не на уровне «я могу создать клинок». А на уровне «я — стихийное бедствие, и меня боятся боги». Кристина, ты отвечаешь за её боевую подготовку. Полный контакт. Без поблажек. И. — он чуть усмехнулся, и зелёные глаза блеснули, — ...постарайтесь не убить друг друга. И не разнести «Феникс». Он нам ещё нужен. И да, я знаю, что последнее — самое трудное.

Кристина отдала шутливый салют, едва не снеся локтем пустой стакан, который Барни тут же убрал подальше.

— Есть, командир! Не убьём! Только немного покалечим! В тренировочных целях! Она сама сказала, что ей нужна подготовка!

Неферит поднялась. Её слегка покачивало — «Звёздный шторм» всё-таки дал о себе знать, несмотря на всю её выносливость и нанитов в крови. Но голос прозвучал твёрдо, и в нём не было ни грамма сомнения:

— Я буду готова, Вик. Можешь не сомневаться, дважды я подыхать не собираюсь.

Их взгляды встретились. Зелёное и фиолетовое — два цвета, два хищника.

Вик кивнул, коротко.

— Хорошо. Я запомню. А теперь — всем спать. Завтра тяжёлый день. Так что заканчиваем, и по каютам. Су, проследи, чтобы эти двое не заблудились.

Он развернулся и вышел из бара. Дверь с мягким шипением закрылась за ним. Су поднялась следом, бросив короткий взгляд на Муо:

— Муо, проводи Неферит до каюты. Она нетвёрдо стоит на ногах.

Муо вскочила, мгновенно проснувшись, словно и не клевала носом минуту назад:

— Да, Су! Сделаю! Я знаю, где её каюта!

Кристина хлопнула Неферит по плечу — на этот раз почти нежно, насколько это вообще возможно для её руки.

— Давай, хвостатая. Завтра начнётся ад. Я серьёзно. Я буду гонять тебя до седьмого пота. До дрожи в мышцах. До момента, когда ты будешь проклинать тот день, когда согласилась на всё это. Но знаешь... — она оскалилась, но в этой ухмылке не было ни капли насмешки. Только тепло. Только признание равной, — ...мне кажется, мы сработаемся. Ты дерзкая. Я таких люблю.

Неферит слегка улыбнулась — без надменности, просто тепло. Алкоголь, усталость, откровения этого вечера — всё смешалось в одно странное, но, все же приятное чувство.

Они разошлись. Кристина осталась в баре — кажется, она решила «добавить ещё капельку», — а Муо повела Неферит по коридорам «Феникса». По мягко освещённым, гулким переходам, где голубоватая подсветка создавала ощущение подводного царства. Мимо панорамных окон, за которыми проплывали звёзды — холодные, равнодушные, вечные. Девочка что-то щебетала про игры, про то, как здорово будет через год встретиться на настоящей планете с магией, про то, что она надеется увидеть дракона, про то, что Кристина на самом деле добрая, просто скрывает это за грохотом, про то, что Су иногда поёт, когда думает, что никто не слышит, и у неё очень красивый голос.

Неферит слушала вполуха, глядя на звёздную россыпь за окнами, и думала о чем-то своем, не чувствуя опасности или адреналина. Просто... идёт по коридору. С девочкой-демоном, которая болтает о драконах. На корабле, который летит сквозь бесконечность. В компании людей, которые только что рассказали ей свои самые страшные истории. И её собственная была не лучше.

И где-то за гранью сознания, за мягким гулом двигателей, за мерцанием звёзд, уже ждал Форго-3 — мир магии, зверолюдей и электрических штормов. Мир, в котором ей предстояло начать все заново. А сегодня... сегодня она просто шла в свою каюту.

Муо остановилась у двери с голографической табличкой «НЕФЕРИТ», которую кто-то уже повесил. Достала из рюкзака бутылку воды, сунула ей в руки: