Мелоди Лейн
Возлюбленная Анубиса

Глава 1. Душа, что не склонилась. Анубис

Тишина.

Вот первое, что познает душа, переступая порог моего царства. Не пустота, не безмолвие, а именно тишина - плотная, осязаемая, наполненная эхом тысячелетий. Она ложится на плечи незримым саваном, проникает в уши, вытесняя последние воспоминания о земном шуме: шелесте пальмовых листьев, криках торговцев на рынке, плеске нильских вод. Я - владыка этой тишины. Я ее хранитель и ее суть.

Тысячелетиями я встречаю их здесь, у врат Дуата. Души фараонов в сияющих погребальных масках и души рабов, чьи тела брошены в песок. Для меня они все равны - лишь трепетные огоньки, иб, что предстоит взвесить на весах Маат. Они дрожат, молят, цепляются за обрывки прожитых жизней. Всегда одно и то же. Смирение, страх, благоговение.

Но сегодня ритуал был иным. Жрецы в Фивах превзошли себя в своем коварстве. Они не просто отправили ко мне душу умершей, они прислали мне живую, назвав ее моей невестой. Какая жалкая ирония. Дарить невесту тому, кто провожает в последний путь. Этот фарс был нужен им, чтобы избавиться от последней наследницы древнего, но неугодного номарха. Я знал их интриги, видел их черные сердца, но никогда не вмешивался в мир живых. У меня своя работа.

Я ощутил ее приближение задолго до того, как скрип каменной плиты, запечатывающей гробницу, нарушил вековую тишину. Ее жизненная сила, ее ка, сияла так ярко, что пробивалась сквозь толщу камня и песка. Это был не трепетный огонек свечи на ветру, а ровное, гордое пламя.

Процессия удалилась. Глухой удар возвестил, что вход замурован. Теперь она здесь. В моем доме. Моя... жертва.

Я неспешно материализовался из теней в главном зале усыпальницы. Воздух похолодел, факелы в высоких держателях затрепетали, их свет стал тусклее. На стенах ожили фрески, изображающие мой путь с душами умерших. Мрачный серый камень, отблески темно-золотого саркофага, редкие вспышки бирюзового и красного в росписях - все это было моим миром. Привычным и неизменным.

Она стояла спиной ко мне, рассматривая иероглифы на стене. На ней было простое белое платье-калазирис, какие носят девушки из знатных семей. Тонкая ткань обрисовывала грациозный стан, а копна волнистых каштановых волос, не стянутая по погребальному обычаю, рассыпалась по спине, доходя до талии. Она была живой. Слишком живой для этого места.

Я сделал шаг. Камни под моими сандалиями не издали ни звука, но она почувствовала. Резко обернулась.

И вот тогда я впервые увидел ее глаза.

Я видел миллионы глаз, потухших, испуганных, полных слез. Но таких - никогда. Цвета редкого зеленого нефрита, обрамленные длинными ресницами. И в них не было того животного ужаса, которого я ожидал. Были настороженность, гнев и вызов. Она смотрела не на бога, не на чудовище с головой шакала, которое рисовали на стенах. Она смотрела на мужчину. Высокого, облаченного в простой схенти из черного льна и массивный золотой воротник-усех. Я намеренно принял свой самый человеческий облик, чтобы не свести ее с ума от страха прежде времени.

- Кто ты? - ее голос прозвучал на удивление твердо, хоть и негромко. Он не сорвался, не задрожал. Я усмехнулся, и усмешка вышла холодной, как камень этой гробницы.

- Забавный вопрос для той, кого привели в мой дом. Ты находишься в царстве мертвых, смертная. А я - его владыка.

Она не опустила взгляд. Ее подбородок лишь чуть заметно вздернулся.

- Жрецы назвали тебя Анубисом. Богом бальзамирования. Проводником душ.

- Они не солгали, - я медленно обошел ее по кругу, изучая, как хищник изучает диковинную добычу. Она не двигалась, лишь поворачивала голову, не упуская меня из виду. - Но они умолчали о главном. Я - твоя смерть. Тебя принесли мне в жертву, Хенутсен.

При звуке ее имени она вздрогнула. Тонкая золотая нить страха все же промелькнула в ее нефритовых глазах, но тут же погасла, уступив место презрению.