Ирина Веди
Верь мне, Пандора!

Верь мне, Пандора!

Слепящим бликом вспыхнуло солнце, зацепившись за вершину гор Колхиды. Оно словно медлило, продлевая короткий сон Прометея. Наступало очередное утро, одно из тысяч подобных в жизни бессмертного титана.

Почувствовав обжигающее тепло металла на прикованных к скале запястьях, Прометей медленно поднял голову, опущенную на грудь. Просыпаться не хотелось. Какое-то сладостное и одновременно тревожное чувство поселилось в душе. Всему виною сон, обрывки которого волновали и ускользали, не желая выстраиваться в четкую картинку. Прометей вгляделся вдаль, пытаясь вспомнить детали сновидения. Но кроме неясного образа, больше ничего не всплывало в памяти. Зато на горизонте появился силуэт птицы. Размах гигантских крыльев не оставлял сомнений - это Эфон. Орёл спешил на свой кровавый пир. "Такова воля богов", - любил повторять он, не то оправдываясь, не то утверждая свое право на истязание.

"Такова воля одного бога - Зевса", - мысленно возражал ему Прометей. Спорить с Эфоном было бессмысленно. Время ещё не пришло.

- Ну что, провидец Прометей, узрел ты за ночь как спастись? Я вижу ты опять на месте. Твой друг Гефест надёжные сковал браслеты. А может, Прометей, ты потерял свой дар предвидения? Не надо ль Пифию позвать на помощь? - орел издал довольный клёкот, легко переминаясь с ноги на ногу. И дребезжащий смех разнёсся над долиной.

- Нет, Эфон. Мой дар при мне. Я терпеливо жду, - сказал спокойно Прометей.

- Чего, титан? Чего ты ждёшь? - Орёл застыл, склонивши голову на бок, не мигая глядя в глаза герою. Но Прометей словно не замечал палача, продолжая размышлять вслух.

- Я людям дал огонь. То лишь начало. Их счёту обучу и ремеслу, искусству, звёздам научу внимать. Впрягу быка в ярмо, чтоб труд людской стал легче. Всего не перечесть. Всё это будет!

В ответ Орёл кивнул, внимая речи Прометея.

- Я поделюсь секретом врачевания, чтоб жизнь продлить и победить болезни. Узнают люди силу заповедных трав. Известно, лекарь я отменный.

Орёл нетерпеливо подошёл поближе, гонимый любопытством. Не ясно к чему клонит Прометей.

- Так вот, мучитель мой Эфон, сейчас я жду, когда же желчь проникнет в печень, изрядно горечью её испортив. И неизвестно, чьи же муки будут горше, - закончил, рассмеявшись Прометей.

- Ах, дерзкий! – взъярился в миг Эфон-палач, и яростно вцепился в бок героя, чтоб печень выклевать за день.

Смех захлебнулся криком боли. Орёл же продолжал кровавый ритуал. Порой казалось, что страдания бесконечны. Следил за солнцем Прометей, как плавно движется оно по небу. Силен титан был, как и прежде, мышцы бугрились под бронзовой кожей, но лоб покрывала испарина муки.

- Не хочешь покаяться, славный герой? Иль Зевсу окажешь услугу? – прервавшись, спросил вдруг Эфон.

Молчал Прометей, лишь зубы сомкнулись сильнее. Орёл же сочувствие изобразил:

- Зря ты так! Зевс ждёт, он сделать готов послабление.

Но Прометей не ответил, закрыв глаза, готовясь к продолжению казни. И лишь когда повеяло прохладой, наевшись, Орел улетел. В этот раз на доклад торопился он к Зевсу.

Верховный Громовержец в белом хитоне, расшитом золотом молний и стрел, с изящной короной на хмуром челе, устало восседал на троне. Просторный зал дворца, что на Олимпе, сиял небесной красотой, совсем не радуя владельца. Зевс нетерпеливо кулаком постукивал по каменному подлокотнику с резьбой.