Митра Папилин
Искусство сгорать дотла

Посвящается n.

Я боюсь

Я боюсь в этом сумраке брошенным стать

Среди сотен чужих, безымянных людей.

Твою теплую руку во тьму отпускать —

В неизвестность грядущих, пугающих дней.

Этот страх был со мной с самых первых минут,

Он всегда отравлял мое сердце тоской.

Если наши пути в эту мглу уплывут,

Я навеки расстанусь с надеждой и мной.

***

Я блуждал в лабиринтах глухих, потемневших лесов,

Где теряются тропы и стелется призрачный мох.

Забывал о пространстве, не помня маршрутов и слов,

Среди голых ветвей, что сплетались в прерывистый вздох.

Я пытался нащупать себя в этой стылой тиши,

Сквозь холодный туман уходя всё отчаянней в мглу.

Я искал в буреломах укрытие бедной души,

Но терял все смыслы на зябком осеннем ветру.

Но сквозь морок и сырость вдруг робко пробился твой свет,

Словно голос родной, прозвучавший в лесной тишине.

Я увидел надежду, которой спасительней нет,

Ту, что бережно путь осветила к заблудшему мне.

Проведи меня за руку мимо озябших корней,

Через дебри тревог, от которых так хочется прочь.

Я искал лишь себя в веренице заброшенных дней,

А обрёл в тебе всё: и спасение, и эту ночь.

***

Я запутался в перекрёстках собственной судьбы,

В лабиринтах глухих сомнений и темноты.

Я пытаюсь бежать от этой пустой борьбы,

Я пытаюсь искать сожжённые мной мосты.

Словно хищник, я рыщу в поисках той добычи,

Что позволит мне прожить ещё этот день.

Этот мир для меня холодный и непривычен,

Превращает меня в усталую, злую тень.

И судьба была не благосклонна к моим словам,

Отвергая меня безжалостно изо дня в день.

Я платил по её жестоким, слепым счетам,

Поднимаясь с трудом на сломанную ступень.

И живая вода, что, будучи мёртвой, стынет,

Обещала прийти во спасенье в последний час.

Соберёт мою душу в этой глухой пустыне,

Чтоб огонь в моём сердце выжил и не погас.