# Центр сердечных разговоров

Ли Кван

После трех лет брака Санёп разводится – и вместо того, чтобы прятаться от жизни, открывает консультационный центр… прямо на рынке. Место шумное и, кажется, совершенно не подходящее для разговоров по душам – но именно здесь начинают происходить настоящие чудеса.

Заручившись поддержкой своей сестры Сочжон, хозяйки уютного кафе, Санёп запускает группу терапевтических встреч для тех, кто устал справляться со своими чувствами в одиночку. Люди приходят сюда с тревогами, сомнениями и усталостью – а находят поддержку, принятие и неожиданное тепло. Но если эта группа помогает исцелиться другим, сможет ли сам Санёп оставить прошлую боль позади и найти любовь там, где меньше всего ожидал?

왁자지껄 심리상담소

BUSTLING PSYCHOLOGICAL COUNSELING CENTER


This translated edition was published by arrangement with FANDOMBOOKS through Shinwon Agency Co., Ltd.


No part of this book may be used or reproduced in any manner whatever without written permission except in the case of brief quotations embodied in critical articles or reviews.


왁자지껄 심리상담소 by 이광

BUSTLING PSYCHOLOGICAL COUNSELING CENTER by Kwang Lee

Copyright © 2024 FANDOMBOOKS

Russian Translation Copyright © 2026 AST Publishers Ltd.

ALL RIGHTS RESERVED

© М. И. Тарасова, перевод на русский язык, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

* * *

## 1

У остановки рядом с рынком «Пёнхва»[1] затормозил автобус, и из него с холщовой сумкой на плече высадился Санёп. Февраль вступил во вторую половину, и в воздухе, неизменно холодном на протяжении всей зимы, витали нежные нотки грядущей весны. Пройдя вглубь рынка, Санёп снял кожаные перчатки и убрал их в карманы пальто.

С некоторых пор традиционный рынок «Пёнхва», одно время оживленно бурливший толпами покупателей, опустел настолько, что и рынком-то его назвать было стыдно. Виной тому оказался крупный супермаркет, несколько лет назад открывшийся через дорогу, и торговый центр, возведенный неподалеку годом позже. Новые заведения привлекали своим удобством все больше людей, а рынок тем временем один за другим стали покидать торговцы – и, если бы не вывеска с названием, вряд ли бы кто из посторонних догадался о сущности этого заброшенного места. Сохранять какой-никакой статус рынка удавалось лишь благодаря нескольким лавкам, по-прежнему работавшим рядом со входом. У родителей Санёпа здесь тоже был магазинчик, где они десятки лет продавали тток[2], однако два года назад его пришлось закрыть и искать двухэтажному зданию других арендаторов.

До прошлой весны Санёп вместе с женой работал консультантом в одном из психологических центров Сеула, однако, не сумев преодолеть несходство характеров, супруги в конечном счете разошлись спустя три года после свадьбы. Встречать же изо дня в день бывшую жену на работе, очевидно, было крайне некомфортно, и Санёп уволился. Однажды в телефонном разговоре с родителями, живущими в городе Соннам провинции Кёнгидо, выяснилось, что для здания их бывшего магазинчика все никак не найдется арендатор. И у безработного Санёпа вдруг промелькнула мысль: что, если открыть там психологический кабинет? Тем не менее сразу воплощать свою идею в жизнь он не стал и решил для начала все тщательно взвесить. Если же за это время на помещение объявится претендент, то он примет это как знак свыше: мол, брось эту затею. Санёп верил, что в противном случае, пусть это и были его собственные родители, какая бы ни выходила сумма – за аренду нужно будет платить исправно, хоть при таком раскладе он и не сможет поддерживать их финансово. К тому же открывать в безлюдном закоулке пустующего рынка заведение, какие до сих пор окутаны предрассудками о том, что их посещают помешавшиеся умом люди, казалось делом весьма рисковым. Санёп не смел пообещать родителям, что заплатит за весь срок аренды потом, когда бизнес пойдет в гору, и попросить пока ничего с него не требовать: они и так всегда поддерживали сына, и он бы не смог без стыда смотреть им в глаза. Родители обеспечивали и его учебу в столичном университете, и устройство совместной жизни с Чон Чухи, которую он встретил в двадцать лет и на ком в итоге женился после длительных отношений. Еще же больше Санёпу приходилось краснеть из-за того, что всего тремя годами позже они с женой развелись под предлогом «так будет лучше обоим», напрочь забыв о рвении, с каким, не в силах более жить порознь, желали вступить в брак.

Однако, как и бывает во всех без исключения делах, если человеку суждено чем-то заниматься, то он неизбежно в конце концов к этому придет. Возникло обстоятельство, благодаря которому для Санёпа, пусть и ненамного, могла снизиться арендная плата: его младшая двоюродная сестра Юн Сочжон, то есть дочь тети по материнской линии, задумала устроить на первом этаже тток-кафе, где собиралась продавать традиционные корейские десерты. Теперь Санёп мог со спокойной душой снять второй этаж для своего кабинета. Уже от одного появления такого товарища-арендатора на сердце у него заметно полегчало: он не понаслышке знал, что Сочжон чрезвычайно быстро сходится с людьми и даже с незнакомцами общается так, словно они дружат уже очень давно. Подумав о том, что первым этажом станет заправлять человек с подобным характером, Санёп почувствовал, будто за его спиной стоит многотысячная армия.

Сразу после университета Сочжон вышла замуж, и сейчас ее дочь училась уже в третьем классе. Они с мужем были социальными работниками в реабилитационных центрах: он – для инвалидов, она – для пожилых. Сочжон, однако, задумала открыть тток-кафе и бросила работу. Первоочередной причиной, подтолкнувшей ее к такому шагу, была любовь к рисовым пирожкам – настолько большая, что во времена, когда родители Санёпа держали магазин с ттоком, Сочжон заходила к ним полакомиться два-три раза в неделю. Своему пристрастию она не изменяла и во время беременности, из-за чего, вероятно, даже ее дочь Чихе выросла необычайной любительницей ттока. И Санёп не раз с удивлением замечал, что мать и дочь были похожи даже манерой его есть.

Другой причиной стало то, что Сочжон, все это время проработавшая в реабилитационном центре, захотелось перемен в жизни. Какой бы общительной она ни была, труд социального работника никому не давался легко: физически еще, может, и ничего, но вот психологическая нагрузка вытягивала все силы. И, сколько бы в человеке ни имелось любви к делу и желания помогать другим, после долгих лет такой работы неизменно наступает момент, когда его энергия совершенно иссякает. Так и Сочжон, по природе бодрая и жизнерадостная, вдруг почувствовала, как стал угасать ее внутренний свет. Решив, что с ней случилось нечто вроде душевного упадка, она пришла к мысли открыть тток-кафе, чтобы ее жизнь заиграла новыми красками. Однако средств для аренды помещения в более-менее приличном месте не хватало, и потому, воспользовавшись положением любимой племянницы, она устроила кафе в пустом здании, которым владели ее дядя и тетя.

Так в самой глубине рынка, особенно пустынного и унылого в ветреную погоду – и это при том, что в Соннаме живет целых триста тысяч человек, – на первом этаже здания, свежевыкрашенного в белый цвет, появилось тток-кафе под названием «Содам», а на втором расположился «Шумный психологический кабинет» Санёпа. Благодаря общительности и способностям, проявленным хозяйкой, спустя пять месяцев после открытия в кафе день за днем приходило все больше покупателей, а заказы на доставку десертных наборов и тортов из ттока поступали без перерыва. Между тем в кабинете на втором этаже, так несообразно его «шумному» наименованию, стояло полное затишье.

Это прилагательное, такое неподходящее для места, где оказывают психологическую поддержку, Санёп выбрал по двум причинам. Во-первых, ему хотелось, чтобы посещавшие его люди, скованные и напряженные, обретали здесь внутреннюю свободу и жизненную энергию. А во-вторых, в это слово он вкладывал надежду на то, что местный рынок станет таким же оживленным и шумным, каким был прежде. Конечно, Санёп и сам не думал, будто у него сразу появится уйма клиентов, – он был готов терпеливо ждать от шести месяцев до года. Сейчас их было десять, и Санёпа весьма воодушевляло уже то, что он достиг двузначного числа всего за пять месяцев. Размышляя о том, в каком формате лучше проводить сеансы, он пришел к идее с системой членства. Добиться улучшений всего за пару дней психологических консультаций возможно лишь в исключительно редких случаях; обычно это занимает длительное время – как минимум полгода. Тем более здесь важна твердая уверенность самого человека в том, что ему обязательно станет лучше, а для этого прежде всего необходимо доверие к психологу. Также Санёп думал о том, что нужно помочь клиенту избавиться от мысли, будто с душевным недугом борется лишь он один, и в этом параллельно с индивидуальными консультациями большую пользу оказали бы и групповые сеансы. Работа в таком формате не только поможет построить доверие между психологом и клиентами, но и даст им возможность поддерживать и подбадривать друг друга в непринужденной обстановке.


Вместо того чтобы подняться к себе на второй этаж, Санёп сначала зашел в «Содам».

– Доброе утро! – с широкой улыбкой поприветствовала его Сочжон, раскладывая на витрине свежую поставку ттока.

– И тебе доброе! Ты что-то рано сегодня, – удивился Санёп. В то время как его кабинет открывался в девять, в тток-кафе рабочий день начинался на час позже.

– Покупателю нужно было забрать торт в восемь утра.

– Так рано? А как же Чихе?

– Ее отправит в школу папа. Кстати, выпьешь чашечку кофе перед работой?

Санёп вынул телефон и проверил время: восемь тридцать.

– Полчаса еще… Ну хорошо, выпью горяченького.

– У тебя во сколько сегодня первая консультация? – поинтересовалась Сочжон, глядя на тонкие струйки эспрессо, льющиеся из кофемашины в кружку.

– В десять.

– Так тебе можно и не торопиться. Будешь тток?

– Нет, спасибо. Мне только кофе, да я пойду. Клиентов хоть и немного, работы все равно полным-полно.

– Это потому что ты один. И сеансы проводишь, и на звонки отвечаешь – где же тут расслабиться?

Сочжон подала ему готовый кофе.

– М-м, какой аромат! Спасибо. – Санёп сразу же сделал глоток. – Мне удобно, конечно, что все приемы по записи. Только очень жаль, что во время консультаций не могу отвечать на звонки других клиентов, поэтому думаю нанять еще человека.

– Это правильно. И на звонки ответит, и чаю посетителям предложит, пока они ждут своего приема. Тебе так будет гораздо легче.

– Да, тут не поспоришь.

– Знаешь, меня всегда так обнадеживает и ободряет мысль о том, что ты здесь рядом, у меня под боком.

– Ты меня обнадеживаешь гораздо больше. Если бы не затеяла здесь это кафе, то и я бы никогда не смог открыть свой кабинет. Работал бы сейчас по найму в каком-нибудь сеульском центре.

– Я считаю, ты молодец, что решился на это. Говорят же, что в наше время многим людям нужна психологическая помощь, даже если они об этом и не подозревают. Потому-то, наверное, многие и узнают о таких консультациях. Бывает же, что человек по тем или иным причинам не хочет идти в клинику к психиатру или психотерапевту. Вот такие люди и будут обращаться за твоими услугами.

– Может быть. Но у меня больших амбиций нет – лишь бы можно было стабильно работать.

– Не волнуйся, у тебя все получится.

– Спасибо, спасибо.

Сочжон была младше Санёпа на два года, однако в подобные моменты, когда слышал от нее слова поддержки, она казалась ему старшей сестрой. Как-то раз он отметил, что Сочжон напоминает взрослого человека больше, чем он сам, на что получил ответ: «Ну, знаешь ли, я, вообще-то, уже рожавшая женщина!» Сказала она это, конечно, несерьезно, но брат, полностью с ней согласный, вскричал: «Эврика!» Испугавшись его неожиданного крика, Сочжон серьезным тоном возмутилась: «Господи, ты чего орешь?! Хочешь, чтобы я прямо тут родила?» У Санёпа душа ушла в пятки: он подумал, что сестра в самом деле была беременна вторым ребенком. Когда же Сочжон залилась безудержным хохотом, он наконец понял, что она шутит. Каждый раз, когда ему вспоминался этот эпизод, у него замирало сердце. В тот день Санёп осознал, что до сестры ему еще далеко. Может быть, думал он, это сказывалась разница между человеком, который стал родителем, и человеком без детей – но так или иначе, было очевидно, что Сочжон знает об этой жизни очень и очень много.

– Ну ладно, удачи. Я пойду наверх, – вставая с места, сказал он сестре.

– Хорошо, тебе тоже удачи.

## 2

Поднявшись на второй этаж, Санёп прошел через приемную в свой кабинет и включил на компьютере спокойную классическую музыку. По помещению тихо полилась безмятежная мелодия, под которую он просмотрел расписание сегодняшних сеансов: первый в 10:00 и еще по одному в 14:00 и 16:00. Обычно человек приходил на консультации раз в десять дней. Бывало и так, что по желанию клиента и с согласия Санёпа они встречались каждую неделю, но в большинстве случаев людям не позволяли средства. Первый сеанс, запланированный на сегодня, был именно из категории еженедельных, а остальные два – с теми, кто приходил реже. Освежив в памяти обстоятельства каждого из сегодняшних посетителей, Санёп взял лейку и принялся поливать цветы в своем кабинете и в приемной. В это время зазвенел ветряной колокольчик, висевший у входной двери, и, оторвав взгляд от горшка с растением, Санёп увидел Ким Сукхи – клиентку лет пятидесяти пяти, которую ожидал к десяти утра. Она приходила на консультации каждую пятницу, и сегодня был их третий сеанс.

– О, здравствуйте! – поприветствовал ее Санёп, приподняв руку с лейкой.

– Здравствуйте. Что-то я слишком рано пришла, – сказала женщина, проходя внутрь.

Санёп взглянул на настенные часы. Было 9:25.

– И правда. Вы пока присядьте, я сделаю вам чаю.

– Спасибо.

– Любите мятный?

– Да, конечно.

Сукхи села на диван, а Санёп с лейкой в руке направился в комнату отдыха, расположенную в углу приемной. Вскоре он вышел с подносом, на котором стояла чашка и заварник с мятным чаем, и аккуратно опустил его на столик перед Сукхи.

– Говорят, самый лучший чай получается после двух минут заварки. Так что уже готово, можете пить, – объявил он.

Взглянув на поднос, женщина улыбнулась. На чашке и заварнике было нарисовано по ветке алых цветов абрикоса, и оттого чайный набор выглядел еще более изящным.

– Какая красота! Из такой посуды и чай пить вкуснее.

– А, это мне младшая сестра подарила. Она тут на первом этаже держит тток-кафе.

– Как приятно, наверное, получить такой подарок. – Только Сукхи сделала глоток, ее лицо мгновенно засветилось удовольствием. – Вот так пить – совсем другое ощущение. Чувствую себя какой-то важной особой.

– Да, у меня тоже настроение улучшается, когда пью из чашки, а не из простой кружки.

– Возьму на заметку и буду дома так же делать.

– Даже воду стоит пить из самого красивого стакана, а когда ешь в одиночестве, нужно не лениться и накрывать на стол. Такие привычки помогают укрепить чувство собственного достоинства. Это все кажется пустяками, но на самом деле из подобных мелких деталей складывается любовь к самому себе и человек начинает подсознательно верить, что его существование имеет ценность и он достоин быть любимым.

– Вы правы. В заботах о родных и других людях мы порой не успеваем заботиться о самих себе.

– И когда пьете чай, не нужно забивать голову мыслями о посторонних вещах. Вместо этого лучше сосредоточиться на процессе чаепития, и тогда на душе наступает умиротворение. Мы несчастливы оттого, что слишком много думаем. Поэтому за чашкой чая стоит направлять свое внимание лишь на настоящий момент – уже это становится для нас медитацией.

Сукхи согласно кивнула. Ожидая начала сеанса, она несколько раз подливала себе чаю и, казалось, была непрерывно погружена в мысли только об этом занятии.

Когда некоторое время спустя она зашла в кабинет Санёпа, в ее руках был все тот же поднос.

– А можно пить чай во время сеанса?

– Конечно можно. Давайте я добавлю вам кипяточка.

Санёп отнес заварник в комнату отдыха, долил в него горячей воды и принес обратно. Наконец он взял со своего стола журнал консультаций и, усевшись в кресло напротив Сукхи, положил его на правый подлокотник.

– Как прошла ваша неделя? – начал он их сеанс.


Сукхи работала санитаркой в больнице-пансионате для престарелых. С тех пор как несколько лет назад ее муж скончался от рака, она стала мучиться тревожным расстройством. Когда в больнице супругу уже не могли ничем помочь, он пожелал вернуться домой. По словам врача, жить ему оставалось не более четырех месяцев, и в конце концов Сукхи пришлось запастись обезболивающим и забрать его из палаты. Как и предсказал доктор, муж умер ровно четыре месяца спустя. Наблюдать все это время за тем, как в нем постепенно гасла жизнь, было неописуемо больно. Неспособная что-либо сделать, Сукхи страдала от своего бессилия, однако перед сыном и дочерью заставляла себя держаться стойко и не подавать виду. После смерти мужа она трудилась изо всех сил, чтобы обеспечить двоих детей. Дочь сейчас училась в университете, а сын уже выпустился и устроился на работу. Однако с некоторых пор поздними вечерами на Сукхи стала накатывать тревога, и особенно беспокойно и тоскливо она чувствовала себя в ночные смены на работе. Тело находилось в постоянном напряжении, и оттого даже еда в желудке толком не переваривалась: психическое состояние проявлялось в физических симптомах. Сукхи прошла полное обследование, но особых отклонений у нее не обнаружили. Тогда она обратилась в известную клинику традиционной медицины, где, несмотря на свои скудные средства, потратила большие деньги на травяные лекарства и всевозможные процедуры. Эффекта, однако, это никакого не дало. В итоге в психиатрической клинике ей поставили диагноз «тревожное расстройство» и прописали таблетки, но и они не принесли заметных улучшений. Коллега по работе, дружившая с Сочжон, хозяйкой тток-кафе, рассказала Сукхи о кабинете Санёпа, и так она попала к нему на прием.

На втором сеансе Санёп дал Сукхи указание: пытаться спокойно изучать свое состояние в моменты, когда ее одолевает тревожность, следить за своими ощущениями и уделять особенное внимание тому, какие изменения происходят внутри. Сукхи послушалась и каждый раз, когда сердце охватывало волнение, наблюдала за своими эмоциями и телесными симптомами. Выслушав ее впечатления, Санёп объяснил, что тревога проявляется по определенной закономерности:

– Если тренироваться следить за собственными ощущениями и телом в тревожные минуты, со временем это переходит в привычку, и при очередном приступе человек машинально концентрирует внимание на своем внутреннем состоянии. Необходимо отбросить все прочие мысли и просто наблюдать за собой, сосредоточившись только на дыхании, и тогда тревога понемногу утихнет. Важно твердо верить, что тревога – это всего лишь иллюзия и вы совершенно точно можете управлять ею. У вас на самом деле нет никаких проблем. А тревогу вызывают как раз таки мысли о том, что они есть.

– Но когда на меня накатывает тревога, я как будто впадаю в ступор. В таком состоянии невозможно думать о том, как нужно себя вести.

– Вы правы. Тем не менее, если продолжать наблюдения за собственными ощущениями, вы постепенно научитесь переносить эти симптомы легче. Всегда пытайтесь фокусировать внимание на настоящем моменте, даже в обычное время. Когда мы сосредотачиваемся на настоящем, прошлое и будущее не могут в него проникнуть. Все наши проблемы, заботы и тревоги тянутся от мыслей о прошлом и будущем. Благодаря тому, что эту неделю вы пробовали следить за своим внутренним состоянием, у вас в душе появилось что-то вроде мышцы, которая будет контролировать тревожность. А концентрация на дыхании и позитивные мысли в повседневной жизни помогут эту мышцу развить и укрепить. Не забывайте, что вы уже совсем не тот человек, каким были до наших сеансов. Сейчас вы стали гораздо сильнее.

– Да, я вот вас слушаю и чувствую, что во мне появляется какая-то сила. И даже как будто бы уверенность в себе.

– У вас и до этого имелась способность к восстановлению. Просто в поисках решения вовне вы не заметили ее внутри самой себя. Теперь вы о ней знаете и можете пользоваться в любое время. По правде говоря, никто, кроме нас самих, не в силах поправить нашу жизнь. Бывает, порой мы спотыкаемся и теряем равновесие: в такие моменты нужно без колебаний обращаться за поддержкой к близкому человеку, изливать ему душу и восстанавливать силы, находить энергию и снова уверенно возвращаться в строй. Жизнь совсем не состоит из одних лишь трудностей, и в процессе вы почувствуете благодарность за сам факт того, что живы.

Пока Санёп говорил, женщина безмолвно склонила голову и, дрожа плечами, заплакала. Она взяла из коробки на столе бумажную салфетку и промокнула глаза, но остановить слезы было нелегко. Санёп замолчал и тихо наблюдал за ней, ожидая, пока она успокоится. Вскоре Сукхи перестала плакать и вытерла влажное лицо.

– Прошу прощения. Слезы как-то сами собой полились.

– Если хочется, нужно давать им волю. Мы все стали бы гораздо счастливее, если бы плакали и смеялись всегда, когда хотели. Оттого мы и болеем, что не можем выпустить эмоции наружу.

– Это правда. Даже не знаю, отчего я всю жизнь была такой серьезной и неулыбчивой.

– Что ж, отныне в этом плане ваша жизнь будет более плодотворной, но это совсем не означает, что прошедшее время вы провели впустую: ведь именно благодаря тому, что оно было, вы теперь сможете жить счастливее.

– Я до этого часто думала о том, почему только мне одной так тяжело, но из-за детей не могла даже толком проплакаться. И все же на сердце становится немного легче, когда думаешь, что все эти невзгоды в конце концов сделают тебя сильнее.

– Если будете регулярно наблюдать за своим внутренним состоянием, ваша жизнь станет более насыщенной и радостной.

– Спасибо вам, я буду стараться. Увидимся на следующей неделе.


Сукхи ушла, и Санёп, налив себе чашку горячего ромашкового чая, сел за компьютер, чтобы внести запись о проведенном сеансе. Он чувствовал, что с Сукхи происходит перемена в лучшую сторону, и это вызывало в его душе удовлетворение. В журнале консультаций он оставил заметку:

«Если сквозь тьму пробился тусклый лучик света, это значит, что где-то появился зазор и совсем скоро этот зазор начнет расширяться, принося с собой все больше и больше света, и в конце концов от тьмы не останется и следа!»

## 3

В обеденный перерыв Санёп и Сочжон зашли в кафе домашней кухни, расположенное у входа на рынок, и сели за стол друг напротив друга. В такие дни, как сегодня, когда у него не было назначено других встреч, они иногда обедали вместе. У Сочжон – с ее-то общительностью – тоже всегда находилось много людей, готовых составить компанию. Немногим ранее, когда Санёп закончил свой небольшой отчет по сеансу и отдыхал на диванчике, ему позвонила Сочжон:

– Пойдем в кафе домашней еды, если ты сегодня в обед не занят?

– Я-то не занят, но с чего вдруг домашняя еда? Ты же сама говорила, что устала каждый день есть одно и то же дома.

– Угу, просто хозяйка этого кафе недавно заказывала у нас две коробки десертов. Ну, знаешь, она – ко мне, я – к ней. Схожу разок. Нам, рыночным, надо друг друга поддерживать.

– Ха-ха-ха! – вдруг разразился смехом Санёп. – Ой, прости. Ты так сказала, будто все в этой жизни уже повидала и поняла…

– Ну сколько тебе повторять? Я, вообще-то, уже женщина рожавшая, ха-ха-ха.

– Да, верю-верю. Ты так часто это говоришь, что я теперь при виде любого человека с ребенком проникаюсь к нему восхищением, ха-ха-ха.

– Ничего себе, так ты и мной, выходит, восхищаешься? Вот это да, хо-хо-хо.

– Что еще за «хо-хо-хо»?

– Чтобы казаться тебе еще внушительнее, хо-хо-хо.

– Ха-ха-ха.

– Я тобой тоже всегда восхищаюсь.

– Ой-ой, как мы заговорили. Так уж и быть, сегодня за обед плачу я.

– Нет, давай тогда сегодня я, а следующий раз – ты.

– Как хочешь.

В кафе Сочжон подрабатывали двое помощников: один – с десяти до трех, а другой – с трех до девяти. Кафе находилось в глубине рынка, и потому по будням в обеденное время посетителей приходило немного. Благодаря этому Сочжон могла оставить помощника одного и выйти куда-нибудь пообедать.

– В нашем районе это, наверное, самое многолюдное место, – заметила она, оглядываясь по сторонам в ожидании заказанной еды. Кроме них в кафе сидели еще пять-шесть посетителей.

– Это разве не мало для обеденного времени? – приглушив голос, возразил Санёп.

– У них гораздо больше заказов на доставку. Работники из лавок неподалеку часто заказывают именно здесь.

– А, да?

В этот момент им принесли еду.

– О-о, пулькоги![3] Вкуснотища. – Сочжон в предвкушении облизнула губы.

– Ну, приятного аппетита, – произнес Санёп, взяв в руку палочки.

– Спасибо, тебе тоже приятного.

Сочжон первая завернула кусочек свинины в лист салата и, положив его в рот, зажмурилась от удовольствия.

Закончив обедать и выйдя из-за стола, она долго беседовала с хозяйкой кафе, которой на вид было лет под шестьдесят. Санёп, наблюдавший за этим в стороне, не мог не восхититься ее умением находить с людьми общий язык.

«И отчего она такая общительная? Может, это тетя воспитала как-то по-особенному?» – думал про себя он.

Санёп вдруг с новой силой проникся уважением к матери Сочжон. Сам он – за исключением консультаций с клиентами – был человеком неразговорчивым. Любил проводить время в одиночестве и, стеснительный по характеру, никогда не мог просто так взять и заговорить с незнакомым человеком. Пусть теорию Санёп и знал лучше многих, применять ее на практике получалось плохо и ему всегда хотелось немного подтянуть свои навыки общения. А сестра пробуждала в нем мотивацию к переменам.

Сочжон представила его хозяйке, сказав, что он проводит психологические консультации на втором этаже здания, где находится ее тток-кафе. Санёп почтительно склонил перед женщиной голову. Она была очень рада и отметила, что с открытием новых заведений рынок стал гораздо оживленнее. Когда они выходили из кафе, Санёп был отчего-то доволен, что благодаря сестре обзавелся еще одним знакомым.


На обратном пути Сочжон потянула Санёпа в «Содам», и в итоге он зашел выпить с ней кофе. Три столика были заняты посетителями. Помощник по кафе протянул Сочжон записку, в которой написал, что поступил заказ на торт из ттока. С легкой улыбкой ответив ему: «Хорошо», она приготовила две чашки кофе и понесла их к месту, где уже сидел Санёп.

– Кстати, ты выложил объявление о поиске работника? – спросила она, вдруг вспомнив об их разговоре.

– Пока нет, сегодня собираюсь.

– Может, тогда повесить еще одно рядом с лестницей на второй этаж?

– Даже не знаю… Думаешь, там его кто-нибудь увидит? – скептически проговорил Санёп, смотря на дверь.

– Разве не лучше нанять человека, который хотя бы чуть-чуть знаком с этим местом, чем совсем постороннего?

– Наверное, ты права.

– Может, кто-то будет проходить мимо и увидит. Так что стоит повесить.

– Ладно, буду уходить вечером с работы – приклею.

Зная, что Сочжон плохого не посоветует, Санёп решил прислушаться.

– Слышал что-нибудь про Чухи?

Чухи была его бывшей женой, и до их развода Сочжон также находилась с ней в близких отношениях. Она же и стала первым человеком, который заметил, как их брак начал постепенно покрываться трещинами. Естественно, хоть и интересовалась у Санёпа, как обстоят дела в его семейной жизни, никому другому – особенно их матерям – она об этом и словом не обмолвилась. Сочжон очень старалась наладить отношения между братом и Чухи, но развод предотвратить не смогла. Она понимала: как бы близок человек ни был к паре, всегда есть то, что от него скрыто, и ей больше ничего не оставалось, кроме как с сожалением наблюдать за их разрывом. Сочжон до сих пор иногда списывалась с Чухи и каждый раз в подобном непринужденном тоне передавала ее новости Санёпу.

– Чухи? Нет, у нас сейчас нет поводов общаться. Да у нее все хорошо, наверное. А что, вы разговаривали?

– Угу. Она звонила мне пару дней назад. Спрашивала, как идут дела у моего кафе.

– Вот как? Смотри, какая заботливая. Даже кафе интересуется.

– Ты думаешь, она только из-за этого мне позвонила?

– А зачем еще?

– Ясное дело – про тебя хотела узнать! Тебе разве не интересно, как она?

– Ну, я просто надеюсь, что ее жизнь складывается хорошо, хоть она и моя бывшая.

– Уверена, Чухи желает тебе того же. Поначалу она волновалась, что ты уехал из Сеула из-за нее, поэтому я сказала, чтобы ни в коем случае так не думала. Мол, то, что с работы ты уволился из-за нее – это правда, но в итоге благодаря этому ты открыл свое дело, так что все к лучшему.

– Все так. Как ты и сказала, я уволился, потому что работать вместе нам было бы некомфортно. И сейчас понимаю, что это было отличное решение. И что, у нее все спокойно?

– Угу, но в том-то и загвоздка. Лучше бы что-нибудь произошло…

– В смысле?

– Я имею в виду, хорошо бы ей начать с чистого листа. Ну и тебе, конечно, тоже.

– Так я ведь уже начал.

– Нет, ну что ты дурачком прикидываешься? Я же про отношения говорю. Хотелось бы, чтобы вы оба нашли себе кого-то.

– Судя по тому, что мне и сейчас хорошо, я еще не отошел от развода.

– Да, на это нужно время. Но, надеюсь, недолгое.

– Угу, спасибо.

## 4

Впервые Санёп и Чухи встретились на первом курсе, точнее – за несколько дней до начала учебного года. Они поступили в разные университеты, и иначе как чистой случайностью их знакомство не назовешь. Из общего у них было только то, что жили в одном регионе – Кёнгидо, да и то на противоположных концах. А познакомились они благодаря другу. Однажды на выходных Чинсоп, с которым Санёп дружил еще со средней школы, предложил ему съездить вместе с ним в Каннам, где подрабатывала его девушка по имени S, и Санёп согласился. В тот день они с приятелями решили отпраздновать поступление в университет и с легким сердцем выпить где-нибудь на Итэвоне, но Чинсоп собирался сначала встретиться с девушкой, а уже потом поехать с Санёпом к остальным друзьям. Санёп хорошо знал S, так что его это не смущало. S работала в одной из известных кофеен Каннама, и именно на тот день – День святого Валентина – у нее, как назло, выпала смена, поэтому она, боясь, что не успеет вручить парню шоколадку и подарок[4], попросила его заехать к ней на минутку.

В тот момент, когда Санёп и Чинсоп вошли в кофейню, S утопала в заказах внезапно нахлынувшей толпы посетителей: все столики были заняты, и людям приходилось стоять в дверях и с отрешенным видом бесконечно долго ждать, пока появится свободное место. Кофейня в полной мере пользовалась ажиотажем Дня всех влюбленных. Помимо Санёпа и Чинсопа, встретиться с S пришла еще подруга, и ею оказалась именно Чон Чухи. В детстве Чухи и S жили в соседних домах и поддерживали связь даже после того, как S в старших классах переехала в Соннам. Видеться часто они уже не могли и в основном общались по телефону. Поэтому в тот день, приехав в Сеул по делам, Чухи вспомнила, что подруга подрабатывает в местной кофейне, и решила к ней заглянуть. Но, как назло, от посетителей не было отбоя, и у S не получилось выкроить и минутки, чтобы присесть и спокойно поговорить. Она чувствовала себя безумно виноватой перед Чухи, с которой они встретились впервые за долгое время. Еще больше S волновало то, что та плохо знала Сеул, а проводить ее сама она не могла. Тогда Чинсоп шепнул Санёпу на ухо:

– Слушай, извини, но не мог бы ты отвести эту девушку на автовокзал?

– Что? Я? – Санёп озадаченно почесал затылок.

– Да. Я пока помогу здесь немного S, а потом поеду на Итэвон. Будь другом, пожалуйста.

– А, хорошо, хорошо.

S была чрезвычайно благодарна Санёпу, узнав, что он согласился проводить Чухи до вокзала. После того как все четверо договорились связаться позже, провожатый с подопечной вышли из кофейни.

До вокзала было не так уж далеко, однако – вероятно, из-за праздника – улицы наводнили скопления людей и нескончаемый поток машин, так что и на автобусе, и на такси дорога заняла бы слишком много времени.

– Мне кажется, быстрее будет пешком, – сказал Санёп.

– Я не против.

Чухи оглядела толпу, преграждавшую путь вперед, и ее лицо приняло растерянный вид.

По расчетам Санёпа, быстрым шагом до вокзала можно было дойти минут за двадцать, но из-за того, что даже в переулках теснились вереницы прохожих, добраться так быстро не получилось. Чем ближе становился вокзал, тем больше со всех сторон напирало людей, и с некоторых пор Санёп и Чухи шагали, вплотную прижавшись плечами.

– Сегодня везде, куда ни пойди, будет столько народу, – проговорил он, немного смущенный невольной близостью к своей спутнице.

Чухи была смущена не меньше.

– Никогда раньше не видела на улицах такие толпы – даже на День святого Валентина! – воскликнула она изумленно.

– Сегодня еще просто с выходным совпало… Пх! – У Санёпа вдруг выбило воздух из легких, когда сзади сильно надавил поток людей. Казалось, их расплющит еще до того, как они успеют дойти до вокзала.

– Здесь очень опасно. Давайте пока выйдем из толпы, так будет лучше, – предложил Санёп несколько взволнованным голосом.

– Да, давайте, – встревоженно ответила Чухи.

Мгновение поколебавшись, Санёп резко схватил ее за руку и начал продвигаться в сторону. Чухи это привело в замешательство, но, понимая, в каком они были положении, она мигом опомнилась и – даже с неким чувством облегчения – крепко сжала его ладонь. Держа в тот момент теплую руку человека, прокладывавшего впереди нее путь сквозь толпу, Чухи ощущала себя как за каменной стеной. Она долго следовала за ним, не видя ничего, кроме его спины, и наконец они вышли из забитого людьми переулка к большой дороге.

– Фух, ну все, – проговорил Санёп и разжал руку. Чухи в это мгновение отчего-то стало жаль его отпускать.

– Спасибо. Извините, что причиняю вам столько неудобств, – сказала она, не отрывая от него взгляда.

– Да ничего страшного. В такой день обстановка везде одинаковая. Ведь День святого Валентина заставляет трепетать сердца даже тех, у кого нет девушки, вот все и гуляют сегодня, – ответил Санёп.

Когда он произнес «трепетать сердца», Чухи почувствовала, что ее сердце тоже затрепетало. Санёп шел на шаг впереди, и она украдкой смотрела на него сбоку. Вспомнила тепло ладони, которую совсем недавно держала, и потерла друг о друга пальцы левой руки. В этот момент Санёп обернулся проверить, не отстала ли его подопечная, и их взгляды встретились. Лицо Чухи, думавшей о его теплой руке, вспыхнуло так, будто ее мысли можно было прочесть. Санёп же шагал, не подозревая о ее размышлениях, и при виде вокзала – вероятно, почувствовав облегчение от успешно завершенной миссии, – расплылся в улыбке. А когда проверил время на телефоне, оказалось, что их путь от кафе до автовокзала занял больше часа.

– Вот мы и здесь. По времени, конечно, вышло долго, но, думаю, мы хорошо сделали, что прогулялись, – улыбаясь, сказал Санёп, пока они стояли на светофоре у пешеходного перехода. Чухи стало почти что грустно: она невероятно жалела, что вот-вот загорится зеленый и по ту сторону дороги ей придется проститься с новым знакомым. Сигнал сменился неумолимо быстро, и ряды людей двинулись вперед, а вместе с ними и Санёп с Чухи. Они перешли восьмиполосную дорогу меньше чем за минуту.

– Что ж, благополучно вам добраться, – произнес Санёп, остановившись напротив Чухи рядом со входом на вокзал.

– Спасибо вам. Спасибо, что проводили, – поблагодарила она, глядя на него.

«И что, это конец? Мы с ним, наверное, больше не увидимся, да?..» – подумала Чухи и, сама того не осознавая, вздохнула.

Недоумевая, что значил этот вздох, Санёп посмотрел на нее с любопытством.

– Устали, да? Есть у Сеула такое свойство – вытягивать из людей силы. Я тоже здесь чрезвычайно быстро устаю. А может быть, это все просто страдания нестоличного человека, который живет под Сеулом, ха-ха-ха, – пошутил он, видя, как засмущалась Чухи.

– Вы, значит, тоже живете в Кёнгидо?

– Да, я из Соннама.

– Вот как, а я из Хэчжу…

По отношению к Сеулу Соннам находился на юге, а Хэчжу – на севере, и географически эти два города были диаметрально противоположны. Одновременно с чувством солидарности на Чухи нахлынуло огорчение от мысли, что теперь их будет разделять такое большое расстояние.

– Я бы хотела как-нибудь угостить вас обедом… если вы не против. Хочу отблагодарить за сегодня, – набравшись смелости, предложила она после недолгого промедления. Произнося это, Чухи не верила, что приглашает на встречу мужчину, с которым только познакомилась, и очень собой гордилась.

От неожиданного предложения Санёп на секунду округлил глаза, но тут же подумал, что просто так расстаться все же было бы жаль, и без колебания ответил:

– Тогда я угощу вас кофе.

У Чухи моментально улучшилось настроение. Достав телефон, Санёп записал продиктованный номер и сразу же набрал. Через мгновение телефон Чухи зазвонил, и, увидев на экране входящий вызов, она еще больше просияла от счастья.

– Что ж, тогда звоните, как будет время, – сказал Санёп.

Чухи пообещала так и сделать, и молодые люди попрощались.

В автобусе до Хэчжу Чухи перебирала в памяти все события того вечера: от встречи с Санёпом в кофейне до их недавнего прощания на вокзале. На самом деле, когда только увидела друга Чинсопа, он ее особо не заинтересовал. Санёп был не из тех, к кому проникаешься симпатией с первого взгляда: он не отличался ни обворожительной внешностью, ни высоким ростом. Просто обыкновенный парень. И все же было в этом человеке что-то, что притягивало к нему тем сильнее, чем дольше ты за ним наблюдал. А в сердце Чухи он поселился в тот момент, когда вдруг взял ее за руку, чтобы вызволить из тесного переулка, битком набитого празднующими людьми. Казалось, передавшееся ей тогда тепло его прикосновения она забудет нескоро. К тому же это был первый раз, когда Чухи так долго держала за руку парня своего возраста. Всю дорогу до Хэчжу она не могла перестать о нем думать.

## 5

Расставшись с Чухи на вокзале, Санёп в итоге так и не смог встретиться с приятелями. На дорогах были огромные пробки, поэтому он пошел до Итэвона пешком и уже переходил мост Панпо, когда ему позвонил Чинсоп:

– Слушай, сегодня не получится.

– Не получится? В смысле?

– Да я сейчас в Итэвоне, тут куча людей лежит без сознания. Кого-то прохожие помогают откачивать, кого-то на скорых увозят. Сплошной хаос, короче!

– Что ты такое говоришь? – Санёп не сразу смог вникнуть в суть того, что сообщил ему друг.

# Сноски

1

Пёнхва (кор. 평화) – мир, покой.

2

Тток – общее название для многочисленных видов традиционных корейских пирожков из рисовой муки.

3

Пулькоги (кор. 불고기) – корейское блюдо из тонко нарезанной маринованной говядины (или свинины), приготовленное на гриле или сковороде.

4

В Южной Корее принято, что на День святого Валентина девушки дарят парням шоколад и т. п.; парни дарят девушкам подарки через месяц – на Белый день (14 марта).