Елена Сноу
Анапа. Шёпот камней: 16 легенд, которые исцеляют

Пролог. Камешек на подоконнике

Я переехала в Анапу в конце 2020 года.

До этого я была просто туристом — приезжала, купалась, уезжала. Но однажды осталась. Не потому, что хотела сбежать. А потому, что этот город вдруг заговорил со мной. Не словами — звуками, запахами, ветром.

Вот иду я по пляжу — песок под ногами скрипит. Люди говорят: кварц. А я слышу что-то другое. Что-то, что заставляет замереть. Смотрю на Лысую гору — ветер воет так, будто его душат, кусты стелются по земле. Другие говорят: куэста, аэродинамика. А я чувствую: там чья-то боль. Чья-то давняя, застывшая боль, которую никто не хочет слышать.

Я психолог. По образованию, по призванию, по способу смотреть на мир. Я знаю: у природы нет «просто так». Если ветер воет так, будто его душат, — у этого есть причина. Если песок поёт — это кому-то нужен свидетель. Если море у маяка вдруг становится пресным — это чьи-то слёзы.

Я начала записывать эти причины. Не как учёный — как сказительница. И поняла: это не сказки для детей. Это голоса стихий, которые мы разучились слышать. Я перевела их на человеческий. Получилась не энциклопедия мифов. Получилась психологическая карта. Место, где миф встречается с вашей болью, тревогой и надеждой.

Моим первым артефактом стал серый камешек с ржавыми прожилками. Я подняла его на Лысой горе в первый год после переезда. Ветер тогда срывал шляпу, а я вдруг почувствовала: этот камень — осколок чьего-то сердца. Окаменевшего, замолчавшего, но не мёртвого. Я положила его на подоконник. С тех пор ветер не задувает мои свечи.

Этот камешек — мой свидетель. Он будет с нами всю книгу.

Здесь вы найдёте и греческих богов, и адыгских воинов, и дельфинов, и камни, которые плачут. Всё это — не ложь и не правда в чистом виде. Это магия места, которую я почувствовала и записала.

Сядьте поудобнее. Сейчас я расскажу вам, почему на закате море становится алым, откуда взялась коса, соединившая берега, и почему в солёной воде у маяка бьёт пресный родник.

Это не путеводитель. Это приглашение. Поехали.

Елена Сноу

Легенда 1. Каменный венец

Лысая гора

Давно это было. Так давно, что Лысая гора ещё называлась Зелёной.

На её вершине жил жрец по имени Азар. Он был последним из древних сказителей племени синдов — тех, кто умел шепотом вызывать ветер, а взглядом останавливать дождь. Азар не поклонялся ни Зевсу, ни Афродите, ни местным духам рек и рощ. Он верил только в свою силу. И это стало его гибелью.

Однажды на вершину поднялись греческие воины. Они пришли с дарами и требовали, чтобы Азар принёс жертву олимпийским богам.

— Ваши боги — как дети, играющие молниями, — усмехнулся жрец. — А я — господин этого камня, ветра и неба.

Громовержец Зевс услышал эти слова. Он не стал убивать Азара — это было бы слишком просто. Зевс решил наказать его гордость страшной карой: вечным осознанным бессилием.

— Борей, — позвал он бога северного ветра. — Сдуй с этой горы всю землю. Пусть камень останется голым. А этого гордеца преврати в скалу, самую высокую на вершине. Пусть вечно смотрит на море, но ничего не видит. Пусть чувствует ветер, но не может его остановить.

В ту же ночь Борей налетел на Зелёную гору. Он дул три дня и три ночи. Земля улетала в море, обнажая серый мергель. Деревья вырывало с корнями. А Азар, пытавшийся шепотом утихомирить ветер, вдруг понял, что боги сильнее.

— Пощадите! — крикнул он, но ветер унёс его голос.

На рассвете четвёртого дня всё стихло. Гора стояла лысая, серая, мёртвая. А на её вершине выросла новая скала, похожая на человеческую фигуру. Это был Азар.

Говорят, по ночам из расщелин той скалы слышен стон. Окаменевший жрец всё ещё пытается вызвать ветер. Но боги не слушают гордых.

Чувство места

Я поднималась на Лысую гору много раз. В первый раз — в марте, когда ветер сбивает с ног, а кажется, что ты одна во всём мире.

Знаете, что я там поняла? Лысая гора — это человек, который слишком долго сдерживал эмоции. Внутри — камень. Снаружи — ветер. И никого рядом, кто сказал бы: «Остановись. Ты не обязан быть сильным каждую секунду».

Азар не поклонился богам не потому, что был глуп. Он просто разучился просить о помощи. Он верил только в свою силу — и это стало его тюрьмой.

На терапии я часто вижу таких клиентов. Снаружи — «всё классно, я справлюсь». А внутри — выжженная пустота. И тот самый ветер, который никто не слышит.

Внутренний критик шепчет: «Ну вот, опять ты про работу. Людям это надо?» А я отвечаю: «Надо. Потому что это правда».

Когда вы в следующий раз будете стоять на Лысой горе и чувствовать, как ветер пробирает до костей, спросите себя: чья это боль? Борея, который устал дуть? Азара, который не умел просить? Или ваша собственная — та, которую вы заперли внутри много лет назад?

Азар окаменел, потому что не мог попросить пощады. А вы — можете. Хотя бы перед самим собой.

Голос автора

Геологи называют Лысую гору куэстой — холмом, где почвы почти нет, а камни выходят прямо на поверхность. Постоянный ветер — следствие того, что гора стоит отдельно на открытой равнине.

Но вот что я заметила. На Лысой горе, несмотря ни на что, растут редкие растения — ковыль перистый, фисташка туполистная. Они приспособились к ветру: стелются по земле, прячут листья.

Даже проклятие не смогло убить жизнь. Она только стала крепче. Может быть, Азар не зря гордился этой землёй. Может быть, гордость — это не всегда плохо. Плохо, когда она становится стеной.

Вопрос себе

Вспомните ситуацию, когда ваша гордость помешала вам попросить о помощи. Что бы вы сделали иначе сегодня?

Артефакт / Ритуал

Найдите на Лысой горе маленький острый камешек серого цвета с ржавыми прожилками. Положите его на подоконник. Говорят, он держит ветер — тот самый, что сбивает с ног. А если вам покажется, что это ерунда что ж, пусть он просто напоминает: вы были на вершине. И не окаменели.

Легенда 2. Девичья слеза

Бугазская коса

В давние времена, когда море и лиман ещё не поделили свои границы, между ними была только узкая тропа — в полшага шириной. Шторма часто размывали её, и тогда вода с двух сторон встречалась.

Два рыбацких рода жили по разные стороны: на морском берегу — род Адон, на лимане — род Баг. Они враждовали поколениями. Но юноша Тимур из рода Адон полюбил девушку Бэллу из рода Баг.

Отец Бэллы узнал об этом и пришёл в ярость.

— Лучше я уничтожу тропу, чем позволю дочери перейти на ту сторону! — крикнул он.

В ту же ночь мужчины рода Баг вышли на берег с вёслами и лопатами. Они прорыли канал. Морская вода хлынула в лиман. Тропа исчезла.

Бэлла выбежала на берег. Она вошла в воду по колено, потом по пояс, потом по грудь. Три дня она не могла покинуть берег — что-то держало её, и с каждым часом ноги будто врастали в песок. Она стояла в холодном течении и плакала.

— Соедините берега, — шептала она. — Я отдам всё, что у меня есть. Только пусть любовь не тонет в солёной воде.

На четвёртый день её тело вытянулось в длинную полосу песка — так родилась коса. А душа взлетела чайкой. Там, где стояла Бэлла, выросла широкая коса. Теперь она соединяет море и лиман навсегда.

Чайка до сих пор кричит над косой особенно громко. А Тимур до конца жизни ходил по этой косе туда и обратно, надеясь встретить Бэллу. И встречал — в обличье чайки, которая садилась ему на плечо. Говорят, с тех пор чайки на Бугазской косе не боятся людей. Потому что одна из них помнит, как её гладили мужские руки.

Чувство места

Я часто хожу по этой косе. В ветреную погоду, когда песок секёт лицо, а ступни чуть проваливаются в сырой песок, и каждый шаг отдаётся эхом в груди. Чайки кричат так, будто у них отбирают самое дорогое.

Бэлла не прокляла отца. Она не ушла в море с мыслью о мести. Она просто хотела, чтобы берега соединились. Чтобы любовь не тонула в солёной воде.

Знаете, в психологии есть такое понятие — «разрешающая фигура». Человек, который не убегает, не мстит, а просто берёт удар на себя. Чтобы другие могли жить дальше. Бэлла — такая фигура. Её тело стало мостом. Её слёзы — песком. Её голос — чайкой, которая кричит не от боли, а от надежды: «Я здесь. Я всё ещё здесь. Идите по мне — и вы не утоните».

Когда я иду по Бугазской косе, я вспоминаю тех, кто стал мостом в моей жизни. Мать, которая держала удар, пока я собирала себя заново. Подруг, которые принимали меня разбитой. И себя саму — ту, что не утонула в солёной воде перемен.

Внутренний критик шепчет: «Сентиментально». А я отвечаю: «Пусть. Сентиментальность — это тоже честность».

Вы идёте по чьей-то любви. Она под вашими ногами. Она скрипит, она зовёт, она держит. Просто остановитесь на минуту и почувствуйте это.

Голос автора

Бугазская коса — это аккумулятивное образование, сложенное песком и ракушечником. Гидрологи подтверждают: коса имеет естественное происхождение. Но мало кто знает, что Кизилташский лиман в древности был морским заливом. То есть фраза «соединяет море и лиман» — почти буквальная. Когда-то это была единая солёная вода. А теперь коса отделяет прошлое от будущего. Бэлла соединила их снова. Но уже навсегда.

Песок здесь скрипит громче, чем на других пляжах. Это не только кварц. Это, если хотите, голос самой земли, которая помнит: здесь был пролив, здесь плакала девушка, здесь прошёл мужчина. И пока песок поёт — история жива.

Вопрос себе

Кто или что в вашей жизни стало мостом, по которому вы идёте каждый день? И чьи слёзы его держат? А теперь спросите себя: для кого вы сами готовы стать таким мостом?

Артефакт / Ритуал

Найдите на косе ракушку, внутри которой застряла необычная песчинка — не такая, как все. Говорят, это застывшая слеза Бэллы. Положите ракушку под подушку. Перед сном прошепчите в неё имя того, с кем хотите соединиться. Или того, кого хотите простить. Утром посмотрите — песчинка всё ещё там. А значит, ваше слово улетело по назначению.

Если не найдёте ракушку — просто зачерпните горсть песка, сожмите в ладони и услышьте, как он звенит. Этот звон — ответ. Он всегда есть. Просто мы редко слушаем.

Легенда 3. Застывшая стража

Кипарисы на озере Сукко

Давно это было. Так давно, что на месте озера была сухая долина, а в долине стояло адыгское селение. Жили там смелые люди — племя натухайцев. Они не поклонялись греческим богам, не приносили им жертв и смеялись над молниями Зевса.

Однажды громовержец разгневался.

— Вы не признаёте моей власти? — прогремел он с неба. — Вы будете жить под водой!

И наслал ливень. Дождь шёл много дней подряд. Вода поднялась до пояса, потом до груди, потом до горла. Люди кричали, но боги не слышали.

Тогда 32 воина — как гласит молва, а может, и больше — встали плечом к плечу. Они выстроились живой стеной перед селением — лицом к потоку, который нёсся с гор. Они не надеялись выжить. Они хотели выиграть время, чтобы женщины и дети успели уйти на высокий берег.

Старший воин по имени Аслан крикнул:

— Стойте! Пока мы стоим — вода не пройдёт!

И вода остановилась. Воины замерли в воде по пояс, но не отступили ни на шаг. Они стояли так трое суток, пока последний ребёнок не оказался в безопасности.

Зевс увидел их стойкость. Он не ожидал, что смертные способны на такое.

— Вы победили, — сказал бог. — Вы не поклонялись мне, но вы сильнее моей стихии. Я не убью вас. Вы будете стоять вечно. Боги дадут вам корни, что дышат, как лёгкие, и воду пьют только пятками. Так и будете стоять на полпути между небом и землёй.

И он превратил воинов в стройные кипарисы. Зелёные, прямые, непоколебимые. Говорят, их было 32, но кипарисов выросло больше — потому что трое самых юных воинов, не успевших встать в строй, бросились в воду следом. Или три кипариса — это их кони. Местные спорят до сих пор.

Они стоят в воде и по сей день. По ночам между стволами слышен тихий звон — это воины проверяют, не заржавели ли мечи. А если подойти к озеру в полнолуние, можно увидеть, как тени кипарисов перестраиваются в боевой порядок.

Чувство места

Я приезжаю к озеру Сукко осенью. Люблю это время — когда кроны кипарисов становятся золотыми, а вода кажется чёрной и неподвижной. Я видела их разными: и когда они стоят по пояс в воде, и когда озеро мелеет и обнажаются их причудливые корни, похожие на колени. Но главное чувство, которое не уходит, — мощь. Они не просто деревья. Они — застывшие воины, которые даже через тысячелетия не сдают позиций.

Я стою на берегу, и от холодной воды сводит щиколотки. Но я не отхожу.

Сейчас кипарисы огорожены. Раньше можно было подплыть к ним на сапе или лодке — я мечтала это сделать. Но туристы ломали ветки, вырезали имена на стволах. И я понимаю: ограждение — это не наказание для нас. Это защита для них. Воины заслужили покой.

Бэлла стояла в воде, чтобы соединить берега. Эти воины стояли в воде, чтобы спасти свой народ. Разное стояние, но одна вода.

Внутренний критик шепчет: «Ты опять про мужчин-защитников?» А я отвечаю: «Да. Потому что в мире, где так трудно найти опору, эти кипарисы — напоминание: сила есть. Она молчаливая. Она не лезет в глаза. Но она стоит».

Когда я смотрю на них, я вспоминаю мужчин в своей жизни, которые были моими «кипарисами». Тех, кто просто молча стоял рядом, когда меня накрывало. Тех, кто не спасал, но и не уходил. Их немного. Но они есть. И я благодарна.

Голос автора

Болотные кипарисы на озере Сукко — настоящая ботаническая редкость. Эти деревья родом из Северной Америки и были посажены здесь в 1930-х годах. Их особенность — в «дыхательных корнях» (пневматофорах), которые торчат из воды вертикальными отростками. Деревья так и стоят «по колено» в воде, прекрасно себя чувствуя.

Учёные насчитывают около 35 деревьев, но легенда упрямо говорит о 32 воинах. Я люблю эту нестыковку. Она оставляет пространство для тайны.

В психологии есть понятие «посттравматический рост» — когда после испытаний человек не ломается, а становится крепче. В отличие от Бэллы, которая стала мостом для других ценой своей жизни, эти воины выжили — изменившись, но выжили. Это и есть посттравматический рост. Кипарисы Сукко — идеальная метафора такого роста. Они выросли из воды, из страха, из боли. И теперь не просто выживают — цветут.

Вопрос себе

Вспомните людей, которые были вашей «живой стеной» в трудные времена. Вы поблагодарили их? А теперь спросите себя: для кого вы сами готовы стать такой стеной — молчаливой, надёжной, непоколебимой?

Артефакт / Ритуал

Кипарисы огорожены, но найдите место, где берег открыт и можно подойти к воде. Положите ладонь на воду — так, чтобы ваше отражение коснулось отражения дерева. И скажите мысленно: «Я тоже стою». Не «я справлюсь», не «я выдержу». А именно: «Я стою». В этом есть что-то более глубокое и честное.

Если вам удастся приехать на озеро в полнолуние — не упустите шанс. Говорят, тени кипарисов в лунном свете перестраиваются в боевой порядок. Это знак: даже застывшая стража продолжает нести свой пост. Как и вы.

Легенда 4. Каменные женихи

Утриш и дельфины

Говорят старики: на скалистом берегу Утриша, там, где море бьётся о камень с особой яростью, жила девушка по имени Сара. Дочь старого вождя. Красивая, с волосами цвета мокрой гальки и глазами как две капли воды.В соседнем ущелье правил жестокий вождь Басхат. Он увидел Сару на празднике и потребовал её в жёны. Старый вождь испугался войны и согласился. Сара плакала, но ослушаться отца не могла.Был у Сары тайный возлюбленный — простой рыбак по имени Дамир. Они встречались на закате у той самой скалы, где сейчас всегда плещутся дельфины. Дамир говорил: «Сбежим. Уплывём на лодке далеко-далеко». Сара отвечала: «Отец убьёт тебя. Лучше я останусь, но будешь жить».В ночь перед свадьбой Сара не могла уснуть. Вышла на скалу, посмотрела на луну и прошептала:— Боги, если вы есть, сделайте меня рыбой. Лучше плавать в холодном море, чем лежать рядом с тираном.И прыгнула в воду. Но она не разбилась. Ещё в полёте её тело стало легче, руки вытянулись в плавники, кожа стала гладкой и блестящей. Боги услышали её мольбу — и превратили смертную девушку в дельфина, не дав ей коснуться камней. Она вошла в воду не падением, а рождением заново.Наутро Дамир узнал, что случилось. Пришёл на ту же скалу, посмотрел вниз и сказал:— Если она рыба, я буду плавать с ней вечно.И прыгнул следом. Та же метаморфоза произошла с ним в воздухе — и два дельфина ушли в глубину.Теперь в бухте Утриш каждую весну появляются два дельфина. Они плавают рядом, касаются друг друга носами и уходят в открытое море. Местные рыбаки говорят: если увидишь эту пару — в этом году обязательно встретишь свою судьбу. А если дельфины подплывут к твоей лодке — значит, твоя любовь будет такой же сильной, как у Сары и Дамира.

Чувство места

Я жутко невезучая на дельфинов. Сколько раз выходила на берег Утриша, вглядывалась в горизонт, ждала — и уходила ни с чем. Море сверкало, чайки кричали, а дельфины не появлялись. Я почти смирилась. И всё равно возвращаюсь.Потому что Утриш — это не только дельфины. Это горные тропы, крутые подъёмы, запах можжевельника и ощущение, что ты идёшь по краю света. Как-то осенью мы с дочкой забрались на скалу, которую местные называют «Девичья печаль». Стояли наверху, ветер трепал волосы, а внизу билось море. И я чувствовала, как подошвы сами вжимаются в камень, будто тело понимает высоту лучше, чем разум.И тогда я подумала: вот он, выбор Сары. Это не выбор смерти. Это выбор превращения. Она не уходит из жизни, она меняет форму. Риск есть, но магия на её стороне. В реальности такого не бывает — мы не становимся дельфинами. Но мы можем внутренне переродиться, сбросить кожу обстоятельств, войти в другую воду. Это и есть смысл прыжка: не упасть, а взлететь — пусть и вниз, к морю, которое примет и переплавит.Внутренний критик шепчет: «Ты же не прыгала со скалы. Какое право ты имеешь об этом писать?» А я отвечаю: «Право того, кто много раз выбирал свободу, даже когда страшно. И кто иногда ошибался. Но продолжал выбирать».Сегодня я сижу на камнях, смотрю на море и всё ещё жду дельфинов. Может быть, приплывут. Может быть, нет. Но я уже здесь. И это главный прыжок, который я совершила.