# Записки Хранителя

Zernida Zernida

В самом сердце Леса Тысячи Историй живёт маленький лисёнок Лакар — добрый, любопытный и немного пугливый. Он умеет чувствовать настроение леса: слышать тревогу деревьев, радость ручьёв и шёпот ветра, который переносит мысли между жителями волшебного мира.

Но однажды магия леса начинает исчезать.

Дождь всё реже показывает воспоминания, туман путает тропы, а страницы великой Книги Историй, которую хранит мудрый филин Седокрыл, становятся пустыми. Если истории будут забыты, чудеса навсегда покинут лес.

Вместе с болтливой белкой Треськой, серьёзной ежихой Шестерёнкой и смешным лягушонком Плюхом Лакару предстоит пройти через удивительные приключения, раскрыть тайну исчезающей магии и научиться самому важному — быть смелым даже тогда, когда страшно.

Тёплая и добрая история о дружбе, чудесах, памяти и любви к природе для детей младшего школьного возраста.

## Глава 1

Глава 1

Шёпот в листве


Лес Тысячи Историй просыпался медленно и уютно, словно ему совсем не хотелось расставаться с ночью. Ветер тихо гулял между верхушками елей, покачивал ветки и шуршал листвой так, будто рассказывал деревьям утренние новости. Где-то возле Чайной поляны уже проснулся ручей, а солнце лениво выглянуло из-за холма и начало осторожно раскрашивать лес тёплым золотистым светом.


Под корнями старого дуба, в уютной норе с круглыми окнами, кто-то громко чихнул.


— Апчхи!


Из-под одеяла показался пушистый ярко-рыжий хвост, а потом и сам Лакар — маленький лисёнок с карими глазами и взъерошенной после сна шерстью.


Он сонно сел на кровати и сразу насторожил уши.


Что-то было не так.


Обычно по утрам лес казался спокойным и добрым. Птицы начинали петь ещё до рассвета, листья мягко шелестели, а ветер приносил запах хвои, мха и свежей выпечки. Но сегодня в воздухе чувствовалось странное беспокойство, словно деревья тревожно перешёптывались между собой.


Лакар быстро спрыгнул с кровати.


Из кухни уже доносился запах мятного чая и орехового печенья.


— Лака-а-ар! — позвала мама. — Если ты опять разговариваешь с лесом вместо завтрака, я съем всё печенье сама!


— Иду! — ответил лисёнок, но всё равно задержался у выхода.


Он слишком хорошо чувствовал настроение леса, чтобы просто забыть о странной тревоге.


Лакар осторожно выбрался наружу.


Утро было прохладным и свежим. Между деревьями медленно плыл золотистый туман, а роса на траве блестела так ярко, будто ночью кто-то рассыпал по поляне маленькие стеклянные бусины.


Лисёнок сел возле дуба и закрыл глаза.


Чтобы услышать лес, ему всегда нужна была тишина.


Только тогда ветер начинал приносить чужие мысли.


Сначала Лакар услышал обычный утренний шум леса: сонное ворчание старого барсука, который не хотел вставать, радостные мысли белок о запасах орехов и чьё-то очень серьёзное размышление о том, можно ли съесть сразу семь пирожков.


Но вдруг ветер изменился.


Он стал холоднее.


Листья тихо зашуршали над головой Лакара, и вместе с этим шорохом до него донёсся чей-то испуганный шёпот:


— …потерялась…


Лакар медленно открыл глаза.


Ветер снова закружился вокруг дерева.


— …исчезла…


Лисёнок насторожился.


Такие мысли ветер приносил редко.


— Кто исчез? — тихо спросил он.


— Кто исчез?! — раздалось рядом так громко, что Лакар подпрыгнул.


Куст орешника затрещал, закачался, а потом из него кубарем выкатилась Треська. Белка перевернулась через хвост, запуталась в папоротнике и только потом важно выпрямилась, будто всё именно так и было задумано.


— Я всё видела, — заявила она.


— Ты только что упала в куст, — заметил Лакар.


— Это была секретная разведка изнутри.


Лакар не удержался и засмеялся.


Треська всегда умудрялась попадать в неприятности ещё до завтрака.


Белка быстро стряхнула листья с ушей и посмотрела на друга.


— Почему ты такой серьёзный?


Лакар поднял взгляд к верхушкам деревьев.


— Лес волнуется.


Треська сразу притихла. Она знала: если Лакар чувствует тревогу, значит случилось что-то важное.


В этот момент ветер снова прошуршал между ветвей.


— …письмо…


— Какое письмо? — удивилась белка.


Но ответить ветер не успел.


Со стороны ручья вдруг послышался громкий всплеск, а затем знакомый голос прокричал на весь лес:


— ДОРОГУ ПОЧТЕ!


Через секунду на тропинку вылетел Плюх с огромной сумкой писем. Лягушонок мчался так быстро, что его шапка постоянно сползала на глаза. Он попытался перепрыгнуть через лужу, наступил на мокрый камень, взмахнул лапами и с громким:


— КВА-А-АП!


плюхнулся прямо в воду.


Письма разлетелись по траве.


Треська задумчиво посмотрела на лужу.


— Очень быстрая доставка.


Из воды медленно поднялся Плюх. На голове у него лежал лист кувшинки, а на носу висела капля воды.


— Почта Леса Тысячи Историй, — важно произнёс он, — работает в любую погоду.


— Даже под водой? — спросил Лакар.


— Особенно под водой…


Лакар и Треська помогли ему собрать письма. Конверты были самые обычные: с ягодными печатями, рисунками листьев и смешными каракулями маленьких бельчат.


Но один конверт сразу привлёк внимание Лакара.


Он был тёмно-зелёным, словно сделанным из настоящих листьев, а вместо печати на нём серебрилось маленькое перо.


Лапы Лакара слегка закололо.


Плюх осторожно вытер конверт рукавом.


— Это письмо от Хранителя, — тихо сказал он.


Треська ахнула так громко, что с дерева вспорхнули птицы.


— От самого Седокрыла?!


Письма от Хранителя приходили очень редко. Обычно это значило, что в лесу происходит что-то действительно важное.


Плюх торжественно протянул письмо Лакару.


— Оно для тебя.


Лисёнок осторожно взял конверт. Тот оказался удивительно тёплым, будто его совсем недавно держали в больших мягких крыльях.


Лакар медленно открыл печать и развернул маленький листок.


На нём была всего одна строчка:


«Сегодня лес забыл первую историю.»


Лакар перечитал её ещё раз, и в этот момент далеко за холмами прогремел гром.


Тихий, но настоящий.


Лисёнок вздрогнул, а его хвост сразу стал вдвое пушистее.


Ветер тревожно качнул ветви деревьев и прошептал:


— Спешите…


Лакар ещё крепче сжал письмо в лапах.


Гром затих, но неприятное чувство никуда не исчезло. Теперь казалось, будто весь лес прислушивается вместе с ним.


Треська первой нарушила тишину.


— Ну… это ведь не очень плохая новость, да?


— Если лес начал что-то забывать, — важно произнёс Плюх, поправляя мокрую шапку, — значит дело очень серьёзное.


— Спасибо, Плюх, — вздохнула Треська. — Теперь совсем не страшно.


Лягушонок гордо выпрямился.


— Настоящий почтальон обязан сообщать новости тревожным голосом.


Лакар снова посмотрел на письмо.


«Сегодня лес забыл первую историю.»


От этих слов почему-то становилось холодно.


— Нужно идти к Седокрылу, — сказал он.


Треська тут же подпрыгнула.


— В башню Хранителя?!


Даже Плюх перестал стряхивать воду с лап.


В башне Седокрыла бывали далеко не все жители леса. Некоторые говорили, что дороги к ней постоянно меняются. А старый барсук однажды целый день ходил вокруг одного дерева, пока не понял, что всё это время искал башню в другую сторону.


Правда, тогда он ещё искал очки, которые были у него на лбу.


Лакар спрятал письмо за пазуху.


— Если Седокрыл написал мне, значит это важно.


— Тогда идём прямо сейчас! — решительно сказала Треська.


— Я вообще-то ещё разношу почту, — заметил Плюх.


В этот момент из его сумки выпал конверт и медленно уплыл по луже.


Плюх тяжело вздохнул.


— Ладно. Почта подождёт.


Друзья быстро направились по лесной тропинке.


Чем дальше они уходили в лес, тем тише становилось вокруг. Птицы почти перестали петь, а ветер больше не приносил смешных мыслей.


Когда лес молчал — что-то было неправильно.


Тропинка вела всё глубже между старыми елями. Здесь солнечный свет почти не касался земли, а туман стелился между корнями, будто белая сонная река.


— Только мне кажется, — шёпотом спросила Треська, — что сегодня лес какой-то… слишком лесной?


— Это потому что ты боишься тишины, — раздался спокойный голос.


Все резко обернулись.


Посреди тропинки стояла Шестерёнка возле маленькой тележки, заваленной шестерёнками, банками и медными трубками.


— Шестерёнка! — обрадовался Лакар. — Ты нас напугала.


— Значит, вы слишком громко топали, — спокойно ответила ежиха. — Я вас услышала ещё возле ручья.


— Мы не топали, — фыркнула Треська.


— Тогда это Плюх хлюпал.


Плюх посмотрел на мокрые лапы.


— Это рабочие звуки почты.


Шестерёнка заметила письмо и сразу стала серьёзнее.


— От Седокрыла?


Лакар кивнул.


Ежиха нахмурилась.


— Значит, дело хуже, чем я думала.


— Что случилось? — спросил Лакар.


— Сегодня утром мои часы остановились.


— И что?


— Они никогда не останавливаются.


Даже Треська перестала шуршать орехами в карманах.


А потом лес вдруг вздохнул.


По-настоящему.


Тихо и глубоко, будто огромные деревья разом качнули ветвями.


Туман впереди начал медленно расступаться.


Между елей появилась узкая тропа, которой раньше не было.


Плюх сглотнул.


— Мне кажется… или лес хочет, чтобы мы туда пошли?


Лакар почувствовал лёгкое покалывание в лапах.


Лес действительно звал их.


Где-то далеко снова прогремел гром.


Лакар прижал уши, но всё равно шагнул к таинственной тропе первым.


Иногда даже очень страшный лес всё равно нужно слушать.


Тропинка петляла между елями и уходила всё выше в туман. Воздух пах мокрой корой и дождём.


Серые облака медленно собирались над лесом.


Где-то далеко снова прогремел гром.


Шерсть на хвосте Лакара сразу стала пушистой.


— Это ещё далеко, — тихо сказала Треська, подходя ближе.


Лакар кивнул, хотя сам не был в этом уверен.


Он ненавидел грозы.


Перед ними лес всегда становился беспокойным, ветер метался между деревьями, а молнии вспыхивали так ярко, будто раскалывали небо пополам.


И хуже всего было то, что Лакар чувствовал страх леса вместе с ним.


Тропинка внезапно вывела друзей к огромному дубу.


Это было дерево настолько большое, что его ствол походил на настоящий дом. Толстые ветви уходили высоко в облака, а в коре светились маленькие круглые окна.


Башня Седокрыла.


У входа висели фонари из желудей, мягко светившиеся золотистым светом.


Лакар осторожно постучал.


Изнутри сразу донёсся спокойный голос:


— Входите. Я уже жду вас.


В башне пахло книгами, сушёными травами и древесной корой после дождя. Вдоль стен поднимались огромные полки с картами, свитками и банками, а под потолком медленно кружились бумажные птицы, сделанные из старых страниц.


А посреди комнаты стояла огромная книга.


Она была такой большой, что Треська могла бы лечь на неё целиком.


Страницы медленно перелистывались сами собой, а золотистые буквы мягко светились.


Лакар сразу понял:


это и есть Книга Историй.


Рядом с книгой сидел Седокрыл.


Старый филин был укутан в тёплый серый плащ, а его большие глаза смотрели спокойно и внимательно.


Седокрыл посмотрел на письмо в лапах Лакара и тихо сказал:


— Лес начал забывать быстрее, чем я боялся.


Лакар подошёл ближе к книге и вдруг замер.


На одной из страниц не было ничего.


Ни строчки.


Ни слова.


Словно историю кто-то аккуратно стёр.


— Что будет, если лес забудет все истории? — тихо спросил Лакар.


За окном прогремел гром.


Седокрыл долго молчал, а потом ответил:


— Тогда однажды лес перестанет просыпаться.


Только страницы книги тихо шелестели в тишине.


Ш-шурх…


Ш-шурх…


Будто книга пыталась вспомнить что-то важное.


— Но лес же не может просто исчезнуть, — тихо сказала Треська.


Седокрыл посмотрел на неё добрыми глазами.


— Даже огромные вещи иногда исчезают, если о них забывают.


Плюх нервно сглотнул.


— Это очень грустная мысль.


— Поэтому я записываю каждую историю, — ответил филин.


Он осторожно провёл крылом по страницам.


Золотистые буквы мягко засветились.


Теперь Лакар видел, что страницы книги были необычными. На одних двигались крошечные картинки, на других мерцали светлячки, а одна страница даже пахла земляникой.


Треська осторожно ткнула лапкой одну страницу.


Оттуда тут же вылетело облачко муки.


Белка чихнула.


— Апчхи!


Плюх подпрыгнул.


— Что это было?!


Седокрыл тихо засмеялся.


— История о пироге госпожи Брусники. Очень мучная история.


Треська восхищённо посмотрела на книгу.


— Это лучшая книга на свете.


Но Лакар всё ещё смотрел на пустую страницу.


— Как лес может забыть историю? — спросил он.


Седокрыл стал серьёзным.


— Когда жители перестают замечать чудеса. Когда перестают рассказывать истории друг другу. Когда слишком редко слушают лес.


Лакар вспомнил, каким тихим был сегодня ветер.


— А какую историю лес забыл первой?


Филин медленно покачал головой.


— В том-то и беда, Лакар. Никто уже этого не помнит.


В этот момент одна из пустых страниц вдруг дрогнула.


Потом ещё раз.


А затем прямо посередине начали медленно появляться золотистые буквы.


«Найдите Спящее Древо».


Все замерли.


Треська первой нарушила тишину:


— Спящее Древо?.. То самое?


Шестерёнка нахмурилась.


— Я думала, это просто легенда.


Седокрыл долго смотрел на слова.


— Значит, лес ещё пытается спасти себя, — тихо сказал он.


Гром прогремел уже совсем близко.


Башня едва заметно дрогнула.


Лакар прижал уши и зажмурился.


Но сквозь страх он вдруг почувствовал кое-что ещё.


Лес словно звал его.


Тихо.

Осторожно.

С надеждой.


Седокрыл медленно закрыл книгу.


— Вам пора домой. Буря скоро начнётся.


Когда друзья вышли из башни, первые капли дождя уже стучали по листьям.


Дождь быстро накрыл лес мягким шумом.


Капли застучали по веткам, по мху и по макушке Плюха, который тут же трагически поднял глаза к небу.


— Моя почта-а-а…


— Ты же говорил, что настоящая почта работает в любую погоду, — напомнила Треська.


— Да, но предпочитает хорошую.


Тропинка стала скользкой, и Треська почти сразу съехала по мокрому корню прямо в куст черники.


— Я проверяю глубину луж! — донеслось из куста.


Лакар впервые за весь день тихо засмеялся.


Дождь шумел так мягко, что лес постепенно переставал казаться испуганным. Даже гром теперь звучал далеко и глухо.


Когда впереди показался старый дуб, Лакар почувствовал запах горячего чая ещё раньше, чем увидел свет в окнах.


Тёплый. Мятный. Домашний.


И сразу стало легче.


В норе было тепло и уютно. У печки потрескивали дрова, на столе стоял большой чайник, а рядом лежала целая тарелка орехового печенья.


Плюх посмотрел на неё с восхищением.


— Я готов защищать этот дом ценой своей жизни.


— Сначала вытри лапы ценой своей жизни, — сказала мама Лакара.


Пока папа помогал Плюху сушить письма, одно из них упало прямо в чай.


Плюх тяжело вздохнул.


— Это был очень грустный поворот событий.


Треська уже тянулась за третьим печеньем.


— Я всё вижу, — сказал папа Лакара.


Белка быстро спрятала лапу за спину.


— А я ничего и не брала.


— Ты разговариваешь с печеньем.


— Мы обсуждаем важные вопросы питания.


Все засмеялись.


Даже Лакар.


Он сидел возле окна с чашкой тёплого чая и смотрел, как дождь мягко шумит за стеклом.


Гром всё ещё ворчал где-то далеко.


Но теперь это звучало уже не так страшно.


Лакар осторожно достал письмо Седокрыла и снова посмотрел на строчку:


«Сегодня лес забыл первую историю.»


Если лес действительно можно спасти…


значит они обязательно попробуют.


Ветер тихо качнул ветви дуба за окном.


И на этот раз в его шёпоте Лакару послышалась не тревога, а благодарность.