Айгуль Биданова
Последняя экспедиция на МКС

ПОСЛЕДНЯЯ ЭКСПЕДИЦИЯ НА МКС

Посвящается Ю. Гагарину

БОЖЕ, ХРАНИ КОРОЛЯ!

«Мы – это наша память. Все остальное – пыль».

Хорхе Луис Борхес

«We’re leaving together, but still it’s farewell…»¹ – новостные выпуски в разных странах, не сговариваясь, начались с этой песни. Но никто не обвинил СМИ в использовании клише, ведь все понимали, что это – единение на фоне грандиозного, но печального события.

И когда грянул припев «It’s the final countdown…» звук стал тише, камеры отвели взгляды от экипированной троицы, приближающейся к дрожащей перед стартом ракете. На экранах появились репортеры, которые застрекотали каждый на своем языке:

– Последняя миссия направляется на Международную космическую станцию² – символ научного сотрудничества, который вскоре исчезнет под толщей воды, оставив Земле только архивы, воспоминания и грусть. После окончания миссии начнется операция по затоплению МКС, и она присоединится к своей предшественнице – станции «Мир» – на кладбище космических кораблей в южной части Тихого океана. Ориентировочно – через полгода. А пока с космодрома Байконур, в 1961 году ставшего для землян первыми воротами в космос, готовится к полету на станцию астронавт Нойс, космонавт Волков и господин Сингх, космический турист из Индии, – последний экипаж, которому суждено войти в историю не как первооткрыватели, а как хранители прощального огня.

Камеры одновременно метнулись к путешественникам, которые махали провожающим, стоя на ступеньках ракеты. Журналисты, между тем, тараторили дальше:

– Их уже ждут французы Арно и Галлимар, а также англичанин Спаркс, находящиеся в невесомости уже три месяца. Вместе они закончат все исследовательские программы, а затем простятся от лица всех землян со станцией и, конечно же, поблагодарят ее. Без малого за тридцать лет она стала вторым домом почти для трехсот человек из двадцати пяти стран мира…

– Локоть чешется, байконурские комары плевали на репелленты, – прошептал, продолжая улыбаться, Волков.

– Потерпи, по плану прибытие к станции через три часа и три минуты, – поддержал, как мог, коллегу Нойс.

Взгляд их богатого компаньона уже не искал в толпе госпожу Сингх и троих детей. Он устремился в бескрайнюю степь, будто бы не понимая, зачем покидать эту надежную твердь. Но было слишком поздно…

– Стыковка подтверждена. Контакт, захват, сближение прошли штатно. Добро пожаловать на борт! – поприветствовал путешественников металлический голос.

Первым в люк, по законам околоорбитальной вежливости, нырнул турист. Его тут же подхватили чьи-то дружелюбные руки, подтолкнули дальше и потянулись к Волкову. Нойс, как заступающий на должность последнего командира МКС, замыкал троицу пришвартовавшихся к станции.

Их встретили запахи железа, пластика и еще чего-то технического, а также красавец-брюнет Арно, сухощавый и серьезный, как и полагается врачу, Галлимар.

Позади них витал широко улыбающийся рыжий Спаркс, который после положенных приветствий и представлений неожиданно вытаращил глаза и торжественно попросил:

– Пожалуйста, тишина. Это серьезно!

Все замерли, а он ткнул в висящий на шее плеер, откуда грянуло:

«God, save the King...»³

Привыкший к эксцентричному коллеге Галлимар смиренно замер в невесомости. Нойс удивился, но виду не подал. Сингх с уважением кивал головой в такт гимна. Арно и Волков иронично переглянулись и перешли на шепот:

– Вызывает на связь Лондон? Или мы должны капитулировать?

– Ха-ха! Французы – никогда!

– Русские – тоже! Могу включить «Катюшу».

– Парни, давайте без холодной войны, ок? – призвал негромко Нойс и пробасил: – А теперь – совместный праздничный ужин! Добро пожаловать в американский модуль «Destiny»!

«Вот легендарная русская гречка с мясом – и сытная, и духовная!»

«Волков, а где водка?»

«С меня арахисовая паста. А батончики предлагаю экономить, я составил график потребления, чтобы хватило на всю миссию».

«О, американцы и в космосе делают Excel-таблицы на ужин».

«А еще добавляют кетчуп везде, где можно и нельзя! Во Франции бы их арестовали за кулинарное преступление! А с нас сегодня фуа-гра с трюфелем – в сублимации, конечно. Бон аппетит!»

«Мы фуа-гра называем паштетом, но теперь – спасибо, просветил».

«Ого, Спаркс, у тебя чай с молоком в тюбике – это уже на грани фантастики!»

Господин Сингх под этот дружелюбный шумок присоединился к молодому англичанину, который предложил ему карри. Не привычный к невесомости, индиец попытался добавить немного куркумы, но сделал это неловко, слишком сильно надорвав пакетик.

Тонкие золотые облачка разлетелись по модулю, вызвав эпидемию чиха у экипажа и напугав систему вентиляции, которая сочла их дымом. Она взвыла, начав вытягивать воздух из модуля и призывать к срочной эвакуации.

– Нойс, запишите в бортовом журнале: «Первое гастрономическое ЧП на орбите», – предложил смеющийся Волков после того, как вентиляцию привели в чувство.

– Помню, один астронавт, проживший на МКС девять месяцев, вырезал рыбку из пластиковой карточки и пустил питомца в плавание по модулю. Через неделю вентиляция засосала Немо. Пришлось разбирать систему и спасать рыбку. Правда, она потом снова пропала, но ее хозяину уже пришло время возвращаться на Землю, поэтому депрессии не случилось.