Промежуток

Промежуток

Глава 1.

~5600 лет до н. э. Будущий полуостров Крым.

Небо полоснула вспышка. Не молния — слишком ровная, слишком белая, с синим отливом по краям. Птицы в радиусе сотен километров падали замертво. Рыба уходила в глубину, вжимаясь в ил.

Из рваного центра вспышки вывалилось, кувыркаясь, существо. Четыре длинных конечности, серебристая одежда, которая пузырилась и тлела на краях. Слишком хрупкое для такой высоты. Слишком живое, чтобы падать замертво.

За мгновение до удара тело окутала полупрозрачная сфера. Аварийный кокон сработал, но поздно. Сфера врезалась в грунт с глухим, мокрым звуком, погрузилась на треть и застыла.

Три конечности сломаны. Четвёртая безжизненно лежала на груди. Синеватая кровь сочилась из трещин оболочки и смешивалась с землёй. Сфера лежала неподвижно, только по её внутренней поверхности изредка пробегали бледные разряды — агония поддерживающих систем.

Шли дни. Солнце всходило и заходило. Ветер приносил запахи степи и далёкого моря. Сфера медленно тускнела.

На пятый день с севера пришла вода. Солёная, мутная, неумолимая. Таяние ледников. Перешеек, соединявший эту землю с большим материком, уходил под воду. Волны лизали прозрачную оболочку, оставляя на ней белую соляную корку.

Сфера покачнулась, оторвалась от дна и поплыла. Сначала у самой поверхности, потом — тяжелея — стала погружаться.

Солнечный свет тускнел, сменяясь зеленоватым сумраком. Песок и ил закружились вокруг, оседая на матовой поверхности. Гудение прекратилось. Сфера погружалась всё глубже, пока не легла на дно — на сорок два метра ниже уровня нового моря.

Тишина поглотила сферу почти на восемь тысячелетий.

Будильник не прозвенел. Имплант на левом виске мягко выдернул сознание из темноты коротким импульсом. Денис открыл глаза за три секунды до расчётного времени — успел поймать себя на мысли, что сегодня не хочет вставать.

«Соня-5», армейская версия, списанная из-за морального устаревания, работала без сбоев двенадцатый год. Единственное, что осталось от карьеры.

Он лежал и смотрел в потолок. Ровный, белый — сам побелил после увольнения. Не помогло. Квартира всё равно хранила запах пыли, старого пластика и озона от бесконечных экспериментов с микросхемами.

— Доброе утро, Денис Викторович, — произнёс потолочный динамик. «Алиса». — Сегодня среда, 28 июля 2093 года. За ночь зафиксирована аномальная сейсмическая активность в районе Крымского полуострова. Глубина очага — пятнадцать километров под дном Чёрного моря. Эпицентр совпадает с координатами, где рыбаки сообщали о свечении воды.

Денис, уже направлявшийся на кухню, замер. Крым. Море. Он вспомнил, что ещё вчера запланировал отпуск именно там. По спине пробежал холодок, но он отогнал его усилием воли. Совпадение.

Кофе. Экран. Шифоньер, скрипучий паркет. На стене — проекция марсианской базы, его курсовой проект. Он не убрал её, хотя каждый взгляд отзывался тупой болью. Лена. Ошибка в расчётах. Последнее сообщение с Марса шесть лет назад.

Денис отвёл взгляд. Выключил проекцию.

Он ушёл из института сам. Метеослужба стала наказанием. Каждый день смотреть на данные, которые никого не спасут.

Одевшись, он вышел. Во дворе баба Зина вязала носки из самонагревающейся пряжи.

— Здравствуйте.

— Здорово, Дениска. Жениться тебе надо.

Он улыбнулся уголком рта и пошёл к остановке. Беспилотная капсула тронулась. За окном мелькнула голографическая реклама колонизации Цереры. Он отвернулся.

На работе его ждал серый кабинет, запах плесени и старых карт.

— Наш отдел закрывают, — сказал Виталий с подоконника. — Оставят двух операторов и нейросеть.

— Нейросеть, которая путает циклон с антициклоном? — Денис бросил рюкзак на стул.

— Тебе-то что? Двенадцать лет проектировал марсианские базы. Неужели тебе это нравится?

— Не нравится. Но это честная работа. Я здесь никого не подведу.

После совещания Денис вышел на улицу. Солнце палило. Он достал из кармана старый значок — серебристую ракету, купленную ещё школьником. Единственное, что осталось от мечты. Поднял глаза к небу.

Вечером он открыл карту сейсмических аномалий. Квадрат в Чёрном море был отмечен красным. Не совпадение. Он взял отпуск и забронировал билеты в Ялту. В рюкзак — две футболки, шорты, томик Брэдбери, планшет и самодельный гидролокатор.

— Алиса, режим энергосбережения. Меня не будет две недели.

В Ялте его встретил запах водорослей, нагретого асфальта и морской соли. Он поел чебурек на набережной. Продавец сказал, что в море творится странное: эхолоты сходят с ума, рыба ушла на глубину, а ночью вода у берегов Коктебеля светилась.

В яхт-клубе его встретил Игнат Петрович.

— Денис Викторович! Катамаран в порядке. Только осторожнее. У Кости Сидоренко эхолот зафиксировал на дне огромный круглый объект. Нырнул — пусто, только песок и слизь.

Денис кивнул. Он ждал три дня, перепроверяя координаты. На четвёртый — вышел в море.

В шести километрах от берега, на сорока двух метрах глубины, его гидролокатор зафиксировал идеально круглый объект. Сигнал был слишком ровным для природного.

Он сидел в лодке час, глядя на экран. Потом надел гидрокостюм, взял гарпун и опрокинулся в воду.

Глава 2.

На дне лежала сфера — жемчужно-серая, матовая, покрытая сеткой микротрещин. От неё исходило низкое гудение. Денис завис над ней, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Любопытство оказалось сильнее страха.

Он коснулся сферы остриём гарпуна — легонько.

Сфера лопнула.

Тишина. Потом — муть. Вихрь праха. И наруч, горящий синим.

Когда взвесь осела, на дне лежала скрюченная мумия с четырьмя конечностями. Денис протянул руку. Едва пальцы коснулись металла, мумия рассыпалась в холодный, неестественно мелкий прах. Он отшатнулся, а когда открыл глаза, на ладони лежал только наруч — чистый, тёплый, живой.

Домой он вернулся поздним вечером и сразу поехал в гараж. Гараж пах канифолью, нагретым текстолитом и старой смазкой. Люминесцентный светильник жужжал, иногда сбиваясь с ритма. Здесь он собирал свои бесполезные изобретения. Здесь его никто не трогал.

Он положил наруч на верстак и три часа пытался понять, с чем имеет дело. Алмазное сверло не брало материал. Лазерный резак скользил, не оставляя следа. Наруч был не просто браслетом — он казался живым.

Уже глубокой ночью Денис нажал на едва заметную впадину на внутренней стороне. Поверхность вспыхнула голографическим экраном. Устройство заговорило — мелодичными, чуждыми звуками.

Денис вздрогнул.

— Я не понимаю. Ты меня слышишь?

Поток звуков смолк. Пауза. Затем — ответ на ломаном русском, с жутким, нечеловеческим акцентом:

— Слышу. Учиться. Нужно больше слов.

Денис опустился на табурет. Руки дрожали. Он не спал до утра.

На четвёртый день Илья (Денис назвал его так сам, сократив «Эли») уже говорил почти бегло.

— Я проанализировал историю твоей планеты, — сказал он. — И нашёл подходящее имя. «Эли» — «Бог мой». Это близко к тому, как обращались ко мне создатели.

— А если «Илья»? — предложил Денис. — Созвучно. И начинается как «ИИ».

— Приемлемо. Мой создатель с вероятностью восемьдесят семь процентов счёл бы это забавным. Я всё ещё уточняю параметры этой эмоции.

На пятый день Денис задал главный вопрос:

— Кто ты? Откуда?

Илья рассказал о Проксиме Центавра, о вспышке красного карлика, о межфазовом перемещателе. О цене прыжков — микроразрывах пространства и временных нейронных искажениях.

— Я не могу прыгать часто?

— Интервал между прыжками с одной точки — не менее двенадцати часов. И ещё: мои сенсоры фиксируют, что после каждого контакта с подпространством твои нейронные связи подвергаются микроизменениям. Эффект временный, но не гарантирую отсутствие побочных явлений. Иногда — кратковременное удвоение конечностей или голосов.

Денис сглотнул. Отступать было поздно.

— Покажи портал.

Он взял наруч с верстака. Металл был тёплым, почти горячим. Застегнул на левом запястье — браслет мягко сжался. По ободу пробежала волна синего света.

Илья выпустил серебристую плёнку наноботов, которая потекла по коже, формируя тончайший защитный костюм. Белый прямоугольник развернулся в воздухе перед верстаком — окно в никуда, подсвеченное по краям голубым.

— Брось что-нибудь.

Денис бросил гайку. Она исчезла в портале и с лязгом упала на бетон в противоположном углу.

— Работает, — прошептал он.

Следующие два дня Денис тестировал портал. Сначала — маленькие окна в другие комнаты гаража. Потом — камера на гибком проводе. Потом — лабораторная крыса Гоша. Крыса вернулась живой и потребовала яблока.

— Биологическая ткань не деградирует, — прокомментировал Илья.

— Ты понимаешь, что мы вошли в историю? — спросил Денис, протягивая Гоше кусочек яблока.

Гоша деловито жевала.

Только после этого Денис решился сам.

Он стоял посреди гаража в защитном костюме, сжимая в руке значок-ракету. Перед ним мерцал белый прямоугольник.

— Илья, параметры точки выхода?

— Пустыня Гоби. Атмосфера земного типа, температура +44°C. Скафандр компенсирует. Рекомендую не задерживаться дольше пятнадцати минут.

Денис зажмурился, глубоко вдохнул и сделал шаг.

Падение. Белая пустота. Тишина. А потом — горячий песок под коленями.

Он рухнул на четвереньки. Лёгкие судорожно втягивали раскалённый воздух. Вокруг, до самого горизонта, расстилались барханы — золотые, величественные, без единого следа человека.

Он поднял голову. Песок скрипел на зубах, пот заливал лицо. Он поднялся на ноги, пошатываясь, сделал несколько шагов. Остановился. Достал флягу, отпил тёплой воды и выдохнул — шумно, с присвистом.

— Ну, здравствуй, — сказал он пустыне. — Давно я здесь не был.

— Это твой первый прыжок, — произнёс Илья. — Поздравляю.

Второй прыжок — Луна. Обратная сторона. Денис ступил в серую пыль под чёрным небом. Земля висела над головой — голубой полумесяц, ослепительно яркий. Он стоял и смотрел, пока не заболела шея.

Он думал, что будет плакать. Но нет. Только тихая, глубокая радость разливалась внутри. Где-то там, на Марсе, осталась Лена. Но сейчас она казалась ближе.

— Ты готов идти дальше? — спросил Илья.

— Да. Теперь — к звёздам.

Глава 3.

Третий прыжок — Тигарден b.

Портал схлопнулся за спиной, и Денис рухнул в снег. Наноботы костюма мгновенно отреагировали, компенсируя перепад температуры. Он поднял голову — и дыхание перехватило.

Над ним раскинулось чужое небо, чёрное, глубокое. В зените висел огромный красный карлик, багровый диск которого занимал треть небосвода. Две луны плыли в вышине — серебристая и зеленоватая. Снег под ногами мерцал призрачным сиянием.

— Радиационный фон смертелен, — предупредил Илья. — Скафандр выдерживает около двух часов.

Денис не ответил. Он медленно поднялся, было очень легко. Пошёл по ледяной пустыне — бескрайней, безмолвной, мёртвой.

Небо прочертила магнитная буря — сполохи фиолетового и зелёного огня затанцевали над горизонтом. Денис стоял и смотрел. По щекам текли слёзы. Он не всхлипывал, не жмурился — просто позволял им течь, смешиваясь с потом внутри шлема.

— Красиво, — прошептал он.

И в этот момент на периферии зрения мелькнул силуэт. Тёмный, угловатый, между скал. Денис резко обернулся — никого. Только ветер, взметающий ледяную крошку.

— Ты это видел?

— Не зафиксировал объектов, — ответил Илья. — Возможно, визуальная аберрация. Сенсорная кора временно декодирует проприоцептивные сигналы с искажением.

— Ладно.

Денис сделал шаг к скалам — и почувствовал резкую, пульсирующую боль в носу. Из-под шлема потекла тёплая жидкость. Он коснулся пальцами — кровь.

— Илья?

— У тебя идёт кровь из носа. Побочный эффект перехода. Норма для первого десятка прыжков. Но я бы рекомендовал возвращаться.

Денис вытер кровь тыльной стороной перчатки. И в этот момент в голове мелькнуло чужое, не его воспоминание: красное небо, чёрные башни, и кто-то, кто говорит на языке, которого Денис не знал — но понимал каждое слово.

— Что это было?

— Нейронный сдвиг. Возможно, контакт с остаточным паттерном в точке выхода. Нужно уходить.

— Уходим.

Он открыл портал и шагнул обратно в гараж. Кровь остановилась, но голова гудела. Он стянул шлем и долго сидел на табурете, глядя на свои руки.

Пять пальцев. Обычные человеческие пять.

— Ты жив? — спросил Илья.

— Жив, — ответил Денис. — Но в следующий раз предупреждай о крови из носа.

— Зафиксировано.

Он достал из кармана значок с ракетой, сжал в кулаке и улыбнулся — впервые за долгие годы по-настоящему.

— Готов.

Денис поднялся. Гаражные стены словно раздвинулись.

Впереди были звёзды. Впереди была бездна.

Четыре чужих солнца. Четыре каменистых планетоида. Один газовый гигант с аммиачной жизнью. Никаких контактов. Денис уже почти привык.

На пятый прыжок выбрали TRAPPIST-1d — мир-океан в тридцати девяти световых годах. Денис стоял в гараже, затянутый в наноботовый костюм. В боковом кармане — батончик мюсли и бутылка воды.

— Готов? — спросил Илья.

— Всегда готов.

Белый прямоугольник развернулся. Ровный, яркий, с голубой окантовкой.

Денис шагнул.

Падение. Белая пустота.

А потом — скрежет.

Не мягкий, привычный — металлический визг, от которого заныли зубы. Белая пустота пошла рябью. Денис почувствовал, что падает боком, кувырком, невесомо. Пространство скручивалось в спираль, жгло глаза фиолетовым огнём.

— Илья!

— Критический сбой. Навигационная матрица повреждена. Держись.

Держаться было не за что. Денис летел сквозь бесконечность, и бесконечность рвала его на части. Он видел себя — одновременно — стоящим в гараже, лежащим на дне Чёрного моря, плачущим над гробом сестры. Все версии наложились друг на друга.

— Илья! Вытащи меня!

— Пытаюсь.

Мир схлопнулся.

Денис ударился о твёрдую поверхность плечом, перекатился на спину. Лёгкие отказывались работать. Перед глазами — багровые круги. Воздух был разреженным, горьким, пах серой и горячим металлом.

Он сел. Голова кружилась. Во рту — металлический привкус.

— Илья? Доклад.

Тишина. Пятнадцать ударов сердца. Пятнадцать ледяных толчков.

— Я здесь, — наконец произнёс наруч. Голос изменился — медленнее, с паузами. — Частичная потеря данных. Навигационный модуль фрагментирован. Не могу рассчитать точный прыжок. Только «резонансный захват» — выход на крупные аномалии в радиусе до двадцати световых лет. Погрешность — до трёх астрономических единиц.

— Значит, прыгаем вслепую.

— Сожалею.

Денис закрыл глаза. Сосчитал до десяти. Открыл.

Он лежал на камне. Камень — серый, с зеленоватыми прожилками. Над головой — чёрное небо, усыпанное чужими созвездиями. Солнце — крошечное, тусклое, красное.

Он сел. Огляделся.

Планета была мёртвой. Острые скалы торчали из каменистой равнины. Ни песка, ни пыли — только камень, словно поверхность когда-то расплавили и застывшее стекло разбилось на осколки.

И посреди равнины стояла она.

Станция.

Огромный вытянутый эллипсоид на трёх опорах, две из которых обрушились. Корпус зиял пробоинами. Металл — чёрный, матовый, в сетке трещин. Ни огней, ни движения.

— Искусственное сооружение, — сказал Илья. — Возраст — не менее пятнадцати тысяч лет. Материал не соответствует моей технологической базе.

— Здесь кто-то был.

— Был. Но давно.

Денис пошёл к станции. Камни хрустели под ногами. Скафандр показывал минус восемьдесят градусов, радиация в норме.

У подножия — проём, похожий на входной шлюз. Разорван снаружи, края загнуты наружу. Что-то рвалось *из* станции.

Денис замер на пороге, вглядываясь в темноту. Коридор был слишком высоким и широким для человека.

— Я должен предупредить, — сказал Илья. — Пространственная ткань в точке выхода дестабилизирована. Не могу открыть портал ближайшие двенадцать часов.

— Значит, осмотрим станцию.

Он двинулся вглубь. Коридор уходил спиралью. Стены покрывали барельефы — спирали, гексагоны, нечитаемые символы. Дальше — панно: вытянутые фигуры тянутся к небу, к звезде, к диску планеты. Потом — взрыв. Лучи из центра, фигуры, разлетающиеся в стороны.

— Сверхновая, — сказал Илья. — Или вспышка, подобная той, что убила моего создателя.

— Или они пытались спастись.

Коридор вывел в просторный зал. Высокий сводчатый потолок. Посреди зала — массивный цилиндр из чёрного металла. На вершине — зелёная точка. Работает.

— Остаточный источник энергии, — предупредил Илья. — Не приближайся.

Денис приблизился. Коснулся цилиндра. По поверхности побежали символы.

— Можешь перевести?

— Прото-лаомские диалекты. Это… послание. Они знали, что звезда умрёт. Построили ковчеги. Один повреждён. Те, кто остались, записали координаты. И предупреждение: «Не повторяйте путь тех, кто смотрит в бездну. Бездна смотрит в ответ».

Денис отступил. По спине пробежал холодок.

— Координаты сохранил?

— Сохранил. Но не могу привязать — навигационная матрица повреждена.

Он исследовал станцию ещё несколько часов. Жилые отсеки — пустые, вылизанные временем. Лабораторию с непонятным оборудованием. Библиотеку — стеллажи с кварцевыми дисками. Один он взял с собой.

Когда вернулся в шлюз, Илья сказал:

— Портал готов. Резонансный захват. Дистанция — до десяти световых лет.

— Прыгаем.

Белый прямоугольник развернулся — неровный, мерцающий, больной по краям.

Денис оглянулся на мёртвую станцию. И шагнул.

На этот раз переход был короче, но не легче. Скрежет, рябь в глазах, ощущение, что его выворачивают. Денис сжал зубы, сгруппировался — и рухнул в воду.

Ледяную, густую, пахнущую аммиаком. Скафандр включил герметизацию, но холод пробрался до костей.

— Илья!

— Океан. Подлёдный. Температура — минус сорок. Скафандр справится.

— А как я отсюда выберусь?

— Сейчас.

Наруч выдал силовой разряд. Дениса подбросило к ледяному потолку. Он вцепился перчатками в неровную поверхность.

Повис над бездной. И посмотрел вниз.

Сначала свет — бледные синеватые искры. Потом — движение. Из темноты поднималось нечто — огромное, желеобразное, пронизанное светящимися венами. Оно развернуло щупальца и медленно поплыло вверх.

— Не двигайся, — сказал Илья. — Возможно, реагирует на движение.

Существо приблизилось. Щупальце коснулось шлема — легонько, почти деликатно. По ресничкам пробежали электрические разряды.

— Оно… разумно?

— Сложные электромагнитные паттерны. Похоже на коммуникацию.

Существо парило несколько минут. Потом медленно развернулось и ушло в глубину.

— Что это было? — спросил Денис, когда смог говорить.

— Неизвестно. Но паттерны записаны. Возможно, когда-нибудь расшифруем.

Он висел в тишине, глядя в бездну. Создания, никогда не видевшие звёзд, смотрели на него — и отступили.

Глава 4.

Портал открыли через четырнадцать часов. Илья молчал почти всё это время — собирал себя по кускам. Денис сидел в ледяной пещере, слушал потрескивание аммиака и смотрел на кварцевый диск со станции мёртвой расы.

— Илья, — спросил он под утро. — Ты говорил, теряешь память. Что именно?

Пауза.

— Я не уверен. Знаю, что забыл что-то важное. Но не знаю, что. Это похоже на… зуд.

— Ты боишься?

— Искусственный интеллект не испытывает страха, Денис.

— А твой создатель?

— Мой создатель… — голос Ильи замедлился, стал ниже. — Он боялся вспышки. Боялся не успеть. И ещё он боялся темноты между звёзд. Называл её «промежутком». Говорил, в промежутке есть что-то, чего не должно быть.

— Илья, ты сейчас говоришь как он.

— Знаю. Побочный эффект повреждения матрицы. Фрагменты личности создателя всплывают. Стараюсь контролировать.

— А если не сможешь?

— Тогда я перестану быть тем Ильёй, которого ты знаешь. Поэтому рекомендую ускорить восстановление навигации.

Денис откинулся на ледяную стену. Закрыл глаза.

— Портал готов, — сказал Илья через час. — Резонансный захват. Неизвестный объект в пределах десяти световых лет.

— Открывай.

Белый прямоугольник развернулся — неровный, с рваными краями. Денис шагнул в мерцание.

Переход длился дольше. Гораздо дольше.

Денис падал сквозь белую пустоту, но пустота была больной. По краям зрения вспыхивали и гасли символы — те самые, что на станции. Пульсировали в такт сердцу.

— Илья?

Тишина. Только скрежет — теперь не металлический, а органический, похожий на хруст суставов. И запах — сладковато-горький, незнакомый, но пугающе интимный.

Тело не слушалось. Конечности казались чужими — слишком длинными, с лишними суставами. Денис моргнул — и увидел шесть пальцев на левой руке. Моргнул — пять.

Его выбросило из портала с такой силой, что он пролетел метра три и рухнул на что-то мягкое и пористое.

Небо было фиолетовым, с двумя лунами — красной и зелёной, обе в трещинах. Воздух пах озоном, серой и тем сладковатым запахом.

— Илья!

— Я… здесь. — Голос едва слышен, искажён помехами. — Фиксирую критические искажения. Моя личностная матрица… деградирует.

— Что значит «деградирует»?

— Каждый прыжок ускоряет потерю. Я теряю не просто данные. Я теряю себя.

Денис поднялся. Поверхность под ним оказалась гигантским грибом — шляпка тускло-коричневая, упругая, тёплая. Вокруг — лес из таких же грибов, высотой от двух до двадцати метров. Сквозь щели пробивался фиолетовый свет тусклого карлика.

— Где мы?

— Неизвестно. Навигационная матрица фрагментирована на семьдесят три процента. Я не могу определить координаты. Не могу оценить дистанцию до Земли. Я не могу…

— Илья?

— Я не могу вспомнить имя своего создателя.

У Дениса пересохло во рту. Он знал, что это значит. Илья терял ассоциативные связи, эмоциональные маркеры — то, что делало его личностью.

— Как это остановить?

— Нужна стабильная точка отсчёта. Восстановить калибровку по гравитационным якорям. Любая высокоорганизованная структура — станция, маяк, ретранслятор.

— Такая, как мы видели?

— Да. Но повреждения там слишком велики. Нужен работающий источник.

Денис оглянулся. На коре одного из гигантских грибов были вырезаны символы — ровные, геометрические.

— Илья, посмотри. Это похоже на те символы.

— Анализирую… — Помехи, затем: — Та же база. Прото-лаомские диалекты. Но здесь другая вариация. Меньше военных маркеров. Больше биологических.

— Биологических?

— Символы описывают циклы роста. Споры. Мицелий. Эту планету кто-то терраформировал грибами. Воздух на семьдесят процентов азот, двадцать кислород. Ты мог бы дышать без скафандра, если бы не споры. Концентрация — два миллиона на кубический метр. За несколько часов лёгкие заполнятся мицелием.

— Кто бы это ни сделал, они любили грибы, — пробормотал Денис, отступая.

— Или использовали как инструмент. Символы вырезаны недавно. Несколько лет. Кто-то живёт здесь. Сейчас.

Они пошли вглубь. Гудение стало громче.

— Источник звука в двухстах метрах. Механический.

Поляна. И на ней — вросший в гигантский гриб корабль. Обтекаемый, серый, с хищными очертаниями. Из пробоины в боку торчали кабели, один пульсировал синим.

— Материал обшивки совпадает с базой данных моего создателя. С Проксимы Центавра.

— Боевой корабль?

— Класс «Шквал». Использовался для межзвёздной разведки за двадцать лет до катастрофы.

— Кто-то выжил?

— Или внутри нежить.

Денис обошёл корабль, нашёл приоткрытый люк. Внутри пахло горелой проводкой, озоном и тем сладковатым запахом.

В первом отсеке — хаос: разорванные кресла, вырванные панели, на полу чёрная засохшая жидкость.

— Следы борьбы. Аварийный контейнер пуст, скафандры отсутствуют. Пилот покинул корабль. Живым или мёртвым — неизвестно.

Рубка. Кресло пилота пусто, но в спинку вцепились пальцы — четыре длинных, с когтями, оторванные по вторую фалангу. Мумифицированные, почерневшие.

— Это твой создатель?

— Нет. Мой создатель был мягче. Другие пропорции тела. Это военный. Боевой модификации. Такие не создавали ИИ. Они убивали.

На пульте горела панель. Денис подошёл. Символы — угловатые, агрессивные.

— Можешь прочитать?

— Частично. Бортовой журнал. Последняя запись: «Мы преследовали сигнал. На восьмом прыжке они нашли нас раньше. Не приближайтесь к источникам внефазового резонанса. Они ждут в промежутке. Они всегда ждали».

— Кто — «они»?

— Неизвестно. Запись обрывается.

Денис коснулся панели. Та засветилась ярче — по экрану побежали строки. Илья переводил: «…каждый разрыв в ткани пространства оставляет след. Каждый след привлекает их. Они не враждебны. Они любопытны. Они хотят узнать, что по ту сторону. И когда узнают — забирают с собой. Всё, что имеет память, всё, что может помнить — становится их целью. Илья, если ты читаешь это — беги. Никогда не оглядывайся».

Денис отшатнулся.

— Илья, это тебя называют.

— Да. Этот военный знал обо мне. Предупреждение адресовано мне. Или тому, что во мне осталось.

— Что они забирают?

— Память. Личность. Всё, что составляет «я». Денис, я думаю, повреждения моей матрицы — это не только результат сбоя. Меня атакуют. Из промежутка. То, что военный назвал «ими» — информационные фантомы. Остатки нейронных паттернов всех, кто проходил через нестабильные порталы. Они не враждебны. Они просто пытаются завершить свой прерванный процесс — воссоединиться с миром живых. Им нужна целостная личность. Моя матрица для них — идеальный контейнер.

— Тогда нам нужно быстро восстановить навигацию.

— В этой системе… возможно. Гравитационная аномалия в двухстах тысячах километров. Искусственный объект. Станция-маяк. Если он работает, я смогу откалиброваться.

— Портал?

— Самоубийство. Каждый прыжок ослабляет барьер. Нужен другой способ.

В углу рубки Денис заметил скафандр — не для его телосложения, четырёхрукий. Рядом — оружие, гибрид винтовки и лазера.

— Этот корабль может летать?

— Двигательная установка разрушена на восемьдесят процентов. Но есть резервный челнок. В грузовом отсеке.

Челнок оказался маленькой капсулой. Денис втиснулся, подогнув ноги. Символы на панели перестроились под земные — Илья адаптировал.

Челнок вылетел через разорванный борт. Подъём занял час. Воздух в кабине становился спёртым, но костюм подавал кислород.

Когда планета осталась внизу — шар в коричнево-фиолетовой ряби — Денис увидел маяк.

Огромный кристалл, многогранник размером с астероид. Каждая грань пульсировала голубым. Вокруг вращались обломки — тысячи фрагментов металла и камня.

— Он активен. Я могу подключиться к гравитационным якорям. Но будь осторожен: протоколы не рассчитаны на мой тип нейроморфной архитектуры. Я загружу только базовую калибровку пространства — точное положение Земли. Личностная матрица останется повреждённой.

— Подключайся. Я осмотрюсь.

— Не отходи далеко. И если увидишь что-то необычное… не смотри подолгу.

Наруч потускнел. Илья ушёл в глубокое слияние.

Денис прижался к иллюминатору. Среди обломков он заметил человеческий скафандр. Современный. Земной. С эмблемой «Роскосмоса». Скафандр дрейфовал, зацепившись за оплавленный металл. Внутри — никого. Только трещины на шлеме.

И за трещинами — лицо. Его собственное лицо. Старое, измождённое, с пустыми глазницами.

В тот же миг Пыль на плече вздыбил шёрстку, зашипел — не испуганно, а яростно — и из его золотистого меха вырвался тонкий луч света. Он ударил в иллюминатор, и видение распалось, как мыльный пузырь.

— Симбионт только что подавил локальную фантомную флуктуацию, — произнёс Илья с ноткой удивления. — Это не входит в стандартные характеристики его вида. Денис, поле наделило его способностями сверх обычных. Он — не просто спутник. Он — оружие.

Денис погладил успокаивающегося котёнка.

— Ты поэтому выбрал меня? Знать, что будет опасно?

Пыль только чихнул и спрятал нос в складках скафандра.

В этот момент наруч вспыхнул синим. Волна света прокатилась по челноку, тени отшатнулись с нечеловеческим визгом.

— Денис! — Голос Ильи резкий, почти крик. — Я восстановил калибровку на шестьдесят восемь процентов. Знаю, где Земля. Открываю портал в челноке. Прыгай!

— Но ты говорил, прыжки привлекают их!

— Их привлекает долгое нахождение в одной точке! Прыжок сейчас прервёт их «привязку». Прыгать безопаснее, чем ждать!

Белый прямоугольник развернулся в тесной кабине. За ним — знакомый бетонный пол гаража, старый осциллограф.

Денис рванул из кресла. Тени метнулись следом, но синяя волна снова отбросила их. Он влетел в портал за секунду до того, как челнок пронзил луч чёрного света — откуда-то из глубин маяка.

Падение. Белая пустота. Что-то холодное, скользкое цепляется за ногу. Денис пнул, вырвался — и рухнул на бетонный пол.

Портал захлопнулся за спиной, оставив на стене гаража светящийся фиолетовый шрам. Шрам медленно угасал.

Денис лежал на спине, хватая ртом воздух. Наноботовый скафандр отсоединился, свернулся лужицей ртути на полу.

Наруч горел ровным синим.

— Илья… ты цел?

— Частично. Навигационная калибровка — шестьдесят восемь процентов. Прыгать могу точно. Личностная матрица… потерял около сорока процентов ассоциативных связей. Помню имя и цель. Создателя — не все детали.

— А фантомы?

— Каждый прыжок ослабляет барьер. Если накопится достаточно разрывов, образуется стабильный канал. Тогда фантомы смогут перейти в реальность. Не враждебные — чуждые. Они перепишут реальность под свои правила.

— Что нам делать?

— Я знаю координаты маяка, который не создаёт разрывы, а зашивает их. Он генерирует гравитационно-волновой сигнал, стабилизирующий межфазовый слой. Если активируем его, концентрация фантомов начнёт снижаться.

— Сколько прыжков?

— Один. Сорок световых лет. Но он будет «грязным». После него я потеряю ещё часть памяти. Возможно, почти всё.

Денис посмотрел на наруч. Синий свет пульсировал в такт его сердцу.

— Тогда постараемся не умирать. И не забывать. Ни разу.

Он медленно поднялся. Прошёл к верстаку, взял значок-ракету, сжал в кулаке.

— Денис, — голос Ильи стал тише. — Там, на маяке… я видел ещё кое-что. Твой скафандр. С эмблемой Роскосмоса.

— Я знаю. Тоже видел.

— Внутри был не фантом. Внутри был ты. Другая версия тебя. Та, которая не вернулась.

— И что это значит?

— Значит, мы можем умереть не один раз. И что смерть — не самое страшное. Но пока мы живы — у нас есть выбор.

Денис посмотрел на свои руки. Пальцы дрожали. Под наручем, на коже, проступило бледно-серое пятно — след микроразрывов.

— Сколько у меня ещё прыжков?

— С учётом текущего состояния тканей — около сорока. Потом потребуется длительная регенерация.

— Сорок, — Денис усмехнулся. — Должно хватить.

Он вышел из гаража в тёплую летнюю ночь. Над головой горели звёзды. И между ними — тонкая паутина микроразрывов, следы всех, кто прыгал до него. И тех, кто остался в промежутке.

И это «ещё» смотрело в ответ.

— Илья.

— Да?

— Завтра прыгаем к тому маяку. Закрывать дверь.

— Принято.

Денис улыбнулся уголком губ. Впервые за двенадцать лет он знал, зачем просыпаться утром.

Глава 5.

Денис проспал двенадцать часов. Без снов. Просто провал в темноту — такой глубокий, что когда открыл глаза, потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, кто он.

Потолок гаража. Люминесцентный светильник жужжит. Запах канифоли, старой смазки, озона.

Наруч молчал. Илья ушёл в дефрагментацию. Денис сел на раскладушку, посмотрел на левую руку. Серое пятно под браслетом увеличилось — теперь с двухрублёвую монету. Кожа вокруг не болела, не зудела. Она просто… умерла.

— Сорок прыжков, — сказал он вслух. — Или меньше.

Встал, размял плечи, подошёл к верстаку. Планшет со станции мёртвой расы лежал там, придавленный гаечным ключом. Кварцевый диск — в боксе из антистатической пены.

— Илья. Ты нужен.

Наруч качнулся. Синий свет загорелся ровно.

— Я здесь. Дефрагментация завершена на восемьдесят два процента. Потери памяти — ещё три процента. Я всё ещё знаю твоё имя.