# Москва моего дедушки

Анна Маковская

Паша отправляется в командировку на Кузбасс для работы над системой климат-контроля. С самого начала его преследуют сильные головные боли и ощущение, что он что-то забыл. Насколько можно доверять своим ощущениям? И если Паша что-то забыл, то как это вспомнить и кому можно доверять?

## Глава

— Доброе утро, Павел Сергеевич! Местное время шесть тридцать утра. Завтрак будет ждать вас на кухне через двадцать минут. В девять ноль ноль начинается рабочий день.

— Спасибо, Катюша! — на автомате ответил Паша и только после этого открыл глаза.

Стучал дождь, отбивая одному ему известную мелодию. Утренняя пробежка снова откладывалась. Неделю назад Паша прилетел в Кемерово и с тех пор ни разу не видел солнца. Серое небо давило, вызывало головную боль и жгучее ощущение, что он что-то забыл. Что-то жизненно важное. Но — забыл.

Контрастный душ, сбалансированный завтрак, двести метров до лаборатории. В обычных городах купола климат-контроля защищали от перепадов температуры, сильного дождя, ветра, палящего солнца. Искусственный интеллект подбирал наиболее подходящие параметры с учётом географического положения объекта, пожеланий и нужд населения. Купола помогали поддерживать экосистему в наиболее ресурсном состоянии, но требовали постоянной доработки и модернизации.

Паша с группой учёных и инженеров приехал на Кузбасс, чтобы в полевых условиях испытать обновления для купола климат-контроля. Они должны были усилить защиту от неблагоприятных воздействий в нижних слоях атмосферы, но пока приходилось терпеть дождь, серость, лужи, ходить в резиновых сапогах и под зонтиком, словно на дворе максимум двадцать первый век, а не двадцать второй. В лаборатории, наконец, удалось сменить ненавистные сапоги на кеды, скинуть намокшую куртку, вернуться в привычный мир с комфортом и удобствами.

— Доброе утро, — в кабинет заглянула инженер-эколог.

Хрупкая, тонкая, с чёрными волосами до плеч, она кого-то напоминала, но Паша никак не мог понять, кого. Образы роились, сменяя друг друга, а попытки сконцентрироваться усиливали головную боль. Вот и сейчас старания залегли морщиной на лбу.

— Всё никак не привыкнешь к нашей погоде?

— Доброе утро, Рита! — голос коллеги вернул в реальность. — Да, похоже, никак не привыкну. Голова раскалывается, как приехал.

Рита вывела на стену календарь, нашла Пашину дату приезда, пролистала сводки погоды.

— Давай сходим в медкабинет. У новичков часто бывает адаптация к смене климата и часовых поясов, но она проходит за пару-тройку дней.

Паша кивнул. Отказываться не было ни сил, ни смысла. В таком состоянии он всё равно не способен продуктивно работать. Боль монотонно стучала в висках, разливаясь по всему телу при каждом движении. Рита проводила до медицинского кабинета, но внутрь заходить не стала, пожелала удачи и вернулась к работе. Первый этап — сбор жалоб, анамнеза и назначение исследований искусственным интеллектом — занял пятнадцать минут. Катюша направила Пашу на МРТ, чтобы исключить травмы, дегенеративные процессы и сосудистые патологии. Доктор долго смотрел томограмму и заключение ИИ.

— Интересно. Никогда не видел такой картины. Вижу небольшие хаотичные очаги поражения в гиппокампе и теменных долях. В анкете вы указали, что не получали черепно-мозговых травм и не болели инфекционными заболевания.

Паша кивнул.

— Доктор, откуда у меня могут быть эти очаги поражения?

— На всякий случай возьмём кровь, чтобы точно исключить воспалительные процессы. Пока назначу вам витамины и лекарства для улучшения мозгового кровообращения. Причину будем искать. Возможно, скрытая инфекция или кровоизлияние. Первую дозу лекарств примете сейчас, вечером пришлю к вам андроида-медбрата со второй.

Паша не заметил, как доктор вызвал андроида-медбрата. Тот неслышно вошёл в кабинет с готовым препаратом для инъекции. Паша вздрогнул скорее по привычке: с детства побаивался уколов, хотя они совсем не ощущались. Обезболивающее подействовало уже по дороге в лабораторию. Шаги перестали отдаваться в висках, впервые за неделю удалось адекватно поработать. На обеде за столик подсела Рита.

— Как ты?

— Получше. Доктор прописал лекарства…

— Маргарита Николаевна! — в столовую вбежал студент-практикант. — Вам срочно нужно вернуться в лабораторию.

— Денис, к чему такая спешка? Вы же видите: мы разговариваем.

— Маргарита Николаевна, пришли новые данные по вашему проекту. Вы сами просили сразу же уведомить вас.

— Спасибо, Денис! Паша, — Рита обернулась, вставая из-за стола, — мне надо лететь. Рада, что тебе лучше.

Рита скрылась за дверью. Паша тыкал вилкой в тарелку, не обращая внимания на еду. Какое знакомое имя — Маргарита Николаевна. Ещё и лететь ей надо. Не просто спешить, бежать, а лететь. Где-то он уже слышал и это имя, и про полёты, но где, — вспомнить никак не мог. Вернулась боль и потихоньку из еле заметной пульсирующей превратилась в непрерывную ноющую. Она усиливалась при каждом движении, заставила завершить рабочий день на два часа раньше и ждать спасительных лекарств.

В девять вечера в комнату постучался робот-медбрат, вколол инъекцию, и Паша провалился в сон. Всю ночь в голове роились образы, расталкивали друг друга, боролись за первенство. Рита в лёгком весеннем пальто, какие не носят с прошлого века. Полуподвальная квартира на Арбате, каких нет уже давным-давно. Катюша, требующая называть её Екатериной Валерьевной. Мужчина в деловом костюме.

Паша проснулся в таком состоянии, о каком слышал только от деда. В те времена, когда употребляли алкоголь, якобы можно было выпить столько, что потом дико болела голова. Кажется, дед называл это похмельем. Похмелье от непонятного то ли сна, то ли не-сна. И — главное — что объединяет все эти образы? Как будто не хватает важной детали пазла, чтобы собрать картину.