Тень прошлого

Пролог

Дождь лил как из ведра, размывая очертания дороги и превращая асфальт в зеркальную ловушку. Ветер с воем бросал капли в лобовое стекло, а дворники едва успевали сметать их, оставляя мутные разводы. Майкл Гриффин вцепился в руль, щурясь в попытке разглядеть дорогу сквозь пелену ливня.

Сердце забилось чаще, когда в зеркале заднего вида снова вспыхнули огни — слишком близко, слишком настойчиво. Они висели на хвосте уже минут десять, то чуть отставая, то снова приближаясь. Свет пробивался сквозь пелену дождя, но разобрать что-либо за ним было невозможно: силуэт автомобиля расплывался в тумане, растворялся в потоках воды.

— Какого черта! — Майкл ударил ладонью по рулю. Брови его сошлись на переносице, губы сжались в тонкую линию, на скулах заиграли желваки.

"Я не должен втягивать Лену. Слава богу, она осталась дома, как я и просил. Тогда она нахмурилась, в глазах читалось беспокойство, но всё-таки кивнула. Теперь от этой мысли на душе стало чуть легче — хоть она в безопасности".

Радио трещало помехами, прерывая редкие ноты джаза. Майкл выключил его, пытаясь сосредоточиться. В ушах стучала кровь, ладони вспотели, несмотря на холод в салоне.Он слишком долго откладывал этот разговор с самим собой.

«Хватит бегать, — мысленно произнёс он, стискивая руль до боли в пальцах. Взгляд его стал жёстким, почти отчаянным. — Пора выбрать: безопасность Лены или правда».

Но выбор был мучительным. Каждый раз, когда он решался действовать открыто, страх за жену перевешивал. Он представил её лицо — как она бледнеет, услышав правду, как в глазах появляется ужас, а руки начинают дрожать И отступал.«Ещё день, — уговаривал он себя, нервно постукивая пальцами по рулю. — Ещё пара дней, чтобы всё проверить».

Но теперь, глядя в зеркало на неотступно следующую за ним машину, он понимал: времени больше нет. В уголках глаз собрались морщинки напряжения, дыхание участилось, а в груди нарастала тяжесть.

Вспышка света в зеркале. Слишком яркая. Слишком близкая.

— Да чтоб тебя! — выдохнул Майкл, резко крутанув руль. Его лицо исказилось от отчаяния, на лбу прорезалась глубокая морщина, вены на шее вздулись от напряжения.

Но было поздно.Грузовик нёсся прямо за ним — огромный, неумолимый. Его фары тускло светили сквозь ливень, а в последний момент он резко вильнул в сторону и подрезал машину Майкла, швырнув её в сторону ограждения.

— Чёрт! — Майкл отчаянно пытался выровнять машину, но сцепление с дорогой пропало. Колёса скользили по мокрому асфальту, автомобиль занесло. На лице Майкла отразилась паника, он стиснул зубы, а пальцы побелели от того, как крепко он вцепился в руль.

Время словно замедлилось. Майкл уловил каждую деталь: как дворники в последний раз мазнули по стеклу, как блики фар заплясали на мокром асфальте, как деревья по краю дороги превратились в размытые зелёные полосы. В животе похолодело, дыхание перехватило.

Визг тормозов, скрежет металла, глухой крик, оборвавшийся в тишине. Затем — удар. Автомобиль вылетел с дороги, кувыркнулся в воздухе и рухнул в овраг, скрытый за густым туманом.

Грузовик остановился на краю обрыва. Фары по-прежнему тускло горели, бросая слабый свет на размытую дождём землю. Водитель в тёмной куртке и низко надвинутой кепке медленно вышел из кабины. Он спустился по склону, осторожно ступая среди камней и колючих кустов. Дым, запах гари и бензина ударили ему в нос.

Он рванул дверцу машины — та поддалась с жутким скрипом.Внутри, на изломанном руле, без движения сидел Майкл. Его глаза были открыты, а на виске темнела струйка крови, медленно стекающая по щеке.

Мужчина приложил два пальца к шее Майкла, подождал несколько секунд, затем кивнул сам себе. Достав смартфон, он набрал номер. Пальцы в перчатке уверенно скользили по экрану. Когда на том конце ответили, мужчина произнёс коротко, без эмоций:

— Посылка доставлена.

Он убрал телефон, огляделся по сторонам. Никого. Только дождь, ветер и тишина, нарушаемая лишь треском горящего пластика. Мужчина развернулся и неторопливо зашагал обратно к грузовику. Через минуту машина развернулась и скрылась в темноте, а дождь смывал следы и стирал улики.

Глава 1

Чёрный «Ауди» Лены Гриффин медленно катился по просёлочной дороге, словно нехотя приближаясь к пункту назначения. Лена сжимала руль так крепко — будто он был последней опорой в мире, который рухнул после смерти Майкла в несчастном случае на дороге. В зеркале заднего вида мелькнуло её отражение: тёмные круги под глазами, бледное лицо, волосы, небрежно собранные в хвост. Она отвела взгляд. Видеть себя сейчас было невыносимо.

За окном проплывали живописные пейзажи — золотистые поля, густые леса, старинные домики с резными ставнями, — но Лена не замечала красоты. Её взгляд был отрешённым, а в глазах застыла боль, которую не залечит время. Мысли снова и снова возвращались к тому злополучному дню: Майкл за рулём, его улыбка в последний раз Она тряхнула головой, пытаясь отогнать воспоминания. Нельзя думать об этом. Не сейчас.

Дорога сделала крутой поворот, и впереди показался Уиллоубрук — городок, который должен был стать её новым домом. Лена свернула на тихую улицу, где стоял дом, доставшийся ей в наследство от мужа. Старый особняк из красного кирпича с крутой крышей и верандой, увитой плющом, выглядел одновременно величественно и заброшенно. Время словно остановилось здесь: краска на ставнях местами облупилась, ступеньки крыльца слегка покосились, но в этом была какая-то мрачная, притягательная красота.

Лена вышла из машины, вдыхая влажный воздух. В нём смешались запахи сырой земли, цветущих кустов и чего-то неуловимо знакомого — будто эхо далёкого детства. Внезапно перед глазами всплыла картина: небольшой городок, почти копия Уиллоубрука, дом с такой же верандой и скрипучими ступеньками, мама, поливающая розы у крыльца Воспоминания были туманными, размытыми — родители умерли давно, и Лена почти не помнила их, как и тот дом, в котором выросла. Но сейчас ощущение дежавю стало почти осязаемым.

Поднявшись по скрипучим ступенькам, Лена вставила ключ в замок. Дверь открылась с протяжным стоном, впуская её внутрь. Дом встретил тишиной и запахом старого дерева — терпким, почти забытым ароматом. Пыль танцевала в лучах солнца, пробивающихся сквозь зашторенные окна, создавая причудливые узоры на полу.

Она медленно обходила комнаты, касаясь пальцами мебели, словно пытаясь уловить эхо прошлого. В гостиной стоял массивный диван, покрытый кружевной накидкой, на стене висели старинные часы с неподвижным маятником. Лена качнула его и часы пошли.

В кухне всё выглядело так, будто хозяева вышли на минутку: на столе стояла чашка с засохшими остатками кофе, рядом лежала раскрытая газета десятилетней давности.

Поднявшись наверх, Лена оказалась в спальне. Здесь всё было проще: большая кровать с резным изголовьем, комод у окна, книжные полки вдоль стены. На комоде она заметила фотографию в серебряной рамке. Майкл стоял у этого же дома и улыбался — так тепло и искренне, что у Лены защемило сердце. Она провела пальцем по стеклу, словно пытаясь дотронуться до его лица.

— Почему ты не взял меня с собой? — прошептала она, и голос дрогнул.

В этот момент за окном что-то шевельнулось. Лена резко обернулась, но увидела лишь колышущиеся ветви старого дуба. Она вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках.

Отойдя от окна, она подошла к кровати и села на край. Взгляд невольно скользнул по комнате, отмечая каждую деталь — потёртый ковёр, пожелтевшие страницы книги на тумбочке, слабый луч солнца, упавший на угол комода. Всё здесь казалось одновременно чужим и до боли знакомым.

Мысли невольно вернулись к прощальному разговору в адвокатской фирме. Коллеги не скрывали тревоги, когда Лена объявила о своём решении уехать из города.

«Лена, ты один из лучших адвокатов в фирме, — убеждал её партнёр Роберт, нервно постукивая ручкой по столу. — Мы готовы предложить тебе повышение, гибкий график, любую поддержку. Но уезжать вот так, сразу после... после трагедии — это слишком радикально».

«Ты построила блестящую карьеру, — мягко добавила Анна-Мария, старший юрист. — У тебя десятки выигранных дел, репутация профессионала. Неужели ты готова все это бросить?»

Тогда она лишь показала головой, стараясь не выдать внутренней бури. «Мне нужно начать с чистого листа, — тихо ответила Лена. — Я не могу...»

Теперь, сидя на краю кровати в старом доме, она вдруг осознала: возможно, решение уехать было не только бегством от боли.

Усталость накатила внезапно, тяжёлой волной. Лена огляделась в поисках чего-нибудь, что помогло бы отвлечься от гнетущих мыслей. Взгляд упал на старое радио в углу комнаты — массивное, с деревянным корпусом и круглыми ручками настройки. Она поднялась, подошла к нему и повернула одну из ручек.

Сначала раздалось шипение, затем треск, а потом сквозь помехи пробился мягкий звук джазовой мелодии — что-то медленное и меланхоличное, идеально подходящее к её настроению. Лена вернулась к кровати, опустилась на край и откинулась на подушки. Глаза сами собой начали закрываться.

Радио продолжало тихо играть, звуки смешивались с шумом ветра за окном и тиканьем старинных часов внизу. Усталость, накопившаяся за долгие недели скорби и переезда, наконец взяла верх.

Где-то глубоко внутри Лены зашевелилось едва уловимое ощущение: возможно, здесь, в Уиллоубруке, она действительно сможет начать всё сначала. Хотя бы попытаться.

Дыхание Лены стало ровным, плечи расслабились, и она погрузилась в глубокий, без сновидений, сон.

Глава 2

Лена открыла глаза и первые мгновения не могла понять, где находится. Тусклый свет пробивался сквозь щели в ставнях, рисуя на потолке неровные полосы. Она лежала на кровате в спальне старого дома — заснула прямо в одежде, едва добравшись до подушки. Тело ныло от усталости, а в голове крутились обрывки воспоминаний: дорога, особняк из красного кирпича, фотография Майкла на комоде...

Она села, провела рукой по спутавшимся волосам и огляделась. Комната выглядела ещё более заброшенной при дневном свете: пыль на полках, паутина в углах, потёртый ковёр с выцветшим узором.

«Надо собраться с силами», — мысленно приказала себе Лена.

Первым делом она вышла к машине, чтобы забрать чемоданы. Утренний воздух был свежим и влажным, с лёгким запахом хвои и сырой земли. Пока она переносила вещи в дом, взгляд невольно скользил по фасаду особняка: кирпичная кладка местами покрылась мхом, ставни слегка покосились, а плющ, увивавший веранду, казался слишком буйным, словно пытался поглотить дом целиком.

Внутри Лена быстро распаковала самое необходимое: смену одежды, туалетные принадлежности. Душ помог стряхнуть остатки сонливости. Тёплая вода смыла усталость, а аромат лавандового геля для душа немного успокоил нервы.

Переодевшись в лёгкие льняные брюки и простую белую футболку, Лена спустилась на кухню. Она привезла с собой немного продуктов — упаковку зернового хлеба, сыр, джем, пачку кофе. Пока кофеварка шипела и булькала, наполняя комнату ароматом свежемолотых зёрен, Лена оглядела помещение.

Старая плита с чугунными конфорками, массивный деревянный стол, полки с потрескавшейся посудой — всё здесь дышало прошлым. Она налила кофе в чашку, которую нашла среди прочих в одном из шкафов, та оказалась неожиданно чистой, будто кто-то специально оставил её готовой к использованию, и сделала глоток. Горьковатый вкус помог сосредоточиться.

Завтрак был скромным, но сытным. Лена ела медленно, прислушиваясь к звукам: тиканье старинных часов, скрип половиц под её ногами, далёкий крик какой-то птицы за окном. Всё это казалось частью какой-то скрытой мелодии, которую она пока не могла разобрать.

Закончив с едой, она собрала посуду и решительно выдохнула. Пора было приниматься за уборку.

В этот момент в дверь постучали — резко и настойчиво, но с какой-то домашней теплотой. Лена вздрогнула от неожиданности. Кто бы это мог быть? Она никого не ждала.

Вытерев руки, Лена направилась к входной двери и распахнула её. На пороге стояла полная женщина в цветастом платье с пышными рукавами и широкой улыбкой. В руках она держала пирог, накрытый льняной салфеткой.

— О, дорогая, наконец-то вы дома! — радостно воскликнула женщина. — Я Анна Риверс, ваша соседка через два дома. Решила принести вам приветственный пирог — чтобы вы почувствовали, что здесь вас ждут!

Лена невольно улыбнулась. От Анны исходила такая искренняя доброжелательность, что сложно было не проникнуться.

— Большое спасибо, — сказала Лена, принимая пирог. — Я Лена Гриффин. Очень приятно.

Анна окинула взглядом дом за спиной Лены — грязные окна, пыль и паутина.

— Вижу, работы тут невпроворот. Но ничего, мы вам поможем! У нас в Уиллоубруке соседи — как семья. Если что нужно — сразу ко мне, хорошо?

— Обязательно, — пообещала Лена. — Заходите на чай, как только я тут немного приберусь.

— Вот и славно! — Анна похлопала её по руке. — Ну, не буду мешать. Привыкайте, осваивайтесь. И помните: мы рядом.

Она подмигнула и направилась к калитке, помахивая сумочкой.

Лена закрыла дверь и поставила пирог на столик в прихожей. Аромат корицы и яблок наполнил пространство, придавая ему какое-то домашнее, почти забытое ощущение уют

— Спасибо, Анна, — тихо сказала Лена, хотя соседка уже не могла её услышать.

Вдохнув аромат пирога, она почувствовала прилив сил. Теперь уборка уже не казалась такой непосильной задачей.

Лена окинула взглядом захламлённую гостиную и вздохнула. Пыль толстым слоем покрывала мебель, паутина свисала с потолка, а на полу отпечатались следы чьих-то ботинок — видимо, рабочие, перевозившие вещи, не слишком заботились о чистоте.

Она натянула резиновые перчатки, собрала волосы в хвост и принялась за дело.Сначала Лена открыла все окна, впуская свежий воздух. Порывистый ветер тут же подхватил клубы пыли, заставляя её чихать и морщиться.

— Ну что ж, — пробормотала она, — начнём с малого.

Она сняла чехлы с мебели, выбила их во дворе, затем вернулась и принялась протирать поверхности. Каждая деталь дома открывалась ей по-новому. Старинный камин с резными узорами, частично скрытыми слоем грязи. Тяжёлые шторы, когда-то бордовые, а теперь выцветшие до рыжего оттенка. Книжные полки с потрёпанными томами — Майкл любил классику.Протирая полку, Лена заметила, что одна из книг стоит чуть глубже остальных. Она потянула её — и полка слегка сдвинулась, обнажив узкую щель.

— Тайник? — прошептала Лена, чувствуя, как учащается пульс.

Но внутри ничего не оказалось — лишь слой вековой пыли и засохший паук. Она вздохнула и продолжила уборку.

Кухня встретила её ещё более удручающей картиной: шкафы были забиты старой посудой, раковина забита паутиной, а плита покрыта липкой коркой жира.

Лена включила горячую воду, надела перчатки и взялась за щётку. Пока она оттирала плиту, её взгляд упал на дверцу шкафчика над раковиной. Та была чуть перекошена, будто её часто открывали.Внутри обнаружилась коробка с фотографиями. На одной из них Майкл стоял рядом с незнакомой женщиной — оба смеялись, а позади виднелся этот самый дом. Она отложила фото и тряхнула головой.

— Не отвлекайся, — приказала себе. — Сначала уборка.

Поднявшись по скрипучей лестнице на чердак, Лена оказалась в пыльном полумраке. Лучи солнца пробивались сквозь слуховое окно, подсвечивая клубы пыли.

Здесь было полно старых вещей: чемоданы с пожелтевшими этикетками; коробки с разбитой посудой и древний сундук с проржавевшим замком.

Лена начала разбирать коробки. Одна из них оказалась заполнена документами — счетами, письмами, какими-то заметками.

Решив, что с чердаком пока хватит, Лена спустилась вниз и взялась за спальню. Здесь уборка шла легче — видимо, Майкл перед отъездом привёл комнату в порядок.

Она вздохнула и взялась за ручку старого сундука, покрытого слоем пыли. Руки слегка дрожали: каждое движение здесь казалось вторжением в чужое пространство, в жизнь, которую она почти не знала.

Дом, доставшийся ей в наследство от Майкла, дышал историей — тяжёлой,многослойной, пропитанной тайнами.

Разбирая вещи, Лена наткнулась на коробку, притаившуюся в дальнем углу спальни. Пожелтевшие газеты, перевязанные бечёвкой, пахли затхлостью и временем. Дрожащими пальцами она осторожно развязала узел и развернула первую газету. Дата десятилетней давности бросилась ей в глаза.

Заголовок кричал с первой полосы: «Исчезновение Сары Милтон: начинающий адвокат пропала без вести».

Лена замерла. Кровь застучала в висках, дыхание сбилось. Она вгляделась в фотографию под заголовком: молодая женщина с серьёзным взглядом и прямыми каштановыми волосами смотрела прямо на неё.

Она перечитала статью, впитывая каждое слово:

«Сара Милтон, 23-х лет, начинающий адвокат, исчезла после того, как начала расследование коррупции в Уиллоубруке. Полиция считает, что она могла покинуть город добровольно, но друзья и коллеги уверены: ей угрожали. Последний раз Сару видели возле мэрии вечером 15 августа. С тех пор никаких следов».

В тексте мелькали имена местных бизнесменов, упоминался некий «влиятельный покровитель», который якобы мог быть замешан в деле. Но больше всего Лену поразило другое: описание Сары словно накладывалось на её собственные воспоминания — смутные, обрывочные, будто вырванные из сна.

Она отложила газету, но образ этой женщины не выходил из головы. Лена подошла к окну и уставилась на улицу внизу. Уиллоубрук казался идиллическим: аккуратные домики, цветущие клумбы, дети, гоняющие мяч во дворе. Но теперь за этой картинкой ей чудилась тень — тёмная, вязкая, ползущая по улицам, прячущаяся за улыбками соседей.

"Что, если Сара Милтон не просто исчезла? Что, если её заставили замолчать? И как эта история связана с Майклом?"

Лена сжала газету в руках. Пальцы побелели от напряжения. — Майкл, — прошептала она, — что ты скрывал от меня?

Ответа не было. Только скрип старого дома, шёпот ветра в ветвях за окном и тишина, которая теперь казалась не просто отсутствием звуков, а чем-то живым — настороженным и наблюдающим.

Г