Полина Люро
Непримиримые

«Что может быть хуже, чем мокнуть под моросящим ноябрьским дождём на городском кладбище, особенно если зонтик остался дома, а новенький, якобы непромокаемый плащ плевать хотел на данные производителями обещания долго сохранять драгоценное тепло. Как же холодно… Обязательно напишу о них разгромную статью, жаль только, что приславший меня сюда редактор газеты как пить дать с воплем отправит её в корзину:

― Вы что, с ума сошли, Рик? Разве можно вылезать с подобными обвинениями против наших дорогих спонсоров?

Чтоб они все сдохли, лживые мерзавцы…»

Я с завистью смотрел на суетящегося напарника ― фотографа Фила. Этот умник вырядился в старую, проверенную временем куртку, которую, наверное, носил его дедушка. Да ещё толстый свитер предусмотрительно под неё надел, зараза… ― рука сама потянулась за пазуху к спасительной фляжке. Оглянувшись по сторонам, сделал несколько небольших глотков, чувствуя, как блаженное тепло быстро разливается по замерзающему телу.

― Фу, как нестыдно, Рик, ― хохотнул над ухом подкравшийся сзади Фил, ― опять взялся за старое… Если шеф пронюхает, на этот раз выговором не отделаешься ― как пить дать, выгонит на улицу. В прошлый раз он был очень зол, забыл?

Я демонстративно открутил крышку, сунув флягу под нос слишком любопытному напарнику:

― Хочешь? Неплохой, между прочим, чай… Сам заваривал, крепкий и ароматный, не то что та бурда из пакетиков, что ты привык пить.

Фил разочарованно фыркнул:

― Надо же… Не перебарщивай с кофеином, тупица, а то сердечко-то уже того ― не молоденькое. Говорят, бедняга Стенли последнее время тоже крепким «чаем» баловался, и не только им одним. Вот теперь мы с тобой вынуждены торчать на его похоронах и слушать всякую ересь, что несут с трибуны «собратья по перу»:

― Талантливый, недооценённый, просто такой весь из себя душка, ― фотограф сплюнул на землю, закручивая крышку дорогого объектива, ― а при жизни чего только про беднягу не писали, вспомнить противно. Все вы, писаки, одним миром мазаны.

Я хмыкнул, похлопав приятеля по плечу:

― А ты, похоже, расстроен. Не ожидал…

Фил зло сбросил руку:

― Да, мне нравились рассказы Стенли ― ироничные, забавные, с тонким чувством юмора. И, знаешь, таких как я ― много, у бедняги было полно поклонников. Да и завистников немало. Посмотри туда, Рик, кто притащился на похороны ― сам Адам Джой. Вот уж он-то, наверное, радуется смерти знаменитого беллетриста ― чёртов критик. Я всё ждал, когда же он захлебнётся собственным ядом. Читал его последнюю разгромную статью о творчестве Стенли? Ни одного доброго слова ― ну что за сволочь…

Рассеянно кивнул, прислушиваясь к завыванию очередного «непонятого» поэта и «верного друга» почившего гения. На меня вдруг напала неукротимая зевота, и, толкнув хлюпавшего носом то ли от простуды, то ли от нахлынувших чувств приятеля, предложил:

― Сделай несколько фото этого… нехорошего человека